Текст книги "Легендарный Повар 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Кот фыркнул – дескать, и без тебя знаю.

Мы прошли через огорода, я заглянул в сарай, оставил там лопату и затем зашли на кухню. Первое, что бросилось в глаза – кадка с водой у стены. Большая, деревянная и почти полная. Я подошёл, заглянул и сразу поморщился. Вода была мутной, с зеленоватым отливом, пахла болотом и тиной.

– Оценка.

Вода: не пригодна для питья. Содержит бактерии и простейшие организмы. Требует кипячения или фильтрации.

– Кипятить будем или огород поливать, – решил я. – Но сначала нужно принести нормальной воды.

Я нашёл пустой глиняный кувшин, ополоснул его остатками чистой воды из рукомойника – там было ещё немного, на донышке. Нужно не забыть его наполнить, а потом вышел во двор.

Колодец стоял напротив крыльца, возле сарая. За ним уже начали расти молоденькие берёзы, закрывая его со стороны огорода. Сам колодец представлял собой деревянный сруб, почерневший от времени, но всё ещё крепкий. Ворот с цепью и тяжёлым деревянным барабаном. Ручка вращалась туго – видимо, давно не смазывали.

Я взялся за ручку, намотал цепь на барабан и начал крутить. Ведро оказалось увесистым, но теперь, с Силой 6, я чувствовал себя увереннее. Не богатырь, конечно, но уже не тот доходяга, который полз по полу в поисках бекона.

– Нормально, – сказал я, делая оборот за оборотом. – В прошлой жизни я выжимал сто килограммов, а здесь пока тренируюсь на вёдрах.

Бекон сидел рядом и смотрел с неподдельным интересом. Иногда он мяукал, и мне казалось, что это звучит как «давай-давай, силач».

Ведро показалось над срубом. Треснувший край плохо держал воду, и до верха колодца доехала едва ли половина ведра. Я легко перехватил его, вылил в кувшин. Повторил ещё дважды – кувшин оказался каким-то бездонным, но я наполнил его без особого напряга. Хотя третье ведро далось тяжелее, даже запыхался немного.

– Хватит, – сказал я, чувствуя приятную усталость, а не изнеможение. – Пошли готовить. А нет! Стоп! Лошадь!

Совсем забыл про неё со всеми этими могилами и спасением барышень в беде. Ворота отворились с надсадным скрипом, и я оказался в конюшне. Из шести стойл занято было одно. Я подошёл ближе и увидел старую серую лошадь. Она мирно жевала сено, даже ухом не повела, когда я протянул к ней руку. Рядом с ней нашёл табличку с криво написанным именем.

– Тефтелька! – с восторгом прочитал я. – Кому пришло в голову назвать кобылу Тефтелькой⁈ Подожди, милая, я сейчас тебе принесу воды.

Ещё несколько усилий и поилка возле клячи наполнилась. Я кинул ей ещё немного сена и потом поспешил на кухню. Голод уже начал сводить с ума.

Легко и почти играючи подхватил оставленный у колодца кувшин и занялся делом. Бекон побежал вперёд, открывая дверь своим весом.

Первым делом я вылил остатки старой воды из кадки, прополоскал её, залил свежей, потом наполнил рукомойник и, наконец-то, вымыл руки, начисто избавляясь от грязи под ногтями.

– Вот, теперь точно уже можно работать! – вздохнул я.

Следующие десять минут возился с печью, изучая систему нагрева и ворча про отсутствие индукционных плит. Кот слушал меня очень внимательно, подмявкивая в нужные моменты.

Нет, он точно меня понимает! Точно!

Следом пришла очередь большого чугунного котла, что он уже висел над очагом. Удобно! Сполоснуть, налить воды до нужного уровня.

Пока вода грелась, я поставил рядом маленький ковшик для крапивы и занялся ингредиентами.

Щавель и водяной кресс промыл. Кипрей нарезал вместе с молодыми побегами. Маслята очистил от лесного сора и нарезал тонкими пластинками. Делать всё это дрянным ножом напоминало мне какой-то вызов всем моим способностям. Странно, что Система не дала на это квест: нарежь тем, что не режет, свари из того, что не едят, выживи там, где умирают.

