Текст книги "Легендарный Повар 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

– Фёдор, – тихо сказал я. – У нас гости.

Минотавр замер с куском мяса у рта. Медленно повернул голову к окну и напряг плечи. Кончики его рогов дёрнулись.

– Свой? – выдохнул он хрипло.

– Не знаю.

Бекон, сидевший на лавке, выгнул спину и зашипел с протяжным подвыванием. Шерсть на загривке поднялась дыбом, хвост распушился в щётку.

– И кот его невзлюбил, – заметил Фёдор и опустил мясо обратно в миску.

– Кот у нас нервный, – сказал я, поднимаясь с лавки. – Но чутьё у него хорошее.

Выглядел незнакомец неопрятно, но мелкие детали чётко указывали, что сделано это было намеренно. К примеру, рубаха вся помятая, словно её вместе с хозяином забыли вытащить из стиральной машины, а штаны – наоборот, сидели с иголочки. Возможно, я стал излишне подозрительным, и меня даже дорогие сапоги с кусками грязи напрягали. Мало ли, в какую переделку попал человек, да?

Может быть дело было вовсе и не в одежде, а в прямой осанке, которая простым несвойственна? Захаживал к нам в ресторан один хмурый тип с такой вот выправкой, оказался военным и непросто, а что-то там, полковник что ли? Вот здесь было то же самое. Ещё меня изрядно напрягло его внимание. Он цепко оглядывал двор, словно подсчитывая стоимость всех работ. О, забор новый, десять тысяч, а тут гора старой мебели, ещё пятнашка.

Я продолжал наблюдать за тем, как он въехал во двор и быстро привязал повод к столбу у калитки. Незнакомец снова оглядел двор, а потом поднял голову, увидел меня и растянул губы. Широко так, по-свойски, словно старого друга увидел. От этой гримасы по моей спине пробежал холодок, потому что глаза незваного гостя остались ледяными, как лужи в ноябре. Так смотрят коллекторы или сборщики долгов, которых в прошлой жизни я повидал достаточно.

– Эй, хозяева! – крикнул он, приставив ладонь ко рту. – Трактир работает? Запах такой, что за версту слышно. А то у меня с дороги живот к спине прилип.

Кивнув остальным, я вышел на крыльцо. Позади меня сухо скрипнули половины – Фёдор встал позади, загородив весь проём своими плечами. Бекон тоже не остался в стороне и сел у моих ног, вонзив в гостя зелёный взгляд.

– Трактир закрыт, – сказал я. – Идёт ремонт.

– Жалко, – незнакомец картинно развёл руками, и его плащ качнулся, как крылья. – А я думал, что работает. Уж больно вкусно пахнет мясом с картошкой. Праздник какой?

– Мы обедаем. Свои обедают.

Он шагнул ближе и вытянул шею, пытаясь заглянуть за моё плечо. Сделать это через Фёдора – дохлый номер. Бекон тут же поднялся и начал скрести лапой землю – размеренно, с мрачной деловитостью, не сводя с гостя глаз.

– Котик у вас с норовом, – хмыкнул незнакомец и отступил на полшага.

– Кот у нас тихий, – сказал я и положил ладонь на дверной косяк, перегораживая проход. – Пока его не злят.

– А я разве злю? Я буквально случайно на запах пришёл. Меня Добромилом звать, торгую мехами, кожами. Вот как раз еду из столицы в Бешаль. Устал и очень проголодался. Может, найдётся уголок? Я щедро оплачу вам за беспокойство.

– Мест нет, – отрезал я. – В Бешале есть гостиницы.

– Так до Бешаля ещё скакать и скакать, да и конь уже устал, – он прищурился и обвёл двор долгим, оценивающим взглядом, будто прикидывал цену каждому сломанному стулу.

Ага, конечно, такой конь и устал? Пока ты, проныра, только показался, я уже понял, что этот конь три заезда без одышки пролететь сможет. Все эти факты и откровенная ложь вызывали у меня только одно желание – послать этого Добромила в добрый милый путь отсюда и до самого края.

