Текст книги "Целитель (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12
Узкие коридоры славы

– Ну и как вы к этому пришли? – спросил я сидящего передо мной человека, осторожно прихлебывающего очень слабый кофе.

– А разве не ясно? – отвлекшись от кофе, он поднял на меня глаза, – Ты бы ликвидировал любого, кто за тобой следит. Кроме неё. И то…

Сахарова, похмельная, помятая и несчастная, прижимала ко лбу упаковку со льдом. Тот щелбан был далеко не единственным за время нашей беседы наедине. Услышав сказанное, она крупно вздрогнула, покосившись на говорившего. Тот в ответ лишь мягко улыбнулся, вернувшись к кофе.

Понятно, игра.

– Хаттори-сан, вы не упрощаете ситуацию, – поделился я своим наблюдением.

– А что ты хочешь? – хмыкнул тот, – У меня не было запланировано этого разговора. Он вообще не должен был состояться. Даже я не предполагал, что твой уровень паранойи настолько высок, чтобы так заметать за собой следы.

Совпадение и случайность, но об этом Спящий Лис знать не должен. Когда Ленка раскололась, я тут же набрал с её телефона этого… киборга, а тот явился с такой скоростью, как будто поменял аккумуляторы в своем протезе на атомные. Говорит о многом.

– У меня на сегодня тоже были другие планы. Что дальше?

– Дальше…? Я допиваю кофе, мы покидаем Сахарову-сан, а затем говорим открыто, честно и прямо, а не как обычно. Это в тв…

– Хаттори-сан…

– Какой-же ты душный тип, Кирью.

– Пейте ваш кофе, Хаттори-сан.

– Прозвучало как приказ.

– Душ свободен, Хаттори-сан. Я могу помочь вам принять его.

– Эй, меня же может закоротить!

– Почему «может»? Вас обязательно закоротит.

– Уу… как страшно. Но не стоит, Кирью. Иначе потом к тебе придет мертвец.

– Я выпью с ним кофе за вашу покойную душу.

– Он вряд ли будет пить с тобой кофе.

– Вы в душ тоже не очень хотите. Всё поправимо.

– Уф…

– Акира… – Лена сидела с квадратными глазами и переводила их взгляд с меня на детектива.

– Что касается тебя, хм… – я задумался, – … то, наверное, свяжусь с твоей матерью…

– Я выполняла приказ японского правительства!

– Действительно, она теперь работает на нас, – тут же кивнул детектив.

– Меня это должно волновать?

– Кирью, давай сначала поболтаем тет-а-тет, – вздохнул Хаттори, – А потом ты будешь формировать своё мнение. Сахарова-сан не хотела принимать в этом участие, но мы не оставили ей выбора. Всю ответственность за её действия я беру на себя.

Происходящее мне не нравилось всё больше и больше. Спящий Лис откровенно врал мне, и знал, что я это понимаю. Следовательно, любым словам, сказанным при русской, верить было нельзя. Её было нужно исключить из уравнения, только вот киборг продолжал цедить свой кофе, Сахарова продолжала смотреть на меня как напуганная лань (частично даже рогатая из-за шишек), а моё настроение портилось всё сильнее. Язык тела знаменитого детектива демонстрировал слишком низкую нервозность.

– Что, даже не спросишь, как у меня дела? Как живу? – когда я уже уходил вслед за вышедшим Ивао, Ленку прорвало.

– Зачем? – поднял я бровь, – Ни моя жена, ни сестра, ни Мичико, никто не говорил о том, что с тобой что-то случилось, а о том, что вы общаетесь, догадаться слишком легко. Мне незачем спрашивать.

В некоторых ситуациях девушки проявляют удивительную порядочность. Вокруг меня нет людей, легко заводящих друзей, так что от общения с русской, которая с точки зрения всех (кроме меня) не сделала ничего предосудительного, никто и не думал отказываться. Разумеется, мне просто об этом не сообщали, но опять же – зачем говорить очевидное?