Впрочем, все эти мысли готовить мне не мешали. Перепёлку я ощипал быстро – благо в прошлой жизни у меня был опыт разделки дичи. Внутренности выбросил, тушку промыл, нарезал на небольшие куски.

– Бекон, это твоя доля.

Я отделил половину мяса, почти все кости и шею, отложил в отдельную миску, су-шефу досталось практически одно мясо. Кот сразу же приступил к трапезе, довольно урча.

Крапиву ошпарил кипятком, чтобы убрать жгучесть.

Оставшуюся половину перепёлки я бросил в котёл, благо вода тоже уже нагрелась. Добавил туда маслята, крапиву, кипрей. Убавил огонь – очаг позволял регулировать жар, переставляя решётки на разные уровни. Система хитрая, но надёжная.

– Соли нет, – констатировал я. – Перца нет. Специй нет. Но будем выкручиваться.

Водяной кресс для остроты добавил в конце, а щавель – для кислинки. Недозрелые орехи лещины я раздавил ножом и бросил с молочной мякотью – они дали супу лёгкую маслянистость и ореховый аромат. Я практически действовал наугад, каждую секунду сверяя вкус по внутренней карте баланса. Никогда не думал, что буду варить суп из подножного корма. Возможно, надо ввести такую практику для элитных поваров, и если они даже с таким справятся, то им можно доверить потом любое блюдо.

– Если бы ещё картошечки… – мечтательно сказал я, добавляя вместо неё корни лопуха. – Но будем довольствоваться тем, что у нас есть.

Суп сварился быстро, сводя меня с ума своими запахами.

Я помешивал деревянной ложкой, пробовал, добавлял то кресс, то щавель, балансируя вкус. Поварское чутьё подсказывало – нужно чуть больше кислоты, чтобы оттенить остроту. Я выжал сок из нескольких ягод барбариса, стало лучше. Когда суп был почти готов, я и направил в него ману.

Сейчас я сделал это осознанно, остро чувствуя, как волна энергии прошлась по телу, собралась крошечными иголками на кончиках пальцев и растворилась в бульоне.

Не прошло и секунды, как запах кардинально изменился.

То, что минуту назад было обычной похлёбкой, теперь пахло как изысканное блюдо из моего ресторана. Я вздыхал аромат и не верил самому себе. Насыщенный аромат жареного мяса с дымком, смешанный с травами и чем-то неуловимо родным и уютным. На губах заиграла улыбка. Казалось бы, всего немного маны, а какой, чёрт её дери, результат!

Даже цвет в котле изменился и стал золотистым. Сочное мясо перепёлки хоть и легко отделялось от костей, но не развалилось. Да и зелень не потеряла цвет – она осталась такой же яркой и свежей, словно я её только что порезал.

– Едрёна кочерыжка, – прошептал я. – Это выглядит как блюдо из «Версаля».

Бекон подскочил, с любопытством заглянул в котёл и в его кошачьих глазах читалось что-то вроде священного трепета.

– Пробуй, – я зачерпнул ложкой и протянул коту.

Кот аккуратно слизнул бульон. Замер. И начал урчать так громко, что задребезжали глиняные горшки на полках.

– Вот, а я тебе о чём говорю? Шедевр, не меньше – усмехнулся я.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Лесная похлёбка из перепёлки с дикими травами»

Качество: отличное

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт 20/200

Глава 5

Я не особо вглядывался в сообщение Системы, уж больно есть хотелось, поэтому смахнул его и щедро плеснул похлёбку себе и Бекону. Суп оказался чертовски хорош. И пусть в нём почти не было мяса, но отчётливый мясной дух переплетался с приятными ореховыми нотками. Да, это всё получилось, благодаря мане. Она сконцентрировала и усилила каждый оттенок вкуса, придав им ту самую глубину, которой так не хватало.

Десять минут спустя посуда сияла первозданной чистотой, а мы с котом по очереди издавали тяжёлые, довольные вздохи.

– Эх, хочется ещё, а уже не лезет, да? – спросил я у кота.

– Мряв, – грустно ответил он.

– Если честно, я бы ману везде добавлял, но она, зараза, быстро кончается, – я открыл интерфейс, чувствуя лёгкое раздражение. – Осталось всего пятнадцать единиц. Это ж куда всё подевалось? В любом есть готовить суп из крапивы, даже добавляя туда ману, не вариант. Хотелось бы чего-то нормального!

