Текст книги "Целитель (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13
Тирания комфорта

Первый раз в жизни я видел, как Горо Кирью сражается всерьез с равным ему противником. Хотя, это неправильная точка зрения. Первый раз в жизни я видел сражение «надевших черное» уровня Горо Кирью.

И это было… в этом не было ничего от искусства рукопашного боя.

Реальность пыталась убедить в обратном. Двое огромных мускулистых мужчин находились в боевых стойках, их движения и удары были отточены за десятки лет непрерывной практики, они блокировали, уклонялись, били с точностью и скоростью, почти недоступной представителям человеческого вида… но мои глаза нельзя было обмануть. Сражение опытных «надевших черное» было лишь развитием той прелюдии, которой «балуются» новички.

Здесь, за городом, на какой-то сельской дороге, два сверхчеловека пытались «сокрушить» друг друга ударами, каждый из которых мог превратить малолитражную машину в кусок металлического хлама. В этом бою не было тактики или стратегии, он для меня выглядел как соревнование по бегу или игра в карты – оба участника истощались и истощали соперника, стараясь нарушить баланс происходящего в свою пользу. Боль? Травмы? Все это входило в уравнение.

Мне не составило ни малейшего труда предугадать, у кого первого сдадут нервы. Высокий лысый турок, противостоящий деду, покрылся зеркальной коркой, став похожим на человека из металла, а затем пошёл в оголтелую атаку на противника, размахивая кулаками, похожими на кувалды. Он явно планировал этим «суперударом» ошеломить массивного старика, «сокрушить» его сильнее, возможно, нанести серьезную травму. Я бы в таком случае, будь на месте Горо, попросту врезал бы наступающему противнику ногой, сметя его с дороги и уронив прямо в заполненные водой рисовые поля. Повреждений это бы не нанесло, но вот энергии он бы потратил много, как минимум – вышел бы из своего «зеркального состояния». Кирью-старший вместо этого сделал совершенно непрактичный, обреченный быть слабым, выпад вперед. Просто ударил турка кулаком в грудь, нагнувшись вперед так, что верхняя половина тела встала чуть ли не параллельно земле.

Лысого как будто бы сбил поезд. С нечленораздельным воплем, теряя свою «металлическую» окраску, турок отлетев почти на десять метров назад, рухнул в пыль, дёрнулся и вырубился. Из его рта и носа тут же пошла кровь.

Чистая победа.

– Что-нибудь понял? – спросил слегка остывший родственник, когда мы уже вернулись в додзё на автомобиле его непризнанного, но любимого сына.

– Если цитировать Хиракаву, – удивил я его, – то понял, что ты старый, ленивый и подлый абрикос. А если серьезно, то две вещи. Первое: старого опытного бойца почти невозможно нейтрализовать голыми руками за пару ударов, вы научились интуитивно использовать Ки для защиты. Второе: специализированные удары против насыщенного Ки тела не имеют ничего общего с боевыми искусствами. Они создаются отдельно.

– Базируясь на возможностях и умениях пользователя! – важно поднял старик указательный палец, – Хорошо. Как бы ты стал выстраивать стратегию для победы надо мной?

– Катана или штурмовая винтовка, – не задумываясь ответил я.

– А если без шуток? – скис дед.

– Если без них, то нужна техника, способная нанести вред телу, как у тебя. Точечного характера, можно сказать – с заброневым уроном. Ты использовал похожий удар, крайне сложный в изучении, затратный, но проломивший защиту противника, уже находившуюся в перенапряжении. Это вызвало у него шок, коллапс источника, тот просто надорвался… Хм, это был удар, разработанный специально против подобных техник.

– И я применил его, потому что не хотел дальше возиться с этим дураком, – кивнул Горо, – Он разочаровал меня. А вот ты – пугаешь. Но это уже привычно. Можешь рассказать деду, что это за техники ты использовал, когда вы маялись дурью с этими вашими новыми аренами? Мне очень интересно, как сам Акира Кирью, прагматик до мозга костей, начал изучать какую-то несерьезную… фигню…? Туман, серьезно? Тренировать это? Использовать?

– Так вот зачем ты меня позвал на бой, старый хитрец.

Не может статридцатилетний патриарх и буквально живая легенда просто… позвать внука на чай. Не может просто спросить. Ему обязательно нужно подготовить почву, устроить сцену. Положение обязывает? Что-то вроде того. Это к нему могут просто прийти, а вот он… впрочем, я не в обиде. Тем более, что у меня сегодня наклевывался еще один, куда более серьезный разговор.

После долгого вдумчивого спарринга в нашем спортзале, я, расчётливо выбрав время, рассказал Асуми о возможных изменениях в её будущем. Как и предполагалось, моментально психанувшая девушка напала на меня, стараясь всячески покалечить, даже не гнушаясь хватать подсобные инструменты для этой благой цели. Взбешена она была не сколько услышанным, а тем, как я подготовился к разговору, поэтому малой кровью не обошлось. Порычав и пометавшись, она неожиданно подловила меня на кувырке, всласть нашпиговав своей новой техникой, от которой я полетал туда-сюда только так. Затем, окончательно выдохнувшись, хафу шлепнулась на пол и начала на меня рычать.

Подняв её на руки, я понес девушку в душ. По пути она кусалась.

Её негодование было справедливым. Мало того, что решение о её судьбе было принято без её ведома, так еще и по принципу… я не стал скрывать, что меня зажали в угол, поэтому я выложил максимальную ставку из тех, что имелись на руках, чтобы набить себе цену. Это Асуми тоже бесило, как и моё довольно неосторожное уверение, что проблем с деньгами у неё не будет.

Под конец, когда она, пыхтя от злости, схватила меня за орган, лишенный защиты, уже не выдержал я.

– Хватит, – встряхнул я её, – Асуми. Это всё выглядит не слишком порядочно, но вспомни, что я не собирался тебя в чем-то ограничивать! Ты будешь жить так, как сочтешь нужным, с тем, кого сочтешь нужным! Просто не вынашивая детей на заказ!

– А что, если я этого хотела⁈ – прошипела мне в лицо мокрая и обиженная девушка, – Знать, что где-то там, где-то далеко, есть мои дети⁈ Что они одеты, обуты, получают лучшее образование, являются элитой этого мира⁈ А⁈

– Тогда ты просто хочешь иметь повод обманываться, – жестко ответил я, – Такие дети у тебя могут появиться только в свободном союзе и от свободного человека. Для Старых родов ты просто исполнишь роль суррогатной матери. Утробы на двух ногах.

– А если я хочу обманываться, Кирью⁈ – меня несколько раз стукнули в живот, – Если я и сейчас себя обманываю⁈ Нельзя вот так! За неделю! Сообщать! Я готовилась к этому… годами…

Дальше начался плач. Здесь моя компетенция давала сбой, но рядом уже была обеспокоенная Мана, которая и уволокла подругу к ней в комнату, оставляя мне время подумать, чем я и занялся, отправившись к себе в комнату и сев на кровать.

Мог бы я поступить иначе? По сути, нет. Встреча с Хаттори была внезапна, бюджет бы не потянул денежное вознаграждение для меня, а остальные планы были слишком сырыми. Мне срочно требовалось показать себе цену, и именно «свобода» Асуми вошла в ценник впритирку. Хафу имела полное право обижаться на подобный произвол или даже пренебрежение, но иных вариантов я не видел. Отказываться, начинать конфликт? Так Спящий Лис предупредил меня, что Тануки Ойя пойдет ко дну в любом случае, потянув всех, кто находится рядом с ним. Добиваться сворачивания проекта или, как минимум, разрывать отношения? Это подставляет Коджима, это наносит удар по Специальному Комитету, это прогремит на весь Темный мир, тысячи людей зададутся вопросом «зачем он это сделал?»

Схема детектива сработала, я уже увяз в этой операции. Тем более, что Коджима. Их будущее стало второй частью мой платы, Хаттори гарантировал, что мы выйдем чистыми.

Спящий Лис понимает, что я этого так не оставлю, но разбираться буду потом. Скорее всего, он предполагает невысокие шансы выживания для себя и Соцуюки, который определенно принимает в этом участие… либо только для себя. Замена органов клонированными, потеря интереса к предлагаемым мной методикам «воскрешения» сломанных, всё это говорит о том, что детектив работает без оглядки на завтра.

Что касается других… тут вопрос интересный. В любом случае, мне придется пойти на сотрудничество с Ивао Хаттори. Не я один участвую в этом проекте. Коджима тоже. Хм, пропажа Онивабаши. Похоже, завтра я снова навещу детектива…

Дверь в мою комнату отворилась, вошла Асуми, одетая в одну лишь майку. Молча пройдя ко мне, она уселась на пол, опершись спиной на мои ноги. Мы молча посидели почти десять минут, а потом она заговорила.

– Знаешь, Акира, – хрипло пробормотала хафу, закидывая голову вверх, – Я тебя не люблю. Никогда не любила… как… надо. Думаю, тебя ни один нормальный человек не может полюбить, только психи, которых ты собрал вокруг себя. Мана, Рио, эта рыжая русская, твоя сестра, белоголовый, вся твоя семья… вы все поехавшие. Давно и безнадежно. А я – нет. Да, я тебя всегда хочу, прямо аж до скрипа!…но если и люблю, то как… брата. Старшего. Противного, вредного, расчётливого и гадкого. Вот такой вот дурной инцест. Зависимость. Безнадега. Потому я, наверное, и согласилась на такие дурацкие отношения, потому и не ревную тебя ни к кому. Сегодня ты показал, что я была права. Ты поступил… как ты поступил.

– Именно так, – спокойно кивнул я, ни грамма не задетый её словами.

Девушка, изогнувшись, одним махом взобралась ко мне на колени, широко раздвинув ноги, чтобы сесть поудобнее. Её глаза уставились в мои.

– Именно это и пугает в тебе, пугает до одури, – прошептала она, обняв ладонями мою голову, – Вот здесь, в этой голове, может в любой момент родиться мысль, которая отправит к Эмме О вообще всё. Ты самый ужасный, самый жуткий, самый опасный абрикос на этой планете! Ты чудовище. Ты готов взять маленького мальчика, а затем сломать его, воспитав под вкусы и запросы собственной сестры. Ты идешь против традиций Старых родов, просто потому что нашел способ. Ты взял тихую забитую тихоню в жены, а затем как-то превращаешь её в совершенно другого человека. Это самое страшное.

– Почему?

– Потому что ты можешь захотеть превратить и меня, дурак. Я просто теперь тебя боюсь.

– Не похоже, чтобы ты меня боялась.

– Это не тот страх, от которого можно убежать. Я начинаю думать о тебе как о стихии. О цунами. Как о чем-то, от чего хочется бежать, бежать и бежать.

– И ты собираешься…?

– Нет, пока нет, – качнула головой «яркоглазая», продолжая пытливо всматриваться в мое лицо, – Я собираюсь трахаться с тобой так часто и много, как только ты разрешишь и захочешь. Где угодно, как угодно… пока всё не заболит. А потом, через неделю, я одна уеду на турнир. Пропаду из твоей… наш… вашей жизни. Как бы он не кончился и чем бы он не кончился. И ты не будешь меня искать, понял? Не будешь узнавать, как у меня дела, цела ли я, жива, здорова, есть ли деньги. Не будешь спрашивать обо мне у Конго. Я так хочу. Сделаешь это?

– Нет, – качнул я головой, – Я должен буду убедиться в том, что моя сделка насчет тебя состоялась. Потом – да, обещаю, что не потревожу тебя, сделаю так, как ты хочешь.

– Вот поэтому ты и ужасный… – тяжело вздохнула Асуми, а затем потянулась губами к моему лицу.

На следующий день, когда мы с Маной будем сидеть и вдвоем обедать, жена расскажет мне, что я растревожил главный страх Хиракавы – опаску, что она навсегда останется в Токио, и не увидит мир, как всегда об этом мечтала. Реакции хафу для меня станут немного понятнее, как и её настойчивые попытки впихнуть мне рыжую русскую, но вот последнее я запишу как манипуляцию уже самой синеглазой, ничем не лучшую, чем мое единоличное намерение вырвать её из рук Старых родов. Это будет сделано в тщательно подобранный момент, поэтому секс получится особо страстным.

Возможно, даже чересчур. Ну… почти. Всё-таки она не смогла погнуть головой мой канделябр. Хотя старались оба.

Люди часто склонны винить других в своих ошибках и ожиданиях. Они видят препятствия там, где их нет, они находят оправдания собственной нерешительности в иллюзиях, к которым окружающие не имеют ни малейшего отношения. Хуже того, даже осознавая свои зависимости, они ради собственного блага готовы принести боль другим, лишь бы «иметь возможность шагнуть дальше». Удивительно лицемерная в своей слабости раса. Неудивительно, что все без исключения существа, чья жизнедеятельность основана на энергии высших или низших сфер, презирают людей. Хотя сами являются лишь жалкими паразитами, не способными без смертных ни на какое внятное существование. Что было особо интересным, так это то, что некоторые созданные мной образцы разумной нежити моментально проникались той же философией, начиная смотреть на смертных, как на пыль под своими ногами.

Разум исполнен лицемерия. Один я непогрешим. Был.

Теперь такой же.

Наблюдая на следующий день за школьницами, обложившими Ману, мы с Асуми развлекались, строя предположения о том, насколько моя жена будет откровенна с любопытствующими одноклассницами. Судя по тому, что на меня, зависшего у классной доски, периодически кидались женские взгляды, наполненные возмущением и недоумением, Мана вовсю развлекалась… на свой лад.

– У неё так крышу не сорвет? – с опаской поинтересовалась синеглазая у меня.

– Не должно, – качнул я головой, – Представь, что ты всю жизнь жила в тесном вольере, из которого вел только один выход. Не наружу, а глубже, эдакая дыра в полу, не имеющая дна. Ты знаешь, что из неё не вернуться. Будет хорошо, но недолго, ты этого боишься, но тебя туда тянет, всю жизнь. А затем клетка пропадает, и ты можешь шагать куда угодно. Дыра остается, она никуда не делась, не может деться, но теперь впереди тебя весь мир.

– Звучит жутко.

– Думаешь, у тебя иначе? – хмыкнул я, – Всё то же самое, только дыра не настоящая. Ты её вообразила сама. Как и клетку с решеткой.

Меня возмущенно пихнули в бок, а затем потёрли шишку на голове. Показательно ойкнули, а потом отправились отбивать свою подругу от «налетевших раздухарившихся паразиток».

– Акира.

– Рио? – я повернулся к своему другу, стоящему в дверях класса.

– Разговор есть, – хмуро бросил он, отворачиваясь, – Сайто нашелся.

Три перелома, разрыв некоторых связок и сухожилий на ногах. Закрытая черепно-мозговая травма, легкое кровоизлияние в мозг. Колотая рана в бедре, стёсанная кожа на плече, разрыв селезенки… Его не пытали и не допрашивали, это прибывшие в больничную палату «близкие» Онивабаши установили сразу же. Все травмы были получены в ходе рукопашной схватки и побега белоголового после неё. Теперь он в лекарственной коме, но врачи дают хорошие шансы на то, что он из неё выйдет.

– Они не просто вызвали его на доклад, Акира, – процедил мой друг, когда мы отошли от лишних ушей, – Эти гады выдали ему дополнительное задание. Было видно. Когда этот упырь осматривал Хайсо, ему плевать было на раны, он искал следы уколов, пыток, допроса. Если б нашел, он бы прямо там его и кончил…

– Так они работают, – кивнул я, – предположительно.

– Да иди ты… – поморщился «грязный блондин», – Мне обещали нового защитника. Временного. Пока Онивабаши в больнице. Завтра прибудет, но мы его не увидим. Вот хочу с тобой посоветоваться. Как думаешь, можно что-нибудь сделать?

– Сделать с чем? – уточнил я, – он отхватил на задании, но это не твоё дело. Это бизнес. Судя по всему, раз осмелились так вольно распоряжаться временем нанятого, Хайсо тебя охраняет в качестве подработки. Вылечится и вернется лазить под юбку к твоей сестре и воровать еду.

– Ты его вообще-то другом считаешь, если я не забыл.

– Именно, – кивнул я в ответ, – и если тебя пырнет ножом разгневанная поклонница или бывшая работница, то я не пойду ей ломать шею просто потому, что ты мой лучший друг. Ты еще и Коджима. Это издержки.

– Мне хочется что-то сделать, – Рио стиснул кулаки, – Это неправильно, когда твой друг лежит избитым, а ты приходишь в школу и улыбаешься!

– Если бы я не знал, что ты просто психопат-собственник, то решил бы, что в тебе завелась человечность, – качнул головой я, – Мы сделаем. После школы.

– Что именно? Что от меня понадобится⁈ – тут же просветлел «грязный блондин».

– Молчать.

Уговорить Асуми и Ману на поход, чтобы проведать друга, не составило ни малейших усилий, так что после школы мы, вчетвером, отправились в больницу, где лежал Хайсо. Дальше наступила очередь Рио и его связей, потому что я потребовал, чтобы Онивабаши перевезли из реанимации в какое-нибудь пустое помещение, с минимумом обстановки и электроприборов. Это было достаточно сложно организовать, но наследник зловещей семьи Коджима справился, причем рекордно быстро. Больница, где лежал шиноби, оказалась очень близка к Темному миру.

– Теперь, – я принялся расстегивать рубашку, – Стой на стрёме. Мана будет держать капельницы и кровать. Мне нужно, чтобы нас никто не побеспокоил, но, если что пойдет не так – врачи на подхвате, понял?

– Вас? – Рио слегка изменился в лице, увидев, как и Асуми, схватившаяся за пуговицы на своей блузке, сердито вызверилась на него, – Понял. А долго?

– Два-три часа, – прикинула «яркоглазая», – Уходи, Коджима! Это не для тебя!

– Ухожу-ухожу…

Мы остались втроем. Я разделся до пояса, сев в позу лотоса в угол, максимально далекий от контуженного шиноби, оставшаяся в лифчике Асуми забралась мне на колени, привычно устроившись спиной к груди. Оставалась растерянно стоящая Мана, не знающая куда себя деть.

– Пока просто отдыхай, – посоветовала ей подруга, – можешь смотреть мои сиськи, скоро такой возможности не будет.

– А потом? – не поддавшись на провокацию спросила высокая девушка, не понимающая, что происходит.

– Потом, – это уже сказал я, – Просто удержи носилки и капельницу, если придётся. Ты все поймешь сама.

Мне требовалась энергия, много. Больше, чем могла бы выдать Хиракава в своем стандартном «разогреве», ей, чтобы произвести нужное количество, требовался бой, такой же, как случился при её инициации. Драться нам с ней было не вариантом, но способ достичь нужного выделения Ки всё-таки существовал. Резонанс.

Совместная медитация, в ходе которой пробуждающиеся источники Ки резонируют друг с другом, от чего начинают циклично возбуждаться, стремясь «подавить» шумного соседа своими импульсами, заглушить его. Асуми выполняла роль слона, а я роль карлика с копьем, который этого слона бесит. Очень быстрого, ловкого и коварного карлика. Проблемой было то, что излучение недостаточно разозлившегося слона я блокировать мог лишь очень частично, поэтому где-то через час Мана начала «наслаждаться» визуальными эффектами, воздействующими на реальность.

Наверное, ей пришлось нелегко. Когда я открыл глаза, на нас с Асуми смотрела задница раскорячившейся Маны, которая, умно загнав в угол носилки с Хайсо, вовсю держала капельницы, своим телом прикрывая гибкие трубки, идущие к иглам в венах шиноби. Я тут же взял энергию под контроль, начав набирать уже ставшую однородной смесь из наших синхронизированных источников в заряд. Из коридора слышались голоса на повышенных тонах, но меня в данный момент это не волновало. Требовалось осуществить ряд очень сложных воздействий, ради которых я и собрал это аж гудящее от напряжения ядро Ки, висящее между моими руками небольшим солнцем.

Обычное исцеление магией есть ничто иное, как насыщение пораженного места определенным образом воздействующей силой. Она берет на себя все энергетические затраты, стимулирует деление клеток, подстегивает организм. Просто, примитивно, быстро и экономно. Есть последствия и противопоказания. Настоящий же акт восстановления – это колдовство совершенно иного порядка.

Первый акт. Допрос. Аналитическое заклинание, погружающееся в тело. Допрашивающее его о состоянии, которое оно помнит. Здоровье, целостность, сила.

Второй акт. Отсечение излишней информации, составление схемы-реверса воздействий, которыми подвергли тело и разум.

Третий акт. Возвращение. Это уже не «дружеская твердая рука помощи» от обычного лечащего заклинания, а жестко заданная схема последовательных изменений, которые магия выполняет над организмом, ошеломленным такими жесткими и быстрыми мерами, но не способным им сопротивляться. Он сам уже сдал все явки и пароли, он сам ощутил повреждения, а теперь его изменяют, пускай по шаблону, но на совсем не привычных скоростях.

К счастью, повреждения Онивабаши были смехотворны с точки зрения магии и физики, поэтому нашей с Асуми энергии и хватило. По сути, необходимо было бы и в сто раз меньше, если бы владел необходимой специализацией в магии лечения, но мне такие изыски никогда не были нужны. Почти всё, что мы набрали, ушло на голову Онивабаши, слегка подлатав и всё остальное.

Визуально, думаю, всё выглядело куда скучнее для той же Маны. Если в начале по помещению блуждали сильные ветра, от которых она отважно защитила Хайсо, то потом всё свелось к тому, что её полуголый муж встал, удерживая пульсирующую сферу энергии, подошёл к носилкам, замер так минут на десять, затем «пролил» сферу в Онивабаши, вспотев в процессе как мышь, а затем открыл глаза.

Чтобы тут же получить своей рубашкой в лицо.

– Одевайся, быстро! – каркнула бледная Асуми, стоящая посреди комнаты с трясущимися руками, – Сюда чуть ли не ломятся!

– Открывай, – тут же велел я, – Хайсо сейчас понадобится помощь.

Магия-магией, но она же вовсе не отменила лекарственный коктейль, бродящий по венам белоголового. Как на него отреагирует частично исцеленный организм – это уже не к нам. Как и методы, которыми Рио заткнет рты всем, кому надо.

…а он заткнет. Никому ведь не придёт в голову устраивать больному полное медобследование из-за таких мелочей, как выходка пары школьников?