Текст книги "Легендарный Повар 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

Разделка заняла почти два часа, потому что топор был тяжёлый и неудобный, а нож и того хуже, только лёгкий и тупой, как бы я его не правил. И даже с таким инвентарём, я старался работать аккуратными и профессиональными движениями. В прошлой жизни меня учили, что повар должен уважать продукт, даже если этот продукт – кабан, которого ты только что завалил на огороде.

Руки двигались по памяти: вскрыть сустав, поддеть ножом, отделить лопатку – раз, и готово. Отрубить окорок, подрезать вдоль позвоночника – два. Отделить вырезку, снять рёбрышки – три. Впрочем, даже моих навыков не хватало, чтобы мясо нормально отделялось от костей.

Как же, чёрт возьми, не хватало хороших инструментов!

Отдельную боль мне доставлял нож. Он, зараза, не резал, а рвал мясо. Приходилось чуть ли не пилить, вкладывая в каждое движение силу, которой у дохляка попросту не было. В какой-то момент я даже пожалел, что вкинул в Силу всего два очка. Надо было всё три, тогда бы я этого кабана голыми руками порвал.

Топор – отдельная песня. Он был приспособлен под рубку дров, а не для разделки. Но я очень старался. Грудина, позвоночник, тазобедренные суставы – всё это приходилось разрубать с одного-двух ударов. Даже с учётом того, что я бил точно в сочленения, каждый удар болезненно отдавался в плечо, а ближе к концу топор, вообще, начал выскальзывать из потных рук.

К тому же кабан то и дело норовил сползти на землю с неудобных досок. Приходилось постоянно подкладывать чурбаки и переворачивать тушу.

Силы кончились ещё в середине процесса, спина затекла, а пальцы сводило от напряжения. На лбу выступила испарина – не столько от жары, сколько от концентрации. Но я не останавливался. Потому что я повар. А повар не ныть должен, а работать.

Когда последний кусок мяса отправился в таз, я выпрямился, потянулся – хрустнуло всё, что могло хрустеть.

– Неплохо, – сказал я, оглядывая горы мяса. – Для первого раза на этом свете – неплохо.

Кот сидел на безопасном расстоянии и следил за каждым моим движением. Иногда он переступал с лапы на лапу, будто оценивая, какой кусок достанется ему первым.

– Не дёргайся, – говорил я. – Всё будет.

Передо мной лежало несколько десятков килограммов чистого мяса. Вырезка, окорока, лопатка, грудинка, рёбрышки, сало, ливер.

– Витя, ты хоть и помолодел, но стал очень медленным, – вздохнул я. – Раньше ты разделывал поросёнка за полчаса, а тут два часа на взрослого кабана. Позор.

Бекон фыркнул – мол, успокойся, и так сойдёт.

Он был прав, ведь в прошлой жизни была профессиональная разделочная, острые ножи, подвесная система и обученные помощники. А здесь – топор, кривой нож и дохляк-подросток, пусть и прокачанный на один уровень.

Вздохнул, присел на корточки, активировал Оценку на мясе.

Система послушно подсветила:

Мясо дикого кабана

Качество: среднее

Особенности: жёстче домашней свинины, требует длительной обработки

Скрытые свойства: не обнаружены

– Так и думал, – сказал я коту. – Дикое мясо – оно такое. У домашней свиньи жир белый, мягкий, мясо нежное, пахнет молоком и кормами. А у этого красавца всё иначе, и даже, возможно, паразиты… ну, промаринуем-прожарим хорошенько, хоть про них Система ни слова не сказала.

Я вспомнил, как в прошлой жизни готовил дичь. Лосятина, медвежатина, кабанина – всё это требовало маринадов, уксуса или хотя бы вина. Без них мясо получалось жёстким, как подошва старого сапога.

– Нужно решать, что с этим богатством делать, – пробормотал я.

Краем глаза заметил, как Бекон крадётся к куче мяса. Он выбрал самый аппетитный кусок вырезки и уже открыл пасть.

– Ах ты, жулик! – крикнул я, но беззлобно.

Кот схватил добычу и отскочил в сторону, довольно урча. Я замахнулся на него рукой, но он уже был в трёх метрах, поедая украденное с таким видом, будто не ел десяток лет.

– Ладно, – вздохнул я. – Заслужил, без тебя я бы его всё равно не завалил.

