Текст книги "Легендарный Повар 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Лев Котляров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

– Так, Марк, – прошептал я себе под нос. – Или Витя. Кто ты, блин, теперь? Неважно. Просто думай.

Мозговой штурм не принёс ровным счётом никаких ответов, лишь в очередной раз подчеркнув, в какую глубокую зад… яму я угодил. Перерождение в тело дохляка, вокруг средневековье с чёртовыми магическими лампами и наглыми котами. Нет, ладно, с этим ещё можно было как-то смириться. Но вот труп… Как я буду объяснять всё это местной стражей? А ведь по законам жанра, она как раз должна сейчас появиться.

– Привет, – насмешливо сказал я в пустоту. – Я перерожденец с Земли! И старика убил не я! Честное слово!

Кот покосился на меня с выражением, которое я с лёгкостью прочёл: «Ты, конечно, идиот, но других у меня нет».

Я опустил магическую лампу на землю и старался дышать ртом, потому что в воздухе уже витал сладковатый запах разложения. Нужно рассмотреть старика получше, чует моё сердце, что ответы скрываются в нём. Судя по его позе, старика бесцеремонно выбросили из трактира, как ненужный хлам. Но моё внимание привлекло совсем не это.

Признаюсь, я ожидал увидеть на нём какой-нибудь вычурный камзол или дорожный костюм из грубой шерсти, но на мертвеце был плотный кожаный фартук, покрытый пятнами жира и каплями крови. Под ним виднелась простая, хоть и изрядно потрёпанная рубаха. Взгляд скользнул дальше… Даже не подумав о брезгливости, я взял мёртвую кисть. Узловатые пальцы с до боли знакомыми мозолями на ладонях, короткие ногти без малейшего намёка на грязь. Чёрт! Да это же повар!

Эти руки десятки лет держали нож и месили тесто. Дед не понаслышке знал про чистоту, и когда сам трактир утопал в грязи и запустении, он держался до последнего, по типично поварской привычке приводил руки в порядок.

– Хозяин, – тихо сказал я. – Или повар, а, скорее всего – первое, второе и компот.

Так часто бывает, когда в маленьких забегаловкам всем заправлял всего один человек.

– Значит, дед был свой. Твой. Наш? – я аккуратно опустил руку и закрыл ладонью глаза мертвеца. – И нафига его грохнули-то?

Бекон оторвался от своего умывания, подошёл к лицу старика и осторожно потянулся носом к его щеке. А затем издал такой тихий, пронзительно-жалобный звук, что у меня сердце защемило.

– Понимаю, дружище, – я погладил кота по рыжей башке. – Понимаю.

Старика нужно похоронить, и желательно сделать это сейчас, под покровом темноты, пока не рассвело, и сюда никто не заявился.

Я огляделся по сторонам, ища хоть какие-то зацепки. Двор трактира «Сытый Вепрь» выглядел, как классический образец упадка. Крыльцо безбожно покосилось, а ступени стёрлись до глубоких ложбинок. Внутренний двор выглядел ничуть не лучше. Поднявшись на ноги, я направился туда.

Что мы имеем? Колодец, расположенный у кухонных дверей. Никаких тебе журавлей, старая добрая конструкция с воротом и тяжёлой цепью. Я подошёл и заглянул внутрь. Оттуда тянуло холодом, сыростью и густой темнотой, в которой раздавался тихий плеск воды.

– Водопровода нет, значит, – констатировал я. – Ведром будешь воду таскать, по-старинке.

В нескольких шагах от колодца притулился сарай. Сразу за ним виднелась широкая полоса бурьяна, некогда бывшая огородом. В бледном свете двух лун всё ещё можно было различить ровные очертания былых грядок. Ещё дальше возвышался высокий частокол из заострённых брёвен, местами основательно подгнивший и обвалившийся, с вписанной в него кривой калиткой, ведущей во тьму.

