Текст книги "Во власти Скорпиона. Большая игра (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Я улыбаюсь.

– Куда и собирались. Отправляемся в Бахчисарай!

Глава 3

– Ваше сиятельство, конечно, сейчас поедем, – говорит Олег, но его лицо выражает лёгкое неудобство. – Только позвольте сначала вопрос. У нас там в подвале до сих пор пленники сидят. Что с ними делать-то? А то и корми их, и люди вынуждены сторожить. Может, их того…

Я смотрю на него, приподнимая бровь.

– Фу, Олег, какой ты кровожадный. Нет, не «того».

Олег смущённо пожимает плечами и отводит глаза.

Я немного думаю. Держать наёмников в подвале действительно глупо и затратно. Но и просто выпустить – значит потерять контроль и потенциальный козырь.

– Сделаем так, – говорю я. – главаря прикажи отвезти в полицию. Пусть Оленька от моего имени напишет заявление. Тщательно составленное. Типа, они с бандой напали на мою собственность, угрожали, пытались вымогать. В общем, сам знаешь. Все доказательства приложи. Пусть разбираются. Это будет хороший тест.

Олег смотрит на меня с интересом.

– Тест?

– Посмотрим, есть ли у Султана связи в полиции. И будет ли он вообще вызволять своего человека. Если да – узнаем, насколько длинные у него руки. Если нет – пусть наёмник сгниёт за решёткой, и нам меньше головной боли. А вот мелкие сошки пусть пока посидят. Я поручу Феде создать следящие артефакты. Несложные. Потом мы их выпустим и посмотрим, куда они пойдут. Может, приведут нас к какому-нибудь интересному месту.

Лицо Олега озаряется пониманием и одобрением.

– Так точно. Сделаем всё, как вы сказали. Умно.

– На то я и граф, – улыбаюсь я. – Теперь – в путь. Бахчисарай ждёт.

Садимся в машину. Дорога петляет среди холмов, покрытых лесом и виноградниками. Виды за окном действительно завораживают: то открывается синяя даль моря, то мы въезжаем в ущелья, где воздух пахнет нагретыми камнями и пряными травами.

Я откидываюсь на сиденье, стараясь отвлечься от забот и просто насладиться поездкой. После всей этой суеты с разломами, мутантами и божествами – приятное разнообразие.

По дороге мы останавливаемся у придорожного киоска, откуда доносится умопомрачительный запах специй и жареного теста. Покупаем самсу – пирожки с мясом, завёрнутые в тонкое тесто. Они обжигающе горячие, сочные, невероятно вкусные. Едим прямо в машине, облизывая пальцы.

– Вот это да, – говорит Олег, с наслаждением прожёвывая. – Давно такой не ел.

– Запомним место, – киваю я. – На обратном пути ещё возьмём.

Приезжаем в Бахчисарай. Город встречает нас узкими, извилистыми улочками, минаретами и особым восточным колоритом, который здесь сохранился, несмотря на все перипетии истории.

Мы оставляем машину на платной стоянке и идём пешком. Задача – осторожно расспросить местных про культ Сольпуги, не привлекая лишнего внимания. Я начинаю с самых безобидных мест: сувенирных лавок, чайных, уличных торговцев. Подхожу под видом туриста, интересующегося местными легендами и необычными достопримечательностями.

– А не слышали ли вы здесь про каких-нибудь… необычных почитателей древних культов? – спрашиваю я у седобородого старика, продающего чеканку. – Что-то вроде… поклонников Сольпуги?

Старик смотрит на меня пустыми, ничего не выражающими глазами и мотает головой.

– Не, сынок, не слышал. У нас тут Ханский дворец, фонтан… Легенды про ханов есть. А про каких-то пауков – нет.

В чайной хозяйка, полная, улыбчивая женщина, только смеётся в ответ на мой вопрос.

– Ой, милок, что ты такое говоришь! Какие культы? Садись лучше, выпей чайку!

Олег работает параллельно, общаясь с извозчиками и мелкими ремесленниками. Результат тот же. Никто ничего не знает. Или не хочет знать.

После двух часов бесплодных расспросов я начинаю сомневаться. Может, эти слухи из старой газеты – просто выдумка? Или прошло уже слишком много времени, двадцать пять лет – целая эпоха. Культ мог давно развалиться, а его последователи – разбежаться или умереть.

