Текст книги "Во власти Скорпиона. Большая игра (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Ялта, особняк графа Пересмешникова.

Пересмешников-старший мерит шагами пространство своего кабинета. Его шаги бесшумны. Он не повышает голоса – он вообще редко позволяет себе кричать.

– Какого чёрта ты не смог убедить щенка выбрать хотя бы одно из мест, которые я лично одобрил? – произносит он, останавливаясь и бросая взгляд на своего собеседника.

Молот сидит в кресле у стены. Он тяжело вздыхает и качает головой.

– Я сделал всё, что было в моих силах, Анатолий Гаврилович, – отвечает он глухо. – Перечислил ему все варианты. Портовое казино, театр в центре, виллу грека. Он даже слушать не стал. Сказал, что у него есть на примете другое место.

Пересмешников медленно поворачивается к нему. В его тёмных глазах тлеет раздражение, способное в одну секунду превратиться в бешенство.

– О чём речь?

Молот делает глубокий вдох.

– Он сказал, что хочет провести турнир на Изнанке. В тени собственного особняка. В том, которое сейчас принадлежит вам.

Тишина в кабинете становится абсолютной. Пересмешников не двигается. Просто смотрит на Василия.

– В тени своего особняка, – повторяет он медленно. – Который сейчас принадлежит мне. Он хочет играть в карты на моей территории.

– Он сказал, что так безопаснее всего, – торопливо добавляет Молот. – Что там никто не сможет помешать, не подошлют полицию, не поставят прослушку. Он считает, что это идеальное место.

Пересмешников отворачивается к окну, за которым шумит летняя Ялта. Его пальцы медленно постукивают по подоконнику.

– И как он собирается меня уговаривать? – спрашивает он не оборачиваясь. – Приползёт на коленях? Предложит отступные? Или, может, попробует надавить?

– Не знаю, – честно отвечает Василий. – Он сказал только: «Я с этим разберусь сам». И всё.

Пересмешников долго молчит. Потом кривит губы в тонкой усмешке.

– А ведь он прав, – говорит граф негромко, словно сам себе. – Изнанка – идеальное место для такого мероприятия. Никаких внезапных проверок и лишних глаз. Полный контроль над входом и выходом. И главное – полная изоляция от внешнего мира. Если кто-то проиграется в пух и прах, ему даже некуда будет сбежать.

Он оборачивается к Молоту, не переставая усмехаться.

– Ты понимаешь, Василий, какие открываются возможности? Этот щенок даже не представляет, во что ему обойдётся эта просьба. Я могу выставить любые условия. Хочешь играть в моём доме на Изнанке? Плати. И не только деньгами.

Молот молчит. Он уже понял, куда ветер дует.

– К тому же, – продолжает Пересмешников, и его усмешка становится шире, – Скорпионов даже не подозревает, что я изучил этот особняк вдоль и поперёк. Каждую комнату, каждый потайной ход, каждую трещину в фундаменте. Я знаю это здание лучше, чем архитектор, который его строил. И уж поверь, я успел придумать несколько весьма изящных схем.

Он подходит к столу, проводит пальцем по полированной поверхности.

– Краплёные карты, которые невозможно отличить от обычных без специального артефакта. Стулья с регулируемой высотой, чтобы игрок за определённым местом сидел чуть ниже или чуть выше – и угол обзора менялся ровно настолько, чтобы дилер мог подать ему нужную карту. Даже освещение можно настроить так, чтобы тени падали строго определённым образом. А если подключить магию Изнанки… Я смогу сделать так, что этот мальчишка останется без штанов уже после первого круга. Ему придётся продать мне всё – от плантации макров до последней лошади в конюшне.

Молот сглатывает. Ему неуютно в этом кабинете, под взглядом графа.

– Но он сам выбрал это место, – говорит он осторожно. – Значит, у него тоже есть какой-то план.

– Конечно, есть, – отмахивается Пересмешников. – У всех есть планы, пока они не получают по лицу. Скорпионов умён, я не спорю. Но он молод, горяч и самонадеян. Он считает, что раз уж ему удалось выиграть пару сражений, то он выиграет и войну. Он не понимает, что война – это не череда эффектных побед. Это изматывание противника, борьба за ресурсы, давление на всех фронтах сразу. Этому не учат в книжках про рыцарей.