Выйдя из здания, мы сели в машину, но вместо того, чтобы продолжить разговор, Спящий Лис молча завел её, и мы поехали. Куда?

– Ко мне домой, – отозвался Хаттори, – Как я уже сказал – предстоит серьезный разговор, Кирью.

– То есть, вы следили за мной, готовились к этому самому разговору, возможно, искали компромат? – хмыкнул я, – Значит, я вам зачем-то нужен. Хотите использовать.

– Уже используем, – сухо обронил киборг, морщась от что-то бормочущей ему на ухо системы своего костюма.

– Пока еще нет, – качнул я головой, – Выдаете желаемое за действительное.

– Отвлекаешь? Мешаешь продумать план разговора? – забурчал Хаттори, – Надеешься выторговать больше?

– А, значит ультиматум, – удовлетворенно кивнул я, – Люблю, когда так. Развязывает руки. Позволяет использовать всё, без оглядки на последствия. Тотальное уничтожение. Простые решения. Комиссар Соцуюки их любил, мир его памяти. Да будет покойна его душа.

– Сволочь… – сказано это было беззлобно, а затем, почти с облегчением, – Тебе что-то нужно.

Хм. Догадался.

Можно легко сложить два и два, когда тебе показывают начало уравнения. Пусть оно и сложнее простой арифметики, но последовательности. Их никто не отменял. Я прекрасно понимал, что Сахарова каким-то образом зафиксировалась на мне, ожидал от неё новых глупостей. Не я один, этим решили воспользоваться со стороны. Почему? Скоро узнаю, а вот то, что подобные подходы искали заранее – говорит само за себя. Оговорки киборга? Сокращают уравнение, упрощают его.

Меня к чему-то готовили, втемную. Как? Где? Почему именно меня? Если отсечь лишнее, к примеру то, что о моих возможностях как хакера Спящий Лис только догадывается, остается настоящее. Проект «Нексу»? Нет и еще раз нет. Наследство Шираиши? Слишком мелко, там тоже самое, что и компанией-дистрибутором, сочиненной нами с Мотосуба, одни деньги. Ирис Плакса? Уже интереснее, но если бы они знали и были заинтересованы, то им не нужна была бы моя помощь, достаточно было лишь одернуть. Что остается?

Дом Хаттори Ивао нагло маскировался под трехэтажную старую малосемейку, спрятанную в центре старого спального района в Эдогаве. Детектив жил на широкую ногу, имея в своем распоряжении чуть ли не дворец, что было оправдано – первые этажи занимала жутко захламленная помесь серверной, мастерской и клуба моделирования, забитая огромным количеством дорогостоящего и не очень хлама.

– Наверх звать не буду, я слишком устал, чтобы карабкаться по лестницам, – пояснил Хаттори, с облегчением падая в продавленное кресло, – Тем более, что всё интересное здесь. На доске.

– И вокруг, – добавил я, оглядывая предлагаемую доску, вместе с тем, что на ней было налеплено и нарисовано, – Вот, значит, как. Тануки Ойя.

– Тануки Ойя, – согласно кивнул Спящий Лис, – Точнее, не он, а те, кто стоят за ним. Люди, ответственные за распространение фальшивого Снадобья. Продолжишь мою мысль?

Ну, тут справился бы и школьник. Комиссар Соцуюки, перевозбудивший своими эффективными методами всю страну, доживал последние дни. Он был крут, эффективен, но увы, результаты были обильно политы кровью. Чересчур обильно для политической фигуры. Закопать его бы не смогли, но скормить пулю, создать образ мученика, а затем залить всем дерьмом, что только можно? Легко. Комиссар был пластырем, исполнившим свое предназначение. Его было пора сорвать.

