Текст книги "Легендарный Повар 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Георг встал, поправил лук за плечом и вдруг обернулся и посмотрел через дверь в окно – туда, где за дверью виднелась кухня.

– А у вас там… – он прищурился. – Много ещё таких рецептов знаете? Из дичи?

Напряжение сжало грудь.

– Да не очень, – сказал я как можно равнодушнее. – Сейчас изучаю книгу рецептов деда. Завтра в лес пойду за грибами, потом их солить буду. А то, я в отличие от вас, совсем не охотник.

– А, ну да, – Георг кивнул. – Книга рецептов – это дело святое. Спасибо вам, Марк. Вы меня сегодня накормили – век помнить буду. А кабана я, видно, совсем потерял. Пойду искать дальше, пока следы не простыли. Этого зверя сам князь решил загнать, неловко вышло, да?

Георг потянулся, хрустнул шеей:

– Ладно, мне пора. Князь заждался. А вы, Марк, берегите себя, далеко в лес не заходите, говорят, нынче дриада совсем не в настроении.

– Дриада? В лесу есть дриада? – картинно изумился я.

– Конечно есть, – охотник посмотрел на меня внимательно. – Хозяйка здешних лесов. Говорят, ваш дед заключил с ней сделку много лет назад. Поэтому у него всегда были лучшие травы, ягоды, дичь. Но в последнее время в лесу неспокойно. То кабаны отказываются умирать, то ночью из леса духи выходят и безобразничают. Люди говорят, что во всём виновата рассерженная дриада.

«Рассерженная? Да её чуть не убили. Кто-то другой здесь смуту наводит!» – мелькнуло у меня в голове.

Я пообещал, что буду предельно осторожным и лишнюю палку из леса не вытащу, проводил его до порога. Там застыл и смотрел, как он идёт по тропинке к лесу. Охотник обернулся, помахал рукой – дружелюбно, по-простому.

Я помахал в ответ и, наконец-то, закрыл дверь. Бекон вылез из-за косяка, потёрся о мою ногу.

– Ты слышал? – спросил я. – Кто-то портит лес дриады. Может, тот же, кто отравил её дерево.

Кот осуждающе мяукнул, то ли намекая, что отравитель гад последний, то ли требуя порцию утки. Я вернулся на кухню, сел на лавку, прокручивая весь разговор с охотником. И вопрос, который мучил меня: зачем князю убивать деда, если тот так вкусно готовил? Зачем убирать единственного человека, который мог кормить гостей так, что они ехали к нему за тридевять земель?

– Если трактир приносил доход, – рассуждал я вслух, – то убивать повара – это как стрелять себе в ногу. Значит, дело не в трактире. А в чём? Деньгах или земле?

Бекон запрыгнул на стол, сел напротив, уставился на меня зелёными глазами.

– Может, в даре? – продолжил я. – Может, князю нужен был не трактир, а сам дед? Или его секреты?

Вспомнился бекон, который исцелил кота. Это было не просто мясо, а очень даже магическое. С учётом всей разрухи, возможно, последнее творение Демьяна. Небось, всю ману влил, когда готовил его. Вполне логично, с учётом того, что делал я сам.

– Если бы князь знал, что дед может такое… он бы не стал его убивать. Он бы взял в плен. Заставил работать на себя, – я потёр подбородок. – Дело в чём-то другом. Месть? Случайность? Чёртовы вопросы!

Кот зевнул – философские рассуждения его утомляли.

– Теперь – работать, – сказал я себе, засучивая рукава. – Сначала уборка, а потом сразу продолжаем заниматься мясом.

Оно ещё лежало в кладовой, прикрытое рогожей. Я выдохнул с облегчением – всё на месте, кот не стащил лучшие куски.

Уборка заняла всего десять минут, благо я по привычке успевал сразу убирать грязную посуду и протирать столы. Так, что когда с этим закончил, поспешил в кладовую и активировал Оценку. Система послушно подсветила каждый кусок голубоватым свечением.