Дверь в кабинет приоткрывается. На пороге появляется служанка. Она не поднимает глаз на хозяина, только приседает в коротком книксене.

– Ваше сиятельство. Приехал граф Скорпионов. Просит принять его лично.

Пересмешников замирает. На его лице мелькает тень удивления.

– Вот как, – произносит он после паузы. – Прямиком в логово зверя. Смело. Или глупо.

Он поворачивается к Молоту.

– Выходи через чёрный ход. Немедленно.

Молот поднимается, не задавая лишних вопросов. Он уже у двери, когда Пересмешников добавляет:

– И, Василий… Никому ни слова об этом разговоре. Ты меня понял?

– Понял, ваше сиятельство, – Молот исчезает за портьерой, скрывающей потайной выход.

Пересмешников поправляет манжеты, проводит ладонью по безупречно зачёсанным волосам. Его лицо приобретает выражение вежливого интереса.

– Проси войти, – говорит он служанке.

Служанка исчезает. Пересмешников медленно опускается в кресло за столом, откидывается на спинку. Складывает пальцы в замок.

– Ну что ж, Всеволод Алексеевич, – шепчет он. – Заходи. Поговорим.

* * *

Вхожу в кабинет Пересмешникова. Анатолий Гаврилович сидит за столом, откинувшись в кресле. Смотрит на меня как на нашкодившего племянника, который пришёл просить денег на карманные расходы.

– Всеволод Алексеевич, – вкрадчиво произносит он. – Какой сюрприз. Чем обязан?

– Добрый вечер, Анатолий Гаврилович, – киваю я, проходя вглубь кабинета.

Садиться не спешу, осматриваюсь. Тяжёлые портьеры, старинные часы в углу, книжные шкафы до потолка. Дорого, солидно, но без души, всё будто из воска, просто напоказ.

– Проходите, садитесь, – он указывает на кресло напротив. – Чем я могу помочь?

Я опускаюсь в кресло. Оно глубокое, мягкое. Специально поставили здесь такое, чтобы человек расслаблялся и терял бдительность.

Улыбаюсь про себя, на мне это не сработает.

– Дело у меня, Анатолий Гаврилович, простое. Хочу попросить вас об одолжении.

Он поднимает бровь.

– Одолжении? Интересно. Слушаю.

– Я планирую провести закрытый карточный турнир. Для узкого круга лиц. Впрочем, вы об этом и так уже знаете. Мне нужно место – надёжное, тихое, где никто не помешает. Я подумал, что бывший особняк моего рода на Изнанке идеально подойдёт.

Пересмешников молчит. На секунду на его лице мелькает улыбка.

Он ждал этого. Знал, что я приду.

Но и я знал, что он знал, хе-хе.

– Надо же, – произносит он медленно. – То есть вы хотите, Всеволод Алексеевич, чтобы я предоставил вам свою территорию для игр?

– Именно. Я готов предложить вам процент с выручки. Вполне приличный процент.

Он холодно усмехается.

– Процент. Вы думаете, меня это интересует?

Блин, да нет, конечно. С деньгами у Пересмешниковых вроде нет проблем. Но я точно знаю, что ты хочешь мне нагадить, а это отличный шанс.

Когда я ехал сюда, то увидел спрятанную в кустах знакомую машину. Вася Молот здесь. Значит, он связан с Пересмешниковым. А через него – возможно, с Султаном, с бандитами, со всей этой мутной компанией, которая хочет меня сожрать.

И наверняка Васёк уже растрепал всё, что от меня услышал Анатолий Гаврилович по поводу турнира.

– А что вас интересует? – спрашиваю я спокойно.

– Меня интересует, почему я должен это делать, – граф подаётся вперёд. – С чего вы решили, что я стану помогать? С какой стати?

Я отвечаю не сразу. Пусть думает, что я в растерянности, что его давление работает.

– Я предлагаю сделку. Вы даёте место – я плачу процент. Всё честно.

– Честно, – он усмехается снова. – Вы даже не представляешь, во что вам обойдётся эта «честная сделка». Этот особняк – моя собственность. Я имею право пускать туда кого хочу и не пускать кого не хочу.

Он встаёт, подходит к окну, смотрит на заходящее солнце. Я слежу за ним краем глаза, но одновременно изучаю комнату. Где можно спрятать жучок? Пол паркетный, старый, с мелкими щербинками между дощечек. В углу, у книжного шкафа, одна щербинка побольше. Если незаметно просунуть устройство туда – никто не найдёт.

