Текст книги "Во власти Скорпиона. Большая игра (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

Вечер. Кабинет графа Скорпионова

Вокруг меня – Олег, Оля и Сашка. Все выглядят усталыми, но довольными.

– Подводим итоги, – говорю я, откидываясь в кресле. – Третий день. Что имеем?

Оля открывает свой блокнот.

– Долг вашего отца – возвращён полностью. Выигрыш у Голубева покрыл основную сумму, сегодняшние мелкие партии – остатки.

– Хорошо. Дальше.

– «Взятка» Щербатову – уплачена. Он выиграл у вас достаточно, чтобы считать себя в плюсе, – Оленька поднимает глаза. – Кстати, после игры он подходил ко мне. Спрашивал, не нужно ли графу чего-нибудь… по канцелярской части.

– И что ты ответила?

– Что граф свяжется с ним после турнира.

– Отлично, – позволяю себе задержаться на фигурке Оленьки чуть дольше положенного.

Она принесла мне сегодня отличные новости, надо бы поблагодарить её как следует…

Олег кашляет, привлекая моё внимание.

– Дуэль – выиграна. Но «Косатка» этого не простит.

– Знаю. Разберёмся потом. Что ещё?

– Пересмешников нервничает, – говорит Сашка. – Я видел, как он разговаривал с Кривошеевым после вашего возвращения. Оба были злые. Но, к сожалению, они говорили в зоне, где их не было слышно.

– Злые – это хорошо. Злые люди делают ошибки. А то, что не слышно, не беда, – улыбаюсь, – и так понятно, что я надавил им на все мозоли, какие было только можно. Они не знают, чего от меня ожидать, вот и нервничают.

Оля переворачивает страницу.

– Если всё пойдёт по плану, – говорит она, – к концу турнира мы будем в серьёзном плюсе. Не просто вернём потерянное – приумножим.

– Насколько?

Она показывает цифры. Я присвистываю.

– Неплохо. Очень неплохо.

– Это при условии, что вы выиграете у Пересмешникова и Ворона, – уточняет она.

– Я выиграю, – не даю ей и себе даже подумать о том, что может быть иначе.

Оля смотрит на меня долгим взглядом. Потом хитро улыбается.

– Я знаю, господин.

Во чертовка… Встаю, потягиваюсь.

– Ладно. Завтра – следующий этап. Все свободны, отдыхайте.

Олег и Сашка уходят. Оля остаётся.

– Ты как? – спрашивает она тихо.

– Нормально. Устал, но… – усмехаюсь. – Знаешь, сегодня, на дуэли, я вдруг понял кое-что.

– Что?

– Что могу побеждать по-настоящему. Не хитростью, не мухлежом – просто силой и умением. Это… странное чувство.

Она подходит, берёт меня за руку.

– Ты всегда мог.

– Может быть, – пожимаю плечами.

Но мне было приятно уделать этого засранца на его же территории благодаря усердию как прошлого хозяина тела, так и моего.

Мы с пацаном оказались отличной командой. И я искренне верю, что став сильнее смогу придумать способ как его вернуть в наш мир. Он же ещё совсем пацан – это несправедливо, ему ещё жить и жить. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы так и было…

Мы стоим так несколько секунд. Потом Оленька поднимается на цыпочки и целует меня.

– Иди спать, – шепчет она. – Завтра важный день.

– Все дни теперь важные.

– Тем более.

Перевожу взгляд за окно и слегка улыбаюсь. Думаю о том, что произошло за эти три дня.

Долг отца – возвращён. Союзник в канцелярии – завербован. Дуэль – выиграна. Репутация – растёт.

А впереди ещё четыре дня турнира. И главные партии – с Пересмешниковым, с «Вороном», с теми, кто думает, что может меня сломать.

Они ошибаются.

Скорпионов никогда не проигрывает – сегодня это стало моим девизом.

С этой мыслью подхватываю Оленьку на руки и утаскиваю в спальню:

– Знаешь, – укладываю её на кровать, – мы можем себе позволить ещё немного не поспать. Как думаешь?

– Думаю, – хихикает она, – можем…

* * *

Четвёртый день турнира. Ставки растут, нервы накаляются, а я продолжаю проигрывать.

Сажусь за стол с Кривошеевым и одним из братьев Воронов. Они переглядываются, когда я занимаю место – быстро, почти незаметно. Думают, что я не вижу.

А я вижу. Всё вижу.

«Кривошеев – пара дам, – шепчет Сева. – Ворон блефует, у него мусор. Третий игрок – тройка семёрок».

