Текст книги "Целитель (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15
Эликсир бессмертия

Время до момента, когда Асуми Хиракаве предстояло уехать, пролетело для меня быстро. Каждый день был расписан по минутам, раздергиваемый между моими целями, набирающим популярность проектом Мичико, Рио и Тануки, а также занятиями с самой хафу. Именно из-за последнего пришлось махнуть рукой на не терпевшие пренебрежения дела, но просьбу той, с кем мы делили кров, дом и постель, я постарался выполнить. Сейчас Асуми была одной из самых сильных молодых «яркоглазых» в мире… если судить по тем видео, которые ей удалось раздобыть.

Впрочем, это было уже неважно. В это воскресенье Хиракава уходила, а мы её провожали.

С утра мы втроем пришли домой к моим родителям. Те, вернувшись из очередного круиза, и, что-то поняв в этой жизни, снова начали заниматься по утрам, так что к нашему визиту были уже бодры и пронзительно свободны. Оказав помощь в приготовлении завтрака, мы все вместе поели, а затем наша троица, утяжеленная моими братом и сестрой, отправилась в город, развлекаться.

Мы посетили кино, игровой центр, побродили по бесконечным галереям манги Акибы, в том числе и эротических жанров, пару раз перекусили в кафе… а затем Эна не выдержала:

– То есть, ты прямо уезжаешь и не вернешься, да⁈ Почему⁈ – схватив Асуми в районе порядком набитого живота, нахмурившаяся сестра, уже давно перегнавшая хафу по формам и росту, нахмурилась на неё как на брокколи.

Схватив приставалу за щеки, Хиракава принялась их увлеченно растягивать в разные стороны. Когда лицо Кирью-младшей приобрело достаточно безобразную форму, чтобы заставить Ману закатиться смехом, экзекутор начала свое объяснение:

– Есть два вида хафу, мелкая. Те, кто возвращаются из-за рубежа, и те, кто родились тут. Я, в отличие от варваров разных, выросла в Японии, так что прекрасно вижу, как ко мне относятся на самом деле. Даже несмотря на то, что я красивая, милая, молодая и вообще суперкавай! Поэтому…

Она была совершенно права. Чуть диковатая, но полностью естественная красота метиса, от которой, принадлежи она чистокровной японке, сходили бы с ума все парни Аракава-коу-коу-гакко, была печатью, с которой на этом острове невозможно было бороться. Мы не могли себе представить, как это должно было душить молодую активную девушку, а она не спешила жаловаться.

– Это вы у меня все ненормальные, – Асуми снова помучила лицо подруги, – А вот остальные… В общем, я хочу увидеть мир. Я его увижу. Узнаю…другое отношение.

– То есть, ты не вернешься? – угрюмо буркнула Эна.

– Вернусь, конечно! – улыбнулась Хиракава, ткнув меня в бок, – Мне еще этому абрикосу зад надрать нужно!

Это было громкое заявление, но вполне реальное, так я и передал сочащейся скептицизмом публике под сопение обиженной этим самым скептицизмом Хиракавы. Когда-нибудь, когда она отточит всё, что мы с ней придумали, а ей силы возрастут, мне будет несдобровать в схватке. Тренировочной, конечно.

Волю эмоциям хафу дала, когда мы вернулись домой втроем и встали с её немногочисленными пожитками у входа в общежития, ожидая машину от Сенко-гуми. Заревела вместе с Маной, пустила сопли и слезы, чуть не сломала мне жену, обнимая. Потом тоже самое, когда уже машина, подъехав, бибикнула, попыталась устроить со мной.

– Глупости творишь, – вздохнул я, – Ты же знаешь, что все теперь иначе. Можешь вернуться в любой момент, когда захочешь. Можешь…

– Старик будет передавать мне твои деньги, да⁈ – всхлипнув, Асуми заехала мне по прессу, – Хватит меня удерживать, дурак! Я всю жизнь мечтала стать свободной! Ты влез…

– Ну так будь! – неожиданно взъярилась Мана, хватая подругу за плечи и разворачивая рывком к себе, – Что ты хотела⁈ Родить и путешествовать⁈ Езжай на свой турнир, возвращайся сюда, рожай от Акиры, а потом вали смотреть мир! А я буду заниматься ребенком! Ну!!