– Но я готов пойти навстречу, – продолжает Пересмешников не оборачиваясь. – При одном условии.

– При каком? – нащупываю в кармане один из артефактов Фёдора.

– Вы дадите мне право вето на участников турнира. Любого, кто мне не понравится, вы вычеркнете. И второе – я хочу десять процентов не с выручки, а с общего банка. С каждой ставки, которая будет делаться в моём доме.

Он делает такой акцент на слове «моём», что аж смешно становится.

Я делаю вид, что задумался. На самом деле меня распирает азарт. Он хочет контролировать участников. Значит, он будет внедрять своих людей. И хочет процент с банка – чтобы гарантированно получить деньги, даже если казино прогорит.

Хитро. Но недостаточно.

– Договорились, – говорю я и встаю. – По рукам.

Пересмешников оборачивается. В его глазах – лёгкое удивление. Он не ожидал, что я так быстро соглашусь. Думал, буду торговаться, выпрашивать, унижаться. А я просто согласился. И это его настораживает. Но вида он не подаёт.

– Тогда готовьте договор, граф, – кивает он.

Мы пожимаем руки, и я молча направляюсь к выходу. А по пути как бы случайно задеваю край стола. Роняю с него на пол маленький металлический предмет – зажим для галстука, обычная безделушка.

– Ой, – я нагибаюсь, поднимая зажим.

И одновременно, прикрываясь корпусом, быстро заталкиваю пальцем в щель паркета крошечный артефакт Фёдора. Он размером с монетку, тёмный, почти незаметный.

– Неловкий какой, – усмехается Пересмешников, ничего не замечая.

– Бывает, – улыбаюсь я, кладя зажим обратно. – Ну, я поеду. Завтра пришлю человека с бумагами.

Граф кивает на прощание.

Выхожу из особняка, сажусь в машину. Только когда отъезжаю на безопасное расстояние, позволяю себе рассмеяться в голос. Ну что, Анатолий Гаврилович, попался.

Ты думаешь, что облапошил глупого мальчишку? А я только что установил прослушку в твоём кабинете. Теперь буду слышать каждое твоё слово. И ты даже не представляешь, как дорого тебе это обойдётся.

И про Молота я тоже знаю. И про Султана, если повезёт, узнаю. И про всё остальное.

А если думаешь, что сможешь поиметь выгоду с моего турнира, очень ошибаешься. Я такую схему проверну, что у тебя кондрашка хватит.

Дорога домой занимает около часа. Я еду, не спеша, обдумывая следующий шаг. По пути заезжаю в ювелирную мастерскую, где ещё неделю назад заказывал подарок для Ирины.

Артефакт специально для порталистов. Он позволяет удерживать портал открытым дольше обычного и стабилизирует его даже при сильных магических помехах. Для Иры, которая часто работает на пределе, это будет отличный подарок.

Мастер вручает мне небольшую бархатную коробочку. Я открываю, смотрю. Внутри – кулон на тонкой цепочке, в виде трёх зеркалец, каждое размером с ноготь.

– Проверили всё, как договаривались, – говорит мастер. – Работает безупречно.

Расплачиваюсь и еду дальше.

Когда паркуюсь во дворе, к машине подходит Олег и открывает мне дверь.

– Добрый вечер, господин. Наконец-то вы дома.

– Добрый. Есть новости про краба?

– Нет, по нему тишина, – качает головой Олег. – Наблюдение ничего не дало. Похоже, наш алхимик, которого мы подозревали, не при делах. Или залёг на дно.

Я задумываюсь. Краб-телепат, который управляет чайками и, тем более людьми, не мог просто исчезнуть. Он выжидает. Но пока он не действует, мы ничего не можем сделать. Только ждать, пока Федя доделывает поисковый прибор.

– Наблюдение не снимай, – приказываю я. – Пусть дежурят посменно.

– Понял.

Я оставляю Олега и иду искать Иришку. Нахожу её в комнате, она сидит у зеркала в одной ночнушке и расчёсывается, насвистывая под нос какую-то песенку. Увидев меня, вскакивает.

– Господин? Ой, я не одета.

– Почему это? Отличная ночнушка. Почти не видно ничего. Вот, – протягиваю ей коробочку. – Это тебе.