Мы уже собираемся отступить и пересмотреть стратегию, как на одной из окраинных улочек, у колодца, встречаем старушку. Дряхлую, с лицом, изрезанным морщинами, как карта древней страны. Она сидит на лавочке, греется на солнце и вяжет что-то бесконечное.

Олег подходит и задаёт наш стандартный вопрос. Бабушка поднимает на него свои мутные, но ещё цепкие глаза.

– Сынки, – говорит она хриплым голосом. – Вы чутка ошиблись местом. Есть тут такие поклонники, о которых вы спрашиваете. Но они не здесь. Они в деревушке, километрах в двадцати к востоку отсюда. Старое Аджи-Кой, называется. Туда редко кто выезжает. И гостей там не особо жалуют.

Сердце у меня ёкает. Бинго. Я подхожу, вежливо кланяюсь.

– Спасибо вам, бабушка. А не подскажете, как проехать?

Она смотрит на меня оценивающе, потом медленно, со всеми подробностями, объясняет маршрут. Я достаю бумажник и, стараясь не привлекать внимания, сую ей в руку несколько купюр. Она не отказывается, просто кивает, прячет деньги в складках юбки и возвращается к своему вязанию.

Мы возвращаемся к машине, заводим двигатель и едем в указанном направлении. Дорога становится всё хуже: асфальт сменяется разбитой грунтовкой, потом просто накатанной колеёй среди холмов. Пейзаж меняется, становится более суровым, пустынным.

Наконец, въезжаем в деревню. Старое Аджи-Кой. Картина удручающая. Полузаброшенные, покосившиеся дома, многие с заколоченными окнами. На въезде в деревню стоит самодельный шлагбаум из жерди. Рядом – ни души. Но чувство, что за нами наблюдают из-за каждой щели, каждого занавешенного окна, возникает сразу.

Мы останавливаемся перед шлагбаумом. Ждём минуту – никого. Я выхожу из машины, подхожу к шлагбауму. Он не заперт, просто опущен. В принципе, можно его поднять и проехать. Но это будет явным нарушением неписаных правил.

– Осторожно, – тихо говорит Олег, оставаясь за рулём, но его рука лежит на рукояти пистолета под сиденьем.

Тут из-за ближайшего дома выходит мужчина. Лет пятидесяти, сухой, жилистый, в простой рабочей одежде. Его лицо не выражает настороженность.

– Вам чего? – коротко бросает он.

– Здравствуйте, – улыбаюсь я максимально дружелюбно. – Мы… путешественники. Интересуемся местными достопримечательностями, старинными традициями. Не подскажете, может, здесь есть что посмотреть? Какие-то интересные места, пещеры… или сообщества, которые хранят древние знания?

Я стараюсь звучать как наивный энтузиаст-краевед. Мужчина смотрит на меня долго, не моргая.

– Никаких достопримечательностей тута нету. Деревня старая, люди живут своей жизнью. Вам не сюда. Поворачивайте и езжайте обратно.

Его тон так и кричит, что нам здесь не рады. Но пока он говорит, мой взгляд скользит по стене дома за его спиной. На серой, облупившейся штукатурке, почти незаметно, выцарапан или нарисован углём силуэт. Длинное, сегментированное тело, много ног… Это – сольпуга, она же фаланга.

А потом, когда мужчина делает шаг вперёд, будто чтобы проводить нас, я замечаю на его запястье, из-под закатанного рукава, татуировку. Тот же самый силуэт.

У меня внутри всё замирает. Культ действительно есть. И он жив. И очень хорошо охраняет свои границы.

– Понятно, жаль, – говорю я, сохраняя улыбку. – Тогда извините за беспокойство.

Я возвращаюсь в машину. Олег заводит мотор, мы разворачиваемся на узкой дороге. В зеркалах заднего вида я вижу, как из-за домов выходят ещё несколько человек. Мужчины, женщины. Все смотрят нам вслед. Их лица недружелюбны, а у женщин закрыты лица.

Они собираются в небольшую, но плотную толпу. Никто не кричит, не угрожает открыто. Но их молчаливое присутствие, их взгляды – красноречивее любых слов.

«Убирайтесь. И не возвращайтесь».