Хорошая информация. С ней я мог бы забрать этот банк легко. Но – не сегодня.

– Ставлю, – говорю я, кидая фишки.

Кривошеев поднимает. Ворон думает, потом тоже поднимает. Барон сбрасывает.

Я делаю вид, что колеблюсь. Потом – поднимаю ещё. Агрессивно, почти безрассудно.

Кривошеев усмехается. Отвечает.

Ворон – тоже.

Открываем карты. У меня – ничего. Абсолютный мусор.

– Ваша взяла, господа, – говорю я с кислой миной.

Кривошеев сгребает фишки, не скрывая довольной улыбки. Она у него и впрямь мерзкая, понимаю Спинорогову. Отвратительный мужик. Ворон молча кивает – он свою роль сыграл, помог «дожать» жертву.

Публика вокруг шепчется. Я слышу обрывки.

– Опять проиграл…

– Уже четвёртый день…

– Повышает ставки совершенно бездумно. Он и так в минусе…

– Копия отца, один в один…

Пусть говорят. Пусть думают, что я дурак.

Следующая партия. И следующая. Я проигрываю снова и снова – иногда много, иногда по мелочи. Выигрываю редко и мало, ровно столько, чтобы оставаться в игре.

«Ты уверен, что это правильная тактика?» – спрашивает Сева-младший с сомнением.

«Уверен. Смотри и учись».

На самом деле я не просто проигрываю. Я собираю информацию.

Кривошеев – азартный, но трусливый. Когда ставки становятся слишком высокими, он нервничает, начинает потеть. Его слабость – страх потерять то, что уже выиграл.

Ворон – холодный, расчётливый. Почти не блефует, играет только наверняка. Его слабость – предсказуемость. Он никогда не рискует по-крупному.

Голубев – жадный до безумия. Когда видит возможность большого выигрыша, теряет голову. Его слабость – собственная алчность.

Пересмешников – пока не играет. Наблюдает, выжидает. Но я вижу, как он смотрит на меня – с довольной, снисходительной улыбкой. Он думает, что план работает. Что я лезу в ловушку, как и мой отец когда-то.

Пусть думает.

Перерыв. Встаю из-за стола, иду к окну. Небо Изнанки за стеклом – красивое, но чужое.

– Граф сошёл с ума, – слышу я за спиной. Кто-то из свиты Голубева пускается в рассуждения. – Уже четвёртый день проигрывает, но продолжает повышать ставки. Это же безумие!

– Просаживает состояние, не думает о будущем, – вторит другой голос. – Весь в папашу.

– Может, это у них семейное? Какое-то проклятие?

Они смеются. Тихо, но я слышу.

Разворачиваюсь, смотрю на них. Они замолкают, отводят глаза.

– Господа, – говорю я с вежливой улыбкой. – Не желаете присоединиться к следующей партии? Я как раз ищу достойных противников.

Они бледнеют и быстро ретируются.

Усмехаюсь про себя. Трусы. Все они – трусы. Смелые только за спиной.

Вторая половина дня. Я продолжаю свою игру – проигрываю крупно, выигрываю по мелочи. К вечеру я в серьёзном минусе, но всё ещё в игре.

Пересмешников наконец позволяет себе расслабиться. Я вижу, как он откидывается в кресле, как берёт бокал вина. Его план работает. Щенок Скорпионов лезет в ловушку. Сам, по доброй воле. Чего ещё желать?

Только он не знает, что ловушка – моя.

* * *

Давид Кабанский не любит карточные турниры. Слишком много интриг, слишком много фальшивых улыбок, слишком много людей, которые смотрят тебе в глаза и думают, как бы тебя обобрать.

Но сегодня он здесь не ради игры. Он здесь, чтобы наблюдать.

Скорпионов его интригует. После дуэли с Тильгеновым – особенно. Молодой граф, который казался лёгкой добычей, вдруг оказался опасным противником. Три минуты – и лучший фехтовальщик среди молодёжи ранен и даже не понимает, как это вышло.

Это не случайность. Это мастерство.

Но сейчас тот же Скорпионов сидит за столом и проигрывает. Раз за разом. Партия за партией.

Кабанский хмурится. Что-то здесь не так.

Он сам играет с младшим из братьев Воронов – Гордеем. Скользкий тип, с маслеными глазами и вечной полуулыбкой. Играет ровно, без риска, без блеска. Скучный противник.

– Ваш ход, барон, – говорит Ворон.