Она недоверчиво смотрит на коробку, осторожно берёт, открывает. Её глаза округляются.

– Господин… Это же… Я читала про него! Это невероятно дорогой артефакт!

– Дорогой, – соглашаюсь я. – Но ты мне дороже. Ты каждый день рискуешь жизнью в моём отряде. Так что заслужила.

Ириша краснеет, прячет взгляд. Кулон в её руках красиво искрится.

– Я… я не знаю, что сказать… Спасибо. Я не подведу.

– Знаю, что не подведёшь. Носи, привыкай. Пригодится.

Подмигиваю напоследок, оставляю её рассматривать подарок и направляюсь во двор. Там меня уже ждёт Даниил. Мы договорились о тренировках, и сегодня как раз первая.

Ужин стоит на заднем дворе, в руках – его змеиная шпага. Рядом воткнута в землю ещё одна, простая. Для меня.

– Вы готовы, граф? – спрашивает Даниил без тени эмоций.

– Всегда готов.

Беру шпагу. Она легче, чем я ожидал. На автомате взвешиваю в руке, делаю пару пробных выпадов. Даниил наблюдает, чуть склонив голову.

– Хорошо. Начнём с основ. Встаньте вот так, ноги на ширине плеч, корпус чуть развёрнут. Да, именно. Теперь выпад.

Мы начинаем. Ужин показывает, я повторяю. Сначала медленно, потом быстрее. Удивительно, но тело ловит движения быстро. Словно мышцы сами помнят, что делать.

Может, прошлого Севу когда-то учили фехтованию. А может, мои старые навыки единоборств дают о себе знать – в прошлой жизни, я неплохо владел и руками, и ногами. И башкой тоже мог вдарить так, что будь здоров.

– Неплохо, – сухо комментирует Даниил после часа тренировки. – Совсем неплохо. У вас отличная природная реакция и чувство дистанции.

– Прирождённый фехтовальщик, значит, – усмехаюсь я, вытирая пот с лица.

– Можно и так сказать. Если продолжать регулярно заниматься, через месяц вы сможете дать бой среднему противнику. Через три – хорошему фехтовальщику.

Я киваю, довольный. В этом мире умение владеть клинком может пригодиться в любой момент. Дуэли среди аристократов не редкость.

После тренировки иду в душ, переодеваюсь в чистое. За окном уже совсем темнеет. Но у меня ещё одно дело. Точнее, можно сказать, мне предстоит посмотреть спектакль.

Кабанский обещал явиться в семь и славить род Скорпионовых. Я не могу пропустить такое зрелище.

Беру с собой Олега и двоих гвардейцев – на всякий случай. Едем в центр Ялты, к главной площади. Солнце уже село, зажглись фонари. Народу на площади много – сезон, как-никак. Кафе переполнены, люди гуляют туда-сюда, болтают, смеются.

Кабанский стоит у фонтана. Один. Вид у него такой, будто на собственные похороны пришёл. Рожа красная, глаза злые, но стоит, не уходит.

Подхожу к нему. Он косится на меня волком и молчит.

– Ваше благородие, – говорю я миролюбиво. – Рад видеть. Ну что, готов?

– Я здесь, – цедит он сквозь зубы. – Чего ещё надо?

– Надо, чтобы ты сказал то, что должен. Громко, чтобы все слышали.

Он сжимает кулаки, оглядывается по сторонам. Людей вокруг немало. Кто-то уже с любопытством косится на нас.

– Род Скорпионовых… – сипло начинает Кабанский, – самый достойный род в Крыму.

– Достаточно, – киваю.

Давид резко смотрит на меня и хлопает глазами.

– В смысле? Никто же не услышал, кроме тебя.

– Ну, мне этого хватит, – развожу руками я.

Кабанский несколько мгновений молчит, а потом подозрительно щурится.

– Что ты задумал, Скорпионов?

– Ничего. Спасибо, что выполнил условие и пришёл. Во всём остальном нет необходимости. Хватит и того, что ты чуть монстрячье молоко не попробовал, – улыбаюсь я.

Кабанский открывает рот и не находит что сказать.

– Всё, пари считаю выполненным. До встречи, барон!

Я поворачиваюсь, чтобы идти к машине, и тут из толпы выходит группа людей. Человек восемь. По выправке сразу видно – профессионалы. Охотники на монстров.

Узнаю их почти сразу. «Косатка». Те самые, с кем мы делим первое место в рейтинге.