Они следят за нами, пока мы не выезжаем за пределы деревни и не скрываемся за первым же поворотом. Но и это не конец. Через пару километров я слышу топот копыт. Оборачиваюсь. За нами, держась на почтительном расстоянии, скачут двое всадников на неказистых лошадках. Они не приближаются, но и не отстают. Просто сопровождают, видимо, чтобы убедиться, что мы уезжаем.

– Провожают, – мрачно констатирует Олег.

– Так сказать, – соглашаюсь я. – Ну что ж, гостеприимство на высоте.

Мы едем ещё минут десять, когда всадники, наконец, останавливаются, разворачиваются и уходят обратно. Только тогда Олег расслабляет плечи.

– Ну и что, господин? Мы так просто эту затею бросим?

– Нет, конечно, – качаю я головой. – Просто теперь ясно, что действовать в лоб здесь бесполезно. Они закрыты, подозрительны и явно не ждут гостей. Надо действовать умнее.

– То есть?

– Надо запустить им шпиона. Для начала. Кого-то, кто сможет втереться в доверие, пожить здесь какое-то время, выяснить подробности. Что у них за культ, каковы их ритуалы, что они вообще знают про Сольпугу. И можно ли через них выйти на божество. Потом уже решим, как действовать дальше.

Олег немного думает, перебирая варианты в голове.

– Толик, – говорит он, наконец. – Парень молодой, но не болтливый, умный. Работал в археологической экспедиции разнорабочим до того, как в нашу гвардию пришёл. Знает, как вести себя среди замкнутых сообществ. Может сыграть роль студента-этнографа или просто бродяги, ищущего временную работу и кров. На вид – безобидный.

Я вспоминаю Толика. Да, тихий, с умными глазами, наблюдательный. Я полностью согласен с Олегом.

– Отличная кандидатура. Подготовь его. Проинструктируй как следует. Что говорить, о чём молчать. Пусть едет туда, поселится где-нибудь на окраине, начнёт потихоньку сходиться с местными. Только осторожно. И чтобы связь была. Раз в три дня – отчёт. Если что-то пойдёт не так – мы его вытащим.

– Понял, – кивает Олег. – Сделаю.

– А теперь, – говорю я, чувствуя, как голод снова даёт о себе знать, – поехали домой. И давай проедем через тот киоск, где продавали самсу. Хочу побольше взять. Надо же чем-то подкрепить мозги, пока будем планировать следующую операцию.

* * *

Светский раут, г. Ялта

Зал дворянского собрания гудит, как растревоженный улей. Хрусталь люстр отбрасывает блики на паркет, переливается в бокалах с шампанским. Здесь собрался цвет местного общества – те, кто ещё держится на плаву, и те, кто лишь делает вид, что их кошелёк и титул не опустели до дна.

Среди этого блеска и фальши, как самая яркая жемчужина, движется баронесса Александра Игнатьевна Спинорогова.

Она в платье цвета тёмного изумруда, которое подчёркивает бледность её кожи и огненный отблеск в глазах. Баронесса кивает знакомым, ловит взгляды, отпускает лёгкие, двусмысленные шутки. Её пальцы сжимают ножку бокала, она изящно жестикулирует и тонко смеётся.

Она слушает старого графа Кривошеев, рассказывающего бесконечную историю о своей охотничьей собаке, и делает вид, что это самое интересное, что она слышала за всю жизнь. Александра ловит взгляд купца Голубева и позволяет своему взгляду задержаться на его толстых, унизанных перстнями пальцах чуть дольше, чем следует, прежде чем смущённо отвести глаза, будто пойманная на месте преступления.

И между делом, вкрадчиво, словно ненароком, она вплетает в разговор змеиные намёки.

– Ах, граф, вы такой азартный! – вздыхает она, слушая очередную байку о карточной игре. – Жаль, нынче редко где можно по-настоящему испытать удачу. Хотя… – она делает паузу, прикладывая палец к губам, – ходят слухи, что кое-кто собирается устроить нечто грандиозное. Совсем скоро.

– Слухи? Какие слухи, дорогая баронесса? – тут же оживляется Кривошеев, его старческие глаза загораются привычным огоньком алчности.