Мясо дикого кабана. Качество: среднее. Состояние: свежее (6 часов после забоя). Требует обработки в течение 24 часов. Рекомендуется засолка, копчение или заморозка

– Двадцать четыре часа, – пробормотал я. – В принципе, нормально. Но тянуть нельзя.

Я прикинул объёмы. Сотня килограммов мяса. Для засолки нужно минимум десять процентов соли от веса, то есть десять килограммов. Десять! У меня было граммов сто, не больше.

– Где взять соль? – спросил я у кота. – И на какие шиши? Наверное, у деда есть немного монет, но неизвестно, сколько здесь всё стоит. А соль – это стратегически важный продукт. В Средневековье её ценили на вес золота.

Бекон чихнул – мол, твои проблемы.

– Но в трактире должна быть соль, – продолжал я рассуждать. – Обязана. Дед же готовил. Не мог он возить соль каждый раз из города. Должен быть запас.

Я вспомнил, что заглядывал в погреб мельком, когда осматривал кухню. Но тогда мне было не до него – труп, кот, дриада. А сейчас…

– Лампу! – требовательно крикнул я, хотя знал, что никто мне её сейчас не подаст.

И сам схватил её со стола, крутанув колёсико до максимума. Вышел на задний двор. Справа от крыльца под небольшим навесом была массивная дверь. Не просто деревянная – дубовая, в полтора ладони толщиной, окованная железными полосами. Петли здоровенные, кованые. Засов – как в воротах крепости.

– Солидный погребок, – оценил я. – Дед явно рассчитывал, что кто-то захочет полакомиться его запасами. Или то для сохранения прохлады?

Я отодвинул засов – он упрямо заскрипел, но поддался. Дверь открылась наружу, и из проёма пахнуло сыростью и кислятиной.

– Бекон, свети, – сказал я, хотя кот был без лампы. Привычка.

Шагнул внутрь и первое, что я увидел – каменные стены. Погреб был вырублен прямо в земле, но обложен камнем. Сводчатый потолок, две ступеньки вниз. И холодно – градусов десять, не больше. Идеальное место для хранения. Я поднял лампу повыше.

Передо мной открылась картина, достойная старой пещеры Али-Бабы, только вместо сокровищ – продукты. Много продуктов. Но, увы, не все из них были свежими. Не стал их изучать, сейчас у меня была другая задача.

Вдоль стен стояли деревянные бочки и глиняные кувшины. На крючьях под потолком висели связки сушёных трав – мята, душица, зверобой. Я с тоской подумал, что они могли бы пригодиться, но многие рассыпались в труху от старости.

В углу темнел мешок. Я развязал его и сразу понял: мыши. Мелкий помёт, прогрызенные ходы, труха. Хотел снова применить Оценку, но мана кончилась, но и без неё было понятно, что вся крупа внутри испорчена.

– Что ж ты, Бекон, совсем грызунов не ловишь?

Кот красноречиво фыркнул и вышел из погреба, задрав хвост. Я вздохнул и продолжил с одной только мыслью: соль! Где соль?

Глава 8

Магический свет выхватывал из темноты каждую трещинку и каждый выступ, однако по-настоящему взгляд зацепился только за одну деталь. В самом дальнем углу погреба, где утоптанный пол резко обрывался у стены, темнел подозрительный холмик, похожий скорее на разросшуюся кочку, чем на случайную неровность.

Я приподнял лампу повыше. Световой шар услужливо разогнал густые тени, явив аккуратную земляную насыпь, которая влажно поблёскивала в неверном сиянии магии. Рядом сиротливо стояла пустая кадка, прикрытая наполовину истлевшей рогожей. Холмик был невысоким, зато широким, а земля на нём выглядела так, будто её пересыпали от силы пару часов назад.

Я обогнул груду рассыпавшихся мешков и шагнул ближе. Бекон увязался следом, с шумом втянул носом воздух и оглушительно чихнул три раза кряду. Усмехнувшись, я покосился на кота, который тут же попятился.