Кабанский смотрит на карты. Пара валетов. Неплохо, но не блестяще.

– Ставлю, – он двигает фишки.

Ворон отвечает. Игра идёт медленно, осторожно. Оба прощупывают друг друга.

Перерыв между раздачами. Кабанский откидывается на спинку стула, делает вид, что отдыхает. На самом деле – слушает.

Братья Вороны стоят в нескольких шагах, о чём-то тихо переговариваются. Думают, что их никто не слышит. Ошибаются.

– … коллекция почти полная, – говорит старший, Демид. – Ещё пара расписок, и у нас будет всё.

– А если он не проиграется до конца? – спрашивает Гордей.

– Проиграется. Ты же видишь, как он играет. Копия папаши. К концу турнира у него не останется ничего.

– И тогда?

– Тогда мы предъявим расписки. Все сразу. Потребуем немедленной оплаты. Он не сможет заплатить – и мы заберём остатки через аукцион.

– Подставной?

– А какой же ещё? – Демид усмехается. – У нас всё готово. Покупатели наши, цены согласованы. Скорпионов потеряет всё, а мы…

Они отходят дальше, и Кабанский перестаёт слышать.

Он сидит неподвижно, глядя в одну точку.

Это не игра. Это рейдерский захват. Спланированный, подготовленный, с участием нескольких семей. Скорпионова собираются уничтожить – полностью, окончательно, без шанса на восстановление.

И он, барон Кабанский, чуть не стал частью этой схемы. Когда воевал со Скорпионовым, когда пытался его унизить – он играл на руку этим стервятникам.

Мерзость.

Кабанский не любит Скорпионова. Вернее, не любил. После дуэли, после того как молодой граф не стал продолжать их пари, хотя мог – отношение изменилось. Не дружба, нет. Но уважение. Признание равного.

А равных не сдают стервятникам.

Игра заканчивается. Кабанский выигрывает – немного, но достаточно. Ворон улыбается своей масляной улыбкой и уходит.

Кабанский смотрит ему вслед. Потом – на Скорпионова, который как раз проигрывает очередную партию Кривошееву.

Надо предупредить, думает он. Не из дружбы. Просто… чёрт.

Может, и из дружбы тоже. Есть что-то в этом графе, что заставляет задуматься и даже уважать его…

* * *

Вечер. Игры закончены, гости разъезжаются по своим домам, а я стою посреди опустевшего зала и улыбаюсь тому, как отлично работает мой план.

– Граф Скорпионов.

Оборачиваюсь и вижу Кабанского. Он стоит в дверях, лицо серьёзное. Даже удивляюсь, что это ему понадобилось да ещё и с такой миной?

– Барон. Чем обязан?

– Нам нужно поговорить. Наедине.

Жестом отпускаю Олега, который маячит за спиной. Он кивает и выходит.

– Слушаю, – любопытство раздирает.

Кабанский подходит ближе. Оглядывается, убеждается, что нас никто не слышит. А я заинтересовываюсь ещё больше, неужели Давид решил поделиться чем-то важным?

– Я кое-что узнал, – говорит он тихо. – О «Вороне и сыновьях».

– И что же?

– Они собирают расписки вашего отца. Все, какие могут найти. Скупают у мелких кредиторов, у ростовщиков, у кого угодно.

Я молчу. Жду продолжения.

– План такой: когда вы проиграетесь на турнире, они предъявят все расписки разом. Потребуют немедленной оплаты. Вы не сможете заплатить – и тогда они заберут всё через подставной аукцион.

– Откуда информация?

– Слышал, как братья обсуждали между собой, – он криво усмехается. – Думали, что их никто не слышит.

Я киваю. Информация не новая – Спинорогова уже рассказывала о похожих схемах. Но подтверждение от независимого источника – полезно.

– Спасибо, барон. Это важно. Я ваш должник.

– Не нужно, – он качает головой. – Просто… не проигрывайтесь по-настоящему. Эти люди не остановятся. Они хотят уничтожить ваш род полностью.

– Я знаю.

– Знаете? – он смотрит на меня с явным удивлением. – Тогда какого чёрта вы делаете? Четыре дня подряд проигрываете, повышаете ставки… Вы что, хотите им помочь?

Я молчу секунду. Потом – улыбаюсь.

– Барон, вы когда-нибудь охотились на крупного зверя? Хищника?