Кто-то, не буду тыкать пальцем в этого подлого киборга, придумал гамбит – попросту и внаглую атаковать Тануки Ойю, неприкосновенного мастера шоу Темного Мира. Нахрапом. Погнать паникующую жертву, понимающую, что её дни сочтены, как только за ним закроется двери гостеприимного дома комиссара. Загнать на Аракаву. Сенко-гуми слаба и малочисленна, но этот старый клан придерживается законов чести. Они были обречены достать свой козырь. Меня.

Таким образом поднят непонятный шум, Соцуюки скомпрометирован массовым несанкционированным применением силы в городе, Тануки напуган и… я получаю большой кредит доверия в Темном мире. В схеме не было варианта, в котором я отправляю подзащитного в больницу, а сам нападаю на штаб-квартиру отряда карателей, превращая всё в шоу и попутно набив морду комиссару (и еще десяткам подвернувшихся под руку людей), но на конечный результат это повлияло слабо.

Все получилось так, как хотел Хаттори. Увы, он не мог знать, чем я занимаюсь в интернете, не мог предположить, что учую крадущуюся по моим стопам Лену, пытающуюся разобраться, на кого охочусь я сам. Итог? Вербовка Акиры Кирью пошла по непредсказуемому пути, поэтому человек напротив меня ожидает, что я назову цену больше, чем мне хотели позволить. Отказ? Не предусматривается.

– И это не угроза, Кирью, – пожал плечами детектив, – Незачем. Тануки обречен упасть в ад, а ты сейчас обнимаешь его за талию, кто бы что не думал. Слишком хорошо вышло вас подружить. Стране нужно узнать тех, кто стоят за Снадобьем, мы не можем терять молодежь и не можем ждать следующей волны распространителей. А она будет. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Соцуюки выкинул одного из своих людей как кусок мяса под нос Тануки, – неторопливо проговорил я, – Глупую и ничего не умеющую девчонку.

– Молодежный турнир, не забыл? – Хаттори был невозмутим, – Таких как ты было мало. Очень. Таких как ты вообще мало. Поэтому Ойя тебе верит, парень. Ты слишком молод.

– Конкретно. Что вы от меня хотите?

– Акиру Кирью, ищущего творцов и распространителей синтетического Снадобья, – немедленно откликнулся Спящий Лис, – Ничего больше, ничего меньше. Никаких указаний, никаких заданий, никаких условий.

– … и заходящего в гости к тебе?

– Думаешь, они не знают о том, что мы общаемся? Я лишь слегка усугубил впечатление. Кроме того, не забывай, окружающие меня знают совсем-совсем с другой стороны. Принести сакэ? Выпьем? Закорешимся?

Оглядевшись, я ткнул пальцем в сторону большого телевизора, примостившегося на одинокой кухонной тумбе, невесть что забывшей в этой мастерской.

– Я лучше возьму приставку. Эту вот, «Пингао-3Р».

– Эй!!! Это раритет!! – не на шутку испугался Хаттори.

Началась полушутливая перебранка-торг по поводу приставки. Я прекрасно осознавал, что меня подставили, манипулируя близкими, подвели к нужной ситуации и вынуждают участвовать, даже несмотря на то, что я могу сотворить в ответ. Это обычный двухуровневый шантаж, нигде не мелькает даже малейшего намека на то, что у меня есть друзья и близкие, которые «могут пострадать», но все это читается между строк. Вопросы национальной безопасности.

– Ладно, забирай «Квадру» и роутер, – наконец сдался детектив, – и…

– Первое, что вы мне обеспечите, – поднял я один палец, – Авансом. Хиракаву Асуми…

Лицо только что веселившегося киборга радикально изменилось, потяжелело, набрякло, глаза стали острыми и колючими.

– Это моя женщина, – продолжил я, – И она не будет рожать детей никому, кроме меня. Фактически, я вас ставлю в те же стартовые условия, в которые вы пытались поставить меня… только успешнее. Это мой ультиматум. Старые рода должны от неё отказаться, полностью. Точка. Второе – намного легче и проще, Хаттори-сан, мне понадобится ваша помощь в одном проекте. Не думаю, что это создаст вам какие-то дополнительные трудности, последствий у этого проекта не будет, ни мелких, ни больших, да и время терпит. Но все будет выполнено в указанном мной порядке.

