Текст книги "Целитель (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11
Смутные дела

Эна Кирью выглядела так, как хочет выглядеть любая японская девочка, но никогда не будет, потому что ужас-ужас-ужас. Её прическа была настолько смелой, что панк-рокерши из молодежных групп могли лишь нервно курить, запивая нездоровую привычку не менее нездоровыми энергетиками. Выбриты были виски, выстрижено всё за ушами, взбитые муссом оставшиеся волосы, превращенные чуть ли не в гребень, плюс мощный макияж, закрывающий синяки, и пара пластырей с котятами на полысевших местах. Как вишенка – темные очки, закрывающие сузившиеся опухшие глаза.

Блеск.

Мана выглядела чуть приличнее, но лишь на первый взгляд. Будучи девушкой высокой, она частично сберегла свою голову от вражеских рук, но увы, ей досталось сильнее за счет более длинных волос, поэтому левая половина головы девушки лишилась их полностью, и теперь была гладкой… и в пластырях. Правую половину визажисты Коджима чуть укоротили, сделали косой срез, научили жертву обстоятельств трем новым видам причесок и… задарили три тонкие черные шапочки, которые можно было носить в людных местах.

Получилось так, что за пределами «Солнечного цветка» это были две удивительно красивые и милые девушки в шапочках, а вот на его территории они превращались в двух оторванных панкух, которым только и не хватает как полукилограмма металла в уши и ноздри. По словам Кирью-младшей.

– Мы теперь точно сеструхи! – заявила, лыбясь во все тридцать два зуба, Эна, обнимая Ману за талию, – Суми-тян, давай с нами! Тебе больше всех пойдет!

– Я и так наполовину китаянка, – пробурчала в ответ, с определенной завистью, Хиракава, – Мне хватит экзотичности. А вот у Такао будет сердечный приступ! Акира, а ты что молчишь⁈ Скажи им! Ждут же.

– А что изменилось? – непонимающе моргнул я, отвлекаясь от компьютера, – Прически необычные, но ведь по пластырям видно, что они такие вынужденно…

– Ой, всё! – тут же фыркнула сестра, разворачиваясь, – Этому сухарю всё равно, как вы выглядите. Если б мы тут голые встали, он бы просто сказал, что можем простудиться!

– Ага, было такое, – рассеянно покивала Хиракава, – Я как-то голой напротив него сидела. И стояла. Долго. Вообще пофиг.

– А… эээ… а меня он вообще вырастил! – нашлась сестра, – И годами купал!

– Хм, нас еще не купал. Мана, хочешь?

– Отставить разврат!! – разбитая по всем флангам Эна тут же выкинула главный козырь, видя, как её высокая подруга, поглаживая выбритое место на голове, смущенно кивает, – Или я с вами пойду!

– Если не прекратите, я вас троих налысо побрею. Думаете, у Рио визажисты бесплатно бегают по нашим подвалам, но игнорируют при этом целую кучу растерзанных айдолов, живущих чуть выше? Все, собираемся в школу.

Я всё ближе и ближе подбирался к безумному гению, создателю киборгов. Он оказался крайне осторожным и умелым пользователем, использовал разнообразные стратегии подключения, весьма специфичный софт и устройства, но это все было чужими наработками. Качественными, редкими, но чужими. Выставляя сторожевики на узлах, я всё ближе и ближе подбирался к определению района, откуда он оперирует. А это, как уже показали мои усилия, было лишь несколько точек, расположенных довольно компактно. Он выходил в сеть только через них, не меняя своего местоположения.

Когда приду домой, надеюсь, что сигналки позволят сузить район поисков еще сильнее, как и днем раньше.

В школе меня, да и всех окружающих ждал неожиданный сюрприз. Мана, переобувшись, потопталась на одном месте, покосилась на меня, а затем, уже привлекая целую кучу взглядов… стащила с головы шапочку. Аракава-коу-коу-гакко незамедлительно выпала в осадок, мелкий и нерастворимый. Хмыкнув и пожав плечами, я взял жену за руку, да и повел спокойно в класс. А что еще оставалось делать, если даже Мичико встала, как мешком ударенная, и лишь челюстью нервно клацала?

– Тебе нравится преображение? – спросил я девушку по дороге.

– Да, – немедленно ответила она, таинственно блеснув полулысиной с нашлепками пластырей, – Очень… свободно, очень… просто. Даже голова кружится.

– А драться? – скупо улыбнулся я.

– Да! – с большим жаром кивнула она, – Это так… просто!

– Теперь лучше понимаешь Эну, смотрю.