Я откинулся на жёсткую лавку, вчитался в системные логи и тихо выругался. Мана пожиралась навыком «Оценка», причём улетала по десятке за раз. И это с учётом жалкого восстановления по единице в минуту. Ладно, бывало и хуже, справлялись и не с таким.

– Нам нужны мясо, овощи, крупы и специи. В лесу этого не наберёшь, – продолжил я вслух. – Бекон, предлагаю тебе заниматься охотой, а я буду восстанавливать огород.

Кот смерил меня взглядом, полным глубочайшего скепсиса.

– Что я не то сказал? Серьёзно же! Земля у нас есть, солнце тоже, воды из колодца натаскаем. К тому же дриада обещала помочь. Так что давай, поднимайся, пора за работу.

Признаться, произнося слово «огород», я даже не подозревал, насколько паршиво обстоят дела. Сорняки всех мыслимых видов давно вымахали выше моего колена и, судя по всему, останавливаться на достигнутом не собирались.

Заметив среди этого хаоса несколько пучков знакомой ботвы, я шагнул прямо в заросли, попутно активируя Оценку. Итог оказался безрадостным. Первыми мне на глаза попались штук двадцать тощих морковок, чудом выживших среди бурьяна. Следом нашлись и пять едва живых картофельных кустов с робким намёком на клубни, хотя сколько их там скрывалось под землёй, оставалось только гадать. Чуть в стороне из сухой почвы упрямо торчали зелёные перья лука и, судя по их размеру, луковицы должны быть весьма приятного размера.

И на этом всё.

– Это на один раз, – тяжело вздохнул я. – И то не наешься.

Не успел я и глазом моргнуть, как перед лицом вспыхнуло системное сообщение.

Внимание! Активирован квест: «Зелёный фронт»

Цель: восстановить огород, починить забор, посадить новые культуры

Прогресс: 0%

Награда: опыт, доступ к новым семенам у торговцев, уважение округи

Штраф за провал: голодная зима

Принять/Отказаться?

– Принимаю, конечно, что за нелепый вопрос! – сказал я. – Не хочу голодной зимы, да и вообще, повар без продуктов – не повар.

Я смахнул зависший текст и выдернул из земли несколько скрюченных морковок и три луковицы. Картошку я решил пока не трогать – пусть ещё посидит в земле, наберёт вес. В идеале ещё всё это полить нужно, но не хотелось мне помогать сорнякам расти.

– С этого и начнём. А ты, Бекон, – я повернулся к своему пушистому напарнику, – давай-ка на охоту. Даю тебе полную свободу действий. Лови хоть перепёлок, хоть куропаток, я и тех и других с радостью приготовлю.

Кот посмотрел на меня с таким выражением, будто я окончательно свихнулся, но затем коротко фыркнул и бодро скрылся в направлении леса. Только рыжий хвост мелькнул в высокой траве.

Вернувшись на кухню, я сгрузил свой жалкий урожай в миску и погрузился в размышления.

– Тогда откуда взялся тот бекон? – спросил я вслух, снова воскрешая в памяти его безупречный вкус. – Как так вышло, что на этой допотопной кухне смогли приготовить такую божественную грудинку? Или дед тоже… – от неожиданности собственной догадки я даже замер на месте. – Тоже использовал ману?

Разумеется, ни чужая память Марка, ни чёртова Система не соизволили ответить на этот вопрос.

– Ладно, потом разберусь, – я мотнул головой, отгоняя лишние мысли. – Начну с огорода, раз уж решил.

И зашагал к сараю, попутно гадая, какие ещё артефакты прошлого поджидают меня внутри. Дверь протяжно заскрипела, и перед моим взором предстала груда старого, проржавевшего хлама. Здесь валялись и вилы, и погнутые грабли и даже коса, которую я опознал далеко не сразу. Но даже в таком бардаке, я смог отыскать вполне сносную тяпку с широким лезвием. Я взвесил её в руке и присвистнул – эта проклятая штуковина весила целую тонну!

– Ладно, сойдёт для сельской местности.

