Текст книги "Во власти Скорпиона. Большая игра (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Оля смотрит на коробочку. Потом на меня. Её глаза расширяются.

– Господин…

– Открой.

Она берёт коробочку дрожащими руками. Открывает. Внутри – кольцо. Тонкое, серебряное, с маленьким скорпионом на печатке.

И тут начинается совершенно неожиданная для меня истерика, по не сразу понятному мне поводу.

– Нет! – Оля вскакивает, отшатывается от стола. – Так нельзя! Я же просто служанка! Это невозможно! Что скажут люди? Что скажет ваша семья? Это…

– Оля, – пытаюсь остановить её.

– Нет, вы не понимаете! Где вы – и где я! Да, нам хорошо вместе, но это же временно! Это не может…

– Оля!

Она замолкает, тяжело дыша.

Я встаю, подхожу к ней.

– Ты думаешь, я тебе предложение делаю?

Она моргает.

– А… а разве нет?

– Хм. А почему ты против, если бы делал?

– Потому что… потому что это невозможно! Я никто! Служанка! У меня нет ни рода, ни титула, ни…

– И что?

– Как «и что»⁈ Вы – граф! Глава древнего рода! А я…

– А ты – женщина, которой я доверяю больше, чем кому-либо, – я беру её за плечи, заставляю посмотреть мне в глаза. – Послушай. Это не предложение руки и сердца. Не то, о котором ты подумала, во всяком случае. Но знай: если я решу на тебе жениться, то никакая ересь из всего того, что ты перечислила, мне не помеха. Ни отсутствие рода, ни титулов, ни богатства. Ничего.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Губы дрожат.

– Тогда что это?

Я достаю кольцо из коробочки, беру её руку в свою.

– Это – признание. Ты становишься частью рода. Официально.

Надеваю кольцо на её аккуратный пальчик.

В тот же момент кольцо вспыхивает мягким золотистым светом. Я чувствую, как между нами протягивается невидимая нить – такая же, как с Фёдором, но… другая. Теплее. Ближе.

Оля вздрагивает, её глаза расширяются ещё больше.

– Что… что это было?

– Магия рода. Ты теперь Прискорпионова.

– Прис… – она запинается. – Не Проскорпионова?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты особенная. И я хочу, чтобы у тебя и фамилия отличалась.

Она смотрит на кольцо на своём пальце. Потом на меня. И вдруг бросается мне на шею.

– Спасибо, – шепчет она мне в плечо. – Спасибо, господин.

– Сева, – поправляю я. – Для тебя – просто Сева.

Она отстраняется, смотрит на меня мокрыми глазами.

– Сева, – повторяет она. И улыбается.

Ночь проходит как в тумане. Мы спускаемся в каюту, и там нам хорошо вместе. По-настоящему хорошо. Без спешки, без оглядки на завтра. Просто двое людей, которым хорошо друг с другом.

Я засыпаю с ней в обнимку, слушая, как волны мягко бьются о борт яхты.

И просыпаюсь от страшного удара.

Яхту подбрасывает в воздух. Я лечу через каюту, врезаюсь в стену. Слышу крик Оли и выпускаю жало из кольца, прижимая Ольгу к кровати, чтобы и её никуда не унесло. Потом ещё один удар – и мы переворачиваемся.

Везде вода. Холодная, чёрная, солёная.

Пытаюсь сориентироваться. Где верх? Где низ? Где Оля?

– Оля! – ору я, но изо рта вырываются только пузыри.

Вижу её – она барахтается где-то справа, пытается всплыть. Но что-то не так. Она не двигается вверх. Она… тонет?

Плыву к ней. Хватаю за руку. Тяну вверх.

Почти выталкиваю, но в этот момент что-то хватает меня за ногу.

Что-то огромное. Холодное. Сильное.

И тянет вниз.

В темноту.

Глава 16

Что-то огромное, холодное обжигает ногу и неумолимо тянет, не позволяя мне всплыть.

Лёгкие горят. В ушах нарастает давление. Вода вокруг – чернильная, непроглядная, только где-то внизу мерцает зеленоватое свечение.

Рву ногу из захвата. Бесполезно. Хватка железная.

Ладно, тогда по-другому.