– Не знал, что ты к ней так сильно привязался… – выдохнул Спящий Лис. Ему крайне не понравились мои слова.

– А я не знал, что вы загоните меня в эту ситуацию, но вот мы здесь.

– До турнира считанные дни, Кирью. Это невозможно.

– Пусть участвует, – пожал я плечами, – но затем уходит свободной и без шлейфа претензий ко мне и себе.

Я не собирался вмешиваться в судьбу Хиракавы Асуми. Ей, конечно, не было приятна судьба племенной лошади для каких-то левых типов, несмотря на все привилегии, полагающиеся «яркоглазым», но девушка смирилась с этим, нашла плюсы в своем положении, построила планы жизни. Несмотря на истекающее время, она не пыталась взять себе больше, чем раньше, а наоборот, заботилась обо мне и Мане по мере сил. Я уже не мог считать её чужой.

В планах было попасть на этот турнир, благо нужный статус у меня был, как ученика Хиракавы. Попасть, посмотреть, попробовать наладить контакт с теми, от кого будет что-то зависеть. Посмотреть на них, понять, как пользуются Ки, возможно, выторговать девушку себе в обмен на пару секретов. Сложно, рискованно, непродуманно, много «если» и «то», но планы были.

…и внезапно появляется Хаттори.

Что же, можно и так.

Как оказалось – нужно и так. Со слишком большой, ничуть не играемой неохотой, даже нервозностью, Спящий Лис согласился на сделку. Подобное поведение как нельзя лучше подтверждало то, что я слышал ранее о Старых родах от деда и самой Асуми, а значит… возможно, мне повезло. Несмотря на сложившиеся обстоятельства.

Направляясь домой, я размышлял о сложностях, присущих жизни смертных. С людьми легко иметь дело, когда ты из неприступной цитадели можешь направлять в любую точку планеты метеориты. Ты говоришь, тебя слушают и исполняют. Не то, чтобы я часто этим пользовался, мои интересы редко касались простых людей, но не обязательно применять то, что ты можешь. Достаточно мочь.

Однако, общество смертных, когда я стал одним из них, показало много новых граней. Где-то приходится уступать, когда это не обязательно. Где-то давить, хотя это и не нужно. Многообразие, хитросплетения, интриги и компромиссы – тонкая паутина для слабого и уязвимого ко всему существа.

Хаттори был кристально уверен, что совместный проект Мичико Коджима и Тануки Ойи – это следующая ступень, подготовка для новой волны Снадобья. Уже не просто забрасывание рынков Снадобьем, а предварительная подготовка, популяризация продукта. Выехать на Специальном Комитете, радостно спонсирующим создание новых арен, получить популярность благодаря интернету и работе Тануки, сгладить углы, показать новую жизнь подросткам, а затем… Это было более чем вероятно.

Я немного уже понимал человека, взявшего себе имя Тануки Ойя. Его комплекс роста, комплекс неполноценности, трансформировался в неутомимое желание творить, быть замеченным, создавать нечто новое. Ойя, даже шагающий по агонизирующим телам, был совершенно незлым человеком, ему не нравился вид крови и крики боли, он не испытывал удовольствие при виде выносимых в мешках трупов, но это было контролируемое неприятие. Никому не нравится вставать в шесть утра, делать зарядку, идти на работу. Но надо. Это издержки.

Наш знаменитый конферансье давно привык к издержкам, зато сидит на яркости момента как на героиновой игле. Я для него – звезда, чей потенциал он пока еще не раскрыл. Гений, боец, непровозглашенный чемпион турнира Ямикен, знакомый со многими знаменитыми людьми, от айдолов до детективов. Тануки Ойя ломает голову, как показать меня еще, это на сто процентов его идея-фикс. Именно поэтому мы там, где мы есть.