Вернувшись на огород, я засучил рукава, прекрасно понимая, что работы здесь отсюда и до горизонта. Тяжело вздохнув, я плюнул на руки и принялся за прополку. Первым этот бой принял пырей, но его корни уходили так глубоко, что мне то и дело приходилось опускаться на колени и рвать их голыми руками. Про перчатки я даже не подумал. Нет, в этом мире их точно придумали, но искать их в захламлённом сарае мне совершенно не хотелось. Чай не сахарный, не растаю.

Следом капитулировала и лебеда. Она с сухим хрустом ломалась у самого основания и явно не желала покидать насиженное место. Но яростнее всего сопротивлялся осот, постоянно атакуя меня своими острыми листьями.

Спустя часа полтора этой пытки я едва сумел разогнуть спину. Поясница снова заныла тупой болью, ладони горели от свежих мозолей, но три грядки теперь сияли первозданной чистотой.

– Прогресс, наверное, 2%… – мрачно проворчал я, стараясь не сбиться с монотонного ритма. – Если бы не квест, я бы плюнул.

Бекон всё не возвращался. В душу закралось липкое беспокойство – не случилось ли с ним чего в лесу. Но кот был парнем не промах, умным и, судя по всему, тёртым жизнью. Наверняка он просто увлёкся охотой. Оставалось лишь надеяться, что он выслеживает перепёлку, а не гоняется за бабочками. Перед мысленным взором тут же поплыли манящие образы блюд из дичи, и я судорожно сглотнул набежавшую слюну. Господи, я ведь только что поел.

Я снова перехватил рукоять тяпки, продолжая свою изматывающую борьбу за территорию и жалкие проценты прогресса. Солнце уже давно поднялось к зениту и принялось припекать по-настоящему. Как результат, конечно же, на лбу появился пот, который не упускал возможности заливать глаза. Поясница тоже намекала на перерыв, горя и простреливая болью. А проклятым сорняка не было видно ни конца ни края.

Мою агрономическую медитацию прервал оглушительный треск. Со стороны старого дуба до меня долетел смачный хруст ломающихся веток, тяжёлый топот копыт и пронзительный визг.

От неожиданности я так и застыл с занесённой тяпкой.

В следующее мгновение из кустов вылетел Бекон. Он мчался как ошпаренный – шерсть стояла дыбом, а глаза были размером с блюдца. Кот рыжей молнией проскочил мимо меня, взлетел на крышу сарая и уже оттуда заорал так истошно, будто с него живьём сдирали шкуру.

– Да что случилось-то? – крикнул я.

Ответ явился сам, причём в самом буквальном смысле. Из растерзанных кустов, разбрасывая во все стороны комья земли, вырвался здоровенный, мать его, кабан.

Я обалдело уставился на жёсткую чёрную щетину, кривые жёлтые клыки и три стрелы, глубоко засевшие в его боку. Зверь заметно прихрамывал на переднюю ногу, а его шкура была густо залита тёмной кровью. Впрочем, судя по его поведению, это не доставляло ему особых неудобств. На моих глазах эта гора мышц влетела в остатки старого забора, яростно мотнула башкой и выдала такой визг, что у меня заложило уши. Бекон с крыши заорал ему в ответ.

А в следующую секунду эта тварь рванула прямо на меня.

– Твою мать! – я отскочил в сторону, инстинктивно выставив перед собой тяпку.

Далеко не самое грозное оружие против двухсот килограммов разъярённой, жаждущей убийства туши, но выбирать мне не приходилось. В голове билась лишь одно: «Если я выживу, у нас будет много мяса!»

Возможно, именно эта мысль придала мне сил, а заодно и ловкости. Кабан летел на меня с грацией сошедшего с рельсов товарного поезда. Я успел лишь инстинктивно дёрнуться в сторону – и как раз вовремя. Смертоносная туша пронеслась в жалком полуметре от меня и на полном ходу снова впечаталась в забор.

Гнилые доски брызнули во все стороны с таким оглушительным треском, словно ими пальнули из пушки. Протаранив ограду насквозь, вепрь с разворота взрыхлил копытами землю и снова взял меня на прицел. Его клыки влажно блеснули в лучах солнца.

– Ну ёлки-палки, – хрипло выдохнул я, до побеления костяшек сжимая древко тяпки.