– Перец, что ли, учуял?

Опустившись на корточки, я отодвинул рогожу в сторону и запустил пальцы в рыхлую землю. Почти сразу подушечки наткнулись на грубую ткань. Я ухватился за её край, потянул на себя, и из недр холмика показался плотный и весьма увесистый мешок.

– Ну-ка, ну-ка…

Вытащив находку наружу, я торопливо её отряхнул. Горловина оказалась перехвачена сыромятным ремешком, затянутым на несколько тугих узлов. Изрядно выругавшись, развязывая его, я заглянул внутрь и присвистнул.

Система немедленно отозвалась сообщением:

Соль поваренная, крупного помола. Годна к употреблению.

– Да тут не меньше четыре кило, – выдохнул я шёпотом, и от облегчения у меня на секунду закружилась голова. – Дед, ты чёртов гений, что сделал заначку на чёрный день.

Бекон приблизился, деловито сунул нос в мешок и удивлённо на меня посмотрел, мол, чего ты радуешься какому-то белому порошку⁈ Это же не мясо!

– Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, – улыбнулся я, отодвигая добычу подальше от его морды. – Это соль, она нам как раз нужна, чтобы замариновать мясо и просто вкусно готовить.

Кот фыркнул, отошёл на пару шагов, однако продолжал следить за каждым моим движением подозрением.

Я быстренько прикинул расклад. Четыре килограмма соли – это, конечно, не десять и уж тем более не целый мешок, но уже что-то. На засолку одного-двух окороков и лопатки хватит с лихвой, а вот остальное мясо придётся мариновать, коптить и молиться. А то без этого я в ближайшие дни могу остаться без стратегического запаса мяса.

– Ладно, – сам себе сказал я, подхватывая мешок с солью, а заодно мёдом и горшочек топлёного масла. – Сначала засолка, потом маринад, потом коптильня, а между этим, ещё и поесть нужно.

Да, я натура увлечённая, пока не сделаю хорошо, отвлекаться не люблю, впрочем, голод даже сквозь это прицельно был в желудок, напоминая про приём пищи.

Зайдя на кухню, я оглядел запасы и мысленно разделил их на три неравные части, согласно моим планам. Два окорока вместе с лопаткой отправились в одну сторону – на засолку. Вырезка, грудинка и рёбрышки перекочевали в другую – под маринад. Остатки вроде шеи, гузки и неровных обрезков я сгрузил в третий таз, предназначив их на суп и на откуп коту.

– Бекон, – окликнул я пушистого напарника, не оборачиваясь, – если что, я пересчитал все куски, так и знай.

Кот фыркнул, всем своим видом показывая, что я всё выдумываю и он не собирался ничего красть. Он и слова-то такого не знал. Бекон неторопливо обошёл тазы, шумно обнюхал каждый кусок и уселся в дверях, сверля меня взглядом, который без слов говорил: «Ну давай, показывай, на что ты способен».

– Наглец, – только и вздохнул я.

Засолка заняла около часа. Я щедро натирал окорока и лопатку солью, старательно вбивая её в каждую складку и каждую выемку. Следом пустил в ход сушёную душицу и давленые можжевеловые ягоды, которые придадут мясу пряный, почти хвойный аромат и помогут ему сохраниться. Уложив куски в чистый глиняный горшок, я пересыпал их остатками соли, накрыл деревянным кружком и придавил сверху тяжёлым камнем. Теперь оставалось только ждать, когда через неделю-другую можно будет снять первую пробу.

Маринад потребовал куда более тонкого подхода.

Я перебрал оставшиеся ягоды: бруснику, клюкву и барбарис. Брусника обещала кисло-сладкий вкус и размягчение волокон, клюква сулила терпкость и глубину, а барбарис должен был добавить остроты и едва уловимых цитрусовых ноток. В идеале сюда просился ещё уксус или хотя бы вино, но ни того ни другого у меня не водилось. Зато оставалась ложка мёда и полстакана сока барбариса.