– При чём тут…

– При том. Когда охотишься на медведя, нельзя просто бежать на него с копьём. Нужно заманить его. Дать ему почувствовать, что он сильнее, что победа близка. А потом – ударить. И желательно так, чтобы он сразу лёг, а потом добить. Чтобы наверняка…

Кабанский смотрит на меня долгим взглядом. Потом – медленно кивает.

– Вы их заманиваете.

– Возможно.

– Рискованная игра.

– Единственная, которая работает. И весёлая, к тому же.

Он молчит ещё несколько секунд. Потом – протягивает руку.

– Удачи, граф. Она вам понадобится.

– Спасибо.

Пожимаем руки. Он уходит.

Я остаюсь один. Смотрю в окно, думаю.

Враги действуют сообща. Пересмешников, Кривошеев, «Ворон и сыновья» – все они части одной машины, которая должна перемолоть меня и мой род в труху.

Но машины можно сломать. Если знаешь, куда ударить.

И я знаю.

Ночь. Прохожу через портал в глубокую Изнанку. Сева ждёт меня у кристаллического дерева.

– Слышал разговор с Кабанским, – говорит он без предисловий.

– И что думаешь?

– Думаю, что ты играешь с огнём, – он скрещивает руки на груди. – «Ворон и сыновья» – серьёзные люди. Если они собрали все расписки отца…

– То я должен не просто выиграть, – заканчиваю я за него. – Я должен их уничтожить. Полностью. Так, чтобы у них не осталось ничего – ни денег, ни расписок, ни влияния.

Сева качает головой.

– Легко сказать. Как ты собираешься это сделать?

– С твоей помощью.

– Моей?

– Ты видел, как братья передают сигналы друг другу?

Он кивает.

– Касание уха – у меня сильная рука. Поворот кольца – блефую. Почёсывание носа – сбрасывай, у меня мусор. Ещё несколько, но эти – основные.

– Отлично, – я усмехаюсь. – Завтра мы используем это против них.

– Как?

– Просто. Когда они будут подавать сигналы друг другу, ты будешь мне сообщать. А я буду играть так, словно знаю их карты. Потому что буду знать.

– Но они поймут, что их читают!

– Не сразу. А когда поймут – будет поздно. Они уже будут в минусе, нервные, злые. Начнут делать ошибки. И тогда я добью.

Сева смотрит на меня долгим взглядом.

– Знаешь, – говорит он медленно, – иногда ты меня пугаешь.

– Это комплимент?

– Не уверен.

Мы обсуждаем детали ещё полчаса. Сигналы, тактика, возможные контрходы. К концу разговора у нас есть чёткий план.

Завтра начинается реальная охота…

Возвращаюсь в свои покои поздно. Думал, что все уже спят – но нет. В гостиной горит свет. С удивлением застаю там Алису.

Она сидит в кресле, закутавшись в шаль. Глаза красные, как будто плакала.

– Алиса? – я останавливаюсь на пороге. – Что ты здесь делаешь?

– Ждала тебя, – она поднимает голову. – Сева, нам нужно поговорить.

У-у, чую разговор обеспокоенной мамы. И как объяснить ей, что я уже давно не ребёнок? Сажусь напротив неё.

– Что случилось?

– Я слышала… – она запинается. – Слышала, что ты проигрываешь. Много проигрываешь. Уже четвёртый день.

И не сомневался, что она заведёт эту шарманку – это было ожидаемо.

– Кто тебе сказал?

– Слуги шепчутся. И гости тоже. Говорят, что ты… – она всхлипывает. – Что ты идёшь по стопам отца. Что просаживаешь состояние, как он когда-то.

Молчу. Не знаю, что сказать. Оправдываться точно не буду, раскрывать все карты… моих реальных планов не знает никто. Но успокоить её как-то надо.

– Сева, пожалуйста, – она хватает меня за руку. – Остановись. Пока не поздно. Я не хочу… не хочу снова это пережить. Смотреть, как всё рушится, как мы теряем всё…

Её голос срывается. Она плачет – тихо, беззвучно, но слёзы текут по щекам.

Я смотрю на неё и думаю о том, через что она прошла. Молодая женщина, которая вышла замуж за богатого графа – и оказалась в разорённом доме, с пасынком-сумасшедшим и кучей долгов. Она держалась, как могла. Пыталась помочь, пыталась спасти то, что осталось.

И теперь ей кажется, что история повторяется.

– Алиса, – говорю я мягко. – Послушай меня. Всё под контролем.

– Под контролем? – она смотрит на меня с отчаянием. – Ты проигрываешь каждый день! Все говорят…

– Плевать, что говорят. Они не знают того, что знаю я.