Адреналин ударил в кровь, заставив сердце бешено колотиться где-то у самого горла.

Монстр снова пошёл на разгон. Пять метров, три, один…

Я вложил в замах всё, что у меня было, и со всей дури всадил тяпку прямо в его уродливую морду. Удар пришёлся точно в левую скулу, тяжёлое лезвие вошло в плоть с неприятным хрустом, но кабан даже не сбавил ход. Он лишь злобно мотнул башкой, без усилий вырывая инструмент из моей хватки. Я успел почувствовать, как старое древко жалобно хрустнуло и переломилось надвое. Железка так и осталась торчать в кабаньей морде, оставив в моих руках лишь бесполезный деревянный огрызок.

– Да чтоб тебя! – рявкнул я, кубарем откатываясь в сторону.

Зверь пролетел мимо, вспарывая клыками воздух там, где секунду назад находились мои рёбра. Но моя импровизированная атака всё же сыграла свою роль: затормозить вепрь не сумел и на крейсерской скорости взял на таран дровницу прямо у меня за спиной.

Поленница взорвалась с грохотом, которому позавидовал бы любой симфонический оркестр. Поленья градом покатились по огороду, одно из них едва не снесло мне голову. Зато кабан зарылся в эту груду дров по самую грудь и теперь яростно дрыгал ногами, пытаясь высвободиться.

Я развернулся на пятках, судорожно хватая ртом воздух. Руки предательски тряслись от адреналинового отходняка. Мне нужно было срочно что-то придумать, и притом очень быстро.

– Да когда ж ты сдохнешь-то⁈ – в отчаянии крикнул я.

Тварь кое-как вырвалась из древесного плена и с силой тряхнула головой. Застрявшая тяпка вылетела из морды, оставив после себя жуткую кровавую рану. Кабан развернулся в мою сторону. Его крошечные глазки буквально полыхали первобытной ненавистью. Он пыхтел как неисправный паровоз, с силой бил копытом землю и опускал голову всё ниже, явно собираясь вспороть мне живот.

Я лихорадочно огляделся. Бекон продолжал истерить на крыше, но толку от него там было ноль. Из оружия у меня оставался лишь жалкий обломок черенка, а разъярённая туша вот-вот должна была сорваться с места. И тут мой взгляд зацепился за огромную колоду для рубки дров, которую был наполовину всажен топор с широким лезвием.

– Бекон! – заорал я, не смея отвести глаз от кабана. – Отвлекай!

Надо отдать ему должное, кот понял меня с полуслова. Он сиганул с крыши и с диким, поистине самурайским «МЯЯЯУ!» вцепился когтями прямо в изуродованную морду зверя. Кабан оглушительно завизжал и замотал головой, изо всех сил пытаясь скинуть с себя рыжего демона.

Не теряя ни секунды, я рванул к колоде. Вцепившись в топорище обеими руками, я упёрся ногой в дерево и потянул на себя со всей дури. Мои мышцы взвыли от протеста, но системная Сила 6 сделала своё дело: с противным, протяжным скрипом лезвие покинуло деревянный плен.

На краткий миг я почувствовал себя чёртовым королём Артуром, только что извлёкшим Экскалибур из камня. Вот только вместо благородного клинка у меня был ржавый топор, вместо камня – старая колода, а вместо рыцарей Круглого стола – истошно вопящий кот и истекающий кровью вепрь.

– В сторону! – гаркнул я.

Бекон отлепился от вражеской морды, безупречно приземлился на четыре лапы и одним текучим прыжком снова взмыл на безопасную крышу.

Кабан, избавившись от пушистого террориста, вновь сфокусировал своё внимание на мне. Крови на нём теперь было столько, что хватило бы на скотобойню. Он ринулся вперёд на слепой ярости, твёрдо намеренный выпустить мне кишки одним ударом своих клыков.

Но теперь я точно знал, что нужно делать. Зря, что ли столько времени посвятил готовке? Нет! Иначе, откуда бы я знал, что у этого монстра есть слабое место – затылочная ямка, где кость черепа тоньше всего. Именно туда бьют мясники, чтобы оглушить животное перед забоем.