Концентрируюсь. Из кольца вырывается призрачный хвост скорпиона и бьёт вниз, в темноту. Раз. Другой. Третий.

Что-то дёргается. Хватка ослабевает. Ещё удар – и я свободен.

Выкуси, чудище!

Разворачиваюсь, ищу глазами Олю. Вот она – бледное пятно где-то справа, медленно погружается. Не шевелится.

Нет. Нет, нет, нет!

Гребу к ней изо всех сил. Хватаю за талию, тяну вверх. Она тяжёлая, платье намокло, тянет ко дну. Но я не отпускаю.

Лёгкие вот-вот взорвутся. Перед глазами плывут красные круги. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Голова пробивает поверхность воды. Глотаю воздух – жадно, судорожно, как умирающий. Второй рукой поднимаю Олю, переворачиваю лицом вверх.

Она не дышит.

– Оля! – кричу я, хлопая её по щекам. – Оля, очнись!

Ничего.

Оглядываюсь. Берег – метрах в ста. Далеко, но дотяну.

Плыву, волоча Олю за собой. Одной рукой гребу, другой держу её голову над водой. Мышцы горят. Солёная вода щиплет глаза. Но я не останавливаюсь.

Позади что-то плещется. Не оглядываюсь. Некогда.

Наконец, ноги касаются дна. Выношу Олю на берег, кладу на гальку. Переворачиваю на бок, давлю на живот. Всё, как когда-то давно учили на ОБЖ. Не зря нам дедуля рассказывал реальные истории выживания.

Из её рта выливается вода. Много воды. Она кашляет, хрипит, судорожно втягивает воздух.

– Живая, – говорю с явным облегченнием.

– Сева… – сипит она, хватая меня за руку. – Что… что это было?

– Не знаю, – отвечаю я, осматривая горизонт. Яхта перевернулась, торчит из воды килем вверх. Вокруг неё что-то движется – большое, тёмное. – Но оно всё ещё там.

Помогаю Оле подняться. Она дрожит всем телом, зубы стучат. Переохлаждение налицо. Побывать под водой так далеко от берега, это не на солнышке в лягушатнике поплескаться. Надо срочно в тепло.

– Идти можешь?

– П-попробую…

Обхватываю её за талию, веду по берегу. До дороги – метров триста. Там моя машина, только вот ключи теперь безвозвратно валяются где-то в морской пучине или в желудке твари, что на нас напала.

По дороге думаю о том, что видел под водой. Зелёное свечение. Знакомое, мерзкое свечение. Но масштаб… Краб размером с собаку не мог бы перевернуть яхту. Не мог бы утащить меня на дно с такой силой.

Значит, там было что-то ещё. Что-то гораздо крупнее.

И если краб не управляет – значит, управляют им. Кто-то или что-то использует его как инструмент. Как марионетку.

Моя теория подтверждается. Вот только легче от этого не становится.

Подходим к машине. Оля стучит зубами:

– А как мы?..

– А вот так, – поднимаю с земли булыжник и бью им в стекло с водительской стороны. Оленька ахает, охает и пускается в причитания, что машина же дорогая.

– Твоё здоровье дороже, – усаживаю её на пассажирское сидение, а сам за руль и сразу лезу в провода.

Сомневаюсь, что здесь какое-то особое устройство. Недолго вожусь, и моя ласточка начинает тарахтеть. Отлично. Потом к мастеру сгоняю, починю.

Оля прижимается ко мне, пытаясь согреться. Я обнимаю её, чувствуя, как она дрожит.

– Сева, – шепчет она. – Нас хотели убить, да?

– Похоже на то.

– Кто?

– Пока не знаю. Но выясню.

Она молчит, только сильнее прижимается ко мне.

Добираемся до поместья за полчаса. Олег встречает нас у ворот – видимо, кто-то из дозорных заметил машину и доложил, что граф внепланово вернулся.

– Господин! – глаза капитана расширяются при виде нашего состояния. – Что случилось?

– Нападение. Яхта перевернулась. Оля переохладилась, срочно в тепло. Горячую ванну, одеяла, грелки. Живо! И врача вызвать.

Олег кивает и орёт команды. Слуги разбегаются в разные стороны. Кто-то подхватывает Олю и ведёт в дом. Я иду следом.

