Текст книги "Легендарный Повар 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Легендарный Повар – 1

Глава 1

Как же хочется есть…

Эта мысль скреблась где-то под черепом, но тонула в других ощущениях. В ушах звон, мышцы онемели, а глаза вообще решили не открываться. Всё тело адски ныло. Обжигающая волна боли раз за разом прокатывалась от макушки до пяток, намекая, что я всё ещё жив.

Я жив?

Следом за этой мыслью пришла вторая: где я? В больнице, ясное дело. Сотню раз видел такое в дурацких сериалах. Герой очухивается, весь опутанный проводами и под мерный писк мониторов. А через минуту появится медсестра в коротком халатике и…

Да как открыть эти чёртовы глаза⁈

Я чувствовал грубую одежду. Спасибо, что не голый. Ни намёка на одеяло, да и лежанка какая-то жёсткая. И вообще, что за фигня? Нет, это точно не больничная койка.

Одеревеневшее тело помогать не захотело, пришлось постараться, чтобы заставить его подчиняться. Руки дрожали, мышцы казались чужими, словно я пролежал в коме полгода. А может, так оно и есть?

Перевернулся на бок, сразу ощутив ладонями холодные доски пола. Чёрт, какой ещё пол? Меня санитары уронили? Впрочем, плевать. Нужно подняться. Просто встать на ноги. Казалось бы, что может быть проще?

С третьей попытки удалось сесть. Потом упёрся ладонями в пол и всё же поднялся. Колени предательски подгибались. Я стоял, покачиваясь, как матрос в первый шторм, и терпеливо ждал, когда пространство перестанет вращаться.

Темнота вокруг стояла кромешная. Ни проблеска, ни огонька. Пустой желудок скрутило с такой силой, что боль измученного тела перестала иметь значение. Голод был дикий, почти звериный.

Я выставил руки перед собой и осторожно двинулся вперёд, шаркая босыми ногами по доскам. Шаг, другой. Пальцы хватали пустоту. А потом бедро с размаху впечаталось в угол чего-то массивного и твёрдого.

– А-а, чёрт!

Боль прошибла до позвоночника. Я согнулся пополам, вцепившись руками в край того, обо что ударился. Стол. Тяжёлый, деревянный. Точно не больничная тумбочка.

Постоял, пережидая волну дурноты, потом начал ощупывать столешницу. Пальцы наткнулись на крошки, потом нащупали холодный металл и гладкое выпуклое стекло. Керосиновая лампа? Откуда ей здесь взяться? Это подвал краеведческого музея? Чья-то заброшенная дача? Где я вообще нахожусь?

Осторожно ощупал предмет. Точно лампа, видел такие не раз. Значит, где-то поблизости должны быть спички. Я обшарил весь стол, но заветного коробка не было. Пальцы снова облапали гладкий металл. Наткнулись на небольшое колёсико, которое по идее должно поднимать фитиль. Не придумав ничего лучше, я крутанул его и на мгновение ослеп.

Резкий свет ударил по глазам, заставив зажмуриться и вскрикнуть. Проморгавшись, я прищурился и недоверчиво уставился на лампу. Внутри стеклянной колбы не было никакого огня. Там парил белый световой шарик. Он еле заметно подрагивал, заливая комнату холодным светом. Светящийся шар за стеклом? Это что, магия?

А следом меня накрыло воспоминаниями, будто по башке дали сковородкой.

Кухня ресторана «Версаль» почти за сутки до Нового года. Жара адская, суета, постоянные крики. «Виктор Сергеевич, фуа-гра передержим!», «Где трюфельное, мать вашу, масло⁈». Я стою на раздаче, привычно дирижируя всем этим хаосом. Последний заказ уходит в зал в три часа ночи. В четыре я уже выхожу через служебный вход, уставший до смерти, но абсолютно счастливый. Падает мягкий снег.

Иду к такси. Улица совершенно пуста, только где-то вдалеке ревёт мотор. Девушка, молодая официантка из нашего штата, перебегает дорогу, уткнувшись в телефон. Она не видит джип, потерявший управление на гололёде. Зато его вижу я.

Рывком толкнуть её в сугроб. Удар. Треск ломающихся костей. Асфальт. Жжение. Холод. Темнота.

Я умер.

