Текст книги "Во власти Скорпиона. Большая игра (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Во власти Скорпиона. Том 3. Большая игра

Глава 1

Солнце уже клонится к вечеру, окрашивая всё в золотистые тона. Да, здесь дни короткие, горы загораживают свет.

– А куда, собственно, едем, господин? – осторожно спрашивает Олег, бросая на меня взгляд.

– К Свиридову, – отвечаю я коротко.

– Зачем?

– Надо.

Олег понимающе хмыкает и больше не задаёт вопросов. Мы едем молча.

Дорога к усадьбе Свиридовых уже знакома. Та же запущенная аллея, тот же обшарпанный, но гордый фасад дома.

Останавливаемся во дворе. Я выхожу и, не дожидаясь приглашения, иду к входной двери. Стучу.

Через некоторое время дверь открывает сам Фёдор. При виде меня его лицо бледнеет, а в глазах мелькает смесь страха и неприязни, что и в прошлый раз.

– Граф… – бормочет он. – Я… я как раз хотел…

Я прохожу мимо него в прихожую, похлопывая коллекционера по плечу.

– Мне нужно с тобой поговорить, Фёдор. Пойдём-ка.

Он беспомощно отступает, пропуская меня дальше в дом. Я иду прямиком в его мастерскую – ту, где мы разговаривали в прошлый раз. Захожу, оглядываюсь.

Свиридов семенит за мной.

– Граф, я клянусь, я искал Паяльное Жало! Его нет! Возможно, его действительно украли, или…

Поднимаю руку, и он замолкает.

– Я приехал по другому вопросу, – говорю спокойно.

Испуганная болтовня обрывается на полуслове. Фёдор смотрит на меня с удивлением.

– Тогда… по какому? – тихо спрашивает он.

Я подхожу к его рабочему креслу и сажусь в него, откидываясь на спинку. Веду себя как хозяин.

Потому что скоро им и стану. В каком-то смысле.

– Я готов забыть про потерю фамильной реликвии, – начинаю я. – Особенно учитывая, что она, в конце концов, всё равно ко мне вернётся. Но при одном условии.

– Условии? – Свиридов подходит ближе, нервно перебирая пальцами.

– Если будешь сотрудничать со мной. Не как сосед с соседом. А как… союзник с сюзереном.

Его глаза расширяются. В них читается непонимание, но и любопытство.

– Что… что вы имеете в виду? Что я должен делать?

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Я предлагаю тебе то, чего ты, по сути, хотел. Покровительство. Силу. Защиту. Но не просто так. Я предлагаю тебе стать признанным слугой рода.

Он моргает, как будто не расслышал.

– Слугой… рода? Вашего рода? Скорпионовых? – он произносит фамилию с благоговейным трепетом.

– Именно. И получить то, что следует из этого статуса. Покровительство, моё и… сам знаешь кого, – тычу пальцем вверх, но не произношу имя нашего бога. – Доступ к ресурсам. Возможность заниматься своим делом под моей защитой и на благо моего дома. И… фамилию. Ты будешь Проскорпионовым. Или как там принято.

Родион Евграфович рассказывал мне про такую практику. Глава рода может взять человека чужой крови, сделать признанным слугой и даровать ему соответствующую фамилию.

Это означает обязательства с обеих сторон, но также и всё мной перечисленное. Я даже подумывал, да и всё ещё подумываю, даровать эту милость Ольге.

Почётно, в общем. Многие простолюдины мечтают стать признанными слугами аристократов. Но такая почесть обычно достаётся лишь избранным.

Свиридов отступает на шаг, прислоняется к верстаку. Его лицо выражает полное неверие в своё счастье.

– Но… Почему? Что я должен сделать взамен? Это… это слишком большая честь.

– Взамен ты должен делать то, что и положено слуге рода, – говорю я просто. – Служить. Выполнять мои приказы. Использовать свои навыки на пользу рода. Стать артефактором рода Скорпионовых. Единственным и неповторимым. Вместо того чтобы прозябать здесь, в забытой богом усадьбе, боясь каждого шороха и каждого кредитора.

Я вижу, как в его глазах разгорается огонь мечты, которая, казалось, навсегда похоронена под грузом долгов и неудач. Он видит перед собой спасение. Реализацию всего, о чём грезил. Возможность войти в род, частью которого он себя всегда считал.