– А вы, я погляжу, – вдруг сказал он, – и есть молодой хозяин? Марк Винтер?

О па, меня знают даже торговцы мехами из столицы. Вот радость-то какая! Впрочем, его вопрос лишь добавил напряжения и без того натянутым нервам.

– Откуда вы меня знаете? – холодно спросил я.

– Да кто ж в округе не знает Винтеров и трактир «Сытый Вепрь», – усмехнулся он и коснулся пальцами края забора. – Дед ваш Демьян легендой был. А внук, говорят, на рынке такое устроил – весь город гудит. Вот и сложил два плюс два.

Он прошёлся взглядом по стенам, по следам свежего ремонта и остановился на куче мусора со стороны внутреннего двора. Нет, я точно высажу здесь здоровенный кустарник с колючками с мою ладонь!

– Работы, я смотрю, предстоит ещё много. Трактир в плачевном состоянии. Одному тяжело. Помощники нужны.

– Помощники есть.

– Минотавр? – он окинул Фёдора взглядом барышника и цокнул языком. – Сила – это хорошо. Брёвна ворочать, мешки таскать. А в бумагах, в налогах, в княжьих указах – тут одной силы маловато будет.

– Я разберусь, – ответил я и скрестил руки, упираясь плечом в косяк.

– А с княжьими людьми тоже разберётесь? – спросил он вроде бы невзначай и запустил пальцы в кисет за трубкой.

Я не ответил, потому что не видел в этом смысла. Да и к тому же, если собеседник молчит, то один из них невольно захочет заполнить тишину и начнёт говорит. И сказать он может много лишнего. Поэтому я ждал и смотрел, как его пальцы забивают табак в трубку, как Добромил раскуривает и выпускает первую струйку дыма. Давай же, выдай свои секреты, шпион доморощенный!

– Слышал я, князь Свиридов к вашему деду захаживал, – заговорил он снова, вынимая трубку изо рта. – Аренду хотел переписать, землями интересовался. Старик отказал. А теперь, выходит, вы унаследовали и трактир, и упрямство.

Вот оно. Княжеский прихвостень, чёрт бы его за ногу да в лес.

– Это не упрямство, – сказал я, не разжимая рук. – Аренда оплачена. Документы в порядке. Если князь предложит условия лучше, чем у других арендаторов, я выслушаю.

– Лучше? – он выпустил струйку дыма в сторону моего забора. – Князь не привык предлагать лучше. Он привык получать.

– Тогда и разговора нет, – я отлепился от косяка и шагнул назад, чтобы закрыть двери. – Счастливого пути, Добромил. Желаю удачи добраться в Бешаль засветло.

Но тот продолжал стоять, перекатывая трубку в зубах, только взгляд потяжелел. Не всё узнал, что ли?

– А долго вы закрыты будете? Месяц? Два? К открытию уже готовитесь? – дробно посыпались слова из его рта. – Смотрю, забор новый поставили, стены латаете. Может, помощь нужна? У меня в Бешале связи, пришлю мастеров со скидкой.

– Обойдусь, – я качнул головой.

– Зря отказываетесь, Марк. Одному в лесу опасно. Кругом разбойники да зверьё дикое. Случись что – кто услышит? Соседей нет, ближайший в трёх вёрстах, и тот старый да глухой.

Он произнёс это почти заботливо, выдохнув слова вместе с дымом, но я услышал другое: «Мы знаем, где ты живёшь. Мы знаем, что ты один».

– Что ж вы так печётесь обо мне, Добромил? – я снова скрестил руки, уперев кулаки в бока. – Торгуете мехами, а говорите как управляющий. И откуда, говорите, возвращаетесь? Из столицы? А где товар?

– Товар в Бешале уже, – ответил он без запинки, но пальцы, сжимавшие трубку, побелели. – Отправил обозом, а сам решил верхом, с ветерком. Коня размять, да и самому проветриться.

