Текст книги "Девушка из бара"

Автор книги: Ха Кхань Линь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава XIV

Стайка мальчишек с увлечением гоняла по футбольному полю туго надутый мяч. На одних ребятах были рубашки, другие бегали в одних штанишках. Некоторые мальчики щеголяли новенькими спортивными теннисками с номерами на спине, у других на стареньких, мятых рубашонках пестрели разноцветные заплаты. У всех раскрасневшиеся, возбужденные лица. Мяч метался из стороны в сторону, поддаваемый ногами футболистов: длинными и короткими, худенькими и крепкими… Широко открытые рты, жадно ловящие воздух, взрывы хохота, звонкие, веселые крики.

– Ой, ой, смотрите! – крикнул кто-то из ребятишек, и все разом повернули головы в одну сторону: к футбольной площадке медленно подъехали сначала два бронетранспортера, отравив воздух удушливым запахом гари и оставив за собой на земле безобразный след, а за ними три грузовика, на которых громоздились горы туго набитых мешков. Первые машины резко затормозили. Двое парнишек, которые кинулись за мячом, чуть было не растянулись возле самого бронетранспортера, напуганные грубым окриком одного из солдат, выскочившего из машины:

– А ну, хулиганье, убирайтесь отсюда!

Другой солдат добавил:

– Перебирайтесь-ка на другое место, впрочем… можете остаться здесь!..

– Можете остаться здесь… – машинально повторил кто-то из ребят. Удивленно переглядываясь, мальчишки отошли подальше. На землю полетели мешки с песком, с глухим звуком шлепаясь один на другой. Один из солдат открыл кузов грузовика, вывалив из него гору песка. В эту минуту подкатил зеленый джип. Громко стукнула дверца кабины. На землю полетели толстые железные цепи, потом цепи потоньше, припаянные к железным столбам. Груда цепей и столбов росла. С грохотом упали два здоровенных железных столба, окрашенных в черный цвет. Лязганье железа становилось нестерпимым, и детишки отступили подальше, удивленно тараща глаза. А солдаты с непроницаемыми, каменными лицами как ни в чем не бывало занимались своим делом.

Ребятишки несмело переговаривались между собой.

– Зачем они свалили песок прямо на футбольное поле?

– Почему они сгружают и просто песок, и мешки с песком, цепи да еще железные столбы?

– А может быть, они собираются перестраивать стадион? Хотя разве морской песок используют для цемента? Мой отец штукатур, он говорит, что строительный песок – речной, он должен быть чистым…

– А как же завтрашний футбольный матч? Ведь на эту игру собирались прийти наши родители! – Ребята недоуменно следили за происходящим. Несколько мальчишек топтались около горы мешков с песком, которая в мгновение ока выросла в углу футбольного поля. Ребята косились на оставшиеся незаполненными квадраты и перешептывались. А тем временем прибыло пополнение – такие же любопытные мальчишки, – собралась целая толпа. К ребятам присоединились рикши, которые оказались незанятыми в этот момент. Уличные торговки, устроившись со своими корзинами и коромыслами на тротуаре поблизости, тоже с интересом наблюдали за действиями солдат на футбольном поле, обмахиваясь остроконечными шляпами и прикрыв на всякий случай круглые корзины плетеными крышками.

– Позвольте прикурить! – высокий рикша с глубоко посаженными глазами, вытащив из-за уха недокуренный окурок, обратился к стоявшему рядом с ним мужчине, дымившему сигаретой. Тот с напускным безразличием бросил детворе:

– И чего уставились! Неужели никогда такого не видели? Нашли чему удивляться! Такие времена теперь пошли, что сегодня не знаешь, будешь ли жив завтра. Прожил день – и ладно, и на том спасибо… – Мужчина выпустил колечко дыма и дал прикурить рикше.

Детвора между тем стала расходиться.

Мужчина с досадой сказал:

– Вот ведь что странно: приговорят кого-нибудь к смертной казни – у всех это вызывает интерес на какое-то время, и только. К тому, что аресты, пытки, ссылки, смерть стали самым обычным явлением, вроде бы все уже привыкли, даже удивляться перестали!

Мужчина расстегнул ворот рубашки и, достав старый веер, стал раздраженно обмахиваться.