– О, так, пустяки, – отмахивается она веером. – Говорят, граф Скорпионов, молодой наследник, что недавно объявился… Он готовит закрытый карточный турнир. С участием лишь самых избранных. И с такими ставками… – она закатывает глаза, – что даже мне, женщине, становится страшно и интересно одновременно. Говорят, он ставит на кон что-то очень ценное. Не просто деньги.

Этот намёк, брошенный в благодатную почву, даёт мгновенные всходы. Интерес вспыхивает в глазах у собеседников. Вопросы сыпятся градом. Александра лишь загадочно улыбается, делая вид, что сказала слишком много, и переводит разговор на другую тему.

Но семя посажено. Оно прорастёт, разнесясь по залу в виде перешёптываний за веерами и в мужских курительных комнатах.

Про себя же Алексанра думает с холодным, ядовитым удовлетворением: «Ах вы, алчные старые задницы. Буду рада посмотреть, как Всеволод Алексеевич разденет вас догола. Особенно тебя, Кривошеев. Ты совал свою костлявую лапу под стол, пытаясь пощупать мои колени, на поминках моего мужа! И тебя, Голубев. Ты, скотина, предлагал „оплатить мои долги“ в обмен на „дружескую услугу“. Расплата близка!»

Она движется дальше, от одной группы к другой, повторяя тот же манёвр с разными вариациями. Легкомысленная вдова, ослеплённая блеском возможной наживы и жаждущая острых ощущений. Идеальная маска.

И вот, когда она уже собирается отойти к буфету, чтобы передохнуть от этой игры, к ней приближается мужчина. Он не подходил к ней раньше, и она не заметила его в толпе.

Он высок, суховат, одет в строгий, безупречно сшитый, но ничем не примечательный чёрный фрак. Его лицо – бледное, с тонкими, почти бескровными губами и тёмными, очень спокойными глазами. В них нет ни любопытства, ни алчности.

– Баронесса, – его голос тихий, но отчётливый, легко перебивающий гул зала. – Прошу прощения за беспокойство. Я слышал, вы упоминали некий… карточный турнир.

Александра мгновенно включает свою роль. Она слегка вздрагивает, будто её застали врасплох, и поворачивается к нему, вскидывая веер.

– О, сударь! Вы подслушивали? Как нехорошо! – в её голосе играет лёгкий, кокетливый упрёк.

– Вовсе нет. Просто уловил обрывок разговора, который показался мне любопытным, – отвечает он, слегка склоняя голову. Его движения плавные, почти бесшумные. – Говорят, ваш… друг, граф Скорпионов, является его организатором?

– Друг? – Александра делает удивлённые глаза. – О, мы едва знакомы! Но да, это он. Такой юный, такой отчаянный! Говорят, он хочет устроить нечто по-настоящему грандиозное. И будет рад видеть там самых достойных господ, – она подчёркивает последние слова, снова бросая многозначительный взгляд.

– Достойных? – переспрашивает незнакомец, и в уголках его губ появляется что-то вроде улыбки. – Интересный критерий. Как он собирается их определять?

– Ах, я ведь не в курсе всех его планов! – Александра делает вид, что смущена. – Насколько я понимаю, он будет лично отбирать участников. Очень тщательно. Чтобы избежать… недоразумений. Но, – она делает паузу, снова разглядывая мужчину, будто оценивая, – возможно, я смогу вас порекомендовать. Если, конечно, вы заинтересованы. Но нас ведь даже не представили! Я – Александра Игнатьевна Спинорогова. А вы…?

Он берёт её протянутую руку. Его пальцы сухие и прохладные, как камень. Он склоняется и касается губами её кожи. Поцелуй воздушный, безупречно вежливый.

– Барон Сипин, – произносит он, отпуская её руку. – Очень приятно, баронесса.

«Сипин», – мгновенно проносится в голове у Александры. Фамилия не самая распространённая. И очень… говорящая для тех, кто знает дворянскую геральдику и любит проводить аналогии.

Сип – падальщик. Родственник грифа. Птица, что питается тем, что уже мертво или умирает.

Она сохраняет на лице сияющую улыбку.

– Барон Сипин! Рада знакомству! Надеюсь, вы не сочтёте меня слишком назойливой со своими расспросами? Просто это так захватывающе!

– Вовсе нет, – отвечает он. Его тёмные глаза не отрываются от её лица. – Напротив. Информация крайне любопытная. Возможно, я действительно проявлю интерес. Если, как вы говорите, граф Скорпионов ищет достойных партнёров для игры.