Вооружившись деревянной ложкой, я растолок ягоды в грубую кашицу, добавил туда мёд, щепотку соли и нарубленный дикий чеснок, пару листочков которого отыскал на столе. Залил всё тёплой водой и принялся размешивать до полной однородности.

– Кислота размягчит волокна, – принялся объяснять я коту, который снова взобрался на лавку и теперь следил за моими манипуляциями с ленивым интересом. – Ягоды уберут дикий запах, а мёд даст карамельную нотку при жарке. Лучше всего мариновать мясо в холоде часов двенадцать, но у нас нет холодильника. Поставим в погреб, там градусов десять, сойдёт.

Я нарезал вырезку и грудинку крупными кусками, щедро залил маринадом, накрыл крышкой и лично отнёс в погреб. Рёбрышки решил оставить на вечер, чтобы запечь их в печи с остатками маринада.

Всё это время Бекон не сводил с меня глаз. Едва я повернулся к столу, чтобы убрать оставшуюся утварь, кот ловко спрыгнул с лавки, серой молнией метнулся к тазу с обрезками и – цап! – выхватил оттуда приличный шмат мяса.

– Ах ты! – рявкнул я, замахиваясь полотенцем. – Я кому сказал – нельзя просто так таскать! Положи!

Кот замер, не выпуская добычи из зубов. Он посмотрел на меня с откровенным, почти неприкрытым вызовом, а потом демонстративно, очень медленно выплюнул мясо обратно в таз. Отошёл ровно на шаг, уселся и принялся умываться, всем своим видом показывая: «Не больно-то и хотелось».

Впрочем, взгляд его зелёных глаз всё равно то и дело скользил к мясу. И обратно ко мне. И снова к мясу.

– Нет, – отрезал я. – Не сейчас. Вечером, когда суп сварим, будет тебе мясо. А пока иди мышей лови. Или перепёлок. Но, заклинаю тебя всеми кулинарными шедеврами, не кабанов!

Кот фыркнул, демонстративно отвернулся, но уходить и не подумал. Он устроился в углу, свернулся клубком и притворился спящим. Я-то прекрасно знал, что он не спит, а внимательнейшим образом следит за каждым моим шагом.

– Ладно, – сдался я. – Теперь коптильня.

Я вышел на задний двор. Солнце уже клонилось к закату, и воздух заметно посвежел. Я обвёл взглядом все постройки, пытаясь на ходу прикинуть, где лучше всего разместить коптильню, но видел вокруг только бурьян по пояс. Где-то в сарае должна была валяться коса, и я очень надеялся на это, потому что на газонокосилку рассчитывать не приходилось, она сломалась бы от одного только вида здешней травы.

С этими мыслями я миновал летнюю кухню, обогнул сарай и добрался почти до самого забора, где тут же наткнулся на остатки каменной кладки.

Три стены, вернее то, что от них осталось, были сложены из грубого камня, кое-где обвалились и густо поросли мхом. Крыши не было и в помине, зато в самом центре уцелел очаг – сложенное из огнеупорного кирпича углубление с чугунной решёткой.

– Старая коптильня, – осенило меня. – Дед коптил здесь, видимо. Жаль, что время не пощадило.

Я обошёл руины, прикидывая, что можно восстановить. Стены были безнадёжны, камни рассыпались в руках, а скрепляющий раствор превратился в труху. Всковырнув какой-то камень, я обнаружил неглубокую канаву. Она шла до круглой выемки в стороне от очага, где судя по размерам и была сама коптильня. Старые технологии! Жарк сюда не доходил, только дым, так и происходила заготовка мяса. Осталось придумать, как и мне такое провернуть.

– Бочка! – выкрикнул я.

В сарай я практически летел. В самом дальнем углу, за ржавым плугом и дырявой кадушкой, обнаружилась старая деревянная бочка. Литров на сто, не меньше. Вся она была в рыжих подтёках ржавчины с ободов и заклёпок, со слегка отбитыми краями, но дно сохранилось целым, а стенки оставались крепкими.