– Вы читали утренние газеты? – вдруг спросил он у стоявшего рядом рикши.

– Читал, – ответил тот глухим, усталым голосом, доставая газету, – но что-то не обнаружил ни одного сообщения о следствии или о том, что кого-то приговорили к смертной казни!

– Какие там суды и следствия! Профанация! Все эти судьи да адвокаты, все эти правители – все они заодно! Что хотят, то и творят, сегодня заявляют одно, завтра совсем другое, слова у них постоянно расходятся с делом, разве можно им верить! Иногда, правда, газетчики делают вид, будто нечаянно проболтались, и тогда всем становится известно, что сегодня власти посадили за решетку того или иного человека, а завтра им потребуется расправиться с другими – так создается видимость гласности, и одновременно нас как бы предупреждают: поостерегитесь, а то все может случиться, можешь остаться в живых, а можешь и на тот свет угодить…

С этими словами мужчина взял газету из рук своего случайного собеседника.

Лоточницы издали наблюдали за происходящим, недоуменно переглядываясь. Что здесь происходит? Собираются казнить кого-то? Отовсюду несутся слухи о каких-то расследованиях, арестам нет конца. Недавно, говорят, арестовали какого-то отчаянного парня-студента, который пытался пронести взрывчатку в гостиницу для американского высшего командного состава… Быть может, власти решили публично казнить здесь как раз этого студента? С тех пор как его арестовали, полиция усилила охрану и принимает всевозможные меры предосторожности! А эти американцы! Будь прокляты предки этой погани, растоптавшей нашу страну, обрушившей на нее столько зла, столько бедствий. Разве это их страна? По какому праву они суют нос в наши дела? Вон разгуливают по улицам, мерзкие твари! У одних рожи красные, будто петушиные гребни, у других черные. И волосатые все, словно гиббоны или орангутаны. Носы крючковатые, а морды прямо собачьи… Неужто там, у себя, они голодают? Нет, не с голодухи грабят они чужую страну! А с ними заодно и свора потерявших стыд закоренелых проходимцев, продающих свою страну! А ведь одного с нами роду-племени, но вот до чего докатились! Готовы живьем проглотить кого угодно, только бы набить карман! Будь они все прокляты! Так хочется взять деревенские женские портки да и накинуть на башку этого председателя государственного совета – может, она хоть немного просветлеет от такого позора!

А тем временем на стадионе Тиланг люди с каменными лицами и повадками профессиональных палачей, которым не терпится продемонстрировать свое мастерство, продолжали деловито разгружать бронетранспортеры, готовя арену для кровавого зрелища.

Жители Дананга, которые еще вчера волновались, недоумевали, наблюдая за этими приготовлениями, сегодня снова пришли сюда и столпились у ворот стадиона, ожидая начала футбольного матча, хотя многие из них никогда раньше не интересовались футболом.

Число зрителей росло. Здесь были и пожилые люди, и молодежь – юноши и девушки, нетерпеливо проталкивавшиеся сквозь толпу. Но в отличие от прежних дней, когда люди приходили сюда просто посмотреть футбольный матч, сегодня лица их были озабочены. Все то и дело поглядывают на цепи и железные столбы, на груды мешков с песком, сваленные на краю футбольного поля. Смех звучит сегодня как-то некстати, как-то неестественно, резко раздаются рукоплескания, хотя футболисты играют азартно, удивляя зрителей неожиданными, точными ударами.

Кхиет пришел на стадион, чтобы встретиться с Винь Ко. У них был такой уговор. Кхиет приехал в Дананг сегодня утром, чутье подсказало ему, что здесь назревают крупные события. Нужно обязательно встретиться с Винь Ко, чтобы разобраться в ситуации. Враги в панике, они напуганы стойкостью патриотов, и особенно недавними выступлениями молодежи, студентов и учащихся – их не удается сломить никакими репрессиями и арестами, никакими пытками. Черт возьми! В толпе Кхиет увидел знакомую рожу с очень узенькими раскосыми глазами и темными, потрескавшимися губами и с досадой подумал: «Эта скотина уже тут как тут!» Этот тип раньше учился вместе с Кхиетом в институте, потом исчез. Говорили, будто он поступил в государственное военное училище в Дананге, а теперь разгуливает в полицейской форме! Заметив, что полицейский нахально косится на него, Кхиет сделал вид, будто смотрит на часы. Какой-то старик очень кстати поинтересовался, который час.