Кот доел, облизнулся и посмотрел на меня с выражением «а можно ещё?».

– Нет. Сначала работа.

Я вернулся к размышлениям. Без холодильника или ледника мясо точно испортится. Температура на улице – градусов двадцать, не меньше. В голове сразу появились возможные варианты. Они были хороши, хоть и не без минусов. К примеру, для засолки потребуется много соли. Очень много. На сотню килограммов мяса – мешок соли. Если ли она в трактире в таком количестве?

С холодным копчением проще. Оно займёт минимум восемь часов, и для этого нужна коптильня. Зато мясо будет долго храниться, а потом его можно продать или обменять.

Ещё один хороший выход из положения – вяление. Нарезать мясо тонкими полосками, посолить и повесить на сквозняке. Но пока оно будет висеть, Бекон… я посмотрел на кота, который уже облизывался, глядя на мясную гору. К концу вяления я могу недосчитаться половины.

– Ты меня разоришь, рыжий, – сказал я.

Кот сделал вид, что не понял.

Последним в списке был маринад. Кислота размягчит мясо, убьёт запах и возможных паразитов. Сделать его можно из клюквы, брусники и даже можжевельника. Всё это есть в лесу. Но маринованное мясо всё равно нужно где-то хранить. В погребе? Кстати, нужно туда заглянуть.

– Так, – сказал я себе. – План готов! Часть замариновать, остальное коптить и солить. Но для начала – поесть.

Желудок заурчал так, что Бекон подпрыгнул.

– Я уже забыл, когда нормально ел. Суп из перепёлки – это хорошо, но я хочу яичницу, такую обыкновенную глазунью или хотя бы варёное яйцо, – я мечтательно закатил глаза. – Неплохо бы курицу завести. Или утку. Яйца – это основа основ.

Бекон слушал очень внимательно, наклонив голову набок. Потом встал, потянулся и неспешно направился в сторону леса.

– Ты опять в лес? – крикнул я. – И когда ты приведёшь на этот раз?

Кот не ответил, дёрнул хвостом и скрылся в траве.

– Ну и ладно, – я пожал плечами. – У меня своих дел по горло.

Первым делом сполоснул руки, затем надел относительно чистый фартук, который нашёл за дверью. Сразу ощутил себя как-то… профессиональнее, что ли?

Разложил всё мясо по разным глиняным тазам и деревянным мискам, что нашлись на полках в кладовой. Ливер положил в холодную воду – пусть вымачивается. Настал черёд поисков соли. Я облазил все шкафы, полки, ящики. Нашёл только маленький мешочек, да и то соль была с примесями. На вскидку граммов сто, не больше.

– Как так? – возмутился я. – Здесь нет соли? Это же кухня! Это же база! На полкило мяса хватит, а на сотню – нет.

Я вздохнул. Нужно будет искать, где здесь продают соль. Или менять. Или… За окном раздалось шуршание и сбило с мысли. Выглянул и, честно сказать, выдохнул, увидев Бекона. Самое интересное, что у него в пасти что-то лежало.

– Что там у тебя? – спросил я, выходя на крыльцо.

Кот подошёл, положил добычу к моим ногам и гордо сел рядом, задрав хвост. Я наклонился и изумлённо поднял брови:

– Яйца?

Да, одно и серовато-зелёное с гладкой скорлупой. Сразу было понятно, что не куриное, у этого размер был крупнее и с тупым концом.

– Где ты его взял?

Кот довольно мявкнул и потрусил в сторону калитки огорода. Мы вышли через калитку, прошли мимо старого дуба, оставляя позади могилу деда, и углубились в лес. Через несколько минут я услышал плеск воды. Точно, здесь же был ручей, я мимо него бегал, пока готовил противоядие.

Правда, это не совсем ручей, а скорее небольшая речка, метров пять в ширину и тихими заводями. Здесь, наверное, ещё и рыба есть.

Бекон пнул меня головой в колено и подвёл к зарослям осоки у самого берега. Там в траве и пряталось гнездо из сухой травы и пуха.

– Утиные, – кивнул я, активируя оценку.

Яйца кряквы, 3 штуки

Качество: хорошее

Требуют термической обработки не менее 5 минут

– Утка вернётся, – объяснил я коту, оставляя одно яйцо в гнезде, – будет нестись дальше. А у нас будет на обед отличная яичница. Молодец!