Осознание не было горьким. Просто факт. Такой же неоспоримый факт, как и то, что соус бешамель готовится на основе ру. Но если моё собственное тело погибло, то кто я сейчас? И где нахожусь?

Я опустил взгляд на свои руки. Тонкие руки подростка с обломанными ногтями. Не мои руки, но это и так понятно. У меня широкие и сильные кисти, с мозолями от ножей на указательном и большом пальцах. И с небольшим белым шрамом от ожога на левом запястье. Ощупал лицо. Кожа оказалась гладкой, без малейших следов щетины.

– Вот же хрень… – прошептал я.

Может, всё же это тупо галюны, а я лежу в реанимации? Хотя боль от удара о стол казалась очень даже настоящей, да и вся остальная тоже. Тело, в которое я переселился, кто-то знатно отмутузил.

– Спокойно, Витя, спокойно, – новый голос оказался совсем мальчишеским. – Дыши. Просто дыши.

Заставил себя оглядеться. Теперь при свете магической лампы помещение можно рассмотреть нормально. Оно походило на обеденный зал какой-то таверны или трактира. Массивные деревянные столы, грубо сколоченные лавки и табуреты. Почти вся мебель перевёрнута.

На полу среди тёмных пятен валялись осколки глиняной посуды. Похоже, здесь произошла серьёзная драка. Интересно, каким чудом уцелела лампа? Стены были сложены из потемневших брёвен, под потолком виднелись массивные балки. Никакого пластика, розеток или кондиционеров. На полу валялась вилка. Железная, с двумя длинными зубцами. Я поднял её, чтобы рассмотреть получше.

– Средневековье… – констатировал я. – Плюс магия и тело доходяги. Отличный расклад, Коршунов. Просто фантастический уровень везения.

На окнах были деревянные ставни на засовах. Значит, снаружи ночь.

Тишину вдруг нарушил тихий шорох.

Шр-р-р…

Звук доносился из-за массивной барной стойки возле дальней стены.

Я замер. Кто там? Участник потасовки? Хозяин заведения? Или просто крысы? Из оружия у меня имелась только двузубая вилка и лампа. Не самый грозный арсенал. Но любопытство и странное чувство необходимости проверить источник звука пересилили страх. Осторожно, стараясь не наступать на мусор, я шагнул к стойке.

– Эй? – хрипло позвал я. – Кто там?

Поставив лампу и перехватив вилку поудобнее, осторожно заглянул за деревянную столешницу.

Там лежал кот. Он свернулся в клубок среди осколков глиняных кружек. Большой, рыжий и пушистый. Выглядел котяра жутко. На правом боку зияла рваная рана, а мех намертво слипся от бурой крови. Кот часто и тяжело дышал. Судя по всему, он умирал.

Сердце болезненно сжалось. Я всегда был кошатником. У нас с Машей, моей покойной женой, жила сибирская кошка Багира. После смерти Маши она стала моим единственным утешением. Когда не стало и её, я с головой ушёл в работу. Ресторан заменил мне дом, семью и весь остальной мир.

– Эй, приятель… – тихо позвал я.

Кот с трудом поднял голову. Огромные изумрудно-зелёные глаза посмотрели на меня без испуга, но с невероятной усталостью.

– Мяу… – слабо выдавил он.

– Эк тебя угораздило, – прошептал я, осторожно обходя стойку. – Блин, как тебе помочь-то? Я ж не ветеринар! Да и обезболивающих под рукой нет.

Я отложил вилку и присел рядом с ним на корточки. Что делать-то? Ненавижу такое! Рана выглядела скверно, и я прекрасно понимал, что ничего путного сделать не смогу. Разве что скрасить последние минуты. Не оставлять же его подыхать в одиночестве среди осколков?

Осторожно протянул руку и погладил его по загривку, стараясь не задеть рану. Шкура под пальцами оказалась горяченной. Кот вздрогнул, но не дёрнулся. Только прикрыл глаза.

– Потерпи, рыжий, – я говорил тихо, как когда-то Багире во время грозы. – Потерпи.

Мне отчаянно хотелось хоть чем-то помочь. Хотя бы накормить, если уж не спасти. Умирать голодным – паршивее некуда. Мой собственный желудок сейчас выл от пустоты.