Хлобысь!

Хафу красиво закрутилась в пируэте от мощной пощечины.

– Что⁈ Тебе и так не нравится⁈

Хлобысь!!

– Дура!!

– Все будет, как ты хочешь!

Бабах!

– Тебе!

Шлеп! (уже помягче)

– Вообще!

Шлеп!

– Нельзя! Доверить! Воспитание! Дура!!

Это было похоже на комедийный танец и самым жутким образом компрометировало Хиракаву как уличного бойца. От точно выверенных шлепков подруги она крутилась с совершенно квадратными глазами, даже не пытаясь Мане хоть что-то противопоставить. Наконец, Мана иссякла, смутилась, скуксилась и побежала прятаться мне на плечо, поняв, сколько человек (включая Саеко-оба-сан) наблюдали за тем, как она признается хафу на полной громкости, что согласна и хочет воспитывать её детей. Я же, столкнувшись с совершенно ошалевшим взглядом пронзительно синих глаз Хиракавы, лишь пожал плечами.

Мол, это само собой полагалось, но, разумеется, не предлагалось. Как бы оно прозвучало даже из моих уст⁈

Яростно краснощекая и совершенно потерянная для этого мира хафу вцепилась в свой чемодан и поволокла его к машине. Не оглядываясь.

Так и уехала.

Мне потом звонил Конго и интересовался, что и как мы напихали этой несчастной так, что она ревела как оглашенная чуть ли не все время до рейса, но я ему ничего не сказал. Семейное дело.

– Я… не должна была говорить за нас обоих, – покается ночью Мана, прижимаясь ко мне.

– Ты сделала то, что не мог озвучить ни я, ни она. Молодец, – поглажу я жену по щеке, а затем усну… с почти чистой совестью. Как бы там ни было, у меня впереди было слишком много дел, чтобы продолжать тратить время на Хиракаву даже после того, как та уехала.

Первое, Онивабаши выздоравливал ни по дням, а по часам. Точнее, он был здоров уже почти неделю, но отпускать его врачи и не думали. Держали под наблюдением, ругались, брали анализы. Поднимать еще больший шум вокруг моего будущего помощника Коджима не хотел, поэтому сам и его «партнеры» подготавливали большой подарок, который получат главы всех шести альянсов сукебан.

Вторым шел создатель киборгов. Мои программы продолжали методично отслеживать не такие уж и частые заказы пищи этого маньяка, уже оставалось всего шесть узлов в интернет-кафе, сужающих поиск до одного микрорайона в Синдзюку, но даже этого было слишком много. Я не мог перехватить и расшифровать весь сетевой траффик, проходящий через узлы, поэтому расположил одним вечером камеры над местами, адрес которых сообщался курьерам в заказах. Теперь Мана уделяла некоторое время, отслеживая записи с этих камер и согласуя их с отправкой новых заказов этого любителя американской пищи.

Третьим был Тануки Ойя, пока что сильно занятый «поднятием целины» в других городах, но уже звонивший с угрозами о том, что задумал несколько крышесносных поединков, поэтому меня вскоре ждут тренировки-репетиции с самим Хигу Годаэмоном и, возможно, совместный фотосет с такой знаменитостью как бывшая топ-айдол, а ныне восходящая кинозвезда, Мия Ханнодзи. Уже давшая согласие на контракт.

Узнав об этом, я задумчиво сообщил Тануки Ойе, что если он на переговорах обмолвился, что содействие Мии Ханнодзи нужно мне, то мне придётся придушить его еще один раз, но он точно будет последним. После этого низкорослый конферансье Темного мира мне не звонил. Видимо, стесняется.

На следующий день мы завтракали вдвоем, в тишине. Вдвоем проснулись, приняли душ по очереди, вышли на пробежку, пришли домой, приготовили завтрак в четыре руки, затем сели за стол. Было тихо. Непривычно и неприятно тихо. Никто не сидел в ультракороткой провоцирующей майке и шортах, напоминающих трусы, никто не бурчал, не тыкал нас пальцем и не страдал неловко над своими оценками, шутливо ненавидя школу.