– О, я уверена, он будет в восторге! – восклицает Александра, уже мысленно отмечая каждую деталь в его поведении, каждый нюанс интонации.

Они обмениваются ещё парой ничего не значащих фраз, после чего барон Сипин с лёгким поклоном отступает и растворяется в толпе так же незаметно, как и появился.

Александра медленно отворачивается к столу с напитками, берёт бокал, но не пьёт. Её ум работает на пределе, анализируя встречу.

«Сипин – падальщик. Раз есть падальщик, значит, в этой экосистеме должен быть и хищник, который сначала убивает. Вопрос лишь в том: с кем он работает в паре? Кто этот „хищник“ в их схеме? Пересмешников? А может, кто-то повыше? Сам Султан?»

Она чувствует, как по спине пробегает холодок, но это не страх. Это азарт охотника, который учуял действительно крупного и опасного зверя.

Этот Сипин не похож на алчных, блеющих овец вроде Кривошеева. Он – тихий, наблюдательный стервятник, который кружит над полем будущей битвы, высматривая, с чего начать пир.

«Нужно немедленно сообщить Скорпионову, – думает она, делая глоток шампанского. – Новый игрок вышел на поле. И он явно не из тех, кого можно обыграть на одних только блефе и наглости. Интересно, граф, как ты с ним справишься?»

Она снова растворяется в светской толчее, её лицо опять сияет беззаботной улыбкой, но внутри уже строятся новые планы и раскладываются по полочкам полученные сведения.

Игра усложнилась. Но от этого стала только интереснее.

Глава 4

Я сижу в уютном кресле в своей гостиной, смотрю на огонь в камине и потягиваю чай. Рядом, на маленькой тарелочке, лежит кусочек нежнейшего птичьего молока – последние крохи от большого торта.

Покой. Относительный, конечно, но приятный.

В дверях появляется Евграфыч. Он стоит, выжидающе глядя на меня.

– Входи, входи, – машу я ему. – Докладывай, что новенького?

– Во-первых, господин, – начинает он, садясь на край стула, – нашёл постоянного покупателя на растительные макры. Алхимик из Феодосии, у него небольшая мастерская, но обещает регулярные заказы. К тому же и цену предложил приличную. На данном этапе он готов забирать партии раз в неделю.

– Отлично, – киваю я. – Значит, у нас будет гарантированный заработок.

– Именно. Работники первую зарплату уже получили, довольны. Но, – дворецкий делает многозначительную паузу, – для повышения эффективности и сохранности сырья нужен дополнительный инвентарь. У них есть примитивные корзинки и перчатки, но можно улучшить. Специальные сумки из плотной ткани, чтобы макры не повредились при транспортировке. Удобные секаторы. Более прочные перчатки, чтобы не пораниться о колючки некоторых видов растений.

Я слушаю, оценивая. Звучит разумно. Нельзя требовать высокой производительности, давая людям палки-копалки.

– Да, конечно, – соглашаюсь я. – Тогда займись. Выдели средства, купи всё необходимое. Заодно… раз уж постоянный покупатель отыскался и поток стабильный, можно и объёмы увеличить. Найди ещё работников. Пусть во вторую смену выходят, чтобы плантация работала почти круглосуточно. На той Изнанке, как я понял, всегда светло.

– Как прикажете, господин, – кивает Евграфыч, делая пометки в своём блокноте. – Подберу людей. И оформлю всё как положено.

Мы обсуждаем ещё несколько мелких деталей по хозяйству: закупку провизии, ремонт одной из конюшен, где протекает крыша, планы на ближайший праздник для слуг: у кого-то будет день рождения, так что я позволяю в этот день выходной. Пусть повеселятся как следует. Также поручаю Евграфычу купить подарок и от меня.

После этого поднимаюсь и иду в кузницу. Она расположена в дальнем конце двора, и от неё всегда доносится звон металла и пахнет углём. Захожу внутрь. Жарко, как в аду.

Игнат как раз заканчивает обрабатывать последний кусок нашего уникального металла, что мы добыли с Цыпой в пещере на Изнанке. Металл под молотом отливает синевой и фиолетовыми искрами.