Тут мой взгляд зацепился за что-то, лежащее на полу метрах в двух от нас. Кусок мяса. Я подобрался ближе и осторожно взял его в руки. В ноздри ударил острый аромат, насыщенный нотками дыма. Бекон? Да, точно, жареный бекон. Причём отменный!

Так пахнет только правильно выдержанный кусок мяса, приготовленного по всем правилам высокой кухни. Чтобы получился такой запах, мясо выкладывают на раскалённый чугун и дают жиру вытопиться до хрустящей корочки.

– Кошкам категорически нельзя жареное и солёное, – пробормотал я, возвращаясь к коту. – Но тебе, приятель, уже нечего терять.

Я отщипнул мягкий кусочек и осторожно поднёс к усатой морде.

– Давай, попробуй. Хотя бы уйдёшь сытым.

Кот потянул носом. Его ноздри расширились, а усы мелко дёрнулись. Рыжий неловко вытянул шею и слизал мясо с моей ладони шершавым языком. Когда он проглотил бекон, я выдохнул. Если ест, значит, ещё не всё потеряно. Я отщипнул ещё кусок, побольше. Кот принял и его, на этот раз чуть живее. Перед моими глазами вспыхнули ярко-голубые искры, словно от короткого замыкания. Я мотнул головой, списав это на истощение.

– Ешь, рыжий. Ешь, сколько влезет.

Кот с неожиданной прытью подскочил на лапы. Зелёные глаза ярко сверкнули. Молниеносным движением выхватил остатки бекона прямо из моей руки. Ещё через мгновение рыжий наглец метнулся прочь, ловко скрываясь за перевёрнутым столом в самом тёмном углу зала.

– Ах, ты ж, собака! – я ошарашенно уставился на свои опустевшие пальцы. – Вот это, я понимаю, воля к жизни.

Подхватив магическую лампу, я отправился искать беглеца.

– Кыс-кыс-кыс! Выходи, морда рыжая! Не обижу!

Заглянул за стол, но кота там уже не было. Тихий шорох раздался из-под лавки у дальней стены. Я поднял лампу повыше, и увидел его. Кот преспокойно сидел там и аккуратно умывался. Ужасная рана на его боку больше не кровоточила. Её края стремительно затягивались, покрываясь тонкой розовой плёнкой новой кожи.

– Ничего себе метаболизм, – присвистнул я. – Магия? В этом мире даже еда волшебная? Или у тебя действительно девять жизней?

Кот перестал умываться. Он обернул пушистый хвост вокруг лап и посмотрел на меня с абсолютно независимым видом. В его взгляде читалось нечто осмысленное. И очень наглое.

– Ты хоть и страдалец, но хам редкостный, – сообщил я зверю. – Мог бы и спасибо сказать.

Кот, разумеется, ничего на это не ответил. Он облизнулся и широко зевнул, продемонстрировав острые клыки. Убегать рыжий явно не собирался.

– Молчишь? Правильно, молчи. Но я, между прочим, всё ещё голодный. Пошли-ка, поищем, чем в этой дыре кормили посетителей.

Мой живот согласно заурчал. За стойкой обнаружилась массивная деревянная дверь. Я потянул за бронзовое кольцо. Дверь заскрипела ржавыми петлями, открывая передо мной святая святых любого заведения – кухню.

В нос мгновенно ударил густой букет запахов. Лук, прогорклое масло, застарелая гарь и сырость. Я посветил себе лампой. Мама дорогая… Настоящая пещера первобытного кулинара! Если бы мой су-шеф увидел подобное, его бы точно хватил удар. А санэпидемнадзор просто сжёг бы это здание к чертям собачьим.

Помещение давило низким потолком, почерневшим от копоти. В центре возвышалась исполинская каменная печь с массивным подом и закопчённым зевом горнила, похожая на классическую русскую. Либо дымоход давно пора чистить, либо печкой пользовался откровенный неумеха. С потолка свисали мощные металлические крюки для мясных туш, но сейчас они пустовали.

Я осторожно обошёл подозрительное липкое пятно на полу. К нему уже пристали мухи. Заметил здоровенный отпечаток чужого сапога и осколки глиняной чашки. Кто-то славно повеселился здесь совсем недавно.

Остальное оборудование тоже не радовало взгляд. Вместо привычных плит зиял открытый очаг с чугунной решёткой и перекладиной для котлов. Никаких тебе пароконвектоматов, су-видов, индукционных панелей или холодильных камер. Вдоль стен тянулись лавки и столы, над ними нависали грубые деревянные полки.