Я повернул топор обухом и приготовился нанести самый точный удар в своей жизни. Кабан, ещё не зная, что его ждёт, стремительно приближался. Я чуть присел, позволяя этой горе мышц пронестись мимо, и ровно в тот момент, когда его уродливая башка поравнялась со мной, я от всей души треснул его по черепу.

И обух с каким-то слишком уж сочным стуком впечатался в затылок зверя. Какой же вышел отличный удар, а? Я вложил в него сразу всё! И вес собственного тела, и остатки адреналиновой ярости, а ещё толику отчаяния и бездну надежды. И, готов поклясться, даже крошечную каплю маны, хотя её у меня почти не оставалось.

По инерции кабан пролетел ещё пару метров, прежде чем его копыта окончательно подкосились. Не прошло и секунды, как зверь рухнул в пыль как подкошенный. Маленькие злобные глазки мгновенно остекленели, а хриплое дыхание оборвалось.

Над огородом повисла густая, вязкая тишина. Только ветер равнодушно шевелил сорную траву, да где-то в глубине леса беззаботно распевала какая-то птаха.

Тяжело дыша и до боли в пальцах сжимая рукоять топора, я осторожность приблизился к поверженному врагу. Сердце колотилось о рёбра, словно полоумное, а в ушах стоял противный звон.

– Бекон, я вроде просил перепёлок… – сказал я коту внезапно охрипшим голосом.

Рыжий боец спрыгнул вниз, с подозрительностью обнюхал неподвижную гору мяса и гордо задрал хвост трубой, всем своим видом показывая, что решающий удар нанёс именно он. Я же просто шумно выдохнул, всё ещё отказываясь верить в благополучный исход этой неожиданной встречи.

– Проверяем, – бросил я и легонько пнул кабана вбок, готовый в любую долю секунды отскочить на безопасное расстояние.

Никакой реакции.

– Готов.

Я грязным рукавом утёр пот со лба. У моих ног покоились двести килограммов первоклассного дикого мяса.

– Хотел мяса, – криво усмехнулся я, – получи. А сколько из него можно всего сделать!

Свиная вырезка, бережно запечённая с ароматными травами. Нежный окорок, долго томлённый в глиняном горшке вместе с овощами. Рёбрышки в маринаде из кислого сока, обжаренные до хрустящей корочки. Сало – солёное, щедро прокопчённое. Золотистые шкварки к простой каше. Ливер, который пойдёт на отличный паштет. Кровь сгодится на кровяную колбасу. Ноги пойдут на наваристый холодец. Голова превратится в зельц, а хрящи ушей – в заливное.

Мой желудок отозвался таким утробным урчанием, что Бекон от неожиданности подпрыгнул на месте.

– Скоро, друг, – пообещал я, машинально поглаживая кота по спине. – У нас, можно сказать, начинается новая жизнь, в которой появилось много мяса. Очень много.

Кот довольно мявкнул и потёрся о мою штанину.

Я стоял над поверженной тушей, и в голову медленно закрадывалось понимание одной маленькой, но весьма существенной проблемы.

Потому что я никогда в жизни не разделывал кабана, мать его, прямо со шкурой. На кухню моего ресторана мясо всегда поступало уже разобранным на аккуратные отрубы, а вся эта волосатая, копытная экзотика оставалась на совести парней со скотобойни. Максимум, до чего я опускался – молочный поросенок или тушка кролика. А здесь передо мной лежали двести килограммов дикого вепря, покрытого жёсткой щетиной, запёкшейся грязью и торчащими из бока стрелами.

– Витя, ты попал, – констатировал я вслух. – Ты реально попал.

Бекон, в отличие от меня, душевными терзаниями не страдал. Его ничуть не смущали ни габариты нашей добычи, ни мой укоризненный взгляд – он деловито кружил вокруг туши, словно привередливый покупатель в мясной лавке, высматривающий самый лакомый отруб.

Для начала он ткнулся мокрым носом в щетинистую морду, возмущённо чихнул и выдал осуждающее фырканье: мол, невоспитанный травоядный хам, от которого даже пахнет неприлично. Затем, обойдя поверженного врага с тыла, кот застыл в позе глубокого стратегического мыслителя, прикидывая, с какого края сподручнее начать пиршество.