Воистину интересная штука, надо бы Свиридову, тьфу ты, Проскорпионову поручить изучение слитков. Вдруг он придумает, что из него можно сделать интересного.

– Граф! – видя меня, кузнец откладывает молот, вытирает пот со лба огромной ручищей. – Вот, почти закончил. Заказ ваш – два десятка наконечников для стрел, дюжина лезвий для ножей, и пластины для ремонта доспехов – готовы.

Он указывает на аккуратно сложенную стопку готовых изделий. Они выглядят крепкими, с правильным балансом, и от них тоже исходит лёгкое, едва уловимое магическое свечение – свойство самого металла.

– Отлично выглядит, Игнат, – говорю я, осматривая работу. – Доволен материалом?

Его лицо расплывается в широкой, искренней улыбке.

– Ещё бы! Такого металла я в жизни не ковал! Лёгкий, прочный, закалку держит отлично, сам по себе магией пропитан. Работать – одно удовольствие! Вот только… – его улыбка слегка меркнет, – металл кончился. И вообще, объём у вас, с позволения сказать, маленький. На пару заказов, не больше.

Понимаю, к чему он клонит. Я хоть и не планирую продавать этот удивительный материал или предметы из него, но даже для личного пользования – маловато…

– Хочешь больше работы? – усмехаюсь я.

– Да я хоть завтра к вам на постоянку перееду! – оживляется он. – Если объёмы будут. У вас тут и лошади есть – их подковать надо, что-то по хозяйству починить, ножи точить, оружие и доспехи делать и чинить… Для кузнеца работа всегда найдётся! Только дайте мне сырья!

Я задумываюсь. Постоянный кузнец в усадьбе – это серьёзное усиление. Не нужно никуда ездить, ждать. Всё под рукой. А Игнат – отличный мастер, это видно.

– Ну что ж, – говорю я. – Нет проблем. Место для тебя и твоей семьи найдём. Но насчёт сырья… есть у тебя знакомые ребята, которые готовы на втором уровне Изнанки работать? В пещерах, где мы этот металл добывали. Работа опасная. Но амулетами и охраной, само собой, обеспечим. Оплата – достойная.

Кузнец потирает висок, оставляя на нём чёрный след от сажи.

– На Изнанке… дело рискованное. Но… да. Есть у кого поспрашивать. Не все горняки в шахтах сидят, некоторые и на вольных хлебах. И на опасную добычу согласятся, если платят хорошо. Я покручусь, спрошу. Пару-тройку надёжных ребят найду.

– Прекрасно, – киваю я. – Как найдёшь – сразу ко мне. Обсудим детали.

После кузницы отправляюсь к Олегу. Нахожу его во дворе, где он как раз проводит утреннюю проверку оружия с новобранцами.

– Олег, нужно поговорить.

Он отдаёт короткое распоряжение помощнику и подходит.

– Слушаю, господин.

– Надо усилить гвардию. Набрать ещё людей. Минимум человек десять, а лучше – пятнадцать.

Он кивает, ни капли не удивляясь моему приказу. Олег – мужик умный, всё и сам понимает.

– Куда распределить? – уточняет он.

– Во-первых, растительную плантацию на розовом лугу нужно охранять постоянно. Не так, как сейчас – две смены по двое. Нужен полноценный пост. Потому что если кто-то пронюхает про наш источник макров…

– Понимаю, господин, – кивает Олег и ждёт дальше.

– Во-вторых, скоро появятся добытчики металла. Их тоже нужно будет охранять в пещере и при транспортировке. В-третьих, домики на набережной, которые мы вернули. Там теперь тоже нужно поставить охрану, чтобы никакие «друзья» Султана не заявились.

– Хорошо, – кивает капитан.

– И, в-четвёртых, про саму усадьбу забывать нельзя. Чем больше у нас активов, тем больше завистников и врагов.

– Понял. Объёмы работ растут. А ещё… вы хотели отправить помощь муравьям.

– Да, – вспоминаю я. – Но туда я сам гвардейцев отведу. Чтобы объяснить нашим многолапым товарищам, что эти люди – друзья. А то ещё испугаются и перебьют. Так что готовь и эту группу.

– Будет сделано, – твёрдо говорит Олег. – Набор начну завтра. Проверю каждого лично.

– Супер. И, кстати, насчёт домиков на набережной… Им нужны управляющие. Нормальные, чтобы всё функционировало, гости приезжали, доход шёл.