Они замечают меня и тут же лихо меняют направление. Впереди идёт их главарь. Мужик с квадратной челюстью и холодными глазами. Он останавливается прямо передо мной, преграждая путь. Остальные рассредотачиваются полукругом.

– Граф Скорпионов, – говорит он, и в его голосе нет ни капли уважения. – А я всё думал, когда же мы встретимся снова.

Олег и остальные тут же тянутся к оружию, но я жестом останавливаю их. Краем глаза замечаю, что Давид не торопится уходить и неприязненным взглядом осматривает толпу этих придурков.

Я смотрю на охотников и говорю:

– Ну вот и встретились. Чего надо-то? Мороженым хочешь меня угостить?

– Нет, не мороженым. Хочу предъявить претензии за то, что ты со своим отрядом лезешь в чужие разломы и воруешь нашу добычу! – рычит он.

Я поднимаю бровь.

– Вашу добычу? Так пока вы булки мнёте, мы работаем. И ещё кое-что: тебя как звать-то, мил человек? Не представился даже.

– Я – Рустем Тильгенов, младший сын графского рода Тильгеновых. И я официально тебе заявляю, что первое место – наше! Мы его заслужили. А ты, щенок, со своей шайкой выскочек… Короче говоря… Я это так не оставлю! – орёт он прямо мне в лицо.

Ух, злой какой.

Даже интересно, что он собирается сделать…

Глава 15

Смотрю на этого борзого Рустема Тильгенова и его свору. Восемь человек, все как на подбор – крепкие, уверенные в себе. Профессионалы. Но явно с завышенным самомнением, а это уже минус.

– Значит, воруем вашу добычу? – переспрашиваю я спокойно. – Интересно. А разломы, которые мы закрываем, пока вы чешетесь – это тоже воровство?

Позволяю себе усмешку.

– Не умничай, щенок! – рычит Тильгенов. – Мы работали на этой территории, когда ты ещё под стол пешком ходил!

Смериваю его взглядом, под стол пешком? Да он на пару лет меня старше. На пять – потолок.

– Ага. И поэтому, когда монстры жрали скалолазов, вас там не было. Логично, – развожу руками.

Рустем багровеет. Его люди подаются вперёд, но он останавливает их жестом.

– Ты нарываешься, Скорпионов.

– Нет, это ты нарываешься, – говорю я, делая шаг к нему. – На людях, при свидетелях, угрожаешь графу. Думаешь, это сойдёт тебе с рук?

– Я младший сын графского рода Тильгеновых! – орёт он. – Мой отец…

– Твой отец, – раздаётся сбоку хриплый голос, – будет очень недоволен, если узнает, что его сынок устроил драку на центральной площади Ялты.

Оборачиваюсь. Кабанский стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на Рустема с нескрываемым презрением.

– А тебе чего надо, Кабанский? – цедит Тильгенов.

– Мне? Ничего. Просто наблюдаю, как ты роешь себе яму, – Давид криво усмехается. – Скорпионов уделает тебя, уж поверь мне. Я точно знаю, о чём говорю. А лезть к графу посреди людной площади – так себе решение.

Рустем переводит взгляд с меня на Кабанского и обратно.

– Вы что, сговорились?

– Нет, – отвечаю я. – Просто барон Кабанский – человек чести. В отличие от некоторых.

Давид бросает на меня странный взгляд, но молчит.

Толпа вокруг нас растёт. Люди останавливаются, шепчутся, показывают пальцами. Рустем это тоже замечает. Понимает, что ситуация выходит из-под контроля. Знать решила устроить прилюдные разборки – мы соберём зевак поболее, чем какой-нибудь монстр с Изнанки. Это же зрелище, которого жаждет толпа.

– Ладно, – говорит он сквозь зубы. – Здесь и сейчас – не место. Но это не конец, Скорпионов. Я вызываю тебя на дуэль!

Вздыхаю.

– И ты туда же? Это плохая идея.

– Плевать! Дуэль! Официально, по всем правилам! Или ты трус?

Смотрю на него долгим взглядом. Молодой, горячий, самоуверенный. Напоминает меня самого в прошлой жизни. Только я к его возрасту уже понимал, когда стоит лезть в драку, а когда – нет.

– Хорошо, – киваю я. – Дуэль. Через неделю. Место и условия – на моё усмотрение.