Кот одобрительно мявкнул.

Мы вернулись во двор. Кот уселся на крыльце и начал умываться, демонстративно вылизывая лапы.

– Слушай, Бекон, – сказал я, присаживаясь рядом. – Ты сегодня и перепёлку поймал, и утиные яйца нашёл. Может, заодно и кролика притащишь? Или куропатку?

Кот перестал умываться, посмотрел на меня с выражением «ты охренел, начальник?» и фыркнул.

– Ладно-ладно, шучу, – я погладил его. – Но вообще, неплохо бы научиться делать силки на птиц или кроликов. Тогда мясо у нас с тобой будет регулярно.

Кот навострил уши. Кажется, идея ему понравилась.

Я решил осмотреть территорию вокруг трактира – мало ли что ещё полезного найду. Как оказалось, не зря, и за конюшней обнаружил ещё одну калитку. Совсем покосившуюся, еле держащуюся на одной петле. Я толкнул её, вышел на узкую тропинку. Если я правильно понимаю, то она должна вести к реке, где мы нашли утиное гнездо.

– Да, воду отсюда не потаскаешь, – пробормотал я, поворачивая назад. – А вот рыбачить – самое то. Мы с тобой обязательно должны сходить на рыбалку, кот.

Бекон одобрительно кивнул, и мы вернулись во двор, где всё ещё лежала гора мяса.

– Так не пойдёт, – сказал я себе. – Нужно всё убрать.

Ведь кровь и сырое мясо обязательно привлекут волков, лисиц, да и просто бродячих собак. Или кто тут ещё обитать может, с учётом наличия дриады⁈ К тому же мясо точно портится на жаре. Нужно убрать его в прохладное место. В кладовке было темно и довольно холодно – почти как в погребе. Ну и последним доводом стала моя любовь к чистоте.

– Бекон, помогай, – позвал я, хотя понимал, что помощь будет чисто символической.

Кот подошёл, сел рядом и с видом надзирателя наблюдал, как я таскаю тяжёлые тазы в кладовку. За три ходки переправил всё мясо и миску с кровью, прикрытую деревянной крышкой. Кости и шкуру подвесил в сарае на сделанные за пять минут крюки, подальше от чужих глаз и зубов. Кишки прополоскал в ручье и тоже убрал на холод в кладовку. Аккуратно сложил заново разваленную кабаном поленницу. Двор пролил водой, а остатки стрел бросил в печь, от греха подальше.

– Вот теперь хорошо, – выдохнул я, вытирая пот. – Теперь можно и отдохнуть.

Кот довольно мявкнул. Мы сели на крыльцо – я, опершись спиной о косяк, Бекон, свернувшись клубком у ног.

– Надо бы поесть, – сказал я через минуту. – Можно пожарить яичницу или сварить вкрутую… – я зевнул. – Хотя нет, стоп. У нас же есть печень. Давай сделаем паштет, а? Как думаешь?

Бекон удивлённо на меня посмотрел, мол, ты ещё и спрашиваешь⁈ Я усмехнулся и пошёл в кладовую.

Я вспомнил свои курсы во Франции. Настоящий паштет – это искусство. Печень обжарить с луком и яблоками, добавить коньяк или вино, перебить в кремовую массу, приправить мускатным орехом и тимьяном.

Печень и лук уже были на кухне, мне нужно было найти только яблоки, желательно кислые. С ними тоже проблем не возникло, они висели на старом дереве за конюшней. Дичка, конечно, но для моих целей самое то.

Сковорода на печи разогрелась быстро. Я бросил масло, лук и мешал, пока он не зашипел и не начал стекленеть. Следом добавил яблоки – они дали кисло-сладкий сок, который смешался с маслом и луком.

– Чеснок, – вспомнил я. – Два зубчика.

Раздавил плоской стороной ножа, бросил на сковороду. Сразу пошёл обалденный запах.

Теперь печень. Я огляделся в поисках второй сковороды. Обычная была занята, а та, что нашлась в кладовке, выглядела так, будто на ней жарили ещё при прошлом князе. Отмывать её придётся не меньше часа, а печень ждать не будет.