Следующий час – сплошная суета. Оля в горячей ванне, потом в постели под тремя одеялами. Врач, которого притащили откуда-то из города, осматривает её и говорит, что всё будет в порядке. Переохлаждение, шок, но ничего критичного.

Я сижу рядом, держу её за руку. Она засыпает – измученная, но живая.

Кто бы это ни сотворил, поплатится за это!

Выхожу в коридор. Там меня уже ждёт Олег.

– Докладывай, – говорю я.

– По алхимику есть новости, господин. Он сегодня вечером выходил из дома.

– И?

– Много озирался, но ничего особенного не делал. Прошёлся по рынку, купил каких-то трав, вернулся домой. Ребята говорят – может, вам померещилось насчёт него?

Качаю головой.

– Нет. Точно нет. Особенно после сегодняшнего. Не думаю, что он зачинщик, скорее всего просто жертва, но всё же.

Олег хмурится.

– Думаете, это связано?

– Уверен. Краб, который контролирует чаек и девок с пляжа, не способен перевернуть яхту. Там было что-то гораздо крупнее. Но свечение – то же самое. Зелёное.

– Значит…

– Значит, кто-то или что-то контролирует краба. И этот «кто-то» решил от меня избавиться, – я потираю виски. – Будьте настороже. Усилить охрану поместья. Никого не выпускать поодиночке. И за алхимиком продолжать наблюдение.

– Понял, господин.

Олег уходит. Я возвращаюсь в свой кабинет, наливаю кофе и сажусь в кресло.

Голова гудит. Слишком много всего. Турнир, дуэль, краб, культ Сольпуги, Пересмешников… И теперь ещё какая-то тварь из моря, которая хочет меня утопить.

Отличная ночка выдалась.

Стук в дверь. Смотрю в окно и понимаю, что уже рассвело.

– Войдите.

Входит баронесса Спинорогова. Она одета в дорожное платье, в руках – толстая папка.

– Граф, – она делает книксен. – Простите за столь ранний визит, но вы просили принести список как можно скорее.

– Финальный список участников турнира?

– Да.

– Садитесь. Показывайте.

Александра садится напротив меня, раскрывает папку.

– Всего подтвердили участие двадцать три человека. Из них: пятеро – прямые кредиторы вашего покойного отца. Семеро – их партнёры или доверенные лица. Четверо – независимые игроки, которые пришли ради азарта. И ещё семеро – люди, которых я бы назвала «любопытствующими». Они пришли посмотреть, что будет.

– Кто самый лакомый кусочек?

Она перебирает бумаги.

– Если говорить о деньгах – Голубев. Он владеет сетью ломбардов по всему Крыму. Ваш отец был ему должен больше всех.

– А если не о деньгах?

Александра поднимает глаза.

– Тогда – Щербатов. Аркадий Петрович Щербатов.

– Это советник который? – оживаю.

– Да. Советник при имперской канцелярии. Сейчас отвечает за регистрацию разломов и выдачу лицензий охотничьим отрядам.

Вот это интересно.

– Он игрок? – я бы и не подумал, такой милый в беседе, да и помог мне без каких-то условий.

– Говорят, отчаянный. Проигрывает больше, чем зарабатывает. Жена уже грозилась уйти.

– И он согласился участвовать?

– Не сразу. Но когда узнал, что турнир будет на Изнанке, загорелся. Говорит, всю жизнь мечтал побывать там, но по долгу службы не имел права.

Я откидываюсь на спинку кресла, барабаня пальцами по подлокотнику.

Советник канцелярии. Человек, от которого зависит выдача лицензий. Человек с доступом к информации обо всех охотничьих отрядах империи. И при этом – азартный игрок с долгами, друг моей семьи.

Друг – это хорошо, но если будет обязан – ещё лучше…

– Что ещё о нём известно?

Александра листает папку.

– Женат, двое детей. Служит в канцелярии уже пятнадцать лет. Репутация честного чиновника, но… – она делает паузу.

– Но?

– Ходят слухи, что он не брезгует мелкими взятками. Не за серьёзные услуги, а так, за ускорение процедур. Подписать бумагу пораньше, закрыть глаза на мелкое нарушение.

– Мелкие взятки – это начало. Потом аппетиты растут.

– Именно.