– Вы… вы не шутите? – тихо спрашивает Свиридов.

– Я не шучу на такие темы, Фёдор.

Он замирает на секунду, потом резко кивает, почти подпрыгивая на месте.

– Да! Да, конечно! Я согласен! Без раздумий!

Я улыбаюсь. Я и не сомневался. Голодный человек не будет привередничать, когда ему предлагают пир.

– Значит, не будем тянуть, – говорю я, вставая из кресла. – Приму клятву здесь и сейчас.

Он смотрит на меня, не понимая процедуры, но готовый на всё. Я подхожу к нему, протягиваю правую ладонь.

– Дай свою руку.

Он протягивает свою мозолистую ладонь. Я беру её своей. Его ладонь тёплая, чуть дрожит.

– Повторяй за мной. Клянусь верой и правдой служить роду Скорпионовых. Клянусь своей кровью и честью, что никогда не обману, не подведу и не предам своего господина. Отныне моя судьба – с родом, моя сила – роду, моя жизнь – на благо рода.

Выдумал на ходу, вспоминая «Айвенго» и прочие книжки про рыцарей, которые читал в детстве. Но вроде круто получилось, я аж сам прочувствовал момент.

Фёдор, стараясь не сбиться, повторяет слова. Его голос крепнет с каждым словом. Когда он произносит последнюю фразу, где-то внутри, в ядре я чувствую лёгкий толчок той силы, что связана с родом.

И в этот момент мой перстень вспыхивает. Из него вырывается золотой луч и огибает безымянный палец правой руки Свиридова. На нём появляется кольцо – тоньше и меньше, чем у меня, но почти такое же. На печатке – герб рода.

– Я… не может быть, – у Фёдора дрожат руки, а на глазах появляются слёзы. – Господин, я не…

Но ему не суждено договорить.

Серый туман накатывает мгновенно, без предупреждения, вырывая нас обоих из реальности. Мастерская исчезает, замещаясь абсолютной, беззвучной пустотой и непроглядным туманом.

Мы с Фёдором стоим в этом нигде, и я чувствую его ужас. Он ничего не понимает, замирает, боясь пошевелиться.

А перед нами материализуется бог-Скорпион в своей истинной, чудовищной форме. Его ярость бьёт волной, заставляя туман клубиться и рваться.

– Мальчишка! Ты опередил меня!

Его голос грохочет, полный негодования. Свиридов беззвучно распахивает рот при виде чудища и падает на колени. Да, на него это зрелище явно произвело фурор.

– Знакомься, Фёдор. Это наш бог, Скорпион, – широким жестом указываю на огромное членистоногое. – А это Фёдор, с этой минуты Проскорпионов, – позволяю себе лёгкую улыбку.

Скорпиоша прав – я его опередил. Потому что после нашей последней встречи я так и думал, что он захочет прибрать Свиридова и его семью к своим лапам. Ведь вряд ли у него есть ещё один запасной аэродром. В Крыму, по крайней мере.

– Как ты посмел! – рычит бог.

– А что не так? – развожу руками я. – Радуйся. Федя теперь слуга нашего рода. Будет служить на пользу мне и тебе. Круто же! Будет создавать артефакты. Укреплять нас. А сильный род – это сильное почитание для тебя. Разве не так?

Туман бурлит. Чувствую, как в диалог пытается вклиниться другой, робкий голос. Сева-младший. Его дух, привязанный ко мне, здесь, рядом.

«Милостивый Скорпион… не надо ссориться с ним… послушай…» – голос мелкого, кажется, звучит только у меня в голове, но Скорпион тоже его слышит.

Бог отвлекается на этот шёпот.

– Что? – рявкает он.

– Что? – эхом повторяет Фёдор, глядя то на меня, то на Скорпиона. Ну да, он-то Севу не слышит. И не надо ему вообще знать, что он тут есть.

«Послушай! Благодаря новому Всеволоду род начал подниматься! – спешит объяснить младший. – У нас теперь новая плантация макров! Работники, которые тоже будут почитать тебя! Новые гвардейцы! Цыпа! И теперь – артефактор! Род становится сильнее с каждым днём! А тебе разве не этого нужно? Силы? Влияния?»

Скорпион медлит. Его глаза мерцают оценивая. Ярость понемногу сменяется холодным расчётом.

