Текст книги "Целитель (СИ)"

Автор книги: Харитон Мамбурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Сложно иметь дело с умными людьми. У меня теперь руки чешутся раскочегарить Асуми на еще одну взрывную медитацию, забрать её энергию, а затем шарахнуть заклятием подчинения по мозгам этого крайне неудобного и мутного киборга. Если бы только не мысль о том, что я не единственный на этом свете, кто умеет сочинять посмертные письма по правилу «мертвой руки».

Придя домой и успокоив девушек, я написал короткое письмо на один из адресов Киберсойки, сдержанно поблагодарив её такую своеобразную помощь, а затем потащил Асуми в спортзал. Дел, как всегда, куча, но не стоит забывать о приоритетах.

Мы устроили спарринг в полный контакт.

– Ты стал… тверже! – болезненно зашипев, отшатнулась от меня хафу, тряся рукой, которой, до этого, пыталась пробить мне в пресс, – Как так-то⁈

– Сейчас увидишь. Раздухарилась? – хмыкнул я, становясь в стойку, – Давай свой «Удар тигрицы», только выплеск резче делай, по максимуму!

Техника, прием, даже, по выражениям малолеток, переигравших в компьютерные игры, «суперудар», как не назови, являлась довольно эффектным, но малоэффективным действием. Ки, пропущенная и оформленная с добавлением какого-либо атрибута, обладала слишком низким поражающим фактором, по крайней мере, основным, поэтому пользователи изгалялись, пытаясь привить себе дополнительные.

У Асуми, изначально, её «удар тигрицы» был обыкновенным хай-киком, либо ударом кулака, идущим с выбросом оформленной под синее пламя Ки. Выглядело это красиво, одетая в пламя ножка девушки смачно трюхала противника приблизительно на двадцать процентов сильнее её обычного удара, но на этом было всё. Наши занятия уже давно продвинули эту технику, и теперь, благодаря повышенному контролю и собственной мощи, Асуми «ударом тигрицы» не только била сильнее, но и передавала всю энергию в момент удара, окутывая всего противника огнем приблизительно на секунду. Это заставляло его зажмуриться, а то и потеряться, получив такой сильный удар, что, в общем-то, было неплохо. Ну и заодно она теперь умела применять его и с рук.

Сейчас, как и раньше, объятый синим гудящим пламенем кулак Хиракавы пошёл вперед, мощно ткнул меня в заранее напряженный пресс, огненная «перчатка» мгновенно исчезла, но, вместо того чтобы красиво поджечь меня… взорвалась, собравшись в точку перед кулаком девушки. Мы красиво разлетелись по разные стороны спортзала, я грянувшись о стену, а вот хафу собрала все маты в гармошку, на которых и осталась лежать с выпученными глазами.

– Это… что было⁈ – бормотала она, пока я осматривал её руку и тело в частности на предмет переломов, – Это как?!!

– Да никак, – разочарованно хмыкал я, диагностируя отсутствие повреждений и успокаивающе маша рукой прибежавшей Мане, – За исключением того, что ты теперь можешь глушить рыбу, и, возможно, запрыгивать на невысокие здания. После тренировки.

– Ч-чего⁈

– Вставай. Ударь меня еще раз.

– Я боюсь! – глаза у полукитаянки были дикие и круглые.

– А ты слабо ударь…

Через час мучений и опытов выяснилось, что если бы такой прием был у Горо Кирью, то мой столетний дед многим бы смог навешать по шее, причем лишь потому, что был тяжел и основателен. Хиракава же у нас легкая как стройный баран, поэтому от детонации Ки сама летает всем на зависть. Причем, детонация очень странная, имеющая ярко-выраженный отталкивающий эффект. Но неконтролируемая.

– Ну вот и что ты со мной сделал, дурной ты абрикос? – грустно спросила сидящая на заднице Хиракава, – Я что теперь? Взрывная девочка?

– А поработать головой? – скупо улыбнулся я, – Всё, что угодно можно изучить и приспособить так, чтобы оно приносило пользу.

– Всё? – на меня недоверчиво прищурились.

– Всё, – уверенно кивнул я, легонько похлопав её по плечу, – Даже тебя.

Интересно, почему мои шутки так часто выводят людей из себя?