Я решил начать поиски с сарая, где, следуя логике любого из миров, просто обязана найтись лопата.

Бекон неторопливо потрусил следом, с грацией заправского акробата огибая пучки сухой травы. Сарай оказался ровно тем, чем и должен быть сарай при придорожном трактире: свалкой всего, что выбросить жалко, а хранить решительно негде. Дверь при первом же прикосновении издала такой истошный скрип, что я невольно вздрогнул.

В очередной раз переведя дух, я окинул взглядом безрадостную картину нутра сарая.

– Всё, что нажито непосильным трудом, всё погибло, – ворчал я, вспоминая известный фильм и мрачно разглядывая силуэты предметов. – Плуг со следами ржавчины отечественный одна штука, колёса для телеги, вряд ли заграничные, две штуки. Ведра рассохшиеся, россыпью. Кадушка для засолки с дырявым дном – три! О, лопата!

Не какая-то там пластиковая поделка из «Леруа Мерлен», а настоящая, тяжёлая железная лопата с массивным черенком из гладкого дерева. Ею явно давно не пользовались, металл успел покрыться пятнами ржавчины, но на вид инструмент казался вполне надёжным. Я взял её в руки, прикидывая вес. Тяжёлая штуковина. Для тщедушного подростка с характеристикой «Сила: 4 (Слабак)» она казалась почти неподъёмной.

– Ничего, – прошептал я. – Мы не гордые.

Бекон уселся в дверном проёме и уставился на меня с таким видом, будто я только что торжественно вызвался копать могилу голыми руками. На морде читалось всё то же оскорбление.

– Давай вот без твоих комментариев, – ответил я ему.

Теперь предстояло выбрать место. Просто зарыть человека у забора казалось верхом неуважения. К тому же бродячие собаки или дикое зверьё могут с лёгкостью раскопать могилу. Лучше всего устроить всё возле какого-нибудь большого дерева. И от лишних глаз подальше, и хоть какое-то почтение к покойному.

Я шагнул за калитку и пересёк заросший огород. Трава здесь поднималась выше колена, штаны мгновенно вымокли насквозь. Босые ступни онемели от холода, но я не жаловался, так как на это не было времени, да и жаловаться всё равно некому.

Огород упирался в низкий, покосившийся заборчик из жердей с калиткой, печально висевшей на одной петле. Сразу за ней начиналась небольшая поляна, плавно перетекающая в густой лес с петляющей меж стволов тропинкой. А почти у самой кромки возвышался старый дуб. Настоящий исполин, каких мне не доводилось встречать даже в старинных подмосковных усадьбах. Толщиной не меньше чем в три обхвата, с могучей раскидистой кроной, которая в призрачном свете двух лун выглядела как чёрная корона.

– Мимо него, должно быть, за грибами ходили, – сказал я и посмотрел на кота. – Или к ручью. Бекон, здесь есть речка какая-нибудь?

Кот презрительно фыркнул, недвусмысленно намекая, что мои мысли витают не в том направлении.

Я приблизился к дубу и с удивлением понял, что земля под ним была твёрдой, как бетон. Мощные корни вгрызались в почву, расползаясь от ствола на добрых три метра, так что копать здесь всё это было бы самоубийством. Мой взгляд скользнул дальше и моментально зацепился за новую цель. Буквально в десятке шагов от дуба росла рябина.

– Идеальное место, – кивнул я сам себе, втыкая лопату в мягкий дёрн. – Теперь осталось только найти ткань.

Я развернулся лицом к трактиру. Окна второго этажа смотрели на меня слепыми тёмными провалами жилых комнат. Уж там-то я наверняка смогу раздобыть какое-нибудь старое одеяло или, на крайний случай, сдёрну шторину.

Пока я пробирался через двор, из конюшни донеслось тихое лошадиное ржание. Надо же, у нас тут ещё и лошадь имеется! Остаётся лишь надеяться, что она не такая наглая, как этот рыжий кот. Нужно будет не забыть заглянуть туда и хоть покормить.