Даже немного тягостно. Мана шла грустная и подавленная, что выглядело довольно странно с её новой, ультрадерзкой по местным меркам прической. Требовалось принять меры, поэтому я достал сотовый телефон.

– Кира-чан? – голос матери был встревожен таким необычным утренним звонком, – Что случилось⁈

– Нам с Маной грустно без Асуми, – ровным тоном сообщил я, – Дайте нам Эну. На неделю, можно две.

Бывшая Шираиши сбилась с шага, удивленно уставившись на меня.

– Ано-о… а если она не захочет? Они в последнее время с Такао что-то надумали вместе делать…

– Тогда ты приходи, ока-сан, – сориентировался я.

– Это, вообще-то, обидно слышать, Кира! – голос матери внезапно стал слегка сердитым, хоть и веселым, – Мы твоя семья, а не заменители подружек! Если станет совсем грустно – приходите! Что-то мне не хочется, чтобы наша миленькая младшая дочь путалась рядом с общежитием девчонок твоего Рио!

Что же, справедливо.

Дальше идти было веселее, так как на телефон мне сыпались короткие сообщения. О том, что они в кои-то веки бегают всей семьей с утра и без меня, поэтому Эна нужна, её моральная поддержка важна, а про нас троих мама узнала от дочери достаточно, чтобы очень сильно рассердиться, но так как все было ти…

– Мы можем позвать русскую, если хоче… – Мана осеклась, когда я поднял на неё взгляд.

– Если бы она была нужна тебе, то я бы так и сделал.

Тут наши телефоны порвало от сообщений Эны, сильно интересующейся, чем, как и в каких позах она должна заменять Асуми, от чего пришлось беседу прервать… но, думаю, Мана всё поняла. Младшая же выкрутилась по-умному, узнав, что требуется просто создавать шум и смех, Эна заявила, что подобное она может делать и дома.

«И вообще, у тебя там просто море веселых баб. Чуть повыше!», – вполне справедливо заметила она.

Тем не менее, вечером к нам в гости пришли оба, Эна и Такао. Они дурачились, ленились, уговаривали меня купить к телевизору игровую приставку, на что я им вполне справедливо заметил, что моя игровая приставка у них дома, могу просто забрать. Такой поворот событий брату и сестре совершенно не понравился, поэтому они хором начали убеждать… Ману в том, что их приставка устарела. Та, не особая любительница видеоигр, слушала и кивала, попутно записывая в блокнотик разные влажные приставочные мечты Такао. В результате все получили по подзатыльнику и пошли в спортзал сдавать мне внеплановый зачет по самообороне.

Тут меня сумел удивить младший брат. Его владение тонфами и собственным телом вышло на новый уровень, причем настолько, что он вполне уверенно держался в бою против обеих девушек, вооруженных холодным оружием. Затупленным до безопасных пределов, но, тем не менее, ни Мана (находящаяся в расслабленном состоянии), ни изо всех сил старающаяся Эна не сумели его ни разу задеть. В спарринге со мной парень умело спасался, проводил отчаянные, но рассчитанные атаки, даже грамотно метнул одну из тонф, пытаясь достать меня, за что и был чуть позже прижат к стенке.

– Такие движения в зале не наработаешь, – задумчиво сообщил я пыхтящему младшему, пытающемуся освободиться, – Ты во что влип?

– Бойцовский клуб организовали… – тут же попытался соврать мне человек, которому я еще десять лет назад периодически мыл то зарёванную рожицу, то испачканную задницу.

– Мда? – усомнился я и… принялся сдирать с брата майку. Тот разинул глаза, рот, а затем начал отчаянно сопротивляться. Этот момент выбрала Эна, чтобы вернуться, увидеть творящееся непотребство и… начать раздеваться самой, оглашая воздух воплями о том, что она передумала и на всё согласна, лишь бы я не трогал Тако, который к такому точно пока не готов. К счастью, появившаяся Мана поймала хулиганку, что позволило мне полюбоваться на обнажившийся торс брата, а заодно и присмотреться к его лицу и предплечьям.

– Так, с этим всё понятно, – кивнул я жене, – Давай теперь сюда этого Демона Инцеста…

– Ыыы… – не хотел идти ко мне «демон», но его пленительница была и крупнее, и опытнее.