В ответ мне просто улыбнулись. Широко. Понятно, что это только изменение фасада, внутренняя настоящая суть Маны просто укрепилась в парадигме, где роль подчинителя осталась только у меня. Внешняя «тяжелая» маска, заставлявшая себя девушку вести себя как жертву, сменилась куда более «легкой» и нетребовательной. Что, конечно же, хорошо.

Учитель Хаташири хоть и обратил внимание на бьющую наотмашь прическу самой тихой ученицы, но события из этого делать не стал, видимо потому, что раз Мана теперь была наполовину бритая, то она автоматом как-то вошла в царство лысых, к которому давно принадлежал наш историк. С Кумаситой была бы другая история, если бы между мной и этой учительницей недавно не было налажено полное «взаимопонимание». Когда полненькая преподавательница отошла от шока, она бросила косой взгляд на меня и… проглотила всё, что вертелось у неё на языке.

Однако, школа этого просто так не оставила, поэтому педсостав применил своё секретное оружие. Он отправил ко мне на разборки Каматари Арису и весь клуб классической литературы. Точнее, меня поджидала засада.

– Кирью-кун! – давным-давно осмелевшие девушки во главе с учительницей обступили меня со всех сторон как голодные волки, – Что ты сделал с Шираиши?!!

– Женился, – находчиво убил я мыслительную деятельность в глазах осаждавших.

– Даже не шути так! Что с её волосами⁈ У неё были лучшие волосы в школе! – оклемалась одна из школьниц, чье имя я, к своему стыду, успел забыть. Они давно для меня стали предметами интерьера в клубе.

– Мана полезла в драку с начинающими айдолами, – честно ответил я, – Защищая мою сестру, которую те пытались утащить. Сумела её отбить.

– Кирью…!…кун, – не выдержала преподавательница литературы, – Ты сам на себя не похож! Хватит шутить! Расскажи нам правду!

– Каматари-сенсей, вам известно, ради чего люди шутят? – внимательно посмотрел я на учительницу, – Прежде всего, они шутят, чтобы продемонстрировать своё хорошее настроение в комфортной компании, а заодно, может быть, улучшить к себе отношение окружающих. Как вы думаете – это в моих интересах?

Молодая преподавательница озадаченно хлопнула ресницами.

– … да?

– Тогда бы я пошутил раньше, например, еще на первом году обучения. Если вам хочется услышать подтверждение моим словам – обратитесь к директору Тадамори. Он, кстати, обещал, что проведет с учителями разговор на тему наших брачных отношений, но, видимо, решил, что это лишнее. Если вы считаете это недопустимым, то подойдите к Мане и осмотрите её выбритые зоны на голове. Увидите там пластыри от царапин, оставшихся после драки. А теперь, будьте добры, дайте мне почитать.

Сорвал я покров с нашей тайны, преследуя определенную цель. Моя жена ясно показывает, что испытывает энтузиазм от новых взаимодействий с окружающими, но её фокус со снятием шапки и эпатажем школы демонстрирует, что усилий Асуми и Эны недостаточно, чтобы покрыть её нужды. Мане нужно больше взаимодействий с окружающими. Школьники подойдут. Они безобидны и бесполезны, их любопытство не имеет смысла, но вполне годится в качестве развлечения. Девушке нужно выпустить пар за многие годы, она слишком сильно себя ограничивала раньше.

Через пару уроков девушки стали кружить вокруг Маны как пираньи, а Асуми зафыркала, готовая оборонять подругу. Она сильно удивилась, когда я позвал её на разговор из класса, давая «хищницам» доступ к свежепостриженному телу тихони. Выслушав меня, Хиракава заулыбалась, а когда я кое-что нашептал ей на ухо… начала торговаться. Пришлось соглашаться на выдвинутые условия.

Вечером, когда главное зло моей берлоги, зевая и почесывая выстриженное, ушла спать, Асуми и Мана забрались в душ, но там моя жена оказалась внезапно брошена подругой, которой что-то срочно понадобилось в её комнате. Прежде чем купальщица успела среагировать, место хафу занял уже я, комментируя свои действия тем, что кто-то ранее кое-чего хотел. Лицо бывшей Шираиши, особенно с новой прической, заслуживало быть запечатленным в анналы истории, но фотоаппарата у меня с собой не было. Да и ничего, по сути, не было.

Для демонстрации того, как старшие братья моют сестер, особо-то ничего и не нужно.

Впрочем, этим я и ограничился, несмотря на то что когда Мана начала меньше сгорать от привычных стыда и неловкости, то пошли робкие попытки проявить инициативу, которые пришлось частично… заглушить. Не из желания поиздеваться, отнюдь. Обычный секс был совершенно не тем, что нужно было Мане, а вот другое могло пока произвести на неё чрезвычайно большое впечатление. Как доза героина. Рано.