Мой взгляд упал на чугунок «Верный друг», который выдала Система за уровень. Он так и стоял нетронутым – всё руки не доходили испытать.

– А ну, иди сюда, дружище, – пробормотал я, снимая его с полки. – Посмотрим, не врёт ли реклама.

Чугунок приятно оттянул руку. Стенки – гладкие, будто отполированные, дно толстое. Я поставил его на огонь, и он начал нагреваться – ровно, без перекосов.

«К стенкам ничего не пригорает», – гласило системное описание. Что ж, проверим. Я выложил нарезанную печень прямо на сухую поверхность, без капли масла. И прищурился, каждую секунду ожидая подвоха.

Печень зашипела, но именно так, как надо – ровно, без отчаянного шкварчания, с которым мясо обычно прикипает к чугуну. Я поддел край ножом – ломтик скользнул, будто по маслу. Жарил всего по две минуты с каждой стороны, чтобы снаружи была ровная корочка, а в внутри печень осталась розовая.

– Ах ты ж мой хороший, – выдохнул я, чувствуя, как на лицо сама собой наползает улыбка. – Не подвёл.

Бекон, до этого следивший за мной с безопасного расстояния, подошёл ближе и с любопытством обнюхал чугунок. Чихнул – видимо, одобрил.

Я переложил обжаренную печень к луку с яблоками, а чугунок машинально погладил по тёплому боку, прежде чем убрать с огня. Отличная штука, всё же.

– Вина нет, – вздохнул я, возвращаясь к сковородке. – Но есть сок барбариса.

Плеснул полстакана сока. Жидкость зашипела, начала выпариваться. Я добавил соль, перец.

– Теперь – перебить в массу.

В прошлой жизни у меня был блендер. Здесь только деревянная и ступка да пестик. Я аккуратно переложил содержимое сковороды в ступку и начал ритмично толочь, превращая куски в паштет. Так увлёкся, что чуть не забыл добавить немного маны. Надо уже привыкать делать это осознанно.

Бекон следил за каждым движением. Иногда он косился на ступку, иногда – на меня. Ноздри его раздувались, улавливая каждую ноту запаха.

– Не сейчас, – сказал я. – Горячее нельзя. Остынет, тогда попробуешь.

Кот вздохнул.

Через десять минут паштет был готов, и сразу же перед глазами появилось голубое окно.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Паштет из кабаньей печени с яблоками и барбарисом».

Качество: отличное

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт 30/200

– Хлеба только не хватает, – вздохнул я, смахнув сообщение и отправляя в рот полную ложку паштета.

Бекон тоже не остался без своей порции, иначе как? Паштет получился нежный, с вкраплениями яблочных кусочков. Я видел, что работа не идеальная, но в текущих условиях, для меня это было шедевром.

Потом я переложил паштет в глиняный горшочек, залил сверху растопленным маслом, чтобы хранился дольше, и поставил в кладовую.

И только хотел выдохнуть, как вдруг кот дёрнул ушами и резко вскочил, вздыбил шерсть и нервно мотнул хвостом. Он уставился в сторону леса – туда, где за частоколом начиналась тропинка к ручью.

– Да что опять-то⁈ – возмущённо простонал я.

Сначала ничего. Потом лёгкий, почти деликатный хруст веток и шорох шагов. Кто-то шёл и даже не пытался скрываться.

Через минуту из-за поворота со стороны реки вышел мужчина лет двадцати, не больше. Светло-рыжие волосы торчали из-под шляпы, сдвинутую на затылок. Веснушки на щеках и носу, зелёные глаза. Мужчина был одет в кожаный охотничий камзол и высокие сапоги. На вид он очень походил на охотника. К этому можно было добавить лук на плече и колчан со стрелами. Одну из них он как раз крутил в руке, словно не понимая, куда её деть.

Я присмотрелся к стреле внимательнее. Тёмное древко, серое оперение, наконечник с зазубриной. Такую же я видел утром – в шкуре кабана.

– Твою ж мать, – прошептал я. – Это получается, мы с тобой его кабана завалили!

Бекон угрожающе зашипел, но я положил руку ему на загривок.

– Тихо. Не выдавай.

Охотник заметил нас, открыто улыбнулся и прибавил шагу, на ходу убирая в колчан стрелу. И вот тут, когда он подошёл ближе, мой взгляд сразу упёрся в его пояс. С одного бока висел объёмный ягдташ, из которого торчали две пары утиных лапок. Рядом болталась почти пустая сумка для провизии, из неё выглядывала краюха хлеба.