А заодно у Эны было куда меньше заживших сечек и потертостей, различимых лишь с близкого расстояния, чем на брате, но… они были.

– Говорил же я, что он заметит… – тут же повесил нос Такао.

– Нефиг было выделываться тут! – независимо фыркнула младшая сестра, – Конечно, он заподозрил!

– Рассказывайте, – придавил я всех аккуратным выплеском Ки.

Ларчик открывался просто – расправа Такао над несколькими сукебан тут же стала легендой, которая начала передаваться из уст в уста, а также с телефонов в всемирную сеть. И, скорее рано, чем поздно, к моему брату пришли с нижайшей просьбой помочь против хулиганов. Обычных школьных хулиганов, не очень-то и отмороженных. Он пошёл, помог, увидел, что это хорошо и правильно. Даже что-то заработал, а заодно и попрактиковался. Тупые японские школьники, которым он помог, молчать в сети не стали, поэтому скоро к нему поступили еще просьбы.

Затем еще.

И еще.

Все получилось настолько хорошо и просто, что на «практику» подтянулась и сестра. Не во всех случаях, конечно же, изредка, но…

– Так, – вздохнул я, вставая и выпрямляясь, – Еще один спарринг, в полный контакт. Вы вдвоем против Маны. Она тренировалась раза в четыре меньше, чем вы, так что, думаю, будет справедливо. Мана? Покажи им разницу.

Жена поняла меня правильно.

Эна и Такао обучались не только у меня, но и у Рио с Онивабаши, они прекрасно знали как, куда и почему. В них вдалбливали азы самообороны, просчет опасности, базу по владению холодным оружием, анализ местности и препятствий. Мы учили их, чтобы они могли защитить себя и близких, если это понадобится.

Если понадобится.

Мана была другой. Она могла стесняться, поддаваться, раньше она не была внутренне уверена в необходимости наносить удар, не понимала смысла насилия. Теперь, пройдя свою метаморфозу, она видела в полученных знаниях инструмент, а её гениальный, хоть и нездоровый, рассудок принципиально отвергал разделение на «защиту» и «нападение». Теперь он не видел смысла в этой разнице.

Первым делом она превращает Эну в оружие, запуская визжащую девчонку головой в живот брату. Такао, растерянный и напряженный, пропускает сестру мимо, чуть покачиваясь от удара её плечом в бедро, непроизвольно отводя взгляд на родственницу. Совершенно зря, потому что в следующий момент ему в лицо летит сдёрнутый Маной с ноги носок, а вслед за ним, тут же, жесткий пинок голой пяткой в живот. Сильно у Маны не выходит, несмотря на то что она едва ли не распростерлась в шпагате, совершая этот выпад, но его более чем хватает, чтобы заставить ошеломленного парня сделать шаг назад. В следующую секунд упавшая на маты Мана делает второй ногой размашистую подсечку, выбивая оставленную ногу Кирью-среднего из-под него с такой силой, что инерция оторванной от пола конечности роняет Такао.

Эна в этот момент уже вскакивает, она собрана и в азарте, только всё это переходит в полёт, когда моя жена без какой-либо задержки, легко увернувшись от неуверенного тычка младшей, хватает девушку под зад и за горло, попросту швыряя её еще раз, на возящегося на полу брата.

Дальше происходит трагикомедия. Есть куча мала из брата и сестры, есть прыгающая вокруг них высокая девушка, слабыми, но точными пинками выбивающая у них опорные конечности. Всего два-три удара хватает, чтобы родственники, чувствующие нелепость и опасность сложившейся ситуации, не попытались напрячься еще раз. В результате Эна, находящаяся сверху, пыхтя и возясь дарит брату кроткий поцелуй в плечо, а затем случайно, но точно и сильно бьет его по «колокольчикам». Коленом. Такао роняет тонфы и начинает стонать.

Спарринг прерывается по техническим причинам.

– Если бы это был бой всерьез, то у Эны бы уже были отбиты почки, а может быть, выдавлен или выбит глаз, – начинаю я, собрав всех в один виноватый ряд, – Как думаете, почему?

– Она маньячка⁈ – пучит глаза младшая, тыча пальцем в довольную Ману.