– А что ты знаешь?

Я колеблюсь. Сказать ей правду? Объяснить, что проигрыши – часть плана? Что я заманиваю врагов в ловушку?

Нет. Не могу. Пока не знаю, какое заклятие лежит на Алисе, пока не понимаю, кто её контролирует – рисковать нельзя. Любое слово может дойти до врагов.

– Знаю, что делаю, – отвечаю я. – Поверь мне. Просто поверь.

Она смотрит на меня долгим взглядом. В её глазах – сомнение, страх, надежда. Всё вместе.

– Ты так похож на него, – говорит она тихо, утирая слёзы платком. – На Алексея. Когда он говорил, что всё под контролем – я тоже верила. А потом…

– Я не мой отец, – говорю я твёрдо. – И я не проиграю. Обещаю.

Она молчит. Потом – медленно кивает.

– Хорошо. Я… я постараюсь.

Встаю, помогаю ей подняться.

– Иди спать. Уже поздно.

– А ты?

– Тоже скоро пойду.

Она уходит. Я смотрю ей вслед.

Что за заклятие на ней лежит? Почему она продолжаем иногда лунатить? Почему не помнить ничего, что связано с моей настоящей матерью? Кто-то её контролирует? Пересмешников? Кто-то ещё?

Пока я не знаю всего. Но выясню.

После турнира. Когда разберусь с врагами.

А сейчас – спать. Завтра важный день.

Завтра я иду на охоту на крупного зверя, и я намерен загнать его в угол, чтобы заставить ошибиться. И ошибиться так, что, когда он поймёт эту ошибку, будет слишком поздно…

Глава 23

Пятый день турнира. Финишная прямая.

Голубев сидит напротив меня, потирает пухлые руки и улыбается. Он уверен в себе – ещё бы, после четырёх дней моих «проигрышей». Думает, что сейчас отыграется и добьёт молодого графа, заберёт последние крохи.

– Рад снова видеть вас за столом, граф Скорпионов, – цедит он. – Надеюсь, сегодня вам повезёт больше, чем вчера.

– Надеюсь, – отвечаю я с кислой миной.

Крупье тасует колоду. Карты ложатся на зелёное сукно.

«Пара королей, – шепчет Сева. – У Голубева – тройка десяток. У третьего игрока – ничего».

Хорошая рука. Но у Голубева лучше. Пока – лучше.

– Ставлю, – говорю я, кидая фишки.

Голубев поднимает. Я отвечаю. Третий игрок – какой-то барон из провинции, приглашённый скорее для массовки – сбрасывает.

Меняю две карты. Получаю ещё одного короля.

«Тройка королей, – Сева доволен. – Теперь ты сильнее».

Голубев тоже меняет карты. Его лицо на секунду дёргается – едва заметно, но я вижу. Не получил того, чего хотел.

– Поднимаю, – говорю я и двигаю на центр стола солидную стопку фишек.

Голубев хмурится. Смотрит на свои карты, потом на меня, потом снова на карты. Он не понимает, что происходит. Четыре дня я играл как трус, а теперь вдруг агрессивно?

– Отвечаю, – говорит он, наконец, явно веря, что это я от безрассудства.

Открываем карты. Моя тройка королей бьёт его тройку десяток.

– Моя взяла, – говорю я спокойно, сгребая фишки.

Голубев бледнеет. Но не сдаётся.

– Отыграюсь, – рычит он.

Следующая раздача. И ещё одна. И ещё.

Я выигрываю раз за разом. Не все партии – это было бы слишком подозрительно. Но большинство. И каждый раз, когда Голубев думает, что поймал меня, – оказывается в дураках.

Его слабость – жадность. Когда он видит возможность большого выигрыша, он теряет голову. Повышает ставки, рискует всё больше и больше. А я знаю его карты. Знаю, когда он блефует, когда у него сильная рука, когда он боится.

И всё это подогревается тем, что он уже потерял расписки моего отца, а меня в кабалу загнать у него не выходит.

Сева шепчет мне всё.

– Ещё раз! – Голубев красный как рак. Пот течёт по его лбу. – Удвоенные ставки!

– Как пожелаете, – отвечаю скучающим голосом.

Крупье раздаёт карты. У меня – каре. Четыре валета.

«У него три туза и пара двоек, – сообщает Сева. – Сильная рука, но твоя – сильнее».

Голубев смотрит на свои карты. На его лице – торжество. Он уверен, что сейчас отыграется. Фулл-хаус – редкая комбинация. Он не может представить, что у меня что-то лучше.