Я сложил всё в уме за секунду до того, как незнакомец открыл рот. Охотник подошёл к калитке, толкнул её, и она жалобно скрипнула.

– Доброго дня, – сказал он, приподнимая шляпу. – Извините, что вломился без спросу. Я тут раненого кабана ищу. У него в боку не меньше трёх стрел, моих, если что. Не видели?

– Нет, – ответил я быстро. – Не видел.

Охотник вздохнул и рассеянно огляделся. Взгляд его скользнул по двору, сместился к дверям кухне и остановился сохнущих досках. Незнакомец нахмурился, словно силился что-то вспомнить, потом перевёл взгляд на меня и простодушно, по-мальчишески хмыкнул.

– Надо же, куда меня следы завели, – протянул он. – Так это, выходит, трактир старого Винтера? Я тут с отцом бывал пару раз, ещё мальчишкой. А где же сам хозяин? Дедушка ваш, стало быть?

Я чуть зубами не скрипнул, но удержал на лице спокойное выражение.

– Он самый, – кивнул я. – Дед по делам уехал, оставил меня за главного.

– Вот оно что, – Георг, кажется, ничуть не усомнился. – А я-то думаю – лицо молодое, а стоите тут по-хозяйски. Ну, передавайте ему поклон. А я уж надеялся повидать…

Он снова посмотрел на закрытую дверь кухни и неуверенно переступил с ноги на ногу. Было видно – парень устал, как собака, и откровенно принюхивается к запахам с кухни.

– Забыл представиться, меня зовут Георг Стародубов, как видите, я охотник, – он слегка поклонился. – Из свиты князя Свиридова.

Тут-то я и решил действовать. Человек из свиты – ценный источник нужных мне сведений. Знает, что замышляет князь, зачем явился, есть ли ещё люди поблизости. Такого грех упускать. А голодный охотник с дичью, который к тому же, кажется, не ждёт подвоха – находка вдвойне.

– Далеко же вас занесло от княжьей свиты, – протянул я, не меняя тона. – С утра по лесу ходите? Проголодались небось?

Георг невольно поправил пустую сумку и усмехнулся, признавая мою правоту:

– Есть немного. С рассвета на ногах кабана гнали, какие там привалы? Только на ходу хлеб с сыром и перекусил.

– Но уток подстрелить всё же успели, как я вижу.

Охотник проследил за моим взглядом и, чуть смутившись, словно его застали врасплох, отвёл полу камзола.

– Да, утки, – сказал он без хвастовства. – Подстрелил утром, пока кабана выслеживал. Хорошие птицы, жирные.

Я позволил себе короткую, сдержанную улыбку. Утки – это мясо. Это ужин. Не крапива, и не щавель, и даже не паштет.

– Послушайте, – заговорил я, делая вид, что раздумываю. – Если не хотите есть всухомятку, могу их заодно приготовить. У меня есть травы, лук, ягоды, на кухне жар ещё не остыл. Получится вкусно. А вы пока согреетесь и расскажете, что за шустрый кабан вам попался.

Георг удивлённо поднял брови, но во взгляде его не мелькнуло и тени подозрения – только искренняя радость.

– Вы серьёзно? Прямо вот так, для случайного гостя?

– Почему случайного? – я посторонился, пропуская его к крыльцу. – Вы охотник князя, к тому же знали деда. Грех не угостить.

– Да я только рад! – Георг открыто и по-мальчишески рассмеялся. – А то хлеб с сыром, знаете ли, уже поперёк горла стоят.

Он только шагнул к входу на кухню, как Бекон, до того сидевший у моих ног настороженным изваянием, поднялся и бесшумно перетёк поближе к двери, преграждая путь. Не агрессивно – просто уселся на пороге, обернул хвост вокруг лап и уставился на гостя немигающим взглядом.

– Какой красавец, – охотник остановился и посмотрел на кота. – Ваш?

– Да, – я наклонился и легонько сдвинул рыжего с прохода. – Зовут Бекон. Умный, зараза. Чужих не жалует, но если вы со мной – трогать не станет. Главное – не дёргайтесь.