– Конь у вас знатный, – кивнул я, не сводя глаз с его пальцев. – Сбруя с серебром. Только вот для торговца мехами – дороговато. И сапоги у вас из тонкой кожи, ручной работы. И руки…

Я выдержал паузу. Он опустил взгляд на свои ладони – чистые, без мозолей, с ровными ногтями. Поспешно сунул трубку в зубы.

– У скорняка руки в дубильных пятнах, – продолжал я, повысив голос. – А у вас – как у писаря.

– Так я к мехам давно не прикасаюсь, – он попытался усмехнуться, но голос взлетел на полтона выше. – У меня приказчики работают.

– Тогда почему вы без охраны? Уважаемый торговец на дорогой лошади, шляется по лесу в одиночку и просится на ночлег в закрытый и почти заброшенный трактир. Вам не кажется это подозрительным?

Улыбка на его лице медленно сползла в оскал. Он отступил на шаг, но упёрся каблуками в землю, будто гвоздями прибитый.

– Молодой человек, вы себе многое позволяете. Я простой путник. Захотел отдохнуть с дороги. А вы допрос мне устроили.

– Я никого не держу, – я разжал одну руку и указал на тракт. – Ворота открыты. Но раз уж вы заговорили о князе, о моём одиночестве и о моей беззащитности – да, я задаю вопросы. Что вам нужно в «Сытом Вепре», Добромил, который торгует мехами без мехов?

Тишина сгустилась, и в ней отчётливо раздался скрип – Фёдор переступил с ноги на ногу, и доски крыльца ощутимо прогнулись под его тяжестью. Бекон ритмично скрёб лапой землю, и сухие травинки отлетали в сторону, будто опилки из-под рубанка. Да-да, он буквально закапывал нашего незваного гостя. Выдам ему за это дополнительную порцию.

Добромил же смотрел на меня в упор, кажется, даже не мигая. Потом перевёл взгляд на кота, на минотавра и снова на меня. Кадык его дёрнулся, прокатившись по тощей шее.

– А вы знаете, что с такими подозрениями недолго и врага нажить? – произнёс он тихо, и от его напускного добродушия не осталось и следа. – Я предложил помощь. А вы, вместо благодарности, обвиняете неизвестно в чём.

– Я никого не обвиняю, – я расправил плечи и посмотрел ему в глаза. – Я прошу вас уйти. Трактир закрыт. Если у князя есть ко мне предложение – пусть присылает гонца с бумагой. А сейчас – всего хорошего.

Я демонстративно развернулся спиной и шагнул в обеденный зал. Половицы громко скрипнули под моими сапогами. Фёдор посторонился ровно настолько, чтобы я мог пройти, но сам остался стоять, загородив проём. Бекон прекратил рыть землю, зато уселся точно между мной и незваным гостем – невысокий, взъерошенный барьер с горящими глазами.

– Кота бы своего уняли, – процедил Добромил и сжал кулак. – Животные должны знать своё место.

– Он знает, – бросил я через плечо, даже не обернувшись. – Его место здесь. А ваше уже давно в седле.

За спиной повисла тяжёлая пауза, вязкая, как смола. Я всей кожей чувствовал его взгляд, буравящий мне затылок. Потом раздался резкий хруст камешком под каблуками – он развернулся и зашагал к коню. Поводья с серебром тихо звякнули, через секунду скрипнуло седло, принимая седока. Следом копыта ударили в землю, и только тогда он сказал своё последнее слово:

– Славно пообедали, Марк Винтер. Боюсь только, что на голодный желудок работа спорится хуже. А ремонт у вас затянется, ох, затянется…

Пришпорил коня и пустил его рысью. Когда стук копыт угас за поворотом тракта, воздух во дворе всё ещё остался плотным, как перед бурей.

Я опустился на лавку и выдохнул – длинно, со свистом. Бекон запрыгнул рядом, потоптался на месте и боднул в бедро. Вид у него при этом был такой, словно только что лично он выиграл эту маленькую войну.