Самым интересной ему показалась лопатка и, не тратя время, Бекон встал на задние лапы и с грацией матёрого хищника потянулся зубами к законной добыче. Вот только даже мёртвым, кабан умудрился испортить коту всю масленицу. Лапы Бекона предательски соскользнули с жёсткой шерсти, и кот с позором шлёпнулся на пузо. Возмущению пушистого не было предела.

– Эй! – рявкнул я. – Ты чего задумал⁈

Кот недоумённо моргнул, глядя на меня снизу вверх.

– Я говорю – подожди. Сначала надо его разделать, понять, что тут вообще съедобно, а что придётся выбросить. И только потом – мы будем есть мясо цивилизованно, а не сырым, мало ли там какие паразиты. Ясно?

Бекон одарил меня взглядом, полным невыразимой, вселенской обиды. С достоинством отошёл на пару шагов, уселся на землю и демонстративно отвернул морду.

– Обиделся? – хмыкнул я. – Потерпи, будет тебе мясо. Я своё слово держу.

Я снова оглядел поле боя. Вопрос с разделкой требовал немедленного решения. Туша валялась прямо на голой земле, и если я начну потрошить её прямо так, всё это великолепное мясо будет безнадёжно испорчено грязью.

– Доски, – осенило меня. – Я же их видел где-то!

Я заглянул в сарай, и почти сразу нашёл штабель относительно чистых, неструганых досок. Приволок сразу четыре и уложил их рядом с кабаном, соорудив подобие странного помоста. Дело оставалось за малым – взгромоздить на него тушу. Надёжно уперевшись ногами в землю, я ухватился за переднюю ногу кабана и потянул на себя. Моя хвалёная Сила 6, конечно, давала определённые преимущества, но физику, увы, никто не отменял. Двести килограммов мёртвого веса – это всё-таки двести килограммов. Так что туша хоть и сдвинулась, но едва ли на пару сантиметров.

– Бекон, иди сюда! Помогай!

Кот с величайшей неохотой приблизился, ткнулся влажным носом в жёсткую щетину и, разумеется, не сдвинул гору мяса ни на миллиметр. Зато блестяще создал видимость активного участия.

– Ладно, спасибо и на том.

Я навалился всем весом, издал рык, достойный профессионального рестлера, и туша с глухим стуком перекатилась на доски. Вся в налипшей грязи, щепках и прелых листьях, но теперь она хотя бы не валялась на голой земле.

– Фух… – тяжело выдохнул я, утирая пот. – Как в тренажёрке, только бесплатно и на свежем воздухе.

Притащив от колодца несколько вёдер воды, я щедро окатил тушу, смывая комья земли и корку запёкшейся крови. Грязь полилась ручьями и быстро впитываясь в почву, почти не оставляя следов. Намокшая чёрная щетина пригладилась, и кабан стал выглядеть почти аппетитно. Ключевое слово – почти.

Когда помывка добычи закончилась, я взял топор и тщательно его осмотрел. Лезвие оказалось туповатым с рыжими разводами, но, к моему облегчению, без единого серьёзного скола. Дубовая рукоять, конечно, слегка потрескалась от времени, однако сидела в проушине намертво.

– Нужно точить, – мрачно констатировал я вслух. – А чем? Святым духом, что ли? Бруска-то нет. Точильного камня, как я понимаю, тоже. Хотя это странно, на кухне такое должно быть точно!

Впрочем, я решил воспользоваться подручными средствами и подобрал у крыльца плоский булыжник. Его шершавая поверхность вполне могла сойти за грубый абразив. Я опустился доски и принялся править лезвие, поначалу двигаясь довольно неуклюже. Господи, в прошлой жизни у меня был доступ к лучшим профессиональным инструментам! Ладно, я всё ещё помнил базовый принцип и следовал ему, ведя лезвие от себя, выдерживая нужный угол и сохраняя равномерный нажим.

– Витя, – тихо бормотал я себе под нос, с мерзким скрежетом водя сталью по камню. – Ты, конечно, молодец. Переродился, всех спасаешь, даже кабана завалил. А теперь ты, блин, как в каменном веке, точишь топор булыжником. Сказка, ёлки-палки.