– И не подумаю, – Георг осторожно отшагнул, всё ещё косясь на кота. – У самого такой же питомец с характером был… только собака.

Я шутку оценил и проводил охотника не к дверям кухни, а через всю территорию до главного входа и махнул рукой на ближайший стол. Пока он шёл к столу, я внимательно наблюдал за ним. Вроде, довольно искренний парень, но он всё же из свиты Свиридова. Поэтому даже улыбчивый охотник с утками требует острого ножа за пазухой.

– Ну что ж, Георг, – сказал я, заходя следом и плотно прикрывая дверь. – Давайте ваших уток.

Ребята, если вам нравится книга, не забывайте ставить лайки)))

Авторам будет очень приятно, а после 1000 лайков мы выложим вместо одной главы сразу две.

И обязательно добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение.

Глава 7

Только когда оказался на кухне и повернулся к дверям спиной, смог перевести дух.

– Пронесло, – прошептал я.

Ситуация сложилась довольно неприятной. Вот тебе охотник из свиты, вроде как не сильно внимательный и довольно наивный, но любое сказанное мной слово может быстро дойти до ушей Свиридова. А что, если бы он увидел разделку кабана, выйдя из леса на два часа раньше? Я до сих пор не было уверен, что под маской простачка не скрывается какой-нибудь элитный шпион князи. В любом случае, сейчас нужно приготовить всё быстро и не дать охотнику возможность начать всё разнюхивать и шататься по трактиру.

В очаге уже тлели угли. Я подбросил ещё дров, раздул огонь и поставил на печь сковороду, а потом занялся утками. Опыт из прошлой жизни мне подсказал, что хорошая птица должна быть тяжёлой для своих размеров, обладать эластичной кожицей и блестящими задорными глазами. Те, что были передо мной, полностью подходили под все параметры.

– Будет вам ужин, господин охотник, – пробормотал я, доставая нож.

Первым делом, конечно, проверил внутренности: лёгкие, сердце, печень – всё на месте, аккуратно сложено в отдельный мешочек из плёнки сальника. Молодец, охотник, всё сделал правильно, так что мне оставалось только промыть холодной водой внутри и снаружи.

Печень, сердечко и желудок я отложил в миску – пойдут на паштет или подливку. А вот шею, гузку и все кости, которые можно было извлечь, не испортив тушку, я сразу закинул в пустую кастрюлю на бульон, чего добру пропадать?

Теперь самое важное правильно снять грудку.

Я аккуратно, стараясь не повредить мясо, провёл ножом вдоль киля – кости, которая идёт по центру грудины. Лезвие скребло, цеплялось, но я справился. И четыре розово-красных куска мяса с тонкой прослойкой жира оказались на доске.

– Кожа должна быть хрустящей, – сказал я сам себе. – Для этого нужно её надрезать.

Бекон, который уже вернулся на кухню из обеденного зала, сидел в углу, навострил уши, нос и даже хвост, внимательно наблюдая за моими действиями.

Я сделал несколько неглубоких надрезов на коже каждой грудки – крест-накрест, не доходя до мяса. Это поможет жиру вытопиться равномерно, а кожа станет похожей на зеркальную глазурь.

Соль. Чёрт, с солью было плохо. Моих запасов не хватит даже на одну утку, а у меня тут сразу две.

Экономно, как заправский скряга, посолил грудки с обеих сторон, втирая соль пальцами, и добавил сушёной душицы. Ещё бы щепотку чёрного перца. А есть ли он? Нет. Зато была горстка можжевеловых ягод, которые я собрал утром по дороге от дриады.

Можжевельник отлично подходит к дичи. Я раздавил пять ягод плоской стороной ножа, посыпал грудки. Сразу пошёл хвойный запах пошёл с нотками цитруса.

– Так, – сказал я. – Оставим мариноваться минут на десять.

Пока грудки отдыхали, я выглянул в обеденный зал. Георг сидел за дальним столом, ко мне спиной – я специально усадил его так, чтобы самому оставаться в тени у печи. Свет из окна падал на стол, выхватывая фигуру охотника, а я мог наблюдать за ним, не привлекая внимания.