– Третьяк, – раздался над головой низкий голос.

– Что?

– Его зовут Третьяк. Подручный князя, правая рука. Приезжал к моему бывшему хозяину. Требовал продать склад задёшево. Угрожал.

Я тихо присвистнул и покачал головой.

– Значит, князь прислал личного пса. Похоже, наш трактир ему крепко поперёк горла.

Фёдор ничего не сказал. Он расслабился и медленно выдохнул. Его взгляд, устремлённый на дорогу, был тяжелее любых слов. Бекон дёрнул ухом и мяукнул – коротко и зло, будто поставил точку.

– Идём, – устало сказал я. – Еда стынет.

Мы вернулись к тарелкам. Мясо чуть остыло, но всё ещё было сочным. Картошка – тёплой и золотистой. Бекон прыгнул к своей миске. Фёдор сел на лавку, навалившись на еду с новой силой.

Я тоже ел, но без прежнего аппетита. Мысли крутились вокруг Третьяка. Князь послал своего человека, и это случилось раньше, чем я ожидал. Уже начал расставлять свои сети, чтобы поймать меня на крючок. Следы у забора – это тоже он, точно знаю. Присматривается да выжидает.

– Фёдор, – сказал я. – Нам нужно как можно быстрее встать на ноги и запустить работу трактира. Князь просто так не отстанет. Завтра, может, ещё кто нагрянет. Или, вообще, отряд пришлёт. Нужно подумать, как можно к такому подготовиться.

– Отряд недолго раскидать, – сказал минотавр, не поднимая головы.

– Знаю. Но лучше не доводить дело до драки.

Мы доели молча. Я убрал и вымыл посуду, сложил остатки мяса в кладовую, а картошку оставил на холодной части печи, чтобы не пересохла. Бекон облизнулся и ушёл на крыльцо – досыпать.

– Отдыхай час, – скомандовал я. – Потом до самого вечера будем работать в огороде. Не сидеть же с кислыми минами.

Минотавр кивнул, вышел, направился к седельной. А я сел на лавку, закрыл глаза. Час – не много, но и не мало, однако хватит, чтобы переварить новости.

Так и ничего путного не придумав, через час я вышел во двор, готовый к новой битве с сорняками. Правда, вышла заминка, тяпку-то я сломал о кабана, но минотавр меня порадовал, заменив черенок ещё утром. Фёдор уже ждал у калитки, держа в руках тяпку и грабли. Бекон сидел на заборе и лениво умывался.

– Пошли, – сказал я. – Пора огород в порядок приводить.

Грядки встретили нас отборным бурьяном. Крапива, лебеда, осот, пырей – всё перемешалось, переплелось, вымахало выше пояса. Кое-где сквозь заросли пробивалась морковная ботва – жалкая, пожелтевшая. Мои три облагороженные грядки на общем фоне выглядели весьма скромно.

– Фёдор, – сказал я, показывая на грядку. – Это нужная нам морковь. Видишь какие у неё резные листья? А вот это – крапива. Сорняк, к тому же жгучая.

Минотавр наклонился и втянул ноздрями запахи. Затем удивлённо моргнул и перевёл взгляд на меня.

– Зелёное, – сказал он. – Всё зелёное.

– Присмотрись. У моркови листья мягкие, пушистые. А у крапивы – форма другая и выросла она гораздо выше.

Фёдор осторожно потрогал крапиву, даже не дёрнув рукой. У него там, чего, кожа каменная, что ли⁈

– Жжётся, – признал он.

– А теперь морковь.

Он тронул ботву, аккуратно смял пальцами.

– Не жжётся.

– Вот и запоминай. Сорняки – те, что жгутся или колются, или растут как попало, без рядов. Культурные – те, что в рядках, ровно.

Фёдор кивнул, сжал тяпку.

– Я понял. Сорняки – вырывать. Морковь – не трогать.