– Иметь такого человека в «друзьях», – говорю я медленно, – будет полезно, мне может понадобиться его услуга. Пока не знаю какая именно.

Александра кивает.

– Я могу помочь. Подсесть к нему за стол, отвлечь, помочь проиграться побольше.

– Сделайте так.

Она встаёт, собирая бумаги.

– Граф, – говорит она уже у двери. – Позвольте личный вопрос?

– Валяйте.

– Что с вами случилось сегодня? Вы выглядите… неважно.

Усмехаюсь.

– Небольшое приключение в море. Расскажу как-нибудь потом.

Она смотрит на меня долгим взглядом, но больше ничего не спрашивает. Уходит.

Всё утро провожу за бумагами. Список участников турнира, досье на каждого, схемы связей между ними. К полудню глаза слипаются, но картина более-менее ясна.

Голубев – главный приз. Если обыграю его, верну большую часть отцовских долгов.

Щербатов – стратегический актив. Человек в канцелярии может пригодиться для тысячи дел.

Сипин – загадка. Про него до сих пор почти ничего не известно. Только фамилия, которая переводится как «падальщик». И это настораживает.

Засыпаю прямо в кабинете, уронив голову на стол.

Вскоре меня будит Олег.

– Господин, пора.

– Пора куда? – бормочу я, разлепляя глаза.

– Тренировка с Ужиным. Потом – закрытие квартала. Разломы не ждут.

Точно. Дуэль. Некогда раскисать.

Встаю, ополаскиваю лицо холодной водой, переодеваюсь и иду во двор.

Даниил уже там. Стоит неподвижно, как статуя, держа в руках свою шпагу-трансформер.

– Вы опоздали на семь минут, – говорит он вместо приветствия.

– Тяжёлая ночь.

– Тильгенову будет всё равно, какая у вас была ночь. Начинаем.

Следующие два часа он гоняет меня без всякой жалости. Выпады, блоки, контратаки. Финты, обманные движения, работа ног. К концу тренировки я весь мокрый от пота, руки дрожат, но двигаюсь уже гораздо увереннее.

Наверное, когда станет поспокойнее, займусь фехтованием плотнее. Оказывается, мне нравится орудовать шпагой куда больше, чем битой. Но свою красавицу я всё равно не брошу.

– Лучше, – констатирует Даниил. – Значительно лучше. Ещё три дня таких занятий, и у вас будет шанс.

– Шанс?

– Не победить. Выжить.

Ободряюще, блин. И меня такой вариант не устраивает. Только победа!

После тренировки – быстрый перекус и сборы. Сегодня у нас большой день. Календарный квартал заканчивается – это значит, что все незакрытые разломы в нашем секторе должны быть ликвидированы до полуночи. Иначе – штрафы, потеря рейтинга, возможно – отзыв лицензии.

Собираю отряд во дворе. Ирина, Цыпа, Даниил, десяток гвардейцев. Все вооружены, экипированы, готовы.

– Сегодня работаем на износ, – говорю я. – Четыре разлома за день. Никаких перерывов, никаких привалов. Справимся – будем первыми в рейтинге безоговорочно. Не справимся – «Косатка» нас обойдёт.

– Я этих рыбёшек размажу! – ухмыляется Цыпа, потрясая своими кулачищами.

Решаю не расстраивать его тем, что косатка – это хищное млекопитающее, а вовсе не рыба. Остальные, к слову, тоже молчат и только поддерживают Алексея, даже Даниил.

Садимся в машины и выезжаем.

Первый разлом – в горах, в часе езды от Ялты. Небольшой, уровень опасности – средний. Твари внутри – те самые собаки с крокодильими мордами, похоже, кто-то открыл этот портал ещё раз намеренно. Может, «Косатки» решили нам нагадить? Не удивлюсь.

Справляемся за полчаса. Ирина закрывает разлом, я собираю макры.

Второй – на побережье, рядом с рыбацкой деревней. Из него лезут летающие твари с ядовитыми жалами или хвостами, тяжело разобрать их анотомию в бою.

Цыпе достаётся удар в грудь, но его нагрудник держит. Мы отвечаем жёстко – монстры падают один за другим.