Олег хмурится.

– Новых управляющих искать? Это не совсем мой профиль, – удивляется Олег.

Я улыбаюсь.

– А зачем искать новых? Для тебя другое задание. Привези ко мне тех ребят. Гордеевы, кажется. Семейство это.

Олег смотрит на меня с явным недоумением и сомнением.

– Господин, стоит ли им доверять? Они же воры и мошенники. Будут ещё пакости делать.

– Кто сказал про доверие? – пожимаю я плечами. – Мы обязательно будем за ними следить. Постоянно. Но они уже знают это место, знают, как им управлять, у них есть опыт. И, что самое главное, они боятся меня до усрачки.

Олег усмехается и одобрительно кивает, в прошлый раз мы навели там шороху.

– Страх – иногда лучший мотиватор, чем деньги, – продолжаю я. – Они будут пахать, чтобы только я не вернулся с недовольным лицом. А мы со своей стороны обеспечим им «помощь» в виде нашей охраны и нашего бухгалтера, который будет считать каждую копейку. Попробуем. Не сработает – выкинем и найдём других.

– Как прикажете. Привезу.

Дальше у меня возникает внезапное, почти ностальгическое желание. Пожарить шашлык. Самому. Не для того чтобы покрасоваться, а просто… чтобы вспомнить ощущение. Простое, человеческое. Приказать повару – не то.

Я, кажется, соскучился по простым вещам.

Иду на кухню, отбираю у слегка опешившей служанки хорошую баранину, лук, специи. Сам мариную, режу, нанизываю на шампуры. Потом иду во двор, нахожу мангал, развожу угли. Всё делаю медленно, вдумчиво, наслаждаясь процессом.

И как раз, когда первая партия шашлыка начинает зарумяниваться и источать божественный аромат, во двор возвращаются Цыпа и Ира. Они выглядят уставшими, но довольными. На Цыпе висит несколько увесистых мешков.

– Господин! – радостно бухает он. – Вернулись! Два разлома закрыли!

– Как прошло? – спрашиваю я, переворачивая шампуры.

– Отлично! – отвечает Ира, её лицо светится не хуже чем у Цыпы. – Там ничего особо интересного не было. Так, пара мелких тварей, мы их разобрали на косточки. Зато притащили кое-каких камушков, немножко макров местных, да ещё всякую мелочь…

– Ну и хорошо, – киваю я. – Отдайте это всё Свиридову. Ой, то есть Проскорпионову.

Когда я уже запомню?

– Пусть посмотрит, может, ему для артефактов что-то пригодится. А теперь идите сюда. Пробуйте мой фирменный шашлык.

Снимаю с огня несколько готовых кусков, кладу на лаваш и протягиваю им. Цыпа берёт свою порцию и отправляет в рот целиком. Его глаза округляются от восторга.

– О-о-о! Господин, да вы шеф-повар! Вкуснятина!

Ира ест аккуратнее, но на её лице тоже расцветает улыбка.

– Очень вкусно, – подтверждает она.

Мы стоим у мангала, я продолжаю жарить, они едят и делятся подробностями вылазки. Простая, почти семейная сцена.

Потом, когда Цыпа и Ира, наевшись, отправляются отмываться и сдавать трофеи, я снимаю ещё одну палочку с идеально прожаренным мясом, кладу её на чистую тарелку и иду в дом. Нахожу Олю. Она, как всегда, в кабинете, погружена в бумаги.

– Прервись ненадолго, – говорю я, ставя перед ней тарелку. – Поешь.

Оленька с удивлением смотрит на шашлык, потом на меня, и губы её растягиваются в тёплую улыбку.

– Вы сами жарили?

– Ага. Надо же иногда и руками поработать. Ну, как дела?

Пока она ест и тоже приходит в восторг, я рассказываю ей обо всём, что придумал и поручил сегодня.

– В общем, – подвожу я итог, – работы по администрированию и оформлению всего этого – вагон. Как раз твоя область. Нужно составить договоры с новыми работниками, прописать условия, наладить учёт для новых активов, организовать снабжение для расширенной гвардии и плантации… В общем, полный комплект.