– И лук, – добавил я. – Вот там, видишь зелёные перья? Это лук. Его тоже не трогай.

– А картошка?

– Картошку пока не копаем, – я кивнул на чахлые кусты. – Пусть растёт.

Фёдор замахнулся тяпкой и с хрустом вырвал огромный пучок крапивы вместе с корнями. Земля разлетелась во все стороны. Бекон, который как раз проходил мимо, получил комом земли вбок и возмущённо мявкнул.

– Извини, – сказал минотавр коту.

– Мяу, – ответил Бекон обиженно и отошёл подальше.

Я взялся за соседнюю грядку у самого края забора, там как раз росла какая-то мешанина из лебеды и полыни. И принялся аккуратно вырывать сорняки, стараясь не повредить лук. А вот Фёдор работал как комбайн, особо не разбирая, что он, собственно, сейчас из земли дёрнул.

– Стоп! – крикнул я. – Фёдор, ты чего? Я же сказал – морковь не трогать!

Минотавр замер с таким видом, будто его поймали на краже. Его здоровенная рука безвольно разжалась и тощий плод упал в траву.

– Извини, – сказал он виновато. – Этого больше не повторится.

– Это морковь, – я поднял и показал ему. – Её нужно было оставить в земле, но ты не переживай, эта отлично сгодится на суп.

Фёдор вздохнул, глядя как я откладываю её в отдельную кучу. Эх, надо же ещё чем-то это всё засадить! Купить десяток килограмм рассады, сто пакетов с семенами и ещё что-нибудь, в чём я даже не разбирался. И, главное, побольше! Побольше!

– Ладно, – вздохнул я. – Давай, ты вырывай всё, что выше моего колена, а я потом пройдусь и рассортирую.

Минотавр кивнул и продолжил, но теперь он действовал осторожнее. Впрочем, это всё равно не мешало ему ошибаться, то выдернет лук вместе с сорняком, то отломит ветку у крыжовника.

– Фёдор, – с интересом спросил я, отряхивая руки. – Ты, вообще когда-нибудь в огороде работал?

– Нет, – ответил он, не оборачиваясь. – Я жил в городе. За решёткой. Там был куст сирени под окном. Нас не выпускали без команды. Видел только камень, пыль и кнут.

Я замолчал. Что тут скажешь? Минотавр много лет провёл в рабстве, видел только складские стены да телеги с грузами. А теперь его бросили в огород и учат отличать морковку от крапивы.

– Ничего, – сказал я. – Научишься. Не сразу, но научишься. Главное, запастись терпением.

– Постараюсь, – ответил Фёдор.

Бекон тем временем вовсю развлекался. Он поймал маленькую серую мышь и теперь играл с ней, подбрасывая в воздух и ловя лапами. Грызун пытался убежать, но кот был быстрее. В какой-то момент он юркнул под ноги Фёдору. Минотавр от неожиданности чуть не подпрыгнул, едва не наступив на кота. Бекон возмущённо зашипел, забыл про мышь, и та скрылась в бурьяне.

– Упустил, – констатировал я.

– Мрряв, – ответил Бекон с таким видом, будто это минотавр сделал специально.

Мы работали пока солнце не коснулось верхушек деревьев. Фёдор вырвал сорняки на половине огорода, я прошёлся за ним, поправил, собирая то, что он случайно выдернул. Кот ловил мышей, бабочек, иногда просто валялся на земле и грел пузо.

– Хватит на сегодня, – сказал я, выпрямился и с хрустом потянулся. – Завтра продолжим.

Системное сообщение:

Квест: «Зелёный фронт»

Прогресс: 15%

– Всего пятнадцать процентов? – вздохнул я. – Ну, хоть что-то.

Я присел на корточки, достал из кармана маленький холщовый мешочек и прочитал системное сообщение:

Подарок дриады, «Семена дриады», пять использований

Развязал тесёмку и высыпал на ладонь пять золотистых семечек. На ощупь они показались мне тёплыми и живыми.