– Сойдёт, – выдохнул я и выкатил её во двор.

Пришлось повозиться. Бочка оказалась тяжёлой, грязной, а внутри неё обнаружилась паутина, мышиный помёт и толстенный слой какой-то чёрной пыли. Я выбил дно, чтобы дым нормально проходил, а потом начал чистить. Не до зеркальной чистоты, а чтобы вывести запах и плесень.

– Бекон, – позвал я, – проверь, мышей нет?

Кот не спеша приблизился, с сомнением заглянул внутрь бочки, кивнул и отошёл, мол, чисто.

– Спасибо, помощник.

Прикатив бочку на выемку, я установил ее над канавкой. Щели тщательно законопатил всем, что под руку подвернулось, сверху уложил прутья, а на них – старую дерюгу из сарая. Получилось весьма неплохо.

– Коптильня готова, – объявил я. – Осталось развесить мясо.

Вернувшись на кухню, я отобрал несколько кусков – грудинку, лопатку и кусок вырезки. Нарезал их длинными полосами, чтобы подвесить на самодельных крючьях, благо в сарае отыскались старые гвозди и моток проволоки. Я наскоро смастерил несколько примитивных крюков и вбил их в деревянные рейки, которые уложил поперёк бочки вместо крышки.

Теперь – травы для аромата.

В кухонном шкафу я откопал остатки сушёных трав: розмарин, тимьян и, что меня удивило, шалфей. Не первой свежести, конечно, но запах ещё держался. Розмарин обещал смолистый, хвойный аромат, тимьян – пряный, с едва уловимыми лимонными нотками, а шалфей добавлял горьковатое, тёплое послевкусие. Я бросил по горсти каждой травы на угли в очаге.

– Холодное копчение, – сообщил я коту, аккуратно подвешивая мясо в бочке. – Температура дыма не выше тридцати градусов, процесс долгий – часов восемь-десять. Мясо получится сухим, плотным и будет храниться месяцами. Горячее копчение быстрее – два-три часа, но хранить его придётся в холоде.

Кот посмотрел на меня с немым вопросом: «И какое выбрал?»

– Холодное, – вздохнул я. – Потому что горячее – это, по сути, варка на дыму, и без холодильника оно долго не пролежит. А нам нужно запастись.

Я развёл в очаге огонь, маленький, едва тлеющий. Сверху подбросил сырых ольховых щепок, которые наколол из полена, найденного в сарае. Дым пошёл густой, белый, душистый. Ольха давала мягкий, сладковатый дым, идеально подходящий для свинины, а в нашем случае – для кабанины.

– Теперь главное – поддерживать температуру, – я строго глянул на кота. – Огонь не должен разгораться, иначе мясо выйдет запечённым. Только тление, только дым. Бекон, ты дежуришь первую смену.

Кот, который сидел на безопасном расстоянии и вылизывал лапу, поднял голову, одарил меня взглядом, полным бесконечного скепсиса, и снова принялся за вылизывание.

– Ясно. Сам буду дежурить.

Я подбросил ещё щепок, проверил, как идёт дым, и зашагал на кухню проведать суп.

Суп из остатков утки варился уже часа два. Стоило мне снять крышку, как кухня наполнилась густым, обволакивающим ароматом. В наваристом, золотистом бульоне плавали кусочки мяса, успевшие отделиться от костей, ломтики моркови и картофеля.

Картофель я выкопал сегодня, разорив всего один куст на огороде. Пять небольших, жёлтых, рассыпчатых клубней. Морковь попалась кривая, но сахарная. Лук – те самые маленькие репки, что я выдернул с грядки ещё в прошлый раз.

Рецепт был прост, как всё гениальное.

Я выудил из бульона утиные кости и шею и без сожаления выбросил их, котам такое нельзя. В освободившийся бульон отправился нарезанный кубиками картофель, который должен был развариться, отдав крахмал и густоту. Морковь я натёр на крупной тёрке, чудом сохранившейся в кухонном ящике, деревянной, с ещё острыми железными зубьями. Лук мелко покрошил.