– Он всё равно ищет Сольпугу…

– Сольпугу? Это тоже бог? – шепчет Фёдор, хватая меня за рукав.

– Ш-ш, не лезь! – шикаю я. – И встань уже с колен, перед ним не обязательно так унижаться. Ты бы ещё ниц упал.

– Но это же… наш бог… и он огромный… – оправдывается Свиридов. То есть, уже Проскорпионов.

– Я ищу ответы о своей матери, – вступаю я, поворачиваясь к чудище. – Это не измена. Это – поиск корней. А сильные корни дают сильное древо. Вспомни, ты сам дал мне жало. То самое, с которым, как ты думал, я не справлюсь. Многим ли из твоих почитателей удавалось с ним совладать?

Вопрос, видимо, задел Скорпиона.

– Мало кто смог, – нехотя отвечает он.

– То-то же, – улыбаюсь. – Значит, я – один из немногих. Бодаться со мной – не в твоих интересах. Так что не трогай пацана, а то мы поссоримся, и плохо от этого будет всем.

– Какого пацана? – шепчет Фёдор, оглядываясь по сторонам. Но кроме тумана, понятное дело, ничего не видит.

Долгая пауза, бог явно задумывается. Давление ослабевает. Ярость Скорпиона окончательно уступает место холодной практичности. Он видит выгоду. Видит рост. И понимает, что открытый конфликт со мной сейчас может всё это разрушить.

– Хорошо… Я закрою глаза на твои поиски. Но взамен… Ты построишь мне храм.

Храм? Вот это поворот. Но не успеваю спросить, на кой-ему это, он поясняет.

– Это будет место силы, где твои новые слуги, солдаты и все прочие смогут возносить мне хвалу. Тебе это тоже принесёт пользу, поскольку увеличит магическую силу рода. Сделает нашу связь прочнее и даст больше возможностей. Тебе лично в том числе, – глядя на меня, объясняет Скорпион.

Я обдумываю его предложение. Храм. Место силы. Звучит как серьёзное предприятие. Но и преимущества очевидны: усиление связи с Изнанкой, концентрация магии рода, возможно, новые способности.

Почему нет. Даже как уступка не выглядит, вполне взаимовыгодная сделка.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Построим храм.

– Тогда договорились. Не подведи меня, смертный. И не забывай, чья сила тебя наполняет.

Его присутствие начинает рассеиваться. Серый туман редеет, светлеет.

Мгновение спустя мы снова стоим в мастерской Фёдора. Он тяжело дышит, опираясь о верстак, его лицо белое как мел. Он смотрит на палец с кольцом, потом на меня.

– Что… что это было?

– Знакомство с нашим богом, – пожимаю плечами я. – Понравилось?

Он отрицательно мотает головой, а затем, будто испугавшись, резко кивает.

– Скорпион величественнее, чем я представлял.

– Ага, и вредный – ужас просто, – вздыхаю я. – Добро пожаловать в семью, Фёдор. Теперь ты с нами. Навсегда.

Мы пожимаем руки, и коллекционер выдавливает улыбку.

– Что… что мне теперь делать? – спрашивает он.

Задумываюсь ненадолго.

– Для начала – перебирайся к нам в усадьбу. Составь каталог того, что у тебя есть в коллекции – артефакты, оружие, макры и так далее. Ты же можешь создавать новые артефакты?

– Могу, но мои силы весьма ограничены.

– Ничего, потренируешься и станешь сильнее. Скоро у тебя появятся конкретные задачи. И ресурсы. Много ресурсов. А пока… привыкай. И помни клятву.

Я поворачиваюсь и выхожу из мастерской, оставляя его осмысливать произошедшее. По дороге к машине чувствую, как новое кольцо на пальце Фёдора – отдаётся тихим, почти неощутимым резонансом в моём собственном ядре.

Теперь не только Федя со мной связан, но и я с ним.

Олег ждёт у машины.

– Всё уладили? – спрашивает он.

– Всё только начинается, Олег, – отвечаю я, садясь на пассажирское сиденье. – Всё только начинается. Гони домой. Нам теперь храм строить…

М-дя, в прошлой-то жизни так и не успел.

* * *

Кабинет графа Пересмешникова, г. Ялта

Граф Пересмешников не рвёт и не мечет. Он не позволяет себе таких вульгарных проявлений эмоций. Он сидит за столом, и его лицо – ледяная маска, под которой клокочет чистейшая, раскалённая ярость.