– Нет, она просто знает, что вы опасны, – слова я сопровождаю подзатыльником, – Поэтому, как нормальный человек, Мана бы искала способ нанести любому из вас быстрое увечье, а затем, после победы, добить, если вы будете представлять опасность в будущем. Это работает со всеми. Любой избитый вами хулиган может возжелать отомстить. К примеру, он возьмет биту, зайдет сзади, когда вы этого не будете ждать. Затем будет удар. По вашей голове. Или по голове отца. Или матери.

Брат с сестрой побледнели.

– Хулиганы или нет, но вы избивали людей, у которых не было к вам претензий, – жестко продолжал я, – А что потом? Вы уходили домой, в Аракаву, которую никто не смеет трогать. Это выглядит как издевательство над слабаками. За это запросто захотят отомстить.

– Брат, тебе не кажется это лицемерием? – угрюмо спросил через некоторое время Такао, – Ты постоянно кого-то бьешь…

– И у меня есть на то причины и повод, – нахмурился я, – Не избиваю на улицах мелкое хулиганье, не нападаю на тех, кто занят своими делами. У каждого моего боя есть обоснование, принимаемое обществом.

«Как и у каждой смерти», – мне вспомнился любовник нужной нам сукебан.

– Мы просто защищали тех, кто не может за себя постоять! – надулась уже Эна.

– Эти «жертвы» отделаются синяками, унижением и потерей карманных денег, – отрезал я, – Вы же будете рыдать в больнице, где окажется наша мать с проломленным черепом. Не верите мне – спросите у себя самих. Вы же просто об этом не думали, не так ли?

Конечно, они об этом не думали.

– А еще, – я показал на довольную собой Ману, – Она вас победила, почти не используя навыки в боевых искусствах, даже больно не сделала. Просто просчитала и свалила в кучу, как детей.

– Хотим реванша! – тут же воинственно заорала моя младшая сестра, вскидывая вверх руки. Такао, нахмурившись, кивнул.

Я вопросительно посмотрел на бывшую Шираиши.

– Хорошо, – легко встала на ноги она, – Только я тоже вооружусь.

///

Путь домой был длинным и горьким, в воздухе стоял запах поражения и крушения идеалов. Брат волокся, чуть ли не заплетая ноги, он пребывал в унынии, печали и потревоженном состоянии духа. Почему? Эна знала. Тако нравилось метелить хулиганов, он считал, что делает правильное дело, а заодно и тренируется. Дураками они были.

– Дурак я… – самокритично и справедливо пробормотал брат, сунувший руки в карманы, – Ни о чем не думал.

– Нас только что отметелила мокрым полотенцем самая тихая девушка в мире, – своеобразно согласилась с ним одна из первых красавиц Аракавы (по ее собственному мнению), пихая брата бедром в бедро, – Она даже не напрягалась.

Прически у брата с сестрой были дикими, но если у Эны таковая имела со времени легендарной драки с айдолами, то свою Такао приобрел буквально только что. Он выглядел так, как будто бы его полдня лизала корова.

– Она знала, что я её не ударю, а ты будешь бить слабо, – продолжал ныть Тако, – И пользовалась этим! А они-сан знал, что она знает, что мы знаем, он вообще…

– Мерзкий и гадкий тип, который всё знает, – поддакнула Эна, – Так всегда было. Только вот мне грустно. Мы шли к ним приободрить этих тихонь и зануд, а вышло так, что они нас отпинали, прочитали лекцию и выгнали… Как детей. А мы лишь на год… на два года… их младше! Татакао! Я должна умнеть ни по дням, а по часам в таком случае! Почему я не умнею?!! Почему эти двое дико крутые, а мы… ну, не настолько⁈ Это нечестно!

– Не называй меня так… – тихо попросил брат в ответ, – Сейчас это особенно обидно.

– Действительно. Хорошо, не буду! – Эна, встав перед братом, обняла его, как будто бы им было по семь лет.

Тот, немного помявшись, вынул руки из карманов, а затем обнял и сестру. Так они простояли несколько минут, не обращая внимания на пару зевак в виде мамочек с колясками, вышедших на вечерний моцион. В Японии не принято публично показывать чувства.