– Через неделю? – он презрительно фыркает. – Боишься?

– Нет. Просто у меня дела. В отличие от тебя, я не только языком работаю.

Рустем сжимает кулаки, но сдерживается.

– Оружие?

– Шпаги, – отвечаю я.

Даниил меня натаскает, уверен. А прошлый Сева сто пудов учился фехтовать, иначе почему у меня так хорошо получается? Справлюсь.

– Через неделю, – повторяет Тильгенов. – Я приду. И размажу твою графскую рожу по земле.

– Посмотрим, – хмыкаю я.

Он резко разворачивается и уходит. Его люди следуют за ним, бросая на меня злобные взгляды.

Кабанский подходит ближе.

– Почему ты не дал мне произнести речь? – спрашивает он тихо. – Мог бы не останавливать. Имел право.

– Мог бы, – соглашаюсь я. – Но зачем? Ты выполнил условия пари. Этого достаточно. Унижать противника – не уважать себя.

Он долго смотрит на меня, потом кивает.

– Я этого не забуду, Скорпионов.

– Ещё увидимся, Давид.

Разворачиваюсь и иду к машине. Олег и гвардейцы следуют за мной.

– Господин, – говорит Олег, когда мы садимся в автомобиль. – Этот Тильгенов… Он серьёзный противник. Говорят, в фехтовании ему нет равных среди молодёжи. К тому же горячая кровь, все дела.

– Значит, мне есть над чем работать, – отвечаю я. – Не зря же я начал заниматься с Ужиным. Теперь буду делать это упорнее. Недели хватит.

Олег хочет что-то возразить, но молчит. Правильно. Решение принято, обсуждать нечего.

По дороге домой думаю о предстоящей дуэли. В этот раз всё подготовлю сам. Никаких чиновников, никаких хитрых схем. Честный бой. Клинок против клинка.

И я намерен победить.

* * *

Деревня Старое Аджи-Кой

Толик сидит на крыльце покосившегося дома и смотрит на рассвет. Солнце медленно поднимается из-за горы, окрашивая небо в нежные цвета.

Красиво. Но ему сейчас не до красоты.

Скрипит калитка. Толик поднимает голову. Сергей идёт к нему через двор. Лицо главы культа непроницаемо.

– Трофим, – говорит он, останавливаясь в нескольких шагах. – Нам надо поговорить.

Толик встаёт, отряхивает штаны.

– Слушаю, Сергей.

– Ты спас мою дочь. Напоминаю, что по нашим законам ты обязан на ней жениться.

– Я помню.

– И что скажешь?

Толик смотрит ему прямо в глаза. Сердце колотится как бешеное, но голос остаётся твёрдым.

– Не женюсь.

Сергей приподнимает бровь.

– Что?

– Не женюсь на Маше без её на то воли.

Повисает тишина. Где-то вдалеке лает собака. Ветер шелестит листьями на деревьях.

– Она сделает то, что я прикажу, – медленно произносит Сергей.

– Может, и сделает, – кивает Толик. – Но моя жена не будет ни перед кем пресмыкаться. И делать то, чего не хочет, тоже не будет. Даже если прикажет её отец.

Сергей молчит. Его взгляд становится острее. Толик чувствует, как по спине бежит холодок, но не отводит глаз.

В любом случае, граф сказал, что вытащит его в любой непонятной ситуации, но совесть и честь не позволяют ему воспользоваться доверчивостью Марии. Она не виновата, что её отец псих и готов вот так первому встречному её отдать.

– Смело, – наконец, говорит глава культа. – Или глупо.

– Может, и глупо. Но по-другому не умею, – отвечает Толик насупившись.

Сергей делает шаг вперёд. Потом ещё один. Останавливается совсем близко, почти нос к носу.

– Знаешь, Трофим, – говорит он тихо, – за последние десять лет ты первый, кто осмелился мне возразить. Все остальные кивали и соглашались.

Толик молчит, ждёт продолжения.

– Это была проверка, – Сергей неожиданно усмехается. – И ты её прошёл.

– Проверка?

– Мне не нужен зять, который будет лизать мне сапоги. Мне нужен человек, который сможет защитить мою дочь. Даже от меня, если понадобится.

Толик медленно выдыхает.

– Так что… я свободен от обязательств?

– Свободен, – кивает Сергей и протягивает руку для рукопожатия. – Но я заметил, как ты на неё смотришь. И как она на тебя.