Тем не менее, в мою спальню супруга попала у меня на руках и, можно сказать, очень довольная. Ночью, конечно, пришлось вставать на еще одну демонстрацию для некоей синеглазой хафу, это заняло куда больше времени, но удовлетворены оказались все кроме Эны, которая за завтраком косилась на нас с большим-большим подозрением.

Потом она, неожиданно, отодвинув тарелку, положила на освободившееся место руки, на них умостила свою экстравагантно выстриженную голову, а затем начала хныкать. Суть её жалоб миру была на двух братьев, испортивших молодую невинную девушку, и малосостоятельности других представителей мужского пола. Конкретнее – «крутой, строгий и холодный старший брат, у которого все получается, и который прёт по жизни как ледокол» и «чуть-менее-старший-брат, который не настолько крутой, но мужик хоть куда, хоть и прячется постоянно в своей комнате от семейной любви» – оба слишком круты, поэтому задрали планку ожиданий бедной-несчастной Эны в небеса. Теперь она, развращенная наличием таких крутых братьев, не может увидеть ни в одном из своих одноклассников или там ровесников ну… хоть кого-то подходящего для того, чтобы встречаться. Они ей постоянно напоминают помесь обосравшего младенца и плюшевой игрушки. Напоминали. Теперь, после того как довольно крутой и саркастичный Коджима и его крутой незаметный друг Хайсо сделали из них с Такао еще более крутых ребят, она…

– Причем у вас всех есть кто-то! – окончательно надулась она, – Тоже крутой! А я⁈

– У Такао девушка совсем не крутая, – хмыкнула Хиракава, – Да и Хайсо встречается с Мичико, та тоже, как бы…

– Насчет брата-то да, а вот Мичико одна из королев школы была! – фыркнула тут же Эна, – Пусть не самая-самая красивая, зато лучшая ученица! Ну, пока брат не пришёл. А еще у Хайсо крутой цвет волос! Он не красится, я знаю!

Онивабаши Хайсо. Сначала наблюдатель и охранник, затем друг Коджимы, наверное, даже мой. Шиноби, использующий сверхъестественные умения, основанные не на эфире, то есть Ки.

Пропавший.

Он регулярно посещал то ли свое неведомое начальство, то ли родственников. Отчетность, тренировки, экзамены, может, прием каких-то веществ… мы не знали и не спрашивали. Надо – значит надо. Теперь он исчез в очередной раз, из-за чего Рио взял меня на разборки с мелкими хулиганами, но не появился там, где должен был. Пропал.

Это был не тот уровень проблем, где я или Рио могли бы оказать помощь. Искать иголку в Токио занятие уже безнадежное, а если она умеет становиться невидимой для окружающих – так вообще. Единственно, что мог Коджима, так это подробно рассказать некоему абоненту о ежедневной жизни Хайсо, как и убедить того, что «ничто не предвещало беды». Теперь мы могли только ждать.

– Ну вот, он меня даже не слушает! – кисло выдала Эна, – Пойду в школу, порыдаю в куртку своей учительнице…

– Я не знаю, где моей крутой младшей сестре взять себе крутого парня, – почувствовав легкий укол вины, ответил я, вставая из-за стола, – Но я поспрашиваю.

– Что⁈ – поперхнулись сразу три девушки, выдав вопрос одновременно.

– Если есть проблема, то её нужно решать, а не ждать, пока решение само появится рядом. К тому же, я могу найти кого-то, имеющего потенциал, а затем воспитать из него то, что нужно Эне…

– Стоп! Не надо! Я пошутила!! – тут же взвыла в отчаянии младшая сестра, – И думать забудь! Брейк! Отмена! Хватит с меня Акиры Кирью! Всё, сегодня возвращаюсь домой! Домой!!

И поспешно сбежала.

– Ты, временами, самый ужасный абрикос на этой планете, – подумав, выдала мне Асуми, – А может быть, не только на ней.

Хм, что она имела в виду? Неважно, мы опаздываем.

Впрочем, в школу я не попал. Сообщение на мобильный пришло, когда я закрывал дверь, а девушки ожидали на улице. Требовалось моя срочная консультация на планерке программистов компании «Нексу», нашего совместного детища с семьей Мотосуба.