– Не знаю, – честно ответила мне Мана, решившая составить мне компанию, пока я подпираю спиной дверь, в которую ломится закрытая в спортзале Асуми, выкрикивающая угрозы.

– Мана, у меня к тебе серьезный вопрос, – вспомнив свой разговор с детективом, решил я воспользоваться женой как моральным компасом, – Представь себе, что несколько сотен, а может и тысяч людей медленно умирают от болезни, считающейся необратимой. А ты знаешь метод, который может не только замедлить процесс, но и даже частично обернуть его вспять, позволить этим людям прожить еще двадцать, может быть, даже сорок лет. Представила? Так вот, этот метод очень трудный. Ты знаешь, что даже если поделишься им с этими людьми, то лишь немногие смогут им воспользоваться. Смогут поправиться. Понимаешь? Хорошо. Так вот, шансы невелики, процесс сложен, но каждый, у кого не получится, обвинит в этом тебя. Ты не получишь ни славы, ни выгоды, ничего, кроме ненависти тех, кто не справился. А также их родных, знакомых и близких. Рассказала бы ты об этом людям?

– Да, – не моргнув глазом, ответила тихая и скромная девочка, – Рассказала бы.

– Почему? – вздёрнул я бровь. Даже за дверью затихло. Ох уж эти японские женщины, как любят подслушивать.

– Потому что если я не расскажу, то никто не расскажет. Это же мои знания, – попробовала объяснить свежеиспеченная Кирью, – А люди… они всегда злятся. И всегда… умирают. Надежда гораздо лучше, чем… ничего.

– Вот в этом я с тобой не соглашусь, – качнул я головой, отходя от двери, – Надежда – гораздо хуже, чем ничего.

///

– Ну, рассказывай, – тоскливо вздохнул Хиро, брезгливо трогая пальцем остывшую чашечку чая, с некоторых пор внушающую оябуну сильное отторжение. Видимо, после того как ему, старому и больному бандиту, пришлось провисеть на телефоне полтора часа. Не человек, а электронная макака, плюйте на него, люди. Старик бы поморщился, узнай он о подобном.

– Хай, ояс-сан! – коротко поклонился Огава, сидящий напротив оябуна, – Саки нашел хорошего информатора…

Ирис Плакса, верховная банчо этого несуразного кагана молодых ведьм, была редкостной падалью даже на вкус семидесятилетнего якудза. У этой суки просто не было, не могло быть такого количества денег, чтобы держать организацию подобной величины, но их отмороженной сукебан и не требовалось, она расплачивалась вседозволенностью. Чем выше в иерархии альянса Джакко находилась японка, тем большее она могла себе позволить, тем от большего её защищали остальные. Выкрасть человека, сгнобить конкурентку, наркотики, подпольные развлечения, комфортная жизнь.

Да, именно комфортная жизнь. Денег участия в банде почти не приносило, но запугать сукебан могли кого угодно. Полиция, учителя, родители. Страх, уважение, почет, уверенность в себе, чувство локтя. Для молодежи многое было важнее денег. Подобное напоминало идею таких кланов, как у Конго, когда потерявшему все человеку предлагалось определенное братство, пусть и за пределами законов… но извращенно. Как же извращенно.

Несмотря на показную нищету, деньги внутри Джакко крутились немалые. Офицеры Ирис получали неслабую «подкормку», из которой тратили на поддержку подчиненных столько, сколько считали нужным. Пропитанная страхом иерархия вынуждала их не скупиться, но, тем не менее, денег хватало по рассказам информатора. Куда шла их львиная часть – знала только Ирис, её бухгалтер и те, кто её прикрывал в глазах закона.

– Кто эти люди? – тут же задал вопрос Хиро.

– Не узнал, – качнул головой Огава, – Все сейчас через интернет этот, ояс-сан, а через логово этой Ирис посторонние не шмыгают, там уже все давно пропасли. Только её приближенные.

– Да? Что ж это за логово у крысы без тайных входов? – невесело хмыкнул Конго, нанося укол пальцем предавшей его чашке. Та негромко и укоризненно звякнула.

– Заброшенная клиника Сосен, к западу от Сарасинате, – мрачно откликнулся Огава.