Охотник вертел в руках глиняную кружку с мятным чаем, который я ему подал, и разглядывал зал. Пыльные столы, покосившиеся стулья, паутина по углам. Иногда он поворачивал голову, и я видел его профиль – открытое, веснушчатое лицо, без тени коварства. Но я ему пока что не верил. Новый человек в моём трактире – это всегда потенциальная угроза. Особенно если он из свиты князя Свиридова, который хотел отобрать у деда землю.

С этими мыслями я вернулся к плите и поставил новый чугунок на самый жаркий участок очага. Мне нужна была раскалённая поверхность, чтобы утиная кожа схватилась мгновенно, жир вытопился, а мясо осталось сочным.

Через пять минут капля воды, брошенная на чугун, зашипела и испарилась за секунду, подтверждая, что пора начинать. Утиные грудки ложились на сковороду кожей вниз, и кухня сразу наполнилась дружным «ш-ш-ш-ш-ш» – звуком, который любой повар со стажем узнает из тысячи. Жир вытапливался, перемешиваясь с можжевельником и душицей, и потянуло тем самым ароматом жареной птицы, от которого даже сытый желудок начинает сжиматься в предвкушении. Стоит ли говорить, как скрутило мой?

Переворачивать сразу было нельзя, и я ждал, поглядывая на краешек грудки, где румянец должен был подняться на толщину спички. Это заняло не больше трёх минут. Сложно приноровиться к готовке на печи, ведь жар от неё шёл довольно сильный. Впрочем, поварской нюх и годы опыта мне в таких ситуациях всегда помогали.

В эту паузу я занялся ягодным соусом. Это почти что азы, но всякий раз он получается разным, потому что ягоды дышат лесом и каждая горсть диктует свою меру. У меня была брусника, несколько сморщенных, но всё ещё кислых ягод барбариса и ложка засахарившегося мёда.

Бруснику я размял прямо пальцами, чтобы она пустила сок, барбарис залил кипятком, чтобы разбудить его резкую кислинку, а мёд отправил в сотейник и смотрел, как он расходится прозрачной лужицей. Дальше всё смешалось: ягодное пюре, размягчённый барбарис, полстакана воды из колодца – и сотейник отправился на край очага, где огонь был потише и можно было не бояться, что соус пригорит. Теперь ему предстояло увариться наполовину, стать густым и тягучим, а мне оставалось лишь следить за ним краем глаза.

Кот крутился возле меня то и дело пытаясь то ли помочь мне, то ли прикидывая, как стащить кусок утки прямо из чугунка.

Грудки тем временем подрумянились, и я перевернул их. Мясо под корочкой было розовым, с прозрачным соком – прожарка выходила идеальная. Ещё минута на другой стороне, и хватит. Утиная грудка не прощает лишнего огня, серединка обязана остаться с лёгкой розовинкой, иначе всё волшебство превратится в сухую подошву.

Я снял грудки со сковороды, переложил на доску и накрыл миской. Пять минут отдыха – закон, который нельзя нарушать, потому что мясо должно «дойти», а соки – успокоиться и перераспределиться внутри каждого волокна.

А соус уже потемнел и забулькал, уваривался в густую глазурь. Я подцепил каплю кончиком ножа и попробовал – кисло-сладкий, с терпкой горчинкой барбариса и лесной свежестью брусники, он словно вобрал в себя весь осенний лес, прихваченный первым инеем.

– Хорош, – одобрил я.

Нарезал грудки ломтиками – по диагонали, толщиной с палец. Розовая серединка, хрустящая корочка, аромат… Замер на мгновение, раздумывая не добавить ли маны, и решил этого не делать, и без неё получилось отлично. Бекон тоже оценил, подскочил к столу и уставился на мясо с мольбой в глазах.

– Охотнику первому, – сказал я, – а уже потом нам.

Я взял тарелку, красиво выложил ломтики утки, полил соусом. Рядом положил ломоть каменного хлеба, который немного размочил в бульоне и поджарил на сковороде.

Внимание! Вы создали новое блюдо: «Утиная грудка с ягодным соусом»

Качество: хорошее

Вы получаете 10 опыта

Рецепт сохранён в Кулинарную книгу

Опыт: 40/200

– Опять десять? – мысленно возмутился я. – Ладно, хоть так.

Я подхватил тарелку и вышел в зал. Георг сидел всё так же – ко мне спиной, но услышал шаги, обернулся. Увидев в моих руках блюдо, удивлённо вскинул брови.