Анатолий Гаврилович только что получил донесение: Морозов внезапно подал заявление на отпуск «по семейным обстоятельствам», а сегодня утром его видели садящимся на поезд до Москвы с одним скромным чемоданом. Из Крыма он, по сути, сбежал.

Палец с фамильным перстнем ровно, без дрожи, постукивает по полированной поверхности стола. Тук-тук-тук. Каждый звук отмеряет нарастающее бешенство.

Морозов не просто струсил и ушёл. Он – свидетель слишком многих «медицинских» заключений, подписанных по просьбе графа. Пособник финансовых махинаций через лечебницу. Участник проекта «Василиса» на самом нижнем, но всё же уровне.

И теперь эта потенциальная катастрофа гуляет на свободе. Это не просто досадная оплошность. Это – прямая угроза. Это непрофессионализм, который Анатолий Гаврилович ненавидит больше всего.

Голос графа звучит тихо, ровно, но от него стынет кровь у стоящего напротив управляющего.

– Найти. Его, – чеканит он. – Мобилизовать всех, кого можно. В Крыму, в Москве, везде, где у нас есть глаза. Он должен быть найден. И доставлен сюда. Живым или мёртвым.

Управляющий молча кивает бледнея.

– Но если возникнут сложности с транспортировкой, – продолжает граф, и его глаза впиваются в подчинённого, – предпочтительнее второй вариант. Убить немедленно. Понятно?

– Так точно, ваше сиятельство, – хрипло отвечает управляющий.

– И чтобы к вечеру у меня был план. Как мы залатаем эту дыру в лечебнице. И кто займёт место этого… беглеца. Всё. Свободен.

Управляющий почти выбегает из кабинета. Пересмешников остаётся один.

Он откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Очередное поражение. Сначала – провал с внедрением своего человека к Скорпионову. Тот идиот даже не успел ничего сделать, как его выявили и переломали все кости.

Теперь – бегство Морозова, который должен был контролировать эту линию. Всё, что связано со Скорпионовым, идёт наперекосяк.

Этот полоумный мальчишка, оказывается, обладает не только удачей, но и какой-то звериной хитростью. Или у него действительно появились серьёзные покровители?

Мысли графа лихорадочно работают. Нужно новое направление атаки. Ослабить его, дискредитировать, найти уязвимое место. Турнир? Да, слухи уже ползут. Спинорогова работает, судя по всему. Но этого мало.

В этот момент тихий стук в дверь прерывает его размышления. Входит старый слуга, верный дворецкий.

– Ваше сиятельство. Поступила информация.

– Говори.

– К Скорпионовым едет человек на поезде из материковой России. Наши люди в вокзальной полиции узнали: пункт отправления – Новокузнецк.

Новокузнецк. В мозгу у Пересмешника щёлкает. Новокузнецк – это Ярослав Котов. Тот самый, с которым, по слухам, спелся Скорпионов.

На лице Анатолия Гавриловича впервые за этот день появляется нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Холодную, без единой капли тепла.

– Очень вовремя, – произносит он. – Нужно этого гостя… перехватить. Аккуратно. Без лишнего шума. У нас есть два варианта. Первый – подкупить. Предложить ему такую сумму, чтобы он не смог отказаться. Чтобы он стал нашими глазами и ушами прямо в доме Скорпионова, передавая нужную информацию и выполняя наши поручения.

Слуга почти незаметно кивает.

– А если он откажется?

Тут уж на лице графа расцветает настоящая, ледяная улыбка.

– Тогда – вариант второй. Удавить. Забрать все документы и вещи. И на его место поставить шпиона. Который будет притворяться этим самым «человеком от Котова». Войдёт в доверие к Скорпионову, увидит всё изнутри, а нам будет докладывать каждую мелочь.

Это гениально. Сорвать поставку помощи от союзника, и вместо этого получить идеального шпиона, которого даже подозревать не будут. Ведь он пришёл «по рекомендации» самого Котова!

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – слуга кланяется и выходит, чтобы отдать распоряжения.

Анатолий Гаврилович снова остаётся один. Он подходит к окну, смотрит на свой ухоженный парк. Чувство контроля понемногу возвращается.