– Потом, – пообещал я сам себе. – Но обязательно.

Проскользнув через тёмную кухню, я оказался в обеденном зале. Внутри трактира царила всё та же мёртвая тишина. Лишь ветер сиротливо гулял по щелям в ставнях, да половицы надсадно скрипели под ногами. Бекон бесшумно пробежал вперёд, как заправский проводник. Понятное дело, он-то прожил здесь всю жизнь и знает каждую трещину в этих стенах.

Широкая деревянная лестница, ведущая на второй этаж, пряталась в глубине зала. Наверняка когда-то всё это выглядело весьма достойно. Но тысячи ног – крестьян, торговцев и просто случайных путников, оставили на дереве неизгладимый след, а бесчисленные руки отполировали перила до зеркального блеска.

Я с огромным трудом одолел подъём, настороженно проверяя каждую ступеньку. Силы иссякли быстро, дыхание окончательно сбилось уже на третьем шаге. Характеристика «Выносливость 5 (Дохляк)» – это вам, знаете ли, не пустые слова.

Наверху меня поджидал узкий коридор в форме буквы «Т» и несколько дверей: две по краям от лестницы и ещё три чуть дальше. Первые скрывались в густом полумраке, поэтому я сразу направился к дальним. Они выглядели как типичные гостевые комнаты, а значит, простыня или плед там просто обязаны найтись.

Я дёрнул первую попавшуюся ручку, замок натужно скрипнул, но не поддался. Зато следующая дверь оказалась не заперта, я с силой толкнул её, и она нехотя, со скрипом отворилась.

Вопреки всем ожиданиям, это оказалась самая обыкновенная спальня, до боли напоминающая гостиничный номер эконом-класса. С другой стороны, откуда бы в этой глуши взяться президентскому люксу?

Небольшая квадратная комнатушка с единственным окном, выходящим на тёмный лес. Суровый минимум, которого достаточно усталому путнику, чтобы кое-как скоротать ночь. Жёсткая кровать с тюфяком, грубым одеялом и перекинутым через спинку шерстяным пледом. Покосившийся стол с глиняной кружкой, жалким огарком свечи и кем-то в спешке забытым деревянным гребнем. В углу громоздился сундук, за которым валялся опрокинутый табурет. Поддавшись любопытству, я подошёл к сундуку и откинул крышку, обнаружив внутри унылое ничего.

Всё убранство комнаты покрывал слой серой пыли толщиной в палец. Что ж, оставим детальное изучение этих хором до лучших времён.

Особо не раздумывая, я стянул с кровати плед. Плотная ткань с выцветшими полосами подходила для моей мрачной затеи как нельзя лучше. Выбравшись из гостевой комнаты, я спустился и – машинально, будто проделывал это сотни раз, свернул налево, под лестницу. Память тела не подвела, взгляд тут же наткнулся на пару чуть поношенных, но ещё вполне крепких кожаных башмаков. Вот повезло, так повезло! А то бегать босиком по мокрой траве – удовольствие сильно ниже среднего. Находка оказалась мне по размеру, значит, скорее всего, это обувь Марка.

Убедившись, что башмаки не слетают с ног при каждом шаге, я поудобнее перехватил тяжёлый плед и вышел во двор.

Стараясь не думать о происходящем и не смотреть в застывшее лицо мертвеца, я расстелил ткань на земле и попытался перекатить на неё старика. Задача оказалась поистине адски сложной. Тело, хоть и успело местами одеревенеть, не желало менять положение.

– Весит, зараза, как чугунный котёл, – прошипел я, приподнимая мертвеца за плечи.

От напряжения у меня предательски задрожали руки, заныла поясница. Мышцы свело болезненной судорогой. Так недолго и рухнуть рядом с ним. Но отступать я не собирался.

В тишине раздался отчётливый металлический лязг