– Что же мне из вас вырастить? – спросил я у одного из них.

Мысли заметались. Можно трюфель – редкий, дорогой. Но трюфель растёт под дубом и вообще, это гриб, требует лет десяти, а дуб у меня хоть и есть, но там могилой уже всё занято. Можно и шафран – золото в мире специй. Но с другой стороны, сколько же мне эти крокусы выращивать, чтобы хотя бы грамм специи набрать? У меня же всего пять семечек!

А можно… Я мечтательно улыбнулся. Уникальную магическую специю, которая любое блюдо сделает лучше, добавит глубину, объём, и тот самый «пятый вкус», который в прошлой жизни называли «умами». По сути – природный глутамат натрия, только волшебный.

– Это всё здорово, но надо быть реалистом, – сказал я вслух. – Выращу-ка я кардамон.

Фёдор, вытиравший пот с морды, удивлённо посмотрел на меня.

– Кардамон? – переспросил он. – Что это?

– Специя такая, пряная, немного сладкая и с лимонными нотками. Её можно во все блюда добавить, а вот в лесу он не растёт, да и на рынке я его не видел. Возможно, в будущем, буду единственным поставщиком Бешаля! Вот это у меня будет карьерный рост.

Я выбрал одно семечко и переложил в отдельный мешочек. Из второго я решил вырастить чёрный перец. Тоже не лесная культура и требует особого ухода, но если получится, то мне больше не придётся закупить его на рынке. Э – экономия!

– Фёдор, – сказал я. – Сделай грядку у самой стены трактира, под окном кухни, чтобы я мог поливать и следить.

Минотавр кивнул, взял лопату и принялся копать. Земля летела в стороны. Бекон, который уже устал от мышей, во все глаза наблюдал за работой.

– Только аккуратно, – сказал я. – Не перекопай.

– Я аккуратно, – ответил Фёдор, вырывая очередной ком земли.

Я вздохнул, но спорить не стал, лишь бы до погреба дыру сквозную не сделал. Когда минотавр закончил – пяти минут и не прошло, грядка получилась что надо. Может быть, не самая ровная, зато глубокая. Для корней самое то.

Как только опустил в лунки семечки, как из окна меня окутал запах картошки. Она только и ждала своего часа, чтобы мы её съели.

– Ладно, – я вытер руки. – Заканчиваем. Сегодня у нас будет ужин будет из того, что осталось. Мы с вами отлично поработали.

Фёдор кивнул, с силой воткнул лопату в землю до самого черенка и посмотрел на небо, где уже загорались первые звёзды.

– Марк, – сказал он. – А князь… он приедет сам?

– Вряд ли сам, – пожал плечами я. – Но готовиться надо. Укреплять трактир, запасаться продуктами. И готовить так, чтобы даже враги не устояли.

Минотавр усмехнулся.

– Твоя еда это обеспечит. Я видел, как люди на рынке ели. Они бы за такой ужин душу продали.

– Душу продавать не надо, – усмехнулся я. – Достаточно заплатить серебром.

Бекон спрыгнул с крыльца и скользнул на кухню, стараясь обогнать всех, Фёдор шагнул следом, а я ещё раз оглядел новую грядку. И как раз тогда услышал лёгкий шорох, будто ветер аккуратно зашуршал по листве.

Бекон резко дал заднюю, навострил уши, радостно мяукнул и бросился в заросли.

– Что там? – насторожился Фёдор.

– Сейчас узнаем, – сказал я, хотя уже сам догадался, кто пожаловал к нам в гости.

Из зелени, осторожно переступая через грядки с той лёгкостью, будто они были нарисованы на воде, вышла Линелия.

Она изменилась. За то время, что мы не виделись, дриада окрепла. Её зелёные волосы с живыми побегами струились по плечам, и на их концах распустились крошечные белые цветы. Кожа сияла лёгким золотистым отливом, а глаза светились радостью и спокойствием. Одета она была словно заправский разведчик в платье из листвы.