Что же, с этим можно работать.

У меня дома, поздно вечером, в большой комнате зала, сидели веселые и пьяные Асуми Хиракава и Елена Сахарова, довольно эффективно набухивающие Кирью Ману под веселую мультяшную музыку.

– Акира! – увидев меня, Асуми хозяйским жестом обняла рыжую русскую за плечи, – Я…ик!…нашла себе замену!

Мои глаза как-то автоматически загорелись красным, а еле тлевший огонек источника выдал удивительно сильную «жажду крови».

Спустя час времени и три качественно выпоротые женские задницы, я заснул с чистой совестью, чтобы через четыре часа поднять их на утреннюю пробежку. Страдания благотворно сказались на карме хулиганок и алкоголичек. Затем мы ушли в цитадель знаний, а русскую увезло вызванное мной такси.

– Тц, – пробубнила на ходу Хиракава, незаметно почесывая пострадавшее от выходки мягкое место, – Мы рассчитывали совсем на другое. Акира, неужели ты её на самом деле ненавидишь?

– Если бы так было, то я давно бы от неё избавился, – равнодушно бросил я на ходу.

Говорить о том, что Лену охомутала какая-то тайная про-правительственная организация я не собирался. Мало было её родителей. Девушка сама себе наступила на пальцы.

– Ну… ладно, а Ману за что отлупил⁈ Она же была жертвой!

– Присмотрись к ней.

Мана выглядела довольной. С недосыпа во время пробежки она это успешно скрывала, а вот теперь, по дороге в школу, хорошее настроение рослой девушки в шапочке стало куда более заметным. За это она и была затыкана в бок моментально вознегодовавшей хафу, обозвавшей её извращенкой. Хорошая новость, относительно. Она знала о том, что мне не понравится то, что я увижу их пьяными, но решила посмотреть, чем это обернется. За что, в принципе, и получила. Преступление, наказание, удовольствие.

Преображение идёт полным ходом. Хоть одна хорошая новость.

///

– Да, дедушка.…да. Всё хорошо, у нас всё хорошо. Спасибо тебе большое, что держишь нас в курсе! Спасибо! Пока!

Ацуко нажала на «отбой». Лежащий на кровати муж, щеголяющий лишь полотенцем на чреслах, отвлекся от игры в своем мобильном телефоне.

– Ну как они, любимая? – поинтересовался он, шевеля пальцами на ногах.

Она считала это ужасно милым, но еще милее было прыгнуть своему Харуо на грудь, выдавив из него забавный звук. А потом поцеловать.

– Ну, правды нам, конечно, не расскажут… – промурлыкала женщина, прижимаясь щекой к мужу, – Но у них там всё хорошо. Эна ездила пожить к Кире-чан, вернулась странно стриженная, но мне нравится. Такао, оставшись один, приглашал домой девочку. Много.

– Много-много? – в голосе любимого определенно промелькнула мужская… (нет, кобелиная!) гордость. Это требовало наказания.

Например, ударить его головой по животу!

– Уф!

– Много! – почти сердито пробурчала Ацуко, – Готовься, ото-сан! Следующая – Эна!

– О нет! Моя дорогая дочка! – не на шутку всполошился мужчина, – Она же еще маленькая!

– А я вообще думала, что она первой свою вишенку потеряет, – огорошила мужа лежащая на нем жена, – В кого Акира и Такао пошли, я не знаю, а вот дочка в меня!

– В кого пошёл средненький ясно же… – тут же вздохнул Харуо, закладывая одну руку за голову, а второй принимаясь гладить супругу, – В Акиру. Он их воспитывал.

– Да уж, как родители мы…

Оба подавленно замолчали. Эта тема поднималась редко и была слишком неприятной. Оба Кирью методом проб, ошибок, тумаков и голодных вечеров кое-как научились поддерживать рабочий настрой, к тому же, когда возлюбленные не видели друг друга, их мозги начинали работать лучше, видимо, стремясь избавиться от невыносимости такой ситуации… но.