Морозов – проблема, но решаемая. А эта новая возможность… она может переломить ход игры. Скорпионов, наивный дурак, радостно примет в свой дом врага, думая, что это помощь от друга.

«Радуйся, мальчик, пока можешь, – думает граф, и его пальцы сжимаются в кулак. – Скоро твой карточный домик рухнет. И я буду наблюдать за этим лично».

* * *

Всем привет! Продолжаем зажигать, надеемся и эта история вам придётся по вкусу. Устраивайтесь поудобнее и погнали!

Глава 2

В прихожей меня встречает Оля. На её лице – лёгкое беспокойство.

– Господин, вы вернулись так быстро. Всё хорошо? Вы же хотели ехать в Бахчисарай?

– Возникла накладка, – говорю я. – Но я всё уладил. Теперь у нас есть новый член семьи. Фёдор Свиридов. То есть, отныне он – Фёдор Проскорпионов. И будет служить роду как артефактор.

Глаза Оли округляются как блюдца. Она лучше многих знает историю с пропавшим Паяльным Жалом. Сама ведь Федю в подвале заперла.

– Как? Почему? Что случилось? – вопросы вылетают из неё как из пулемёта.

– Потом, – отмахиваюсь. – Сейчас я хочу только есть и спать. День был очень насыщенным.

Оля кивает и ведёт меня в столовую. На столе уже накрыт ужин. Я сажусь, беру в руки вилку и нож…

И в этот момент в комнату врываются Васька и Сашка. Их вид заставляет меня замереть. Мундиры порваны, на лицах – царапины и грязь.

Гвардейцы начинают тараторить, перебивая друг друга:

– Господин! Вы не представляете! Он… он там… и они… красотки!..

– Вот такие! – Вася обрисовывает выдающиеся окружности на груди.

– Мы нашли, но… он командует! Глаза горят!..

Я бросаю приборы на стол с лёгким звоном и командую:

– Стоп! По одному. Медленно. Что случилось? Где краб?

Васька, более эмоциональный, бросается вперёд.

– Мы нашли его, господин! Но он был не один! Там были девушки! Красивые! Они его… они его слушаются!

Я морщу лоб. Мой уставший мозг с трудом переваривает эту информацию.

– При чём здесь красотки? – спрашиваю я, глядя на Сашку, который выглядит чуть более собранным. – Санёк, докладывай. Чётко и по делу.

Сашка делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

– Мы нашли краба. Того самого. Но он не такой, как вы описывали, не размером с тарелку. Он теперь… с собаку среднюю. Может, и больше. И панцирь у него – синий, с шипами, как вы и говорили, но… – он запинается, – но главное не это. У него… телепатические способности, что ли. Он взял под контроль двух девушек. Тех, что на пляже были. Их глаза горели зелёным, как у него! Они выполняли его приказы! Заманили нас в ловушку и напали!

Охренеть. Мутаген из муравьиной кислоты подействовал ещё круче, чем я думал. У краба появился телепатический контроль, значит. Нехорошо.

– И где он сейчас? И эти девушки?

– На пляже, в старой развалюхе-бунгало! – выпаливает Васька. – Мы еле ноги унесли!

– Отлично, – говорю я, уже срываясь с места. – Едем всей братвой туда. Сейчас же.

Я уже иду к выходу, но останавливаюсь и оборачиваюсь к гвардейцам.

– Как так вышло, что вы его не взяли? Инструкции были чёткими.

Сашка опускает голову.

– Вы сказали краба не убивать, господин. А на девушек рука не поднялась. Они же… ну, девушки. Они набросились, царапались… Мы вырвались и убежали. Простите.

Я вздыхаю. Понимаю их. Столкнуться с монстром – одно дело. А бить невиновных, по сути, красоток – совсем другое. Да и вообще бить девушек – фу, это не по-пацански. Так что не осуждаю, я всё прекрасно понимаю.

– Ладно. Сейчас разберёмся. Погнали!

Через десять минут мы уже мчимся на пляж. Я беру с собой восемь человек, включая Цыпу – на случай, если краб окажется несговорчивым.

Прибываем на место. Пляж пуст и безмолвен, освещён только луной. Ещё надо привыкнуть, что в горах рано темнее. Подходим к тому самому бунгало, которое описали ребята. Дверь распахнута. Внутри – пусто. Только следы борьбы и порванные сети.