– Двадцать минут пятого, – спокойно ответил Кхиет и юркнул в толпу. Тут как раз закончился первый тайм, и футболисты пошли отдыхать. Горячий ветер обдавал собравшихся на стадионе своим тяжелым дыханием, по лицам зрителей струился пот. Кхиет протиснулся сквозь толпу и вышел за ворота. Да, им не удалось сломить патриота, потому-то они и затеяли эту публичную казнь! А сами трясутся от страха! Ладно, посмотрим, что у них из этого выйдет! Кхиет двинулся по левой стороне улицы, направляясь к реке. Что бы ни случилось, революционер никогда не должен приходить в отчаяние. Напротив, трудности должны лишь закалять его волю. Ну вот, опять эта рожа! У себя дома он наверняка смотрит овечкой, а сейчас у него такое злобное, угрюмое лицо, столько жестокости во взгляде! Кхиет зашагал быстрее, стараясь подавить раздражение.

Атмосфера в Дананге накаляется с каждым днем, неспроста так участились аресты. Однако студенты и учащиеся не прекращают борьбы, хотя и знают, что в этой борьбе может пасть жертвой каждый второй. Предатели-полицаи, которые днем бесчинствуют в окрестных районах, на ночь боятся оставаться в пригородах и устремляются в город. Но невозможно уйти от возмездия, когда на борьбу поднялся весь народ. Какой-то велорикша, хоть и был совершенно безоружным, ухитрился доставить одного из таких подонков прямо в Освобожденный район; отчаянно смелый юноша пронес взрывчатку в гостиницу, где обосновались американцы; старая лоточница семь лет добывала для подпольщиков разведывательные данные и, когда попала в лапы врагов, выдержала все пытки, но не сказала врагам ни единого слова. Да, жители Дананга уже выбрали свой путь. Несмотря на жесточайший террор, Дананг держался, гордо подняв голову, бросая дерзкий вызов врагу.

Кхиет спускался к реке. Со всех сторон слышался шум моторов, запах бензина смешивался со зловонием отбросов, с резким запахом духов. И все-таки он любил этот город, где с каждым уголком, с каждым перекрестном связаны воспоминания, где хочется бродить и бродить без конца…

Деревья уже окутал вечерний полумрак. Кхиет на минутку заглянул в магазин женской обуви. Покупателей мало – лишь несколько девушек со своими приятелями, одетыми в военную форму, – именно они-то и заинтересовали Кхиета, – во время их встреч Винь Ко всегда бывает в военной форме.

– Что вам угодно?

– Мне нужны туфельки очень маленького размера, – ответил Кхиет, бросив внимательный, быстрый взгляд на одного из военных.

Красивая молодая женщина проводила взглядом отражение Кхиета в стекле витрины.

Осенний Дананг… Осень в этом году наступила раньше обычного. Кхиет идет по улице, где не увидишь ни одного листочка, потом вдоль улиц, утопающих в густой зелени. Сегодня ему предстоит еще много колесить по городу, ему нужно побывать в нескольких местах. Но прежде всего надо непременно встретиться Винь Ко – это дело первостепенной важности, его нельзя откладывать ни в коем случае. Кхиет машинально заглядывает в окна, раскрытые навстречу вечерней прохладе. Еще немного – и город погрузится в ночной мрак. Если сегодня Винь Ко не придет в условленный час, ему придется остаться в Дананге до завтра и снова дождаться вечера, чтобы встретиться с ним, а может, придется даже задержаться здесь на несколько дней.

Тхюи спешила. Она шла так быстро, что брат едва поспевал за ней. Вот они миновали проспект Батьданг, вот уже Донгкхань совсем рядом. Хаос городского шума и сутолоки остался позади.