– Сложно без него, – тихо пробубнила в плечо брата сестра, – Вроде всё как обычно, но все стало сложнее. Даже родители собрались с духом и начали бегать. Сами. Теперь вот это…

– Вот так все живут, – брат погладил сестру по голове, – Я тоже уйду. Может, не так рано, но все равно. У нас с Савадой, вроде как, всё серьезно. Потом ты уйдешь. Нам всем нужно привыкать, особенно родителям.

– Хи-и… а им-то что? – фыркнула Кирью-младшая, наслаждаясь крайне редкой лаской от брата, – Они просто кататься будут, отдыхать, веселиться… ой!

Поглаживание превратилось в удар ребром ладони по макушке.

– Бака.

Глава 16
Чернее тьмы

Онивабаши был бледнее обычного, часто прикладывался к пластиковой бутылке с водой, но в остальном выглядел вполне здоровым белоголовым мутантом, ничем не отличающимся от себя прежнего.

– Ты вообще готов? – осведомился я у него, когда мы уже ехали в электричке.

Тот лишь молча поднял вверх кулак с большим пальцем вверх, пока досасывал свою воду. Оторвавшись от опустевшей тары, Хайсо тихо рыгнул, не привлекая внимания немногочисленных окружающих, а потом ехидно прошипел:

– Поздно уже сдавать назад, Кирью. Готовы или нет, мы идём.

Действительно, так и было. Грузовики с отравленными товарами начали выезжать по адресам с час назад. У «заправки», которую подмешали в товары партнеры Коджимы, было отсроченное действие, так что определенный временной люфт у нас был. Возможности отступить – нет.

– Что в сумке? – в вагоне с нами было всего несколько человек, которым совершенно не было дела до пары парней, забившихся в угол, так что говорить могли без особых проблем.

– Костюм, салфетки, катана, – откликнулся я, – бутыль с горючей смесью, перчатки, зажигалка.

– Воды нет?

– Апельсинового сока тоже.

– Я тебя сейчас стукну.

Сойдя на станции, мы тут же закупились несколькими бутылками с водой, которую пришлось нести мне. Хайсо, постоянно прикладывающийся к бутылке, пропадал из виду то на разведке, то на облегчении мочевого пузыря. Шли мы по относительно дикой местности, пешком сокращая дистанцию к бывшей клинике, оплоту альянса Джакко. Кусты, деревья, дикая растительность, даже кое-какая живность. Ну и постоянные отлучки шиноби.

– Хочу уточнить – ты планируешь уссаться насмерть до операции, во время её или уже расстаться с жизнью после?

– Заткнись, умник. В отличие от твоего волшебства, врачи пичкали меня химией, она мешает, её нужно вывести.

– Это было не волшебство, а Ки хафу. Я ввел его тебе…

– Заткнись…

– Не скажу в какую дырку.

– Заткнись… заткнись…

– Полностью.

– Сволочь.

Несколько минут ходьбы, после чего я снова подаю голос:

– Хайсо?

– Ммм?

– Мне почему-то кажется, что вы с Коджимой поторопились. Ты мог проссаться и дома.

– … – поначалу Онивабаши замялся, но потом, злобно покосившись на меня, неловко пробурчал, – У меня есть дело, верзила. Срочное. Вытру тебе сопли и пойду доделывать.

– Прямо сегодня?

– Ну…

– Ясно, мне достался бракованный ушибленный шиноби на полставки. Еще и ссытся.

– Я тебя точно ударю.

Вокруг крепости Плаксы не было непреодолимого барьера, не могло быть. Вместо этого на ключевых точках местности были расположены наблюдатели. Гипотетическая банда конкурентов, приехавшая на своем транспорте или электричке штурмовать эту обитель зла, неминуемо попадала на их глаза, однако такие одиночки как мы с Хайсо могли, не таясь, дойти до клиники. Что логично.

Достав из кармана черную маску, похожую на стандартную медицинскую, я нацепил её на лицо. Требовалось приноровиться к ней, да и к старому костюму, который я надел на это дело. Пиджак сильно жал в плечах, руки еле влезли в рукава, так что без особых сожалений снял верхнюю часть костюма на ходу, засунув в сумку. Образ, конечно, страдает, но не планирую оставлять свидетелей.