– Ищите! – приказываю я. – Обыскать всю бухту, все укрытия!

Мы прочёсываем каждый камень, каждую расщелину, обыскиваем все постройки. Цыпа с лёгкостью переворачивает тяжёлые валуны. Гвардейцы лезут в каждую щель, светят фонарями в каждую расщелину, изучают каждый сантиметр линии прибоя.

Ничего. Ни краба, ни девушек.

Я иду вдоль кромки воды, вглядываясь в тёмную, непроглядную воду. Краб может быть где угодно. На дне, в подводных пещерах, под камнями.

– Нужно попробовать нырнуть, – говорю я. – Хотя бы у самого берега.

Снимаю куртку, сапоги. Вода холодная, обжигает кожу. Я ныряю, пытаясь в свете макрового фонаря разглядеть что-то на дне. Вижу лишь камни, водоросли и ракушки.

Выныриваю отплёвываясь. Цыпа и ещё пара ребят тоже пытаются, но без специального оборудования или заклятий глубоко не нырнёшь и долго под водой не продержишься. Мы всего лишь люди, а не русалки.

После получаса бесплодных попыток я вылезаю на берег, дрожа от холода. Поиски на суше тоже не дали результата. Мы ищем до глубокой ночи, пока глаза не начинают слипаться от усталости, а фонари садятся. Бесполезно. Их как будто и не было.

– Оставляем поиски, – говорю я. – Завтра организуем дежурство, поставим наблюдателей.

Так, врукопашную, мы его не найдём. Нужно что-то для ныряния. Акваланги, или хотя бы маски и трубки получше. А ещё лучше – какой-нибудь магический детектор, артефакт, который мог бы отслеживать мутагенный след или саму тварь.

Искать не очень большого краба в целом Чёрном море… это задачка на целую жизнь. И мы её не решим вот так, с наскока.

Бредём обратно к машинам, припаркованным наверху, у дороги. Мы усталые, промокшие, злые. Я уже строю в голове планы: где достать снаряжение, к кому обратиться за магическим артефактом – может, к тому же алхимику, или к Свиридову, вернее, теперь уж Проскорпионову.

И тут я замечаю, что нам навстречу по дороге, шаркая лапами по пыли, идёт чайка. Обычная черноморская чайка. Я не обращаю на неё особого внимания, только думаю про себя: «А близко они довольно большие, с курицу размером. Я думал, они меньше».

Птица подходит почти вплотную к нашей группе и останавливается. Она не улетает, а смотрит на нас. И тут кто-то из гвардейцев позади меня неуверенно говорит:

– А разве у чаек бывают зелёные глаза?

Я резко фокусируюсь на птице. И правда. В свете наших догорающих фонарей её глаза светятся тусклым, зловещим зелёным светом.

Васька, стоящий рядом, взвизгивает:

– Во! У тех девчонок так же глаза светились!

Чайка, будто понимая, что её раскусили, медленно, почти театрально, поднимает одно крыло. Не для того, чтобы взлететь. Нет. Она машет им. Потом она запрокидывает голову и издаёт хриплый, не птичий звук, больше похожий на скрежет.

А затем она взмывает в воздух. Делает круг прямо над нами, а потом пикирует прямиком на мою машину. Белую, начищенную до блеска. И с характерным, громким плюхом оставляет на лобовом стекле здоровенную, дымящуюся на холодном воздухе кляксу.

После этого она снова издаёт тот же скрежещущий звук, как издевательский смех – и улетает в ночь, в сторону моря.

Мы стоим в оцепенении, глядя на удаляющуюся точку и на «подарок» на стекле.

Я медленно выдыхаю. Чувство досады и усталости сменяется холодной злостью. Я подхожу к машине, смотрю здоровенное пятно помёта на своей ласточке.

– Ах ты, гадина, – тихо говорю я, глядя в ту сторону, куда улетела чайка. – Значит, война? Ты не просто мутировал. Ты умный. И пакостливый. Ну ладно, крабик. Я тебя ещё найду. И когда найду… мы с тобой очень серьёзно поговорим.

Я разворачиваюсь к своим.

– Возвращаемся. Олег, организуй здесь дежурство, только незаметное. Если краб или какие-то странные люди с горящими глазами появятся – сразу мне докладывать.

– Так точно, – кивает капитан.