Повсюду громоздились бочки, туески, плетёные корзины, чугуны и глиняные горшки всех возможных размеров. На полу стояли несколько кадок для солений. Трогать их не возникало ни малейшего желания.

Мимо пробежал усатый таракан размером со спичечный коробок. Я с отвращением проводил его взглядом. Эта кухня выглядела невероятно запущенной даже по меркам дикого средневековья.

– М-да… – провёл пальцем по столу для разделки, кожа мгновенно стала бурой. – Вакууматоров здесь точно не водится. Фритюрниц тоже. Найти хотя бы несчастную ручную мясорубку… Хотя хрен там плавал! Наверняка здесь самая передовая технология – это огонь и кочерга.

Но откуда тогда в такой «роскоши» взялся тот великолепный бекон? Кто его приготовил? На этой кухне мог родиться разве что обугленный стейк, но никак не идеально прожаренное мясо с медово-горчичной корочкой. Запах я запомнил отчётливо. Кто-то точно знал своё дело. Значит, здесь бывал настоящий повар. Или бекон принесли извне. Странно.

Заметил выскобленный участок на столешнице и тряпку, чистую с одной стороны. Её явно всегда клали под левую руку. Но на ней красовался прожёг от уголька. Чуть дальше сиротливо стояла пустая стойка для ножей.

Однако внимание приковало совершенно другое. Рядом с этим чистым пятачком тянулась глубокая царапина по ровной глади дерева. Совсем свежая, ещё не успевшая потемнеть от въевшейся грязи. Так царапают не разделочным ножом, а чем-то куда более серьёзным. Что за резню здесь устроили? И главное – кто?

Вся эта убогость действовала угнетающе. На массивном дубовом столе, густо исполосованном ножами, стоял пустой глиняный кувшин с кислым пивным душком. Рядом валялись деревянные миски с намертво присохшими ко дну остатками каши.

В углу обнаружился большой медный рукомойник, криво подвешенный над деревянной кадкой. Первое правило любого повара – чистота. Тяжело вздохнув, подошёл к рукомойнику и нажал на торчащий гвоздик. Прохладная вода тут же полилась на ладони. Кое-как смыв основную грязь, вытер руки о замусоленное полотенце. Чище они после этой процедуры, правда, не стали.

Итак, что мы имеем на балансе?

В подвешенной к потолку от мышей корзине нашлась одинокая краюха хлеба. Чёрствая до такой степени, что хоть гвозди забивай. В глиняном горшке под влажной тряпкой обнаружился кусок кровяной колбасы. Она была перевязана шпагатом и украшена следами чьих-то зубов.

Возле окна в рассохшемся деревянном ящике валялся брусок сыра. Твёрдый и настолько вонючий, что слёзы наворачивались на глаза. Сыр покрывали пятна зеленоватой плесени. И это была не благородная культура, как у хорошего рокфора, а самая обыкновенная дрянь от неправильного хранения.

– Haute cuisine, – саркастически хмыкнул я. – Высокая, мать её, кухня.

Я взял со стола кривоватый нож и привычно взвесил его в руке. Баланс оказался отвратительным. Сталь мягкая, а заточка вообще ни к чёрту. Огляделся вокруг с мыслью немного поправить лезвие. На глаза попалась керамическая кружка. То, что надо. Пока я приводил нож в более-менее приличное состояние, заметил на металле странные зазубрины. Словно им не резали продукты, а ковыряли что-то твёрдое, причём совсем недавно. Что здесь вообще произошло?

Впрочем, этот вопрос быстро отошёл на второй план под аккомпанемент громкого урчания желудка. Пришлось взять нож и аккуратно срезать всю плесень с сыра, оставляя только чистую желтоватую сердцевину. Затем я с усилием отпилил два куска каменного хлеба. Колбасу понюхал, обтёр тряпкой и накромсал наискосок, срезав скомпрометированное зубами место. Соорудил пару суровых бутербродов. Выглядели они съедобно, но с натяжкой.

Кот одним прыжком оказался на столе. Он больше не выглядел умирающим. Его рыжая шкура лоснилась, а изумрудные глаза ярко горели в полумраке. Жуткий шрам заживал буквально на глазах. Кот уселся прямо напротив меня, нагло ткнулся мордой в бутерброд с колбасой и требовательно мяукнул.