– Почти ниндзя, – оценил мой внешний вид Хайсо, – Кланы Ига и Кога гордятся тобой, а Хаттори уважительно кивают вслед.

– Хаттори? – зацепился я за знакомую фамилию, – Они же, вроде, были просто благородным родом?

– Они пытались вырастить «государственных» шиноби, – поморщился перебирающий ногами Онивабаши, – но потерпели неудачу. Все, жди здесь, дальше я сам. Держи вот.

Мне была передан маленький наушник дистанционной связи, после чего Онивабаши пропал из поля видимости. Устройство тут же заработало, сообщая мне тихим голосом шиноби о всем, что тот видит.

Разведка длилась долго. Приблизиться к зданию у Онивабаши вышло без труда, как и проникнуть внутрь мимо парочки мающихся дурью сукебан-охранниц, но вот дальше белоголовый замедлился – внутри был устроен настоящий лабиринт из проломленных стен, заделанных дверных проемов, забранных решетками окон и… камер. Еще на входе, за спинами охранниц, он обнаружил массивные рольставни, способные наглухо перекрыть выход из здания.

– «А еще тут затёртая и замытая кровь, везде», – тихо пробубнили в наушник, – «Это лабиринт смерти на всё здание, все записывается. Еще я слышу собак снизу. Крупных. Много»

– «Хорошо. Охрана?»

– «Нет, тут пусто. Проверяю до самого верха, но, скорее всего, Плакса живёт где-то внизу, там, где собаки. Я проверю»

Лабиринт, камеры, собаки, старая кровь. Слишком легко строится картина. Нечто вроде полигона испытаний или места казни, человека выводят на крышу, а затем его задача выйти через главный, либо какой-нибудь другой вход. Также можно запускать несколько человек с условием, что выйдет только один. Либо всё остальное, вместе взятое, прекрасно обосновывающее логово Плаксы в подвале. Удобнее хранить ценности, нет окон… Многие злодеи любят подвалы, даже я. Минусы? У неё наверняка есть оттуда черный ход.

Все оказалось еще хуже. С десяток сукебан, если считать и двух на входе, скучали на первом этаже этого прекрасного здания. Они были вооружены, причем даже пистолетами, но откровенно филонили, собравшись в одном из помещений, где и бесновались в клетках собаки. Там же Хайсо обнаружил и дверь. Массивную, металлическую, перекрывающую лестницу вниз.

Запертую.

– «Она там наглухо спряталась, как в бункере. Но ничего, ищу вентиляцию»

– «Вентиляцию?»

– «Да. Естественная тут заблокирована. Наверняка они провели новую, с кондиционерами для подвала. Хотя можно устроить всё иначе. Я проведу тебя мимо охраны, ты заберешься на крышу, пройдешь лабиринт вниз. Затем выпущу пару собак, это несложно. Цель должна будет вылезти на проверку»

– «Либо уйдет черным ходом»

– «Хм. Ищу. Есть идея»

Забор воздуха Хайсо обнаружил аж на крыше бывшей клиники, а вот выдув нашёл уже я, прокравшись к одному из канализационных люков, не просматриваемых от «цитадели». Снизу явственно шёл теплый воздух, порядком демаскируя «хитрую» задумку тех, кто устраивал Ирис логово, так что спустившийся с небес Онивабаши всего за полчаса обнаружил, откуда дует этот ветер… а заодно нашёл и дверь черного хода, расположенную едва ли не прямо под люком, рядом с которым стояла неплохая машина.

– Выпускаем собак, а затем я её сниму, если вылезет там, – ухмыльнулся Хайсо, – Или ты снимешь, если вылезет тут. Беспроигрышно.

– Нет, мы сделаем иначе, – качнул я головой, осматривая грубую, мощную и надежную дверь тайного лаза Ирис Плаксы, – Мы её выкурим, а потом я с ними сыграю в одну игру…

– У тебя припасено чем? – хмыкнул молодой шиноби, – Ощущаешь, какой тут поток воздуха? Там внизу, под этой демоновой клиникой, много всего. Тебе понадобится какая-нибудь дрянь, и много. Очень много.

– Ты на этом буквально стоишь, – скупо улыбнулся я, – На тщательно высушенной для нас смеси жира, дерьма и гнили чуть ли не двадцатилетней давности…

Несколько секунд тишины, пока Хайсо переваривает новые вводные.