Параллельно с этой самой консультацией, осуществленной в виде видеоконференции, я бегло просматривал свои сторожевики на продолжающего слать мне «письма счастья» психа. Кое-что настораживало. Сузив район поисков до Йокогамы, я обнаружил две вещи – на узлах и сайтах-редиректорах, являющихся точками моего интереса, уже стояли чьи-то следилки и, как будто бы этого мало, кто-то отслеживал мои собственные, обращаясь к ним раз за разом в странной манере. Если я пытался отследить узел, через который выходит создатель киборгов, то был не одинок в этом желании, а еще имел на хвосте хакера, которого не интересовало, где я и кто я, но очень интересовало, чего хочу добиться.

А это было очень… очень странно. Первый вопрос, на который желают узнать ответ, звучит так: «кто ты?». И только потом «что делаешь?». Без первого вопроса все бессмысленно, если только следящий за тобой человек уже не знает, кто ты. А такой был только один.

Приняв решение, я куда более аккуратно отнесся к сети своего «конкурента», а затем, по наитию, попытался найти обнаружить, что его привело в эти края. Ну, то есть, я же получаю адресные письма, а вот где еще спалился наш безумный гений?

– Как… глупо.

Пицца. Хотдоги. Американская еда. Настоящая американская еда. Возмущенные отзывы. Скандалы. Низкие оценки. Критика. Жалобы в характерном стиле. Там, где я шёл по одной ниточке, этот «скрытник» наляпал еще целую паутину. Он оказался любителем и ценителем западного фастфуда, а Токио – огромной ловушкой для него. Японцы обожают перенимать что-то другое, а затем калечить, переделывая на собственный лад. Чем-то они напоминают христианских священников, которых хлебом не корми, дай присвоить достижения человечества воле своего греческого бога. Утрированно, безобразно, нагло.

Именно так японцы поступают со всем броским, ярким и модным, что может привлечь их молодежь. Они делают суррогат, называют это также ярко, а затем смотрят, как реципиент плюется, либо наоборот, подсаживается на эту ужасную химеру.

В эту ловушку и попал упорно желающий мне зла человек. Он желал просто поесть, а Токио потчевал его отборной отравой, созданной больными разумами местных маркетологов. Здесь шла целая война, но голодный человек с деньгами постепенно побеждал, находя одно заведение за другим, где пищу готовили по нормальным, а не измененным рецептам. Часть этих заведений имела доставку, а часть нет, из чего я понял, что мой скрытный недруг вполне мобилен.

Однако, этого было мало. Раскиданные по всему мегаполису заведения, которые хаотично посещал этот человек (или его представители), не могли дать точную наводку, тем более что он далеко не каждый визит сопровождал отзывами.

Но, как минимум, я теперь знаю о нем больше. А вот теперь нужно разобраться со своим сталкером.

Через два с половиной часа я стоял перед одетым в деловой костюм смотрителем элитного многоэтажного дома, в котором каждая квартира метражом превосходила средние японские двадцать один татами в десяток и более раз. Стоимость аренды подобной жилплощади, расположенной не так далеко от центра Токио, была просто разорительной для абсолютного большинства жителей этой планеты.

– Боюсь, что ничем не могу помочь вам, господин, – японец выполнил уважительный формальный поклон, – Эта квартира освобождена уже почти месяц.

Его голос звучит твердо, его движения полны отточенного формализма и уверенности в себе.

Меня это не впечатлило совершенно.

– Меня зовут Акира Кирью. Вы знаете, кто я. Вам оставили инструкции. Не тот, кто здесь жил, а тот, кто платил за квартиру.

Это лишь предположение, но высказанное максимально небрежно. Оно оправдывается. После секундного колебания, я получаю еще один поклон, а затем адрес. В куда менее элитной части города, зато одной из самых известных. Мог бы догадаться и сам.

Акихабара.

– Пожалуйста, будьте осторожны, господин, – доносится мне в спину, – Это вам просили передать.

– Я вас понял.

Как же они любят что-либо сказать, когда ты уже уходишь. Клише, которое раздражает меня сильнее, чем вся Акихабара, вместе взятая. Подразумевается вовсе не то, чтобы я был осторожен ради себя, а чтобы не привел на этот адрес кого-либо другого.

Еще некоторое количество потраченного времени, и я в нужном здании. Жилом, разумеется. Там, куда переехал арендатор из роскошнейших апартаментов. Почему? Ну, ответов на этот вопрос может быть множество.

К нужной мне двери я подхожу лишь на пару секунд, чтобы оценить плеяду высококачественных замков, врезанных совсем недавно. Сама дверь настолько крепка, что выдержит, даже если я буду бить в неё изо всех сил. Она напоминает мне мою собственную. Японцы обычно строят хрупкие и холодные жилища, предпочитая, чтобы те, обрушиваясь от землетрясений и цунами, не погребли жителей под своими обломками, причем мода на хрупкие частные строения и декор часто переходит в элементы интерьера каменных многоэтажных домов. Здесь же всё не так. Однако…

Это последний этаж.