– Куда с грязными лапами на рабочую поверхность? СЭС на тебя нет, – беззлобно буркнул я. – Тебе мало? Ты же только что сожрал почти двести граммов бекона!

– Мяу! – настойчиво повторил кошак.

– Наглец, – тяжело вздохнул я. – Ладно. Я всё равно не доверяю местной мясной продукции. Вот, жри. Тебе явно нужнее.

Я снял с одного бутерброда колбасу и положил перед котом. Сам же взял кусок хлеба с сыром. Укусил, всерьёз рискуя переломать зубы. На вкус это напоминало старую подошву, щедро натёртую мылом. Но пустой желудок радостно принял даже такую подачку. Кот с громким урчанием вгрызся в угощение. Ну а я жевал чёрствый хлеб и чувствовал глухую тоску.

Как я вообще докатился до такой жизни? Ещё вчера готовил стерлядь в шампанском. А сегодня сижу и грызу сухарь в грязном трактире в компании регенерирующего кота.

Ещё эта лампа. Я внимательно посмотрел на горящий шарик света за стеклом. Наверняка подобная штука стоит немалых денег. Она слишком сильно выбивается из общей картины тотальной нищеты и упадка трактира. Или, возможно, магия в этом мире считается чем-то обыденным? Ладно, с этим разберёмся позже. Сейчас без разницы.

Кошак доел свою порцию, облизнулся и посмотрел на меня. В его взгляде читалась такая невыразимая благодарность и интеллект, что мне стало немного не по себе.

– Будешь моим су-шефом, – сообщил я рыжему зверю. – Но это не имя, а должность. Как тебя вообще звали-то? Молчишь? Ладно. Назову тебя Беконом в честь твоего чудесного исцеления. Нравится? Нет? А мне очень даже нравится. Кот Бекон. Звучит!

Воздух прямо передо мной мелко задрожал, и прямо над столом беззвучно развернулся голубой полупрозрачный прямоугольник. Текст внутри был написан странными угловатыми рунами, но я почему-то читал их так же легко, как родную кириллицу.

Добро пожаловать в мир Антея!

Поздравляем!

Вы бескорыстно накормили умирающего зверя при собственном истощении. Это действие вызвало отклик Мирового Закона! Вы успешно активировали Систему Уникального Класса: «Легендарный Повар»!

Вы готовы принять Систему и связать свою душу с этим путём?

Да/Нет

Я поперхнулся сухой крошкой. Прокашлявшись, тупо уставился на висящий в воздухе текст. Мозг категорически отказывался верить в то, что видели глаза. Это слишком походило на интерфейс из компьютерной игры. Легендарный Повар? Что за бредятина? Хотя, признаться честно, после магической лампы и мгновенно исцеляющегося кота я готов поверить уже во что угодно.

– Система? Блин, серьёзно? – слова сами сорвались с языка.

Ладно. Что мне, собственно, терять в данной ситуации? Хорошо хоть не некромантом сделали, уже хлеб. Готовить-то я умею профессионально. Это вообще единственное, что у меня всегда получалось действительно хорошо.

Я протянул палец и ткнул в призрачное «Да». Кнопка мягко засияла под пальцем. Следом окно мигнуло и сменилось бегущими строками.

Инициализация…

Сканирование носителя…

Синхронизация души и памяти физической оболочки…

Определение статуса…

Кот невозмутимо сидел рядом и с явным интересом следил за системными сообщениями вместе со мной. Готов поклясться, что этот рыжий засранец тоже прекрасно их видит. Наконец, загрузка завершилась, и появилось новое системное сообщение.

СТАТУС:

Имя: Марк Винтер

Уровень: 0 (Опыт: 0/100)

Раса: Человек

Возраст тела: 16 лет

Класс: Повар

Мана: 90/90

Характеристики:

Сила: 4 (Слабак)

Ловкость: 6 (Неуклюжий)

Выносливость: 5 (Дохляк)

Интеллект: 12 (Выше среднего)

Свободные очки: 0

Подарки: 0

Текущие квесты: Нет

Состояние: Истощение (лёгкое), Шок (средний), Ушибы (средние)

Я тяжело вздохнул. Марк, значит. Слабак и дохляк, просто роскошное сочетание. Ещё и хитпоинтов не завезли, только ману. Значит, раны будут заживать медленно и крайне неохотно, прямо как в прошлой жизни. Никакой тебе ползущей вверх полоски здоровья. Хреновый расклад. Стамины тоже не наблюдается, но с этим уж как-нибудь разберёмся.