– Марк, – сказала она, и голос её зазвучал как ручей. – А я к вам в гости. Можно?

Бекон уже вовсю тёрся о её ноги, требуя, чтобы его погладили. Линелия наклонилась, провела пальцами по рыжей шерсти, и кот завибрировал, да так громко, что у меня заложило уши.

– Бекон, тише, – усмехнулся я. – Разбудишь всю округу.

– А это, – дриада подняла голову и пристально посмотрела на Фёдора, – твой новый друг?

Минотавр замер столбом, словно боялся сдуть дриаду дыханием, но я видел, что он внимательно её рассматривает. Ещё я заметил, что в его взгляде уже не было прежней настороженности, скорее в них было любопытство.

– Дриада, – сказал он хрипло. – Я чувствовал твой запах в лесу.

– А я чувствовала твою боль, – ответила Линелия мягко. – Когда ты зашёл мои владения… Здесь тебе хорошо?

– Хорошо, – прогудел он и глубоко вздохнул, словно плиту с плеч сбросил.

– Линелия, – я подошёл ближе, протянул ей руку. – Как ты? Как твоё дерево?

– Всё хорошо, спасибо тебе ещё раз! – она тепло улыбнулась. – Яд полностью отступил, и я уже чувствую корни. Ещё немного – и зацвету. А там, глядишь, и плоды появятся.

– Плоды? Берёза⁈ – ошарашенно спросил я.

– Это же Древо жизни, просто выглядит как берёза, а плоды она действительно даёт, правда, раз в сто лет, – уточнила Линелия. – До следующего урожая ещё лет девяносто, если хочешь, можешь подождать.

Я лишь покачал головой, отмечая в очередной раз причудливость здешней магии.

– Ты просто проведать пришла?

– И проведать, и помочь, – дриада перевела взгляд на огород. – Я почувствовала дрожь земли. Будто кто-то большой и сильный вырывает корни с мясом, – она посмотрела на Фёдора с лёгким укором. – Ты, наверное, впервые таким занимался?

Минотавр виновато потупился.

– Я ещё учусь, – сказал он.

– Ничего, – Линелия подошла к грядке, провела рукой над землёй. – Я помогу, покажу, что где и как растёт. И что нужно посадить, чтобы урожай был богатым.

Она повернулась ко мне, и в её глазах заплясали золотистые искорки.

– Ты решил уже, что хочешь вырастить, Марк Винтер, из моих семян?

Я достал из кармана оставшиеся семена.

– Уже, сразу два! Кардамон и чёрный перец. Как думаешь, приживутся?

Линелия посмотрела на свежую грядку и провела над ней руками, а потом кивнула.

– Кардамон, – сказала она певуче, и в её голосе слышалось уважение. – Хороший выбор. Он любит тепло и влагу. У стены трактира ему будет в самый раз. А перец… перец капризный. Ему нужна опора и много солнца. Но я помогу. Я договорюсь с землёй.

– Договоришься? – удивился я.

– Я же дриада, – она улыбнулась, и снова в воздухе будто зазвенели невидимые колокольчики. – Всё живое, что растёт, меня слушаются. Не всегда, но когда я прошу вежливо – соглашается.

Фёдор, который всё это время стоял в стороне и молчал, вдруг произнёс:

– Ты пахнешь лесом. Свежим, утренним. И мёдом.

Линелия посмотрела на него с интересом.

– А ты – дымом и кожей. И ещё чем-то… горьким. Тоска, что ли?

– Было, – ответил минотавр. – Проходит.

– Ну и хорошо, – дриада кивнула. – Тоска – плохой советчик. А вот земля, еда да доброе слово – хорошие.

Она подошла к крыльцу, села на нижнюю ступеньку, похлопала ладонью рядом с собой.

– Марк, садись сюда. Рассказывай, что ещё стряслось. Я чувствую – не только огород тебя тревожит.