Нынешний Дананг уже не похож на город, который Тхюи увидела в тот день, когда впервые попала сюда. Да и сама Тхюи сегодня совсем другая. Каким показался ей тогда чужим, непонятным этот город! Спесивый, эгоистичный, враждебный и совершенно чужой! Казалось, что здесь она не встретит ни одного человека, который сможет ее понять, проникнуться к ней сочувствием. Казалось, в этом городе никогда не найдется места для Тхюи и ее брата. Улицы, дома, товары в витринах, даже воздух, даже небо – все, что окружало их с братом, было враждебным и чужим…

А сейчас Дананг – это уже ее город, и он по праву принадлежит Тхюи, ее братишке Ты, так же как и другим людям – настоящим жителям Дананга. А настоящие жители Дананга – это те, кто способен выручить в трудную минуту, защитить, протянуть руку помощи. Тхюи понимала теперь, что значит коллективная поддержка. Она понимала, как глубоко заблуждалась раньше, думая, что может надеяться лишь на помощь близких: матери, отца, тетушки Зьеу. Выходит, она вовсе не одинока в этом городе. Теперь, когда ей дали трудное, ответственное задание, она воспрянула духом.

В Дананге патриоты начали акцию мести – за всех арестованных, замученных, расстрелянных… Тхюи постарается как можно лучше выполнить порученное ей задание, чтобы оправдать доверие товарищей, чтобы быть достойной своих родителей, выполнить свой долг перед братом. Его ждет прекрасное будущее…

– Сестричка Тхюи, а где мы будем фотографироваться? На улице Ле Хэу или в фотоателье «Уйен»?

– В общем-то, все равно, лишь бы хорошо сфотографировали, – ответила Тхюи.

Только тут она отвлеклась от своих мыслей и заметила, что они уже идут по улице Ле Хэу. Но в фотоателье, находившемся на этой улице, оказалось слишком много народу – ведь сегодня был воскресный день, и тогда Тхюи повела брата в фотоателье «Уйен». Там тоже была довольно большая очередь. Многим нужны были фотографии для документов, требующихся при подаче заявления об устройстве на работу. Считалось, что в фотоателье «Уйен» выполняют заказы быстро и хорошо.

Тхюи поправила одежду братишки, затем принялась расчесывать свои великолепные густые волосы – ей захотелось, чтобы на фотографии у нее была национальная прическа, – волосы должны естественно падать на плечи, ровные, блестящие…

Ты отнял у сестры гребень.

– Дай-ка я причешу тебя, – сказал он, восхищенно глядя на волосы сестры, и принялся осторожно расчесывать их неумелой детской ручонкой.

– Ничего-то у тебя не получается! – засмеялась Тхюи. – Ну кто ж так расчесывает? Скользишь гребнем повepxy, а надо расчесать волосы как следует, нажимай сильнее, не бойся!

Ты принялся усердно расчесывать волосы сестры.

– Ой, поосторожнее! Мне же больно! – вскрикнула Тхюи. – Хватит, давай сюда гребень, а то вырвешь у меня все волосы…

Но Ты заупрямился.

– Подожди, я же еще не расчесал их! До чего же у тебя красивые волосы!

Но Тхюи уже выхватила гребень у него из рук – меду зубьями застряла прядка волос.

Ты неохотно подчинился. Тхюи сделала вид, что не заметила его недовольной гримасы. Как хорошо она знала это сердитое выражение его личика, когда он бывал чем-то недоволен. Вот и сейчас он насупился и, уставившись в пол, теребит пальцы…

Фотограф усадил Тхюи и попросил ее чуть наклонить голову, а Ты постарался поднять подбородок – так, что оказался выше Тхюи на полголовы.

Тхюи с ехидцей спросила:

– Решил быть выше меня?

Ты густо покраснел, словно чья-то невидимая рука провела по его лицу кистью с красной краской, – так смутил его вопрос сестры.

– Ну а теперь оба улыбнитесь! – сказал фотограф.

Ты чуть было не прыснул, но вовремя удержался и стал внимательно смотреть в объектив фотоаппарата, в котором прыгали светлые зайчики. Неужели Тхюи не замечает этих зайчиков? Вот чудачка! Наверняка она ничего не замечает: сидит себе спокойно, чуть наклонив голову. Фотограф закрыл объектив, светлые зайчики исчезли. Вот и все. И почему это Тхюи не проявляет ко всем этим диковинным штукам никакого интереса? Ты стало жаль сестру. Если бы они были сейчас у себя дома, он подкрался бы к ней на цыпочках, как любил это делать обычно, обвил бы ее шею руками и заставил сделать в обнимку с ним несколько шагов, приговаривая: «шаг вперед, еще шаг». Ему очень нравилась эта игра, но здесь ведь не место для игр…

– Готово! – сказал фотограф.