Оля слушает, кивая, уже делая заметки. Её глаза горят не меньшим азартом, чем у Иры после закрытия разлома. Ей нравится эта работа – наводить порядок в хаосе моих замыслов.

– Поняла, – говорит она. – Всё сделаю в лучшем виде. Завтра же начну.

– Отлично, – улыбаюсь я.

Смотрю на неё и думаю о том, что она уже давно стала не просто любовницей или экономкой. Она – правая рука. И так же, как Фёдор стал слугой рода официально, пора бы и её статус как-то оформить.

Но в случае с ней нужно сделать это красиво. Со смыслом.

Мысль о ресторане мелькает и тут же отбрасывается. Банально. Это должна быть какая-то… своя, особая церемония. Что-то, что будет значимо именно для нас, для нашего маленького мира, который мы здесь строим.

«Что-нибудь придумаю», – решаю я, глядя, как она доедает последний кусочек мяса.

А потом, после плотного обеда и прочих мелких дел мы садимся с Цыпой и Иришкой на «Вепря», чтобы закрыть очередной разлом.

Я сижу на пассажирском сиденье, листаю статистику в мобилете. Наш отряд, если верить сводкам, которые Оля аккуратно ведёт, уже на третьем месте по закрытым разломам в регионе. Неплохо. Но до лидеров – графа Горностаева и отряда «Косатки» – ещё далеко. Надо поднажать.

– Алексей, – говорю я, не отрывая глаз от экрана. – Выброси мусор, пожалуйста.

– А, точно! – басит Алексей. – Забыл в прошлый раз.

Он, не снижая скорости, отстёгивает ремень безопасности, высовывает огромную лапу в окно, ловко срывает привязанный сверху холщовый мешок.

– Аккуратнее там, – бурчит Иришка с заднего сидения.

Но Цыпе, кажется, так весело, что он и не замечает. Мы как раз проезжаем мимо ряда мусорных баков у края деревни. Цыпа, притормаживает и, не целясь особенно, швыряет мешок в их сторону. Его сила – это нечто. Мешок летит, как снаряд, врезается в бак и разрывается по шву с громким хлопком.

Содержимое взмывает в воздух в виде разноцветного, неаппетитного фейерверка и начинает оседать дождём из банок, бумаги и кожуры.

И как раз в этот момент из-за угла ближайшего дома выходит человек. Он оказывается прямо под этим дождём. Банка сгущёнки, пустая, к счастью, бьёт его по плечу, обёртка от колбасы прилипает к груди, а какая-то кожура сползает по тёмной ткани строгого костюма к его ногам.

Цыпа жмёт на тормоз. «Вепрь» с визгом останавливается.

– Ну и что ты наделал, Алексей? – говорю я с искренним укором. – Человека испачкал. Иди, помоги ему теперь. И извиниться не забудь.

Качаю головой и тоже выхожу, чтобы проконтролировать процесс. Цыпа, с виноватым видом огромного пса, который разбил вазу, тут же вываливается из машины и бодро шагает к пострадавшему.

Подхожу ближе и начинаю разглядывать того, кого мы так «обрадовали». Мужик… необычный. Худой, даже тощий, но высокий. Самая настоящая жердь. И одет он в строгий чёрный костюм, который сидит на нём идеально, будто сшит на заказ. Под пиджаком – тонкая водолазка чёрного же цвета. И на руках – белые перчатки.

В такую-то жару? Странно.

Цыпа уже тянет к нему свои здоровенные, не всегда чистые лапы.

– Эй, прости, братан! Нечаянно вышло! Давай я тебя отряхну!

– Простите его, а, – Иришка высовывает голову из окна, – Он у нас милый, хоть и не всегда думает головой.

Цыпа явно пропускает слова Иры мимо ушей и куда настойчивее тянется к незнакомцу. Но человек резко, с неожиданной для его худобы скоростью, отпрыгивает назад. Его бледное лицо искажается не просто брезгливостью, а настоящим ужасом.

– Не трогайте меня! – выкрикивает он. – Никто ко мне не прикасается! Никто!

Цыпа замирает с протянутой рукой, его челюсть отвисает от такого поворота.

– Что, вообще никто? – искренне недоумевает он. – Даже врачи? А если заболеешь? И даже… красотки?

Я качаю головой, но мне даже интересно, чем дело закончится. Кажется, Цыпу реально заинтересовал этот человек.