Третий – в лесу. Здесь хуже. Теряем двоих гвардейцев – один ранен, хоть и несерьёзно, но продолжать не может. Отправляю его домой. Второй получает по голове, и тоже отправляется домой, где уже дежурит врач. Но разлом закрыт.

Между третьим и четвёртым разломом решаю заглянуть на Изнанку через наш стабильный портал. Мы всё равно приехали домой на ужин – надо привести себя в порядок и отдохнуть. А ещё очень важно поговорить с Севой.

– Отдохните, – говорю я команде. – Я ненадолго.

Прохожу через портал на розовый луг, а потом на второй уровень – в пещеру.

Малой появляется почти сразу. Он выглядит почти живым, никак не привыкну.

– Что-то случилось? – спрашивает он. – Ты выглядишь встревоженным.

– Мне нужна твоя помощь, – перехожу сразу к делу. – Ты должен помочь мне выиграть турнир.

– Я⁈ – удивляется пацан. – Я же бесплотный дух…

– В этом-то и фишка, – ухмыляюсь, а потом принимаюсь рассказывать ему свою идею.

Он должен стать моими ушами и глазами на турнире. И да, если будет надо, я буду мухлевать. Уверен, эти скоты обчищали карманы рода Скорпионовых не самыми честными и законными методами, так что сдерживаться я не планирую.

– Звучит здорово, – вздыхает малой. – Но есть одна проблема…

– Какая?

– Скорпион. Он всё ещё злится на тебя из-за Сольпуги. Если он узнает, что я помогаю тебе слишком активно…

– Разберёмся.

Как по заказу, воздух вокруг нас густеет. Температура падает. И из ниоткуда появляется гигантский силуэт в синем панцире. Скорпион. Лёгок на помине.

– Добрый день, покровитель, – говорю я и даже слегка улыбаюсь.

– День? Здесь нет дней. Только вечность, – он склоняет голову, разглядывая меня. – Что ты опять задумал?

– Мне нужна твоя помощь.

– Опять? Ты становишься назойливым, смертный.

– А у тебя непомерные аппетиты. Ты храм хочешь? – скрещиваю руки на груди.

Скорпион молчит. Его глаза чуть прищуриваются. Потом он издаёт звук, похожий на смешок. Неприятный, скрежещущий звук.

– Что тебе нужно?

Рассказываю ему про артефакт, который он должен зарядить, чтобы наша связь с малым была стабильной на нулевом уровне изнанки, и он мог мне помогать.

– Ладно, смертный. Я дам тебе кое-что.

Он поднимает одну из клешней. Между её кончиками вспыхивает яркий свет. Через мгновение передо мной падает небольшой предмет – кулон на цепочке, в форме скорпионьего жала.

– Это артефакт связи, – говорит Скорпион. – С его помощью ты сможешь позвать меня в случае крайней необходимости. И ещё – он скроет душу Севы от посторонних глаз. Те, кто охотится на тебя, не должны знать о его существовании.

Поднимаю кулон. Он тёплый, пульсирует слабой магией.

– Спасибо, покровитель, – решаю не злить его, общаюсь относительно почтительно.

– Не злоупотребляй моим доверием, – Скорпион смотрит на меня ещё несколько секунд, потом его силуэт начинает таять.

– И ещё, смертный, – доносится его голос, уже из ниоткуда. – Храм. Не забудь про храм.

Он исчезает. Я вешаю кулон на шею, поворачиваюсь к Севе.

– Ну вот, а ты переживал. До встречи на турнире, – подмигиваю ему и возвращаюсь через портал. Команда ждёт меня у машин.

– Всё в порядке? – спрашивает Ирина.

– Да. Едем на последний разлом.

Четвёртый разлом оказывается самым сложным. Он расположен в заброшенной каменоломне, и из него лезут твари, которых я ещё не видел – что-то похожее на пауков, только размером с телёнка. Бой затягивается на два часа. Ещё один гвардеец ранен, у Даниила порвана рубашка, Цыпа весь в крови – но, к счастью, не своей.

Наконец Ирина закрывает портал. Я усаживаюсь на камни, тяжело дыша.

– Готово, – выдыхает она. – Все четыре.

– Молодцы, – хриплю я. – Все молодцы. Возвращаемся домой.

Обратная дорога проходит в молчании. Все слишком устали, чтобы разговаривать.