В перечне навыков сиротливо висела только одна плашка «Оценка». Я ещё раз вздохнул и закрыл интерфейс мысленным усилием. Голова гудела от обилия невозможных событий. Стены кухни давили на психику своей грязью. Нужно проветриться.

– Пойдём, подышим, – бросил я коту. – Только подготовимся на всякий случай. Мало ли что или кто может поджидать нас снаружи?

Взял с лавки у стены небольшую потёртую сумку с лямкой. Закинул в неё кухонный нож, ту самую железную вилку, деревянную ложку, старое огниво и небольшую кружку. Туда же отправился обёрнутый в более-менее чистую тряпицу оставшийся бутерброд. Теперь только одна Система знает, как всё сложится дальше.

Подошёл к двери, которая, судя по расположению, вела на задний двор. Массивный засов поддался с трудом. Но когда дверь, наконец, распахнулась, в лицо ударил ночной воздух. Он отчётливо пах свежей листвой и навозом.

Задрал голову вверх. Небо усыпали звёзды. Настоящее сонмище ярких огоньков. Их было в тысячи раз больше, чем над ночной Москвой. Никакого городского светового загрязнения, только девственная ночь.

Звёзды выглядели чужими. Незнакомые созвездия складывались в странные узоры. А в самом зените висели сразу две луны. Одна большая и серебристая, а вторая маленькая, красноватая. Прямо как мои глаза после тяжёлой смены на кухне.

– Красота, – тихо выдохнул я.

Задний двор оказался совсем небольшим. Покосившийся сарай и тёмная конюшня, откуда доносилось лошадиное фырканье. Всё это окружали редкие зубья частокола. Я спустился с крыльца. Босые ноги ощутили холод влажной травы. Кот бесшумно семенил рядом, не отставая от меня ни на шаг.

Решил обогнуть здание, чтобы взглянуть на фасад трактира. Нужно же выяснить, где я всё-таки оказался. Но почти сразу наткнулся на непролазный бурьян. Пришлось разворачиваться, снова пересекать кухню и идти через разгромленный обеденный зал. Входная дверь распахнулась почти бесшумно.

Я вышел на заросшую площадку перед грунтовой дорогой. Обернувшись, поднял магическую лампу. Света она давала маловато, хороший фонарь справился бы куда лучше. Но две местные луны неплохо разгоняли ночной мрак, позволяя нормально рассмотреть строение.

Трактир оказался двухэтажным. Он был сложен из массивных брёвен, но выглядел обветшалым. Крыша в одном месте опасно прогнулась и покосилась. Прямо под ней, над главным входом, болталась вывеска. Грубо намалёванный кабан с кружкой пива. Рядом с ней к стене была прибита доска с выжженным названием.

– «Сытый Вепрь», – пробормотал я. – Банально, но сойдёт.

Уже хотел вернуться внутрь, но взгляд зацепился за тёмное пятно в кустах шиповника возле крыльца. Что-то показалось категорически неправильным в очертаниях этой тени. Подошёл ближе, подсвечивая себе магической лампой.

Свет выхватил из темноты старые, давно стоптанные сапоги. Потом серые штаны из грубой шерсти.

– Твою мать… – я резко отшатнулся, едва не выронив светильник.

В кустах лежал старик. Всклокоченная седая борода. Широко открытые глаза изумлённо смотрели в ночную пустоту. На голове здоровенная вмятина, покрытая запёкшейся кровью. Он мёртв. И судя по характеру раны, его точно не машина сбила. Ему тупо проломили череп.

Похоже, моя спокойная жизнь в новом мире закончилась, так и не успев начаться. Я переродился в дохляка в разгромленном трактире и в компании рыжего кота. А теперь у меня все шансы стать главным подозреваемым в убийстве. Если, конечно, в этом захолустном мирке вообще есть кому расследовать уголовщину.

– Кажется, Бекон, мы с тобой попали в очень глубокую… кастрюлю.

– Мяу, – философски отозвался кот.