Пробраться на крышу, а оттуда спуститься к интересующим меня окнам совершенно не сложно, есть опыт куда более экстремальных перемещений. Оценить немаленькую квартиру тоже удается без труда, пара окон приоткрыты. Тот, кто здесь живет, любит слушать шум Акибы, а еще очень хороший вид на переливающиеся огни безумного электрического района.

Хозяин дома, он пьян и почти раздет, лишь в халате, пояс от которого валяется на полу. Человек полулежит на вполне западном диване, скучающе смотря какое-то глупое японское шоу. У него в руке бутылка вина, совсем даже не японского производства, из которой он периодически отхлебывает. Мощный компьютерный сетап, настоящая станция, лишь немногим меньше моей серверной, светится тремя мониторами, на которых демонстрируются интерфейсы знакомых мне программ.

Ворваться я могу прямо сейчас, окно приоткрыто, токийский смог и звуки заходят в комнату как к себе домой, но спешить некуда. Когда ты задаешь вопросы – тебе на них отвечают. Это далеко не самый лучший способ получения информации. Наблюдение может дать намного больше. Доступ к разблокированному компьютеру? Намного больше.

Дожидаться, вися на пальцах, пока мочевой пузырь хозяина квартиры не даст о себе знать, было несложно. Конечно, существовала опасность, что меня увидят с земли, либо из соседнего дома, но там никого быть не могло. Три часа пополудни, в это время все японцы работают. Номер один по предсказуемости, эта нация.

Проникнув внутрь, я прикрыл окно, а затем, схватив недопитую бутылку с вином, организовал небольшую лужицу около дверного проема, после чего спокойно устроился за диваном так, чтобы, входя в комнату, меня невозможно было увидеть.

Облегчившийся хозяин квартиры, угнетенно бурча себе под нос, попытался вернуться на диван, но лужа внесла свои коррективы – поскользнувшись, человек накрылся ногами, издав задушенный вопль. Затем последовали стоны и ругань, причем, далеко не на японском. Слабый грохот, ворчание, стук швабры об пол, риторические вопросы, и, наконец-то, шум включенного душа.

Теперь можно было уделить внимание компьютеру. Учитывая, что архитектура этого устройства, его системы и программы мне были отлично знакомы, понадобился только доступ к моим депозитариям в сети, чтобы превратить чужую рабочую машину в… как там Эна говорит? Мою… «сучку».

После этого, кратко просмотрев активные сводки, я просто-напросто уселся на диван, принявшись смотреть тупое японское шоу.

Лена Сахарова, вернувшаяся из ванной, была влажной, голой, раздосадованной и куда более пьяной, чем я диагностировал ранее. Видимо, активные действия по отмыванию себя спровоцировали скачок алкоголя в крови, потому что рухнувшая на диван девушка, трясущая мокрой гривой рыжих волос, не обратила внимания на двухметрового амбала в костюме, восседавшего тут же.

Это интриговало в достаточной мере, чтобы я дождался, пока локоть, удерживающий голову пьяной русской, не подведет её, из-за чего она, уронив думательный орган, будет обречена меня увидеть. Так и произошло.

Мы встретились взглядами. Молодая голая женщина лежала, блуждая взглядом по моему лицу, а я не отказывал себе в удовольствии отвечать тем же, цепляя побольше. Всё-таки, это миниатюрное спортивное тело с внушительной грудью, хоть и было разлиновано несколькими весьма странно выглядящими шрамами, но при этом оставалось образчиком прекрасно выраженной женственности.

– … …ц! – наконец подвела итог наблюдениям Ленка, пьяно растягивая слова, – Допилась… Он мне, сука, уже мерещится. Только волосы длиннее… Но вид мудацкий… ик!, да. Как обычно…

Она задумчиво хрюкнула, а затем начала попытки перевернуться и принять сидячее положение. Достигнув успеха, вновь посмотрела на меня мутнеющим взглядом.

– Сидит, смотрит, – прокомментировала она свои наблюдения, – Как… живой. Только, сука, не живой…

В последней фразе проскользнули плаксивые нотки. Дальнейшее развитие ситуации вполне могло окончиться пьяной истерикой, это было совершенно не в моих интересах.

Поэтому я, протянув руку, выдал дочери двух крайне могущественных русских миллиардеров смачного щелбана, а затем, когда глаза девушки вновь обрели хоть какую-то осмысленность, спросил:

– Ты зачем за мной следила?