Когда подъезжаем к поместью мне навстречу выбегает Сашка. Глаза горят, на лице – возбуждение.

– Граф! – кричит он. – Вы должны это знать! Я такое услышал, такое… по одному из жучков! Вам это понравится!

* * *

г. Гурзуф

Молот сидит в своём кабинете и вертит в руках странный предмет. Несколько медных трубок, соединённых латунными муфтами. На некоторых – причудливые гравировки, которые слабо мерцают в полумраке.

Вещь попала к нему случайно. Ростовщик Аркадий принёс её в счёт долга, а к Аркадию она попала от какого-то проворовавшегося полицейского. История мутная, концов не найдёшь.

Но Молот чует, что вещица непростая. Слишком тяжёлая для обычного металла. Слишком холодная. И это мерцание…

Стук в дверь.

– Входи, – рычит Молот.

Дверь открывается. На пороге стоит невысокий человечек в потёртом сюртуке. Лицо – серое, невыразительное. Глаза – маленькие, бегающие. Руки в перчатках, хотя на улице тепло.

Крысолов. Чёрный артефактор. Занимается крадеными магическими вещицами – оценивает, перепродаёт, иногда чинит. Репутация у него сомнительная, но дело своё знает.

– Вызывали, Василий Петрович? – он кланяется, потирая руки.

– Вызывал. Садись. Глянь вот это.

Молот кладёт артефакт на стол. Крысолов подходит, склоняется над ним. Достаёт из кармана лупу, начинает рассматривать гравировки.

Проходит несколько минут.

– Ну? – не выдерживает Молот.

Артефактор поднимает голову. На его сером лице – странное выражение. Что-то среднее между восторгом и страхом.

– Василий Петрович, – говорит он тихо. – Где вы это взяли?

– Не твоё дело. Что за вещь?

Крысолов снова смотрит на артефакт. Проводит пальцем по одной из трубок, вздрагивает.

– Подобные технологии не делают уже лет сто. А то и больше. Это работа старых мастеров. Тех, что ещё помнили древние секреты.

– И что оно делает?

– Сложно сказать. Вещь сломана, видите? Вот здесь должен быть стык, но резьба сорвана. И внутри чего-то не хватает. Но если восстановить… – он делает паузу. – Если восстановить, можно озолотиться.

Молот подаётся вперёд.

– Насколько озолотиться?

– Очень. Но для этого нужно знать, как чинить. А таких мастеров сейчас – раз-два и обчёлся. Может, вообще не осталось.

– А если продать как есть?

Крысолов задумывается.

– Можно. Найдутся люди, которые заплатят за такую редкость. Коллекционеры, любители старины… Или кто-то из знати, кто не побрезгует купить сильный артефакт с тёмной историей.

Молот откидывается на спинку кресла. На его грубом лице появляется улыбка – широкая, хищная.

– Знать, говоришь. С тёмной историей.

– Ну да. Вещь-то явно краденая. Или изъятая. Или ещё что похуже. Нормальный аристократ не станет с таким связываться. А вот ненормальный…

– Я знаю одного такого, – перебивает Молот. – Знаю, кто не побрезгует.

Он встаёт, подходит к окну. Огни, звуки музыки из ресторанов, смех гуляющих.

– Скоро турнир, – говорит он, не оборачиваясь. – Карточный турнир на Изнанке. Там будет много богатых людей. Очень богатых. И очень… гибких в вопросах морали.

Артефактор молчит, ждёт продолжения.

– Сколько ты хочешь за оценку? – спрашивает Молот.

– Сто рублей.

– Иди. И никому ни слова о том, что видел.

Крысолов кланяется и выскальзывает за дверь.

Молот остаётся один. Берёт артефакт в руки, смотрит на него задумчиво.

Пересмешников. Вот кто купит эту штуку не глядя. Он помешан на всём, что связано с магией и властью. И он достаточно богат, чтобы заплатить любую цену.

А заодно – окажется должен Молоту услугу.

Василий усмехается. В этом бизнесе важны не деньги. Важны связи. И должники среди знати – самый ценный капитал.

Он аккуратно заворачивает артефакт в бархатную тряпицу и прячет в сейф.

Скоро. Совсем скоро всё изменится.