– Ставлю всё, – говорит он и двигает на центр стола огромную стопку фишек. Все, что у него остались.

Я смотрю на стопку. Потом на него.

– Этого недостаточно, – говорю я спокойно.

– Что?

– Я хочу большего. Расписки моего отца, которые вы скупали эти дни. Все до единой.

Голубев замирает. В его глазах – страх.

– Откуда вы…

– Неважно. Расписки. И закладная на ваш городской дом. Против всего, что я выиграл сегодня.

Он молчит. Смотрит на свои карты. Фулл-хаус. Три туза. Он уверен, что выиграет.

– Хорошо, – выдавливает он наконец. – Договорились.

Мы оба открываем карты.

Его фулл-хаус – против моего каре.

Тишина за столом. Голубев смотрит на карты. Потом на меня. Его лицо становится серым.

– Это… это невозможно, – хрипит он. – Ты жулик! Ты мухлевал!

– Докажите, – отвечаю я холодно.

Он вскакивает, опрокидывая стул. Его руки трясутся.

– Я требую проверки! Крупье, карты!

Крупье невозмутимо протягивает ему колоду. Голубев хватает её, начинает судорожно перебирать. Ищет метки, краплёные карты, что угодно.

Ничего. Колода чистая.

– Это невозможно, – повторяет он, но уже тише.

Я встаю, собираю выигрыш.

– Расписки и закладную, господин Голубев, жду завтра утром. Иначе я обращусь в суд.

Он не отвечает. Просто стоит, глядя в пустоту.

Публика вокруг шепчется. Но на этот раз – по-другому.

– Наконец-то граф показал, на что способен…

– Я же говорил, что он притворялся…

– Голубева разделал как кролика…

Некоторые даже рады – играть со слабым противником было неинтересно. Теперь турнир стал по-настоящему захватывающим.

Прохожу мимо Пересмешникова. Он сидит в своём углу, сжимая бокал с вином. Смотрит на меня – и впервые в его глазах я вижу не снисхождение.

Страх.

Хорошо. Пусть боится.

– Господин Пересмешников, – киваю ему, – надеюсь, удастся и с вами встретиться за столом…

* * *

Котов и Сипин. Реванш

Ярослав Котов любит карты. Любит ощущение колоды в руках, шелест сукна, звон фишек. Но больше всего он любит лица проигравших.

Сипин сидит напротив – бледный, с каменным лицом. Только желваки выдают напряжение. Третья партия подряд, и третий раз карты ложатся не в его пользу.

– Каре, – Ярослав веером раскладывает карты на столе. – Четыре туза. Кажется, снова моя взяла.

Публика вокруг стола перешёптывается, а дамы в откровенных нарядах томно вздыхают, бросая взгляды на рыжего графа. Сипин молча смотрит на карты. Его пальцы побелели от того, как крепко он сжимает край стола.

– Знаете, барон, – Котов небрежно сгребает фишки, – я начинаю думать, что вы погорячились с тем пари. Как там было? Если я выиграю, вы публично признаете, что я благороднейший из людей?

– Турнир ещё не закончен, – цедит Сипин.

– Верно, не закончен. Но математика – вещь упрямая, – Ярослав пересчитывает фишки, демонстративно медленно. – Вам нужно выиграть следующие… сколько там? Семь партий подряд? Чтобы хотя бы выйти в ноль?

Сипин молчит. Его тёмные глаза буравят Котова с такой ненавистью, что воздух между ними, кажется, потрескивает.

– Хотя, – Ярослав делает вид, что задумался, – может, вы правы. Может, мне просто везёт. Как там вы говорили? «Выскочка»? «Самозванец»? – он улыбается. – Везучий самозванец, выходит.

В толпе прокатывает смешок, но быстро затихает, когда барон бросает злобный взгляд на собравшихся вокруг стола зевак.

– Мы ещё увидимся, Котов, – Сипин поднимается. Голос низкий, хриплый. – Карточный стол – не единственное место, где решаются споры.

– Это угроза, барон? – Ярослав приподнимает бровь. – А как же голубая кровь и благородство? Или это только для «потомственных дворян»?

Сипин разворачивается и уходит. Спина прямая, шаг чеканный. Но Ярослав видит, как дрожат его руки. Барон неплохо умеет скрывать свои эмоции, но у Котова острый взгляд…

Победа, сладкая, как крымское вино, дурманит голову графа, и он плывёт в улыбке, ожидая следующей игры.