– Не хочешь меня впутывать, да? – тихо спрашивает белоголовый.

– Да, – киваю я, – Ты всего лишь помощник.

– Коджима Котару всё оплатил.

– Тем не менее, это моё дело, и оно будет кровавым. Вперед, помощник, ищи лопату. А я пока заклиню эту дверь.

– Ты же можешь её выбить, придурок… да?

– Я дал слово убить Ирис Плаксу. С пользой. Ищи лопату, писающий наёмник!

Лопату он, конечно же, не нашёл, хотя это никак не стало препятствием по сбору большого количества будущего счастья для Плаксы в мою сумку. Жидкость, которую я планировал использовать для сжигания одежды, тоже пришлась кстати, так что через несколько минут я уже начал готовиться к подъёму на бывшую клинику. Шиноби должен был прокрасться к главному входу и опустить рольставни по моему сигналу, превратив здание в перекрытую наглухо ловушку.

– Акира.

– М?

– Знаешь, – Хайсо был задумчив и отстранен, – Если бы ты с людьми проявлял свой юмор почаще, то у тебя было бы куда больше друзей и сторонников.

– Мне больше не нужно.

Шутить хорошо с теми, с кем тебе комфортно. Таких людей не может быть много.

Операция, возможно, потребовала бы лучшей подготовки и разведки, но даже я не верил, что для босса молодежной банды какие-то люди будут извращаться и строить более надежное убежище. Одна заброшенная клиника, один пробитый проход, кондиционеры с очень избыточным, по мнению Онивабаши, выхлопом тепла – этого уже было много. Поэтому, засыпая горящие зловонные обломки прямо в воздухозаборники, отдавая попутно напарнику приказ опустить рольставни, я не задумывался о том, что что-то может пойти не так.

И был прав на все шестьдесят процентов.

Тепловыброс и воздухозабор действительно были слишком мощными, чтобы всего лишь обеспечить комфорт одной японке. Там, внизу, оказалось куда больше народа.

– «Ты там человек тридцать выкурил, все бабы. Выскочили, кашляют, ругаются с охраной. Собаки воют. Главная в потолок выстрелила. Смердит жутко, да…», – просипел, кашляя, Хайсо.

– «Слишком подробно», – насторожился я, начиная спуск по лабиринту вниз, – «Мы же договорились, что ты только опустишь ставни?»

– «А после этого действия мои обязательства перед Коджимой выполнены, так что из наемника я превратился в твоего друга. Решил чуть-чуть подстраховать. Готовься. Через минуту я выпущу собак»

– «Засранец»

– «Они ищут мобильник, хотят вызвать помощь. Я несколько украл, но мог пропустить»

С ним сложно было не согласиться. Я не видел для Ирис возможности быстро вызвать существенную помощь, поэтому собирался действовать напролом, но слегка недооценил то, что запустил в систему вентиляции. Запах горящей смеси фекалий, синтетики и жира, сжигаемых на мощной тяге, уже дошёл до меня, пробивая через маску так, что пришлось удивляться – как Онивабаши вообще может что-то говорить?

Тем не менее, я двигался вперед, точнее вниз, с катаной наготове, под доносящиеся снизу крики, визги, кашель, шум и вой.

Когда шиноби выпустил собак, хаос моментально завладел бывшей клиникой. Какими бы жестокими и видавшими виды не были сукебан, они оставались молодыми девушками без какого-либо опыта поведения в критических ситуациях, поэтому моментально ударились в панику, принявшись разбегаться. Бежать же им оставалось либо на выход, либо подальше от беснующихся собак-убийц. Наверх.

Ко мне.

Первую, самую сообразительную, пугливую и быстроногую, я встретил ударом в челюсть, даже не замедляя хода. Изначально моим планом было полностью очистить клинику от живых, если я не найду здесь невинных, содержащихся в неволе, но теперь, из-за вмешательства Хайсо, сукебан были дезорганизованы, дезориентированы и подавлены, что превратило их в безобидных паникующих овечек. К тому же, вряд ли они там в подвале занимались чем-то легальным, полиция их упакует, когда приедет. А до этих пор достаточно вывести их из строя.