Толик чувствует, как краска заливает щёки. Чёрт. Так себя выдать – непростительно для шпиона. Но он прав, девушка ему приглянулась с первого взгляда.

– Сергей Петрович, – говорит он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Прошу разрешения ухаживать за Марией. Она мне… симпатична.

Сергей смотрит на него долгим, изучающим взглядом.

– Симпатична, значит.

– Да.

– И ты готов ради этого остаться в деревне? Работать, жить по нашим законам?

Толик думает о графе. О задании. О том, что он сюда пришёл не за этим.

Но потом вспоминает Машу. Её глаза, когда она смотрела на него после драки. Её руки, которые дрожали, когда она перевязывала ему ссадину на костяшках уже вечером, после всех этих проблем.

– Готов, – отвечает он.

Сергей молчит несколько секунд. Потом кивает.

– Хорошо. Ухаживай. Но знай: если у вас сложится, ты должен будешь вступить в наш культ. Без оговорок.

– Понимаю.

– Не уверен, что понимаешь. Но поймёшь со временем.

Сергей разворачивается и идёт к калитке. На полпути останавливается.

– Маша! – зовёт он громко.

Дверь соседнего дома открывается. На пороге появляется девушка. Её щёки пылают румянцем, глаза опущены.

– Да, папа?

– Трофим хочет за тобой ухаживать. Я дал разрешение.

Маша вскидывает голову. Её взгляд встречается со взглядом Толика. На мгновение. Потом она снова опускает глаза, но уголки её губ заметно приподнимаются в улыбке.

– Хорошо, папа, – говорит она тихо.

Сергей уходит. Толик и Маша остаются стоять друг напротив друга. Между ними – пустота утренних дворов и целая пропасть недосказанного.

– Привет, – говорит Толик.

– Привет, – отвечает Маша.

И улыбается.

Толик чувствует, как что-то сжимается в груди. Это не входило в план. Совсем не входило.

Но почему-то он этому рад.

* * *

Возвращаюсь домой уже затемно. Во дворе непривычно оживлённо – горят макровые фонари, слышны голоса. Паркую машину и иду к крыльцу.

Навстречу выходит Олег.

– Господин, Фёдор и Алексей вернулись с Изнанки с новостями и неплохой добычей.

– Отлично. Где они?

– В мастерской Фёдора.

Сразу иду туда. Повсюду разложены инструменты, кристаллы, какие-то непонятные приборы. Цыпа сидит на табурете в углу, грызёт яблоко и с интересом наблюдает за Проскорпионовым. Фёдор, склонившись над столом, что-то записывает в толстую тетрадь.

– Как словарь? – спрашиваю с порога.

Фёдор поднимает голову. Глаза красные от усталости, но в них горит энтузиазм.

– Есть пара слов, господин. Точнее, пара понятий. «Еда», «опасность», «друг», «чужак». Расшифровываем дальше.

– Хорошо. Сколько времени нужно на полноценный словарь?

– Сложно сказать. Их язык… он не совсем язык в нашем понимании. Больше похоже на комбинацию вибраций и химических сигналов. Но я работаю.

– Работай. Это важно.

Цыпа дожёвывает яблоко и кидает огрызок в корзину.

– Муравьи прикольные, – говорит он и громко смеётся. – Один меня по плечу похлопал. Ну, типа, усиком потрогал. Я чуть не обделался.

– Они тебя приняли, видимо, – ухмыляюсь детскому поведению Алексея.

Он такой простой, что даже странно не ждать подвоха от такой махины со стальными кулаками.

– Вроде да. Фёдор им какую-то штуку показывал, они кивали. Ну, то есть, усиками шевелили. Короче, вроде договорились.

Хоть что-то идёт по плану.

Выхожу из мастерской и иду в кабинет. Там меня уже ждёт Сашка – один из гвардейцев, которых я приставил следить за прослушкой, поставленной в тени особняка на Изнанке.

– Докладывай, – говорю я, садясь за стол.

– Слушаем круглосуточно, господин. Гвардейцы Пересмешникова понятия не имеют, что на самом деле ищут. Ходят по комнатам, простукивают стены, но без толку. Сам граф не появлялся. Пока тухляк.

– Что говорят между собой?