Родителями они были отвратительными, чего уж тут. Количество эпизодов недогляда за детьми, легкомыслия и прочих безумств было таковым, что считать было бесполезно. Если бы не их старший, то, скорее всего, никакой нормальной жизни у Ацуко и Харуо не вышло бы. Органы опеки бы просто забрали бы у них детей. Либо это сделал бы Горо Кирью.

Харуо вздохнул.

– Милая?

– Ммм? – грустно промычала жена. Ей не нравилось думать об этом всём.

– Хочу тебе кое-что сказать, – муж решил, что лучшего времени чем сейчас, не найти.

– Ты нашел себе другую? – старая глупая шутка, вопрос, потерявший актуальность с тех пор, как они друг друга увидели.

– Нет, конечно! – по привычке отбрыкнулся он, вяло разыграв возмущение, – Это насчет Акиры. Нагамото, наш бухгалтер, помнишь?

– Как связан наш сын и бухгалтер? – не поняла Ацуко.

– Ну, тут еще и я, – признался Харуо, – Ты же помнишь, наш сын давно зарабатывает, покупает продукты, вкладывается в плату за дом и прочее…

– Не напоминай мне об этом! – вскинулась тридцатисемилетняя японка, закрывая лицо руками, – Мне и так стыдно!

– Сосредоточься, любимая. Я говорю о том, что теперь Акира богат.

– Богат? – Ацуко открыла один глаз.

– Богат, – со вздохом повторил Харуо, – Весьма богат. Был.

– Был?

– Был.

– А почему был?

– Потому что теперь он неприлично богат.

– Это… как?

– Двести тридцать пять миллионов в акциях… – прикрыв глаза, начал перечислять Харуо под испуганное шевеление уха жены на своем животе, – … шестьдесят два миллиона на срочных депозитах, сто миллионов на долгосрочном вкладе и около пятидесяти на обычной карточке. Видимо, оперативный резерв…

– Кххх… – пробулькала что-то Ацуко.

– И это еще не всё, – меланхолично продолжил муж, – Есть еще Мана, твоя любимая невестка. Её активами тоже распоряжается Акира, но он просто расположил их на надежных малодоходных позициях, инфляцию они отбивают, даже в плюсе…

– Фколько? – только и пробулькала любимая супруга.

– Шестьсот пятьдесят миллионов, – слегка немеющими губами отозвался Харуо, – Её наследство.

Воцарилась тишина. Долгая такая.

– Харуо?

– М?

– Я нашла другого. Ухожу от тебя. Прямо сейчас.

– Милая, он твой сын. К тому же Мана…

– У Киры-чан гарем. Я войду в него! Возглавлю!!

– Тебе нельзя! Я люблю тебя! А за тобой и Эна потянется! Ты же её знаешь!

– Зато… зато не придётся волноваться о будущем дочки!!

– Дорогая!!! Любимая!!! Не бросай меня!

– Я уже все решила!!

Шуточная драма с беготней, клятвами и криками, которой оба отдались полностью, затянулась минут на десять, пока оба худших родителя страны Восходящего Солнца не оказались вновь лежащими на кровати и бурно дышащими от выплеснутых эмоций и усилий.

– Дорогой… – Ацуко внезапно озарило, – А почему ты рассказал мне об этом только сейчас⁈ Кира-чан ведь давно говорил, что мы можем больше не работать…

– Но мы будем работать, любимая, – мужчина, в кои-то веки, умудрился что-то сказать с нажимом собственной ненаглядной супруге, от чего та сразу выпучила глаза, став похожей на шокированную лягушку, – Не просто работать, а еще снова начнем по утрам бегать. Сами. А вот теперь… теперь мы начнем ругаться, как тогда, шестнадцать лет назад, а через неделю помиримся, но всё равно сделаем по-моему. Ты уже понимаешь, что так будет правильно.