– Овощи сперва обжарить бы на масле до золотистого цвета, – бормотал я, засыпая всё в бульон. – Но и так сойдёт, уж больно есть хочется.

Следом я добавил щепотку сушёного тимьяна, лавровый лист, завалявшийся в шкафу, и соль, самую малость, потому что соль теперь была на вес золота. Суп томился ещё полчаса на медленном огне. Картофель размяк, морковь отдала сладость, а лук растворился почти без остатка. В самом конце я бросил горсть нарубленной петрушки, нашёл пучок сушёной, но запах ещё теплился.

– Бекон, – окликнул я. – Найди свежей зелени для супа.

Кот, всё это время просидевший на крыльце и делавший вид, что наблюдает за коптильней, нехотя подошёл, понюхал мою руку, фыркнул и уселся на лавку, мол, зелень закончилась, довольствуйся сушёной.

– Самодовольное ленивое создание, – вздохнул я.

Суп был почти готов, и оставалось лишь приправить его магией. Привычным усилием я влил ману в кастрюлю, а затем снял её с огня и дал настояться минут пять. Разлив варево по мискам, себе побольше, а коту в его отдельную плошку, я добавил в каждую по кусочку утиного мяса, заранее отложенного специально для этого.

Перед глазами тут же вспыхнуло системное сообщение:

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Утиный суп с корнеплодами и пряными травами»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 50/200

– Опять десять? – вздохнул я. – Но вкусно и сытно – это главное.

Мы ели молча. Я с наслаждением, то и дело закрывая глаза от удовольствия. Бекон с утробным урчанием, вылизывая миску до зеркального блеска. Суп получился густым, наваристым, с насыщенным мясным вкусом и лёгкой сладостью моркови. Тимьян и лавровый лист добавили пряную глубину, а петрушка – ту самую ноту свежести, которой так не хватало.

– Хорошо, – выдохнул я, отставляя пустую миску. – Теперь можно и отдохнуть. Ох, про лошадь я совсем забыл!

Нет, отдыхать было решительно рано. Я выглянул во двор, где коптильня исправно дымила, а мясо ещё и не думало быть готовым. Огонь в очаге поддерживал сам себя, и щепки мерно тлели, так что я вполне мог оставить всё без присмотра на час-другой.

Голова шла кругом от бесконечной череды дел, и я просто не знал, за что хвататься в первую очередь. Эх, сюда бы команду, человек десять сразу, а потом доступ к нормальным магазинам, профессиональному оборудованию и щедрой публике.

Я вздохнул, поднялся на ноги, и тут меня накрыло. Усталость навалилась разом, словно мешок с картошкой. Спина ныла, руки предательски дрожали, а глаза слипались так, что я уже с трудом различал очертания предметов. Я даже не помнил, когда спал в последний раз. В прошлой жизни? Или сегодня ночью, когда копал могилу?

– Спать, – приказал я сам себе. – Сначала – спать.

Я вышел в обеденный зал и направился к лестнице. Ступени протяжно скрипели под ногами, а перила дрожали. Подниматься приходилось тяжело, держась за стену, чтобы не оступиться.

В кармане что-то мешало. Я вспомнил о ключах, которые сорвались с пояса деда, когда я переворачивал тело, и совсем про них забыл. А сейчас нащупал тяжёлую связку из трёх ключей: один большой, с замысловатой бородкой, и два поменьше.

– Что они открывают? – пробормотал я, перебирая их в ладони. – Погреб? Амбар? Или… ту комнату наверху, что была заперта?

Ответа не находилось. Я сунул ключи обратно в карман и продолжил подъём. Тело едва слушалось, а приятные воспоминания о волне силы после получения уровня рассеялись как утренний туман. До следующего ещё предстояло вкалывать и вкалывать.