Ты поспешно надел свою шапочку, а Тхюи взяла квитанцию, и, держа брата за руку, направилась к выходу.

Фотограф посмотрел им вслед и с мягкой улыбкой сказал:

– С первого взгляда вас можно принять за сестер.

Но мальчик спешил к выходу, не обращая внимания на слова фотографа.

Тхюи не удержалась и поддела брата:

– Ты слышал, что сказал фотограф? Сейчас мальчишки отпускают такие длинные волосы, что становятся похожими на девчонок. Теперь у меня не брат, а сестра! Ладно, пусть будет сестра…

Ты сердито посмотрел на сестру и обиженно пробормотал:

– Погоди, я тебе отомщу…

– Каким образом? – засмеялась Тхюи. – Заставишь меня купить тебе мороженого в кафе «Зьеп Хай Зыонг»?

– Нет, не так… Не надо мне мороженого…

– Это почему же? Неужели и впрямь рассердился на меня?

– Нет, вовсе нет. Чем сидеть в кафе, лучше пойдем погуляем.

– Хорошо, давай погуляем!

Тхюи пошла медленнее.

Стрелки часов на перекрестке показывали половину четвертого. Вечером в баре ее, конечно, будет ждать Дорис, поэтому сегодня Тхюи должна быть одета с особым шиком и выглядеть как никогда привлекательной. Возможно, настанет день, когда ей придется пойти на верную гибель во имя дела. Ну что ж, она готова встретить смерть спокойно, с чувством выполненного долга.

Быстро пересекая улицу, Тхюи бросила на ходу:

– Значит, ты хотел мне отомстить, да?

Ты засмеялся и смущенно отвернулся. Золотые солнечные лучики играли на широких листьях и цветах тропических лилий. Высокие деревья отбрасывали причудливо перекрещивающиеся тени. Ты снял шапчонку и чуть замедлил шаг.

– Пойдем в парк, ладно?

Тхюи едва поспевала за братом. Под ногами играли солнечные блики, пробивавшиеся сквозь густую листву, которая слегка колыхалась от легкого ветерка. Декоративные искусно подстриженные сосны были посажены так, что образовывали фигуры драконов с четырехпалыми и пятипалыми лапами – таких драконов Тхюи видела на вазонах в саду мадам Жаклин. Деревья, которым умелые руки садовников придали форму цапель, застыли в гордых, величественных позах, павлины распустили хвосты рядом с бойцовыми петухами в роскошном ярко-зеленом оперении. И каждый словно присматривается со стороны к своему сопернику. Кажжется, вот-вот все они придут в движение, захлопают крыльями и с боевым кличем ринутся вперед. Торжественными рядами выстроились изящные карликовые сосенки. На густых зеленых кустах жасмина пламенели ярко-оранжевые цветы, источавшие одуряющий аромат. Кокетливо покачивали головками грациозные тюльпаны. Каменные скамейки словно тщательно вытерты, по бокам дорожек аккуратно уложены ровные ряды белой гальки – все камешки одинакового размера, подобраны тщательно, с любовью. Вот так же тщательно, бывало, мать готовила раствор синьки, чтобы придать белью, которое она брала стирать, ослепительную белизну.

– Ну как, красиво?

– Красиво, очень красиво! – поспешно ответил Ты и повел сестру к скамейке. – А кому этот парк раньше принадлежал?

– Никому. Это народный парк. Мой и твой, – ответила Тхюи и увидела, что у братишки глаза округлились от изумления.

Она купила две порции мороженого. Ты бегал от дерева к дереву и, слизывая мороженое, как зачарованный смотрел на пышное великолепие зеленого царства. А Тхюи между тем думала о том, что ей нужно постараться хорошо выполнить задание тетушки Ти. Ветерок ласкал лицо и волосы Тхюи, донося нежный аромат каких-то цветов. Садовники, так заботливо ухаживающие за парком, отлично знали, что лишь богачи могут позволить себе купить дорогие вазоны с изображениями драконов и павлинов, – вот почему они вложили так много искусства в этих драконов и павлинов из живых растений, которыми может любоваться каждый, кто захочет.