Бекон устроился неподалёку и не отрывал глаз от процесса. Он переводил оценивающий взгляд с мёртвой туши на меня и обратно, словно прикидывая в уме, чьё мясо окажется нежнее.

– Не смотри на меня так, – хмуро предупредил я. – Я не съедобный. А кабан очень даже, дай только время.

Минут через десять монотонной работы лезвие, наконец, заблестело. Далеко не идеал японской ковки, конечно, но всё же куда лучше того ржавого убожества, что было вначале.

– Ну, с богом, – я поднялся и примерился к туше. – Сейчас мы увидим, насколько я хорош без нормальных инструментов.

Кот уселся в сторонке, аккуратно сложил лапки и приготовился наслаждаться кровавым шоу. Я перехватил топор поудобнее, сделал глубокий вдох и приступил к разделке. Кабан неподвижно лежал на досках, его шкура уже успела слегка подсохнуть на солнце.

Первым делом – обескровливание. Я с усилием перевалил тушу набок и нащупал яремную вену на толстой шее. Впрочем, крови вытекло совсем немного. Этот монстр и так щедро залил ею всю округу, пока носился по двору и пытался меня убить. Затем настал черёд потрошения. Попытку использовать кухонный нож я забраковал почти сразу: дешёвая железка умудрилась согнуться дугой, даже не пробив толстую шкуру. Пришлось действовать топором. Я предельно осторожно вогнал лезвие в брюшину, стараясь не зацепить кишки, и повёл разрез вдоль, от самой грудины до хвоста. Тёплые внутренности грудой вывалились наружу. В лицо ударил густой пар и такой тяжёлый, специфический запах, что у меня моментально заслезились глаза.

– Ничего, – пробормотал я, рефлекторно зажимая нос свободной рукой. – Это нормально. Главное аккуратно.

Я извлёк потроха и на секунду задумался над их судьбой. Печень и сердце сразу отправились в чистую сторону. Кишки я сначала решил приберечь на колбасную оболочку, но потом отказался от этой затеи, без оборудования и нормально холодильника это пустая трата времени. Желудок тоже безжалостно полетел в утиль: внутри не оказалось ничего, кроме полупереваренной травы.

А вот снять шкуру с кабана, стало серьёзным испытанием. Причём не только для моих нервов, но и для всех колюще-режущих предметов в трактире. Топор то и дело вяз в плотной ткани, так что мне всё же пришлось вооружиться кухонным ножом и буквально продираться через каждый сантиметр. Но в конце концов, я вышел победителем из этой схватки. Срезанную шкуру я отложил подальше, уже прикидывая что можно из неё сделать. Рюкзак или, может быть, плащ? Да хоть подстилку для кота, лишь бы не мозолила глаза. А вот с головой кабана возникла проблема. Она размером с треть всей туши! Не вешать же возле крыльца трактира! Вырезав то, что может пойти на холодец, остальное закопал в зарослях лопуха со стороны дороги. И не видно, и никто не узнает.

Я критически осмотрел плоды своих мучений.

– Не шедевр. Но для первого раза сойдёт.

На самом деле, я и не думал, что так получится! Точнее, всё-таки получится. Хотел бы сказать, что самое трудное уже позади, но передо мной на досках лежала целая тонна мяса, сала и крепких костей, которые ещё нужно было разделывать на куски.

Бекон неслышно подошёл ближе, одобрительно обнюхал разделанное мясо, едва не лизнув розовый край и заурчал, словно подбадривая меня на новые свершения.

– Нравится? – устало спросил я. – Мне тоже.

Перед глазами поплыли образы будущего меню. Нежная вырезка однозначно пойдёт на сочные стейки. Массивные окорока можно запечь целиком или отправить в коптильню. Рёбрышки так и просились на жаркие угли. Меню в моей голове разрасталось до таких масштабов, что от открывающихся перспектив натурально перехватывало дыхание, а потом и желудок.

– Бекон, – я перевёл дух, глядя на своего пушистого компаньона. – Мы будем очень вкусно есть!

Кот издал радостный мявк и запрыгнул на край дощатого помоста, давая понять, что готов отныне и во веки веков питаться только вкусно и сытно.

– Витя, – негромко произнёс я, приступая к разделке. – Ты, конечно, в сказке. Но сказка становится уж слишком мясной.