Возвращаемся в усадьбу. Я чувствую себя выжатым как лимон. Нет сил даже раздеться. Захожу в спальню, падаю на кровать и почти мгновенно проваливаюсь в сон.

Меня будит отчаянный стук в дверь. Бум-бум-бум! Я с трудом разлепляю глаза. В комнате темно. Смотрю на часы на тумбочке: без четверти четыре. Какого хрена?

Стук повторяется, ещё настойчивее.

– Господин! Господин, откройте, это срочно!

Голос Фёдора. Он уже успел заселиться, что ли?

Матерясь под нос, я поднимаюсь с кровати, и иду открывать. В коридоре и правда стоит Фёдор. Его волосы торчат во все стороны, глаза горят безумным, вдохновенным огнём, а в руках он держит какое-то устройство. Оно похоже на беспорядочное нагромождение медных трубок, стеклянных колб и блестящих кристаллов.

Абстрактное произведение искусства какое-то.

– Что случилось? – хрипло спрашиваю я, протирая глаза. – Пожар? Нападение? Кракен из моря выполз?

– Господин! Смотрите, что у меня получилось! – восклицает Проскорпионов и протягивает мне устройство. – Это же прорыв! После того как я дал клятву роду, что-то… щёлкнуло! Мои магические силы возросли! Я не мог дождаться утра!

– Это я понял, – бурчу.

Смотрю на эту кучу металлолома, потом на сияющее лицо Феди. Ещё пара таких выходок, и я пожалею о своем решинии.

– И ради этой штуковины стоило будить меня в четыре утра? – медленно произношу я.

Его энтузиазм слегка угасает, сменяясь замешательством и виной.

– Я… я извиняюсь, господин. Просто я так воодушевлён… – он суёт мне устройство в руки. – Вот, возьмите. Посмотрите, как проснётесь. Я пойду.

И он, что-то смущённо бормоча, удаляется по коридору.

Я стою в дверях, держа в руках непонятный агрегат. Закрываю дверь, возвращаюсь в комнату. Ставлю штуковину на тумбочку рядом с кроватью и снова валюсь на подушки.

Но через минуту открываю глаза и смотрю на прибор. А не бомба ли это случаем? Этот чудак, внезапно получивший прилив магических сил, в состоянии экстаза мог напаять что угодно. И принести это прямо мне в спальню.

Блин, всё равно уже не спится.

Поднимаюсь, беру устройство и выхожу из комнаты. Спускаюсь по лестнице и нахожу Фёдора в одной из комнат для слуг.

Вхожу без стука. Фёдор сидит за столом и собирает что-то ещё. Неугомонный.

– Господин? Что-то не так? – поворачивается он ко мне.

– Всё так, – говорю я, протягивая ему устройство. – Рассказывай. Что это за штука и, почему она такая важная, что ради неё можно терять последний сон.

Его лицо снова озаряется.

– О-о-о! Это же… Уверяю, господин, вы такого никогда не видели! Уникальная вещь! Сейчас я всё расскажу…

Он ставит устройство на стол рядом с другим, ещё более безумным на вид, и начинает, активно жестикулируя:

– Вы же помните, как настаивали на возврате фамильного Паяльного Жала? Того, что я… потерял.

Я киваю, усаживаясь на единственный свободный табурет.

– Ну, я его, конечно, искал. Но так и не нашёл. И тогда меня осенило! Если я не могу найти его физически, может, получится найти магически? Оно же артефакт! Должно иметь свою, уникальную сигнатуру, связанную именно с родом Скорпионовых! Так я и начал разрабатывать этот детектор!

Он с гордостью похлопывает по корпусу прибора.

– В его основе – резонансный кристалл, настроенный на общий спектр магии вашего рода. Теоретически он должен реагировать на любые магические устройства или артефакты, непосредственно связанные с вашим родом, излучающие сходные вибрации! И чем ближе и мощнее источник – тем сильнее реакция!

Я слушаю, и моё первоначальное раздражение понемногу сменяется искренним интересом.

Детектор магических устройств, связанных с родом. Сейчас, когда вокруг столько интриг, когда неизвестно, какие артефакты ещё могут всплыть из прошлого отца или матери, такая штука может быть бесценна.

Да и для поиска того же Паяльного Жала… Идея более чем здравая.