– Сестрица Тхюи, иди-ка сюда!

Тхюи оглянулась и увидела, что брат остановился возле большого дерева с неровной, шероховатой корой.

– Если хочешь что-то мне сказать, подойди ко мне сам! – ответила Тхюи, продолжая сидеть на каменной скамье.

– Да нет, ты тогда ничего не поймешь, подойди сюда, я покажу тебе что-то очень интересное! Ну подойди же, Тхюи…

Тхюи поднялась. Мальчик подбежал к ней, схватил за руку, нетерпеливо увлекая за собой к большому дереву. Вокруг колыхались зыбкие волны воздуха, напоенного ароматом цветов, согретых солнцем.

– Смотри-ка! Это – ты, а это – я!

Из сухой, шероховатой коры старого дерева пробились два крепких молодых побега, один был чуть-чуть побольше другого. Тхюи посмотрела на зеленеющие веточки, затем вопросительно взглянула на брата и задумалась… Прилетела стайка пестрых бабочек, которая привлекла внимание Ты. Тхюи хотела что-то спросить у брата и вдруг растерялась, пораженная смыслом того, что сказал ей брат, увидев два молодых побега. Тхюи никогда бы в голову не пришло такое! Бабочки причудливым хороводом кружились у ее плеча, трепещущие нарядные крылышки покрывал тончайший слой пыльцы. Тхюи взмахнула рукой – бабочки испуганно выпорхнули из-под ее руки. Она ласково и осторожно коснулась кончиками пальцев молодых побегов. И тут заметила большую бабочку удивительной красоты: изысканное сочетание темно-коричневого с ослепительно-белым, яркие светлые глазки на крылышках.

– Иди сюда, малыш! Смотри, какая красота! Попробуй-ка поймать ее, – крикнула Тхюи брату, который носился за стайкой бабочек.

Услышав голос сестры, Ты вздрогнул и, увидев красавицу в коричнево-белом одеянии, бросился за нею. Он гонялся за бабочкой, сбиваясь с ног. Тхюи уже не видела бабочку, а лишь различала мелькающую среди деревьев фигурку братишки. Наконец Ты удалось настигнуть бабочку, и вдруг, резко взмахнув рукой, чтобы поймать бабочку, он потерял равновесие и упал. Но тут же вскочил на ноги и с радостным воплем подбежал к сестре.

Его рука, державшая бабочку, слегка дрожала. Крылышки были чуть-чуть повреждены, и пыльца немного облетела, но и в таком виде бабочка была очень красива. На пухлых пальчиках брата остались следы, темно-коричневые и белые пятнышки…

– Надо ее усыпить, – мальчик едва переводил дыхание. – А потом я положу ее в книгу. Какая красивая! Ты ее увидела, а я поймал…

– Из-за одной бабочки вытоптал весь газон! – раздался вдруг укоризненный голос.

Ты оглянулся. Тхюи тоже повернулась, чтобы увидеть говорившего, и… оторопела. Перед ней стоял Кхиет!

– Кхиет! – вырвалось у нее.

– Тхюи!

Ты заметил, как побледнело лицо сестры, а у юноши, который только что произнес ее имя, задрожали губы. И выражение глаз у него было какое-то странное. Мальчик совсем забыл о бабочке, которую держал в руке, и чуть было не упустил ее.

– Тхюи, как ты оказалась здесь, в Дананге? – спросил Кхиет, едва придя в себя от изумления. В его голосе прозвучал ласковый упрек.

Тхюи не успела ответить.

– Так этот малыш и есть твой братишка Ты? А ваша мама… вернулась?

Тхюи никак не могла совладать с собой, она ответила запинаясь:

– Да, это Ты, а мама…

Тхюи не договорила и низко опустила голову. Ей казалось, что почва уходит у нее из-под ног, что она, словно парализованная, не может сделать ни одного движения.

За год Кхиет почти не изменился, только похудел немного. Все та же манера держаться, все тот же голос, да, это он, прежний Кхиет… Тхюи вспомнила, как он сказал: «Я хочу, чтобы ты вернулась в родную деревню к тетушке Зьеу, к своим односельчанам…»

– Кхиет, я ведь теперь работаю в баре. Я – девушка из бара… – вдруг сказала Тхюи неожиданно твердым голосом и в глазах появился холодный блеск.