– Ничего себе, – удивился оябун, – Чего это она так далеко забурилась? Нам что, просто можно сообщить адрес внуку?

Место действительно было удивительно далеко от Токио, находясь не в глуши, но явно там, где жить было неудобно, от того и забросили здание клиники Сосен. Однако, если городским бандам совсем несподручно переться штурмовать оплот сукебан, то вот «надевший черное» может просто пойти, выбить дверь с ноги, да взять Плаксу за жопу…

– Точно никто не знает, ояс-сан, – покачал головой Огава, – но что-то мне подсказывает, что к ней туда разный народ совался, а вот обратно никого не дождались. Даже слухов о таких людях не ходит. Узнать, где сидит Ирис, труда не составит, а обиженных на неё людей… сам понимаешь.

Действительно, что-то тут было не так. Пока Акире об этом точно не стоит говорить. Он, конечно, парень умный, даже жутко умный, но слишком не любит терять время, он точно попрётся напролом, причем один. Слишком опасно. С другой стороны, там у нас кто? Бабы. А бабы, как их не крути, ненавидят стоять на постах и вообще всяческую дисциплину. Если Ирис привечает их именно вседозволенностью, то её система безопасности построена на чем угодно, но не на бабах.

– Слушки ходят, что именно там Плакса устраивает большие отрывы для своих баб, – продолжал Огава, – Прямо такие, конкретные, они оттуда довольные расползаются, а потом еще денька два отлеживаются. Не часто, раз в пару месяцев, и не для всех сразу, а лишь для самых отличившихся…

– Это еще не все, Огава, – прервал подчиненного оябун, – Тут, как ни крути, речь идёт про наличку, про большие массы налички. Даже если у самой Ирис есть люди в городе, которые это дело принимают, то ей туда, в Сосен, хотя бы должны возить разное. Бухло, еду, наркоту. На прием таких поставок ты своих бандиток не поставишь, а значит, там кто-то под ними ходит. И за этими людьми пасут.

– Местная банда, ояджи?

– Не думаю, – мудрый Хиро пощипал подбородок, – Ох, не думаю. Эти сукебан – жестокие бездумные суки, молодые суки. Их кто-то там, у Сосен, прикрывает, кто-то серьезный. Никто не делает логово так далеко от центра событий, Огава. У Джакко есть поддержка со стороны…

– Кто-то, кому выгодно сотрудничать с безумными молодыми суками, способными вырезать глаза человеку осколком бутылки? – уточнил Огава.

Закряхтев, Хиро почесал себе грудь под кимоно, а затем, потянувшись, достал пачку сигарет. Сунул одну в рот, дождался, пока подорвавшийся с места Огава чиркнет зажигалкой, помогая прикурить, а потом, закряхтев еще разок, от удовольствия, веско сказал:

– Эти дурные бабы, как ни крути, кое-что умеют делать лучше всех, Огава. Кое-что, что кое-кто может очень высоко оценить. Догадался?

– Нет, ояджи. По мне они так просто безмозглые твари! – выплюнул сятейгашира.

– Они умеют ломать молоденьких школьниц, бакаяро, – добродушно ответил ему оябун, делая еще затяжку, – очень хорошо умеют ломать. Понял, где копать надо?

– Х-хай, ояджи!

Глава 6
Новое шоу

– Кирью-сан! Кирью-сан! Мы так рады, что вы сегодня с нами, Кирью-сан! Мы впервые едем с кем-то из мужчин!

– Да! Вас так мало!

– Расскажите о себе, Кирью-сан! Очень просим!

– Да-да! Вы такой загадочный! А кто ваши девушки? У вас с ними все серьезно⁈

Иногда мне хочется убить Рио. Мы оба с ним бессовестно пользуемся друг другом, когда возникает нужда, не забывая как-то компенсировать другу за доставленные неудобства, но при этом он получает удовольствие от своих измывательств, а я – нет.

…разве что немного.

Сейчас, в это воскресенье, на которое у меня были совершенно другие планы, я еду в микроавтобусе, забитом жительницами общежития «Солнечный цветок», прямо на съёмки. Ну а что? Я же до сих пор числюсь моделью, нужно отрабатывать. Пока это заключается в игнорировании почти десятка молодых и довольно развязных девчонок, норовящих меня заболтать, флиртуя при этом отчаянно, как в последний раз.