– Граф Котов?

Он оборачивается. За его спиной стоит девушка – молодая, симпатичная, в строгом платье. Глаза серьёзные, но в уголках губ прячется улыбка.

– Могу я украсть вас на пару минут?

Ярослав окидывает её оценивающим взглядом. Хороша. Очень хороша. Немного худовата, но фигурка что надо, а глаза… в них можно утонуть.

– Для такой красавицы – хоть на пару часов, – он встаёт, галантно предлагая руку. – С кем имею честь?

– Ирина. Порталистка графа Скорпионова. Он просил кое-что вам показать.

Ярослав усмехается. Скорпионов. Ну конечно, надо было сразу догадаться.

– Ведите, Ирина. Я весь ваш.

* * *

Перерыв между сессиями. Выхожу на террасу, вдыхаю странный воздух Изнанки. Голова гудит от напряжения.

Олег появляется рядом, как всегда – бесшумно.

– Господин, есть новости.

– Докладывай.

– Алхимик Лев пропал.

Поворачиваюсь к нему.

– Как – пропал?

– Из дома не выходил – наши люди следили круглосуточно. Но лавка закрыта уже несколько дней. Покупатели стучат – никто не открывает.

– Может, чёрный ход?

– Проверили. Заколочен изнутри.

Хмурюсь. Это не имеет смысла. Человек не может испариться из запертого дома.

– А если он не выходил? – говорю я медленно. – Если он там… мёртв?

Олег бледнеет.

– Думаете, краб?

– Возможно. Или что-то ещё, – я потираю виски. – Нужно проверить. Вызови полицию.

– Полицию?

– Да. Скажи, что у нас была договорённость на поставку редких ингредиентов. Человек пропал, мы переживаем. Пусть вскроют дверь и проверят.

– А если найдут что-то… странное?

– Тогда узнаем, с чем имеем дело.

Олег кивает и уходит.

Я остаюсь на террасе, размышляя о новостях.

Краб-мутант. Алхимик под его контролем. Нападение на яхту. Всё это связано – но как? Кто управляет крабом? Чего он хочет?

Вопросы без ответов. Пока – без ответов.

Но я найду их. После турнира.

Не успеваю вернуться в зал, как получаю звонок от Толика.

– Докладывай, – тут же отвечаю.

– Господин, – голос Толика приглушённый, взволнованный. – Есть важные новости.

– Слушаю.

– Маша рассказала мне… – он запинается. – Скоро будет обряд. Настоящий обряд культа. Она хочет, чтобы я пошёл с ней.

Сердце бьётся чаще. Наконец-то.

– Когда?

– После полнолуния. Но точной даты пока не знаю.

– Что за обряд? Она сказала?

– Нет. Говорит, это тайна. Что я узнаю, когда приду, – в трубке повисает пауза, слишком долгая для простого доклада. – Господин, я думаю… это посвящение. Меня хотят принять в культ.

Это шанс. Настоящий шанс узнать, что происходит в этой проклятой деревне, но рисковать своими людьми я не намерен.

– Иди, – говорю я. – Смотри, запоминай. Всё, что увидишь, каждую деталь. Но будь осторожен.

– Понял, господин.

– Если почувствуешь опасность – уходи. Никакая информация не стоит твоей жизни. Ты меня понял?

Молчание. Потом – тихий ответ:

– Спасибо, господин.

– Не за что. Удачи.

Отключаюсь. Стою на террасе, думаю.

Культ Сольпуги. Обряды. Посвящения. Что они там делают? Поклоняются мёртвому богу? Или… пытаются его пробудить? А если да, то как? Надо бы поинтересоваться у Скорпиона, какими методами «воскрешают» богов. А то, может, Толика пора вызволять и плевать на культ?

Я могу найти ответы и другими методами. Дольше, возможно, но без потерь личного состава.

Как же много вопросов. И как мало ответов.

Но скоро – скоро я буду знать всё.

* * *

Изнанка, розовый луг

Портал схлопывается за спиной, и Ярослав оказывается в другом мире.

Небо здесь – розовое, с золотистыми прожилками облаков. Воздух пахнет чем-то цветочным, сладким. Под ногами – луг, усыпанный странными растениями, которые мерцают изнутри мягким светом.

– Добро пожаловать на нашу Изнанку, граф, – говорит Ирина. – Нулевой уровень. Здесь мы добываем растительные макры.