– Пахнет просто обалденно, – он судорожно сглотнул, едва не поперхнувшись. – Будто я в столичном трактире, а не в лесной глуши.

– Ешьте, – сказал я, ставя тарелку перед ним. – А то остынет и потеряет вкус.

Сам сел напротив, сложив руки на груди. Наблюдал.

Георг взял двузубую вилку, подцепил кусочек утки, макнул в соус и отправил в рот. Первые мгновения он просто жевал, закрыв глаза. А потом застонал – от удовольствия, без всякой неловкости.

– Мать честная, – выдохнул он. – Да как же это так? Я никогда… никогда не ел ничего подобного. Кожа хрустит, мясо тает во рту, а соус… этот соус… кислый, сладкий, с ягодами… это небо и земля. Знаете, Марк, – сказал он, удивлённо смотря на меня, – так уже нигде не кормят. Даже у князя на пирах. Там всё напоказ: дорогие тарелки, лебеди с фаршированными шеями, а на вкус… трава травой. Мне одного посещения хватило, чтобы желание пропало. А у вас – просто, душевно, и до слёз вкусно.

– Утиная грудка с брусничным соусом и можжевельником, – сказал я вслух. – Довольно простой рецепт.

Георг ел быстро, но аккуратно, иногда издавая нечленораздельные звуки удовольствия. Я смотрел на него и всё ещё не мог расслабиться. Кто он? Друг или враг? Послан князем проверить, что тут происходит, или, правда, заблудившийся охотник?

– Вы, Марк, – сказал он, прожевав очередной кусок, – удивительный повар. Получается в деда пошли? Я краем уха слышал, что вроде как он последний из вашей семьи с сильным поварским даром. Но сейчас понимаю, что ошибся.

– Спасибо, – коротко ответил я.

А сам мысленно усмехнулся. Дар, говорите? Да я лучший шеф-повар Москвы, между прочим. Три звезды «Мишлен», мать вашу.

– Я, признаться, и зашёл-то случайно, – продолжил Георг, цепляя на вилку ещё ломтик. – Кабана искал, и его следы привели сюда. Странно, я слышал, что трактир давно закрыт. А вы тут такое готовите! Теперь мне непонятно, почему здесь так пусто.

Разговор перешёл на опасную тему, и я поспешил сменить её:

– Георг, Вы давно в этих местах? Я, признаться, отвык от людей. Последнее время всё в трактире, с дедом.

Я соврал, но не сильно. Память Марка подсказывала, что он действительно редко выходил за пределы трактира. А я сам, вообще, дальше леса не ходил, да и о мире ничего не знал.

Георг кивнул, задумчиво глядя в окно:

– Три года как на службе у князя, живу в его охотничьих угодьях. А до этого всё по городам мотался. Но сейчас… сейчас в наших краях тревожно.

– В каком смысле? – я подался вперёд.

– В Бешале, – охотник понизил голос, – стало совсем туго. Вроде и дичь есть, да её поймать стало сложнее. Цены на мех хоть и поднялись, но брать никто не хочет. То и дело у торговцев проблемы, словно власть поменялась, а нам про это не сказали.

Я удивлённо вскинул брови. Неужели всё настолько плохо?

– А почему цены-то поднялись? – цены и политика – самые благодарные темы для разговоров.

– Вы и этого не знаете? – Георг озадаченно моргнул, оглядев обеденный зал. – Кто-то перекрывает поставки, ссорит торговцев с поставщиками, даже бывали случаи с порчей продуктов. Я, правда, не знаю всех подробностей, только слухи. Вас, как я понимаю, тоже это коснулось?

Обсуждать дела с чужаком у меня не было никакого желания и я снова перевёл разговор на другую тему:

– Да я в этом не особо разбираюсь, если честно. Но если ещё подстрелите таких замечательных уток, я с удовольствием приготовлю. В обмен на новости из города, – я обезоруживающе улыбнулся.

– Подстрелить-то я могу, – сказал он, – только я живу в двух днях пути отсюда. Сюда я зашёл случайно – всё из-за этого кабана, чтобы ему пусто было! Так что вряд ли скоро ещё выберусь.

Он доел, вытер губы рукавом и откинулся на спинку стула:

– Но если будет возможность – обязательно заеду, обещаю. Такое мясо не забывается.