Благодаря помощи Саеко-оба-сан, я смог выстроить свою рутину так, чтобы не пересекаться с этими девушками на протяжении всего дня, причем, вплоть до того, что с утра комендант провожала нас в школу, демонстрируя бдительность и суровость, а по вечерам эти оторвы сами боялись выходить, когда я или Асуми в очередной раз кому-нибудь били лица… но Коджима всё-таки нашел способ устроить мне веселую жизнь.

Засранец.

– Кирью-сан… ну почему вы такой холодный…?

Надо терпеть. Не хочу срываться на этих мающихся дурью девчонках, которые радуются тому, что в их единственный выходной им назначили съемки. Хотя… съемки в выходной? Не похоже на Коджиму.

Где-то в центре города мы высадились, а затем зашли в небольшое четырехэтажное здание, где на последнем этаже размещалась одна из студий, работающих с Коджима. По лестнице мне пришлось подниматься последним, пропустив ломанувшихся вперед девушек. Изначально решив, что они полны рабочего энтузиазма, я вскоре убедился (посмотрев вверх), что это не так. Скорее миниюбок и откровенного нижнего белья, да еще и не так, чтобы полны. Размышляя над принципиальной разницей между смелым будущим айдолом и скромной школьной девушкой, я вспоминал многие цитаты своего дорогого друга, и, в общем-то, понял, что разницы нет.

Лишь опыт, цели и методы. Под лежачий камень вода не течет, это поняла даже моя новоявленная жена, у которой пока из перемен в жизни лишь ежедневные звонки от матери и сестры. А от последней еще и угрозы прийти и «задать этому глупому старшему брату». Тоже мне, умная.

Войдя в нужное помещение вслед за щебечущими девушками, я внезапно обнаружил там вовсю скалящегося Рио, то есть, несравненного «Коджима-сама», как его только что окрестили свежеприбывшие, встав и начав кланяться так, что миниюбки собрались гармошками выше положенного. Впрочем, искушение подойти к нему поближе и выкинуть в окно тут же ушло, потому что из-за спины «грязного блондина» внезапно вывернулся…

– А, так вот в чем дело, – проговорил я, встав как вкопанный.

– Кирью-кун, мальчик мой, я так рад тебя видеть! – на меня надвигался полутораметрового роста (в прыжке) карманный монстр, совершенно не сдерживающий собственный голос, – Наконец-то у нас появилось совместное заделье! А я уже боялся, что мы с тобой вместе ни один проект не поднимем!

Тануки Ойя собственной персоной. Неутомимый, невозмутимый и лучащийся пугающими дозами энтузиазма. В связке с Коджима Рио. Что может быть хуже?

– Эй! Вообще-то это наш с вами проект, Тануки-сама! – нервно фыркнула… ну правильно, Коджима Мичико, прущая к нам как танк с парой девушек в черной одежде визажистов, – Кирью просто нанятая модель!

– Не совсем, Коджима-чан, не совсем, – обезоруживающе улыбнулся ей подпольный престидижитатор, после того как раскланялся со мной.

– А кто он⁈ – нервно и ревниво моталась голова моей подруги от коварно улыбавшегося брата до излучающего позитив карлика, – А⁈

Вокруг, затаив дыхание, стояла толпа девушек в легкой откровенной одежде и еще большая толпа рабочих студии, отвлекшихся на повышенные тона.

– Не тот, кто будет тебе мешать, сестренка, – выдал уже фыркающий от смеха Рио, – Акира у нас – бренд!

После этих слов мои предчувствия чего-то плохого стали переходить в мрачную уверенность, которая довольно быстро созрела до чего-то еще более крутого. Еще бы, кто заткнет самого Тануки Ойю? Шоумена, в руки которого неосторожно попали ресурсы самого Коджимы, точнее, его детей, не имеющих нужного понимания, с кем именно они связались?