– Красиво, – Ярослав осматривается. – И что мы здесь делаем? Признавайся, ты хотела поваляться со мной на этой мягкой травке.

– Нет, – строго хмурится Ирина. – Мы смотрим.

Она ведёт его через луг. Впереди – группа людей. Они осторожно срезают светящиеся растения, складывают в корзины. Работают слаженно, профессионально.

– Граф Скорпионов наладил добычу, – объясняет Ирина. – Спрос растёт чуть ли не с каждым днём.

Ярослав присвистывает.

– Неплохо. А что ещё? – он уверен, что Скорпионов хотел показать не это, слишком мелко, чтобы впечатлить Котова.

– Идёмте.

Новый портал. На этот раз ощущения другие. Второй уровень.

Здесь темнее. Небо – багровое, тяжёлое. В воздухе висит металлический привкус. Вдалеке виднеются скалы, а у их подножия – копошатся люди с кирками.

– Добыча металла, – говорит Ирина. – Руда Изнанки. Прочнее стали, легче алюминия. Особые свойства, её мы не продаём.

– И это тоже Скорпионов организовал?

– Тоже.

Ярослав качает головой. Молодой граф оказался куда предприимчивее, чем он думал.

– Знаете, Ирина, – он поворачивается к девушке, – вы удивительно хороши для порталистки. Обычно они – сморщенные старухи или бледные юноши. А вы…

– Граф, – она смотрит на него холодно, – я здесь по работе. Не для светских бесед.

– Разве одно исключает другое? – он делает шаг к девушке.

– Исключает. Идёмте.

Жёсткая. Ярославу это нравится. Он ухмыляется и размышляет, как именно подступиться к красавице, пока они идут вдоль скал. И вдруг Ярослав останавливается, забывая обо всём на свете.

Перед ним – город. Настоящий город, с улицами, домами, площадями. Только жители…

– Ого. Это что, муравьи?

Огромные, размером с собаку или больше, с блестящими панцирями. Они снуют по улицам, что-то несут, что-то строят. Организованно, деловито.

– Разумные муравьи, – подтверждает Ирина. – Союзники графа Скорпионова.

Ярослав забывает о флирте. Стоит, разинув рот, как мальчишка на ярмарке. В нём загорается азарт.

– Это… это невероятно.

– Идёмте. Вам нужно кое с кем познакомиться.

Они входят в город. Муравьи косятся на них, но не нападают. Явно привыкли к людям, раз уж у них союз со Скорпионовым.

У одного из зданий суетится человек – немолодой, взъерошенный, с каким-то прибором в руках. Он что-то бормочет, записывает в блокнот, потом снова тычет прибором в ближайшего муравья.

– Фёдор! – окликает Ирина.

Тот поднимает голову. Глаза красные от явного недосыпа, но горят энтузиазмом.

– О! Гости! – он подбегает, протягивает руку. – Фёдор Проскорпионов. Артефактор рода. Не ожидал вас сегодня.

– Котов, – Ярослав пожимает руку, удивляясь пряткости мужчины. – Граф Котов. Чем вы тут занимаетесь? – он с интересом смотрит на прибор.

– Составляю словарь! – Фёдор сияет во все тридцать два. – Уже восемнадцать слов! «Еда», «опасность», «торговля», «металл»…

– Словарь для муравьёв? – Котов изгибает бровь.

– Именно! Скоро сможем вести полноценные переговоры!

Ярослав переводит взгляд с Фёдора на муравьёв, потом на Ирину.

– Скорпионов полон сюрпризов.

– Это ещё не всё, – Ирина чуть улыбается. – У графа есть для вас деловое предложение. Очень выгодное.

Ярослав смотрит на муравьиный город. На светящиеся растения вдалеке. На рудники у скал.

– Пожалуй, я готов выслушать, – ухмыляется он, предвкушая очередной прибыльный проект со Скорпионовым.

Пока граф оправдывает все ожидания.

И Котов совсем не прочь продолжить это весьма прибыльное сотрудничество.

* * *

Ночь. Собираю свою команду. Олег, Оля, Сашка и в этот раз зову и Котова. Видел, что он разнёс Сипина, хочу знать подробности. Все выглядят усталыми, но глаза горят.

– Подводим итоги, – говорю я. – Пятый день. Что имеем?

Оля открывает блокнот.

– Голубев – полностью выбит из игры. Мы получили все расписки вашего отца, которые он успел скупить за эти дни, плюс закладную на его городской дом.

– Хорошо.

– Щербатов – на нашей стороне. Он уже начал… помогать с документами.