Кхиет на минуту замер, словно пораженный громом, потом неловко взмахнул рукой и заглянул в глаза Тхюи. Она не отвела взгляда, и смотрела ему в лицо прямо и открыто, но в глазах ее он увидел злость и ожесточение. Глаза холодные, злые – не то что голос!

– О небо! Тхюи! Неужели это правда? – почти закричал Кхиет. Глаза его были полны ужаса. – Нет, этого не может быть!

Тхюи бессильно опустилась на каменную скамью. Кхиет сел рядом.

Наступило томительное молчание.

Ты с удивлением посмотрел на сестру, потом на юношу, присевшего рядом с ней. Значит, они были знакомы раньше? Иначе откуда этот незнакомый юноша сразу узнал его имя? И потом он спросил про маму…

Ты показал юноше пойманную бабочку, но тот не шелохнулся, губы его были плотно сжаты, и Тхюи сидела, словно каменное изваяние у озера, мимо которого они недавно проходили…

– Тхюи, я не хочу ничего скрывать от тебя и скажу тебе правду: весь этот год я не находил себе места, не мог забыть тебя. Я искал тебя.

– Искал?

– Да. Я искал тебя.

Кхиет немного оживился.

А Тхюи по-прежнему молчала, задумчиво глядя куда-то вдаль. Небо из лазоревого стало светло-серым.

– Представь себе, я ведь разыскал твою тетушку Зьеу, расспрашивал о тебе односельчан. Слышишь? Но никто не мог сказать мне, куда ты исчезла. Они пытались разыскать тебя, спрашивали о тебе всюду, где могли… Знаешь, у вас там сейчас большие перемены… Но об этом не стоит говорить здесь…

Тхюи слушала Кхиета, и слова его постепенно выводили ее из состояния оцепенения. Значит, в родной деревне происходят перемены… Правда, об этом Тхюи знала от Винь Ко, из газет и информационных бюллетеней, напечатанных на ротапринте, – их приносили в бар офицеры. Но зачем Кхиету понадобилось разыскивать ее да еще ездить в деревню? Если бы не случай, они никогда бы, наверное, больше не встретились… И лучше бы не было этой встречи!

– Я решился на поиски, хотя в руках у меня был лишь весьма сомнительный адрес, указанный в истории болезни… Разве я мог предположить, что обыкновенная прогулка в парке… что мы сегодня встретимся! Тхюи, это нужда заставила тебя пойти в бар? Верно?

– Знаешь, Кхиет, лучше нам не говорить на эту тему! – ответила она, медленно поднимаясь со скамьи. – Надеюсь, тебе не надо объяснять, был ли выбор у такой девушки, как я, да еще с братом на руках. Да что там говорить! Я одна из многих!

Она окликнула братишку. Кхиет отдал мальчику бабочку, не сводя изумленного взгляда с Тхюи. Да и как тут не удивиться: эта хрупкая, беспомощная девушка, которая рассказывала ему свою историю год назад в госпитале в Хюэ и горько плакала, теперь была совсем не похожа на ту, прежнюю Тхюи – в голосе появилось столько твердости, столько горечи и желчи.

– Ну, пошли, – сказала Тхюи, обращаясь к брату. Потом взглянула на Кхиета. – Я хочу пожелать тебе…

Кхиет загородил ей дорогу.

– Подожди, Тхюи, я даже не успел поговорить с твоим братишкой, не успел сказать то, что я давно собирался…

Мальчик удивленно таращил глаза, переводя взгляд с Кхиета на Тхюи, потом зашагал рядом с сестрой.

Кхиет понял, что ему не удастся остановить Тхюи, и неуверенно двинулся за ней.

– Извини меня, Тхюи, если я, сам того не желая, обидел тебя.

Тхюи молчала. Разве Кхиет чем-то виноват перед ней? Почему же тогда она обрушила на него столько раздражения, почему она держалась так недружелюбно? Ни с кем она не позволяла себе такого тона. Вокруг нее было немало всяких подонков, но она всегда была сдержанной… А Кхиет… он вовсе не заслуживал плохого отношения, наоборот… Почему же она пытается избежать новой встречи с ним? Разве она не хочет этой встречи? Нет, совсем не то… Тхюи почувствовала, что она уже почти не владеет собой, что ее переполняет какое-то странное волнение… Но нельзя давать волю чувствам, нельзя…

– Нет, Кхиет, ты меня вовсе не обидел… И не думай больше об этом, – Тхюи крепко сжала ручонку брата.