– Ты… предусмотрительный, Фёдор, – говорю я, и вижу, как он расплывается в улыбке от похвалы. – Такой детектор мне действительно очень нужен. Особенно сейчас. Но у меня вопрос.

– Какой?

– Можно ли его… перенастроить? Чтобы он находил не артефакты, а магических существ? Конкретных существ? Например… магически модифицированного краба?

Фёдор задумывается, потирая подбородок.

– Магических существ… Это сложнее. Их сигнатура менее стабильна, она зависит от состояния, от эмоций… И чтобы настроиться на конкретного… нужно что-то от него. Частичка. Кровь, чешуя, хитин… что-то, что несёт его уникальный магический отпечаток. Без эталона прибор будет ловить всё подряд, что пахнет магией, а в Изнанке это каждый второй камень. Но… – он делает паузу, и огонёк возвращается в его глаза, – я могу попробовать! Всё, что в моих силах, я сделаю! Если вы достанете образец…

У меня есть образец. Муравьиная кислота в бутылочке. Но это источник мутации, а не сам мутант. Возможно, подойдёт. А пока…

– Ладно, образец я тебе, может, и достану, – говорю я. – Но пока давай проверим основную идею. Включи эту приблуду. Попробуем найти Паяльное Жало. Оно же где-то должно быть.

Фёдор оживляется. Берёт прибор, что-то покручивает на нём, поправляет контакты. Потом ставит его на стол и отступает на шаг, как фокусник перед решающим трюком.

– Внимание… сейчас…

Он нажимает на какую-то кнопку. Устройство вздрагивает. Гул становится громче. Свет внутри трубок загорается ярче и начинает бешено метаться из конца в конец, будто ищет выход.

Стрелки на странных циферблатах дёргаются, но не показывают ничего определённого. Прибор пищит, щёлкает, потрескивает. Выглядит это очень впечатляюще и абсолютно бесполезно.

Свет мечется по всей длине трубок, не фокусируясь в одном направлении. Стрелки просто дёргаются в такт гулу.

Мы с Фёдором стоим и смотрим на это шоу минуту, другую. Ничего не меняется. Прибор не указывает ни в какую конкретную сторону. Он просто демонстрирует, что вообще работает.

Наконец, Фёдор смущённо кашляет и выключает его. Гул стихает, свет гаснет.

– Э-э-э… Возможно, Паяльное Жало… сломано. Или его магическая сигнатура угасла. Или оно находится в месте, которое экранирует магию. Но сам артефакт работает! Вы же видели! Реакция есть!

Я смотрю на него, потом на прибор. С одной стороны – да, реакция была. С другой – какая от неё польза, если она ни на что не указывает?

– Фёдор, – вздыхаю я. – Непонятно, работает он или нет. Видно, что ты вложил в него душу. И идея – отличная. Но результат пока что… так себе.

Новоиспечённый слуга рода грустно кивает, соглашаясь.

– Ладно. Допиливай эту штуку. Постарайся сделать так, чтобы она могла не просто шуметь. И находить магических существ тоже. Не только артефакты. Такое нам и на Изнанке пригодится.

Его глаза загораются с новой силой.

– Так точно, господин! Я не подведу! Сделаю всё, что в моих силах! Я буду думать, экспериментировать…

– Отлично, – перебиваю я его, поднимаясь. – Думай. Экспериментируй. Но постарайся не взорвать пока эту комнату. И… будить меня в четыре утра без повода больше не надо. Если только дом не будет гореть. Или не прилетит дракон. Договорились?

– Договорились! – он кивает так усердно, что, кажется, вот-вот свернёт себе шею.

Я выхожу из его импровизированной мастерской. Возвращаюсь в спальню. Сон окончательно сбежал. Смотрю на часы – уже почти пять. Рассвет не за горами.

«Что ж, – думаю я. – День начинается рано».

Привожу себя в порядок, принимаю душ. Одеваюсь в свежую, удобную одежду – сегодня предстоит дорога. Спускаюсь в столовую.

Завтрак уже готов: кофе, яичница, свежий хлеб. Я ем медленно, наслаждаясь тишиной и вкусом. Планы на день уже выстраиваются в голове.

После завтрака нахожу Олега. Он как раз заканчивает что-то проверять под капотом одной из машин.

– Олег! – окликаю я его.

Он выпрямляется, вытирая руки о тряпку.

– Господин, машина готова. Куда едем?