На втором этаже стояла кромешная тьма. Я покрутил колёсико на лампе, и магический свет выхватил из мрака длинный, узкий коридор с низким потолком. Половицы скрипели, кое-где опасно прогибаясь, а со стен, обнажая потемневшие брёвна, пластами отваливалась старая побелка. Пыль лежала слоем в палец. В конце коридора сквозь грязное окно едва пробивался тусклый, умирающий свет заката.

Справа от лестницы обнаружились три двери. За первой оказалась гостевая комната с большой кроватью, пустая, не считая соломенного матраса и глиняного кувшина на подоконнике. Во второй, той самой, откуда я забрал плед, стояла кровать поменьше. Третья дверь была заперта. Я попробовал подойти к ней, но путь преграждали доски, наспех прибитые к стене крест-накрест. Забито. Намертво. И ведь что самое смешное, ключ сиротливо торчал в замке.

– Что там? – спросил я у кота, который бесшумно поднялся следом и теперь сидел на лестнице, вылизывая лапу.

Кот не ответил, только передёрнул ушами, мол, мне-то откуда знать?

С двух сторон от лестницы располагались ещё две двери. Одна вела в комнату деда, а вторая – в крошечную каморку Марка. Я толкнул дверь каморки, и она открылась с протяжным, жалостливым скрипом.

Каморка была крошечной. Узкая кровать с тощим соломенным тюфяком, стол у стены, на котором сиротливо темнел огарок свечи рядом с деревянной кружкой. Маленькое окно, наглухо затянутое паутиной. Вместо стула – деревянный ящик, который, скорее всего, играл роль шкафа. Пыльно, бедно, но чисто. Было видно, что прежний хозяин не слишком-то заботился об уюте. Интересно, чем вообще занимался Марк перед тем, как я в него попал? Чаи гонял да свечи жёг? Куда ни глянь – везде разруха. Поэтому и дохляк.

Я опустился на кровать, поморщившись от уколов соломы в задницу, и скинул сапоги. Бекон тут же запрыгнул следом и свернулся клубком у меня в ногах.

– Пять минут, – пообещал я ему. – Посмотрю Систему и спать.

Открыв интерфейс, я вгляделся в мерцающие синие строки.

Имя: Марк Винтер.

Уровень: 1 (Опыт: 50/200, Мана 90/120)

Квесты: «Отстоять наследство» (прогресс: 0%)

«Зелёный фронт» (прогресс: 5%)

«Найти отравителя» (активен)

Подарки: «Семена дриады» (5 использований)

Навыки: «Оценка»

Состояние: Истощение (лёгкое), Усталость (лёгкая), Ушибы (слабые)

– И всё? – удивился я. – Никакого древа навыков? Ни веток, ни улучшений? Только один навык и три квеста?

Система хранила молчание. Я покопался во вкладках, но не нашёл ровным счётом ничего. Ни характеристик сверх базовых, ни умений, ни заклинаний. Только Оценка, квесты и подарок. Эх! Не стать мне боевым магом, не швыряться огнём во врагов и их приспешников.

– Странная здесь Система, – сказал я вслух и зевнул до хруста в челюсти. – В других мирах люди по сто страниц навыков листают. А у меня – одна Оценка и кот-су-шеф.

Бекон мявкнул, мол, и этого достаточно.

– Наверное, надо качать уровень, – предположил я. – Может, новые навыки открываются с опытом, а для этого нужно выполнить квесты.

Я хотел ещё подумать об этом, но глаза закрывались сами собой. Тепло кота, тишина и мягкий свет магической лампы слились в одну уютную волну.

«Надо проверить коптильню… и дрова… и…»

Мысль оборвалась, не успев даже толком оформиться. Я уснул, так и не закрыв интерфейс. Синие буквы плыли перед глазами, складываясь в бессмысленные строки. Последнее, что я почувствовал, как кот спрыгнув с кровати куда-то ушёл, видимо, дежурить к коптильне.

Потому что кто-то же должен был следить за мясом…