– Я приехал в Дананг повидаться с дядей. И пробуду здесь еще несколько дней. Мне хотелось бы встретиться с тобой… с тобой одной!

Он хочет новой встречи? И его не останавливает ремесло, которым вынуждена заниматься Тхюи?

– Ты молчишь? Можно, я провожу вас домой?

Тхюи растерялась. Нет, нельзя, незачем Кхиету знать, где она живет!

– Послушай, Кхиет, у нас нет дома и не нужно нас провожать. Если ты хочешь что-то сказать мне, говори сейчас, зачем нам снова встречаться. – В голосе Тхюи звучала горечь. – У нас нет постоянного пристанища, мы живем где придется, я по двенадцать часов в день прислуживаю в баре. Да имеешь ли ты представление о том, что такое девушка из бара? Девушка из бара почти не отличается от проститутки… А ты… – Тхюи усмехнулась. – Ты наверняка за этот год сделал успехи? Ты ведь скоро станешь врачом…

Тхюи прибавила шагу, ее бледное лицо чуть-чуть порозовело.

– Тхюи, я понимаю, чем вызвано это раздражение, этот тон… И все-таки я очень хотел бы поговорить с тобой!

Он продолжал шагать рядом с девушкой. Как она сказала? Сделал успехи… Нет, он не мог спокойно отсиживаться в институте, зарывшись в свои книги. Сейчас, когда власти вознамерились загнать молодежь в клетку, связать по рукам и ногам, лишить свободы, разве мог он продолжать учебу, когда самое дорогое, самое святое безжалостно растоптано, поругано! Он стал борцом.

– С тех пор как я встретил тебя, Тхюи, я уже не мог спокойно продолжать учебу, – вдруг сказал Кхиет. Неожиданное, отчаянное признание. Он больше не в силах был скрывать свои чувства. Но ведь рядом Ты, он все слышит…

Не глядя на Кхиета, чувствуя, что у нее подкашиваются ноги, Тхюи тихо сказала:

– Хорошо, вот только я отведу домой братишку, его надо покормить, и мы встретимся.

Кхиет обрадовался.

– Об этом я только и мечтал! Ты не позволишь мне пойти с вами?

– Нет, – последовал твердый ответ.

Кхиет тихо сказал:

– Ладно, пусть будет по-твоему. Когда ты освободишься?

– Жди меня на той самой скамье. После шести, примерно в половине седьмого.

– Хорошо, понял. Ну, я пойду! Вот только попрощаюсь с твоим братишкой! Давай-ка руку! – Кхиет крепко пожал руку Ты и пошел прочь, не оглядываясь.

Когда они остались одни, Ты забросал сестру вопросами и, чтобы отвлечь его внимание, она решила зайти по дороге на рынок и купить бетеля для тетушки Нам.

Тхюи чувствовала, что голова у нее словно раскалывается на части. Если бы эта неожиданная встреча, стоившая ей такого душевного напряжения, продлилась еще хотя бы несколько минут, она, наверно, рухнула бы замертво. Эта встреча совершенно вывела ее из равновесия. И она говорила совсем не то, что хотела сказать.

…Кхиету с большим трудом удалось разыскать родную деревню Тхюи, чтобы увидеться с тетушкой Зьеу и земляками Тхюи. Что побудило его тратить время на поиски Тхюи? У него ведь было немало знакомых девушек, отнюдь не дурнушек, отнюдь не бедных и к тому же совершенно свободных, с «чистой» биографией. Почему же его так влекла к себе эта несчастная, опозоренная девушка, которую он встретил совсем случайно и потом заботливо выхаживал в госпитале, которой он пытался помочь разобраться в жизни и которую потом потерял… И вот сегодня он встретил ее так неожиданно и узнал об обстоятельствах ее теперешней жизни… С точки зрения добропорядочного человека, Кхиету не следовало бы теперь знаться с Тхюи, нужно было бы держаться от нее подальше и даже имя ее забыть.