– Жалуются, в основном. Что холодно, страшно, жрать нечего – стандартный трёп, ничего важного. Один сказал, что лучше бы его на каторгу отправили, чем в эту «проклятую дыру».

Усмехаюсь. Значит, Пересмешников держит своих людей в неведении. Умно. Но для меня бесполезно.

– Продолжайте наблюдение. Как только появится сам граф или кто-то из его ближнего круга – сразу ко мне.

– Понял, господин.

Сашка уходит. Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Столько дел, столько фронтов. Голова идёт кругом.

Но сначала – самое важное.

Вызываю Олега.

– Завтра поедешь к Молоту. Проверишь всё для турнира. Столы, карты, крупье. Ему нельзя доверять ни на грош.

– Понял, господин. А если найду что-то подозрительное?

– Докладывай сразу. На ключевые точки поставим своих людей. Крупье – только наши или проверенные. Охрана входа – тоже наши. Портал Иришка создаст, так надёжнее.

– Принято.

– И ещё. Мне нужен полный список всех, кто подал заявку на участие в турнире. С досье на каждого. Кто чем дышит, кому должен, с кем дружит. Передай Оле, пусть займётся.

Олег кивает и уходит.

Следующие несколько дней превращаются в один бесконечный марафон. Утром – тренировки с Даниилом. Он гоняет меня до седьмого пота, заставляя повторять одни и те же движения снова и снова.

– Выпад! Блок! Контратака! Нет, не так! Парируйте! Ещё раз!

К вечеру руки гудят, ноги не держат, но я чувствую прогресс. Движения становятся чётче. Тело запоминает.

– Неплохо, – говорит Даниил после очередной тренировки. – очень неплохо. Но Тильгенов занимается фехтованием с детства.

– Знаю.

– И всё равно идёте на дуэль?

– Иду.

Он смотрит на меня своими холодными глазами, потом едва заметно кивает.

– Тогда завтра начнём работать над вашими сильными сторонами. Скорость и нестандартные углы атаки. Классический фехтовальщик их не ожидает.

– Договорились.

Днём – дела. Доклады от Олега о подготовке турнира. Отчёты от Сашки о прослушке. Сообщения от Толика из деревни культа.

С Толиком, кстати, интересная история. Он просит разрешения остаться подольше. Говорит, что втёрся в доверие к главе, получил возможность ухаживать за его дочерью. Что это открывает новые перспективы.

Даю добро. Пусть работает. Главное – результат. А если он ещё и любовь свою найдёт, кто я такой, чтобы мешать высоким чувствам?

Вечерами занимаюсь бумагами. Оля приносит стопки документов, отчётов, счетов. Я подписываю, она уносит. Иногда мы перебрасываемся парой слов, иногда просто молчим. Работа не требует лишних разговоров.

Но я вижу, как она на меня смотрит. И знаю, что должен кое-что сделать.

Так что в один из этих суматошных дней я арендую яхту. Небольшую, но уютную. С каютой, палубой и всем необходимым для романтического ужина.

Вечером подхожу к Оле.

– Сегодня никаких бумаг. Переоденься. Поедем кое-куда.

Она смотрит на меня с удивлением.

– Куда, господин?

– Увидишь, – с загадочной улыбкой отвечаю я.

Через час мы уже на борту яхты. Оля в красивом платье – бордовом с открытыми плечами. Рыжие волосы собраны в изящную причёску, на шее – тонкая цепочка с маленьким кулоном. Я никогда не видел её такой.

Сейчас она выглядит как настоящая леди. Глаз оторвать невозможно.

Яхта отходит от причала. Я веду её сам – капитан показал мне основы управления, остальное интуитивно. Будем считать, вылазки на рыбалку в моторке в прошлой жизни дали базу. Берег медленно удаляется, огни Ялты превращаются в россыпь светлячков.

Мы ужинаем на палубе. Свечи, вино, морской бриз. Оля ест мало, больше смотрит на воду.

– За что такие почести? – наконец, спрашивает она.

Я откладываю вилку, вытираю губы салфеткой.

– За работу. За всё, что ты делаешь. За это время ты стала моей правой рукой. Вся кропотливая возня с бумажками – на тебе. Я бы без тебя давно утонул в этом бардаке.

Она опускает глаза.

– Я просто выполняю свои обязанности, господин.

– Нет. Ты делаешь гораздо больше.

Достаю из кармана маленькую бархатную коробочку. Кладу на стол между нами.