– Девушки! – расхаживающий перед строем будущих айдолов Тануки Ойя был кем-угодно, но не комедийным персонажем, особенно в своем костюме стоимостью в миллион йен, – Когда вы зашли сюда, половина что-то читала или смотрела в своих мобильных телефонах, не так ли? Вы, молодежь, лучше всех понимаете, что эта сеть, Интернет, захватывает мир! Захватывает умы и души! Сегодня мы, я и госпожа Коджима, попросили вас прийти сюда, в ваш единственный выходной! Поверьте, мы вам благодарны…

Остановившись, карлик, не смущаясь, выполнил очень церемонный поклон, вынудив поклониться и растерянную Мичико.

– Однако! – тут же рявкнул, разогнувшись, Тануки, – Потом вы будете благодарны нам! Потому что, если вы себя хорошо проявите… с полной самоотдачей! То! Через! Неделю! Вас! Будет! Знать! Вся! Япония!…кхм! Извиняюсь! Вся молодая Япония, девушки! Ваши лица и не только они! Окажутся! На главной странице сайта молодежных единоборств! Вы станете его лицом! Если постараетесь! А вы постараетесь⁈

– Хай!! – от слитного девичьего вопля некоторые люди аж шарахнулись.

Зачем маленький хитрец разжигал энтузиазм в моделях и одновременно смущал Мичико, буквально вдавливая её своим авторитетом в подчиненную позицию, стало ясно совсем скоро, буквально через несколько минут после зажигательного спича Тануки. Костюмы, подготовленные для сессии, были…

– Очень откровенно! – совершенно пунцовая Мичико пялилась на то, что совали в руку чуть менее красным моделям, – Очень! Очень-очень! Чересчур!

– Ты по дому в более откровенном ходишь, – заметил я, не видя ничего особенного в сплошном черном купальнике с чулками-сеточками.

– Акира! Это другое! – шипела она мне в ответ, – Рио! Ну скажи что-нибудь!

– Поздно, – мрачнел мой товарищ, – Да и нельзя мне, я тут только за тобой приглядываю. Забей, сестра, этот… тануки меня обошел. Не ожидал я такого…

– Надо было не мне сюрприз готовить, пакостно хихикая от радости, а надо было посоветоваться, – нравоучительно заключил я, глядя, как будущих айдолов уволакивают переодеваться, – Теперь поздно…

– Да не так уж и поздно! – раскастисто грохотнуло сзади, – Я ж минуты на две всего…

– О, Хигу! – обрадовался Тануки Ойя, – Ты вовремя! Все модели в сборе! Банзай!

Ууу, кто-то играет по-крупному. Очень по-крупному. Хотя, почему кто-то? У кого, кроме как у Тануки Ойи, хватило бы авторитета и обаяния заманить на съемки чемпиона Северного Канто, Годаэмона Хигу-сама?

– Переодеваемся, переодеваемся!

Секрета из своего замысла Тануки Ойя не делал, с готовностью информируя переодевающихся нас, окруженных визажистами, о своем новом устремлении. Когда-то, совсем недавно, ему пожаловались на некоторых молодых людей, которые посмели использовать образ его дорогого друга Акиры Кирью в своих неблагородных целях обогащения за счет демонстрации широкой публике видеозаписей драк «надевших черное». Вместо того, чтобы просто слегка наказать знакомых с этим вашим интернетом парней, как это принято делать в Темном мире, Тануки Ойя решил вывести их идею на новый уровень! Он увидел в ней перспективу!

Однако, оставался вопрос моих затронутых интересов и моего же уже задействованного лица. Справедливо опасаясь, что я в очередной раз откажу его предложениям, авантюрный Тануки пошёл к Коджима, с которым я, вроде как, дружу. А там, попивая с отцом Рио что-то дорогое и алкогольное, к своем восторгу узнал, что у меня с семейством заключен контракт модели! Остальное оставалось делом техники, коварства и бесстыдства. И вот мы здесь.

– И вот мы здесь! – широко осклабился Тануки, глядя как мы с Годаэмоном оценивающе друг на друга смотрим. Хигу был одет в свой сценический «аренный» костюм, представляющий из себя штаны и безрукавку из чудовищно толстого трепанного денима, выкрашенного в серый цвет, с вышитым на спине иероглифом «Победа», а мне от щедрот сценаристов достались свободные черные штаны из шелка, подхваченные матерчатым черным же поясом. И всё.

– Девочки, смотрите какие неприятные дырки! Надо их замазать! – потыкал в меня пальцем карлик, – Ожоги оставьте, а вот эти черные… уберите! Нет, не убирайте! Прикройте, сделайте так, как будто они совсем зажили! Его с этими дырками вся страна видела! Пусть будут! Но красивее!

Вставить слово мне не давали.

– Прости, мальчик мой! – бодро подпихивал попискивающих слабоодетых японок вплотную к довольному как слону Годаэмону Тануки, – Масштаб слишком серьезен! Мы с Коджима-доно не могли рисковать! Комитет тоже в деле! Мы уберем «надевших черное» с улиц! Никаких больше драк в подворотнях, нормально обеспеченные клубы, может быть даже с дежурным врачом! Освещение, запись! Нормальные сиденья для зрителей, а не эти нелепые толпы, где половина ничего не видит, выпрыгивая из-за спин счастливчиков!

Действительно, масштаб планировался серьезным. Слушая красноречивого престидижитатора, будущие айдолы уже сами начали липнуть к огромному мускулистому дяде, который, вроде как, настоящая знаменитость. «Дядя» послушно изображал из себя манекен, разве что не улыбался как американец, а хмурился и вообще излучал суровую брутальность. Очень много брутальности, настолько, что Тануки, отойдя от позирующих и фотографируемых нас, нахмурился, а затем, промолчав почти пять минут, веско выдал подошедшей к нему Мичико:

– Коджима-сан! У нас проблема!

Акира Кирью сильно проигрывал Хигу Годаэмону. Слишком сильно. На снимках, где я стоял один, особенно в окружении хрупких молоденьких девушек, одетых в костюмы «кролика», как обозвала их одна из гримеров, всё было хорошо. Молодой, высокий, мышцы, шрамы, волосы падают на лицо, создавая «крутой и зловещий вид». Но вот на фоне увитой канатами мышц туши Годаэмона, с которым нам требовалось изобразить подготовку к бою, я смотрелся откровенным подростком. Не противником, совсем.

Консилиум на тему «как сделать Кирью Акиру более крутым, страшным и опасным» открылся с привлечением всех желающих… кроме Акиры. Возле меня поставили Рио с наказом развлекать и забавлять, пока они все придумают. Облитый моим скептицизмом «грязный блондин» вздохнул, а затем внезапно достал из-за спины пакет апельсинового сока, доказывающий, что Онивабаши Хайсо поблизости. А затем отдал его мне. Ну, и так хорошо.

– Может, ему еще шрамов нарисовать, Тануки-сан?

– Нет, тогда он будет похож на неудачника. Парню всего шестнадцать.

– Может, тогда мы поставим Годаэмона-доно подальше?

– Не выйдет, Хигу знает каждая собака в этом городе… надеть на него черную майку? Плохая идея… плохая…

– Если Кирью-сан поупражняется, чтобы мышцы стали еще рельефнее, а потом сделает злое выражение лица, покажет зубы…

– У него прозвище «Мышонок»! – насмешливый голос Годаэмона, – Если так сделает, то начнут называть Крысюком!

– Может тогда… его побрызгать красным? Вроде кровью?

– Зачем…? Хотя…

– Хватит! – не выдержал я, – Вам нужно всего лишь придать мне более впечатляющий вид? Дайте пару минут.

Быстро отойдя в пустой угол, я присел там в позу лотоса, делая вид, что сосредотачиваюсь. На самом деле это было совершенно не нужно, трюк, который я изобрел совсем недавно, был из разряда «бесплатных». Изобрел… мда. Как будто было что изобретать. Любая система, производящая генерацию, делает это не со стопроцентным КПД. Есть утечки. Тот же человек потеет, испражняется, постоянно генерирует тепло, испаряет влагу с поверхности своей кожи, роняет её отмершие частички и волосы. Безотходного производства не бывает. Это справедливо и по отношению к душе, к её источнику.

Ки производится постоянно, с момента инициации, даже когда «надевший черное» спокойно спит. Чтобы вывести его на рабочую мощность, достаточную, чтобы нелепо пыхнуть в лицо противнику вспышкой света, человеку приходится потрудиться, раскочегарить внутреннюю печку… но «горит» она постоянно, с годами увеличивая этот пассивный напор, питающий тело адепта. В ином случае, ни Хигу Годаэмон, ни мой дед, ни кто-либо другой, не смогли бы поддерживать такой объём и такую крепость мышц. Они буквально варятся в собственном соку. Ки делает нас крепче двадцать четыре часа в сутки, но очень медленно. И с не стопроцентным КПД.

Если взять простейшую конфигурацию, похожую на настоящее заклинание также, как заточенная палка напоминает меч, то можно визуализировать эту постоянную ничтожную «утечку», одновременно и утилизируя энергию. В итоге это похоже на ярко-алую прозрачную дымку, срывающуюся со всей поверхности моей кожи. В обычном состоянии её было бы крайне сложно уловить невооруженным взглядом, но я уже давно практикую постоянную работу источника, куда более интенсивную, чем у всех остальных «надевших черное». Этот подход обладает рядом своих минусов, но сейчас…

Со стороны это выглядело, как будто меня охватывает алое пламя. Относительно заметное, не закрывающее тело, не ослепляющее противника, но с отчетливо видимыми языками, срывающимися в разные стороны. Наиболее интенсивно светились места «легального» выхода эфира из тела: ладони, ступни, глаза, ноздри, и… еще некоторые отверстия, спрятанные под штанами. Красочная иллюминация, не более. Ей я собирался дурить будущих противников, если это понадобится.

– Воу… – люди были поражены до пупырышек. Все, кроме Годаэмона, в глазах которого сначала промелькнул проблеск гнева, но тот быстро утих. Чемпион подошёл ко мне почти вплотную, а затем, прикрыв глаза, замер.

– Ты что, парень… – недоуменно пробормотал он спустя минуту, – Так преобразовал духовное давление? Ха, остроумно, но… зачем?

– Не знаю я ничего о давлении, – пробормотал я, продолжая красиво пылать огнем, но при этом сунув руки в карманы, ради безобидного вида, – Это как-то само собой вышло. Да и энергии не тратит.

– Энергии… молодежь! – с обвинительно-веселыми нотками в голосе фыркнул чемпион, отходя, – Эй, Тануки-сан! Как тебе? Подойдет?

– Кирью-сан… – Тануки Ойя приложил руки к груди и посмотрел на меня восхищенным взглядом, – Я хочу от тебя детей!!

Зал грохнул от хохота, который я вовсе не думал поддерживать. Забавный человечек, столь обаятельный и суетливый, заражающий энтузиазмом окружающих и вызывающих улыбки на лицах девчонок, имел за спиной долгую извилистую дорогу, усеянную трупами «надевших черное». Он был королем кровавого спорта. Я его за это не осуждал, люди любят кровь, а он – вовсе не тот, кто насильно гонит жертв на песок. Тем не менее, за своими детьми, когда они у меня появятся, следить придётся очень пристально.

Теперь занялись Годаэмоном, который показался Ойе и Мичико уступающим моему «пламенеющему» образу. Великан, ухмыльнувшись, гаркнул, привлекая внимание всех присутствующих, предупредил, что сейчас будет немножко непривычно, а затем, сев, как и я ранее, в позу полулотоса, явно быстро и легко добрался со своего источника. Только вот приоткрыть его чемпион не мог, сразу раззявив на полную катушку…

///

Рио вздохнул, недовольно морщась, а затем, отодвинув застывшую столбом сестру, пялящуюся на собственного дядю как на второе пришествие, принялся обсуждать детали будущих сцен с входящим в раж Тануки Ойей, временами покрикивая на работников студии, которым тоже нехило доставалось от раздухарившегося «надевшего черное».

Хигу Годаэмон теперь давил своим присутствием так, что отвести от него взгляд было сложно даже самому Рио. Притупленные инстинкты блондина вовсю кричали об опасности, хотя её и не было совершенно. Что касалось Мичико, то сестра кисла, к такому её жизнь не готовила… как и к фокусам Акиры.

«Дурак!», – весело подумал наследник Коджима, глядя на пылающего алым пламенем друга, – «Ты б на баб взглянул! Они уже готовы в очередь выстроиться, чтобы у тебя отсосать! Показушник!»

И действительно, чуть позже, когда оба бойца начали вставать в стойки, подчиняясь руководящим воплям Тануки, девки чуть не подрались, а уж когда пришла пора виснуть и прислоняться к моделям, там натуральная течка началась. Рожи у девчонок были ничуть не хуже, чем тогда у Маны в аквапарке! Эх, как бы не пришлось этому дураку теперь из общаги убегать, его же там трусами закидают…

К мыслям уверенно работающего Рио примешивалась толика грусти. Акира умеет удивлять, это Рио спокойно признавал, но… как жаль, что лишь в определенном спектре! Вывести этого кремня на эмоции было делом совершенно бесперспективным, а ведь могло получиться такое… Представьте себе, высокий молодой парень, пребывающий в страшной ярости, в такой, что аж горит! К нему подбегает молоденькая юная девочка, немножко испуганная, но очевидно очень сильно за него волнующаяся, она протягивает ему апельсиновый сок «Sangaria», и он, выпив баночку, быстро потухает!

Золотое же дно! Сокровище! Только вот, Акира и эмоции? Хе… Может, он сможет научить этому пламенному фокусу деда? Говорят, тот любит позлиться, у него это очень хорошо получается. А дед, пьющий апельсиновый сок – это куда круче, чем молодой подросток!

Не, не согласится. Уже после сегодняшнего к Кирью придётся подмазываться. Это кого попроще можно надурить, а этот горящий красным пламенем фрукт, сейчас отрывающий от себя девку, на отмазки не купится. Он уже понял, что тут затевается нечто масштабное, где ему отвели одну из главных ролей, поэтому устроит Рио веселую жизнь. Хотя тот, по сути, и хотел всего лишь помочь сестричке найти свое место в жизни. Но тут как вылезли Тануки и дядя…

Оба чересчур хитровывернутые, вон как стараются. От Хигу Годаэмона (Коджима Рюта для немногих знающих) вовсю прёт этой чудью, от неё вон, попавшие к нему в лапы девки, которых он то сажает себе на плечо, то подымает, удерживая жопы в ладони, чуть ли не под самый потолок, трясутся и ёжатся. Горящий же Акира на фоне этой порнографии смотрится китайским императором, потому что стоит прямо, морда у него заносчивая донельзя, а бабы ползают и бегают вокруг как течные мартышки. Паноптикум. Где там Мичико? Хлебает сок, который ей Хайсо принес. Его, Рио, сок!

Эх…

Рио принялся за работу. Построить залипающих осветителей, нарычать на подчиненных девчонок, у которых начало натурально отшибать башку то ли от Акиры, то ли от Годаэмона, одёрнуть плывущую Мичико, которой чересчур долбило по мозгам, а заодно и Хайсо, начавшего ревновать… на пустом месте. Скорее всего, этому шиноби тоже неслабо достается, как и прочим людям, но там-то взрослые.

Рио понимал, что Годаэмона спровоцировал Акира. Другие не заметили, но психопат, с детства вынужденный читать людей по-своему, сразу понял, что то, что сотворил Акира с этим безопасным, но круто выглядящим огнем, объявшим его тело, бросило одному из сильнейших людей Токио вызов. Пусть не прямой, пусть совершенно безобидный, но, тем не менее, матёрый «надевший черное» отвечает так, что у нормальных людей кружится голова. Хорошо это? Плохо? Скорее хорошо, потому как сам Хигу очень благожелательно настроен к Акире, как и Тануки Ойе. А это, видят ками, его другу нужно. Уж очень легко он заводит недругов.

И баб.

– Мичико! – поймав в очередной раз залипшую на родственника сестру, Рио навёл её на Акиру. Тот, продолжая весело гореть и зловеще сиять кроваво-красными фонариками глаз, мирно пил воду, принесенную одной из визажисток. Зафиксировав сестру, Рио затем перевел её взгляд на кучкующихся жительниц «Солнечного цветка». Те, взмыленные, потные и возбужденные, суетились в углу, пытаясь какими-то магическими жестами увеличить себе груди и задницы, плоховато выпирающие из черных купальников.

– Видишь? В общем, у нас будут проблемы, если ты сейчас с этими шлюшками не поговоришь. Объясни этим течным сукам, что Акира мой лучший друг, и если они будут портить ему и его девчонкам жизнь, то я им лично испорчу тоже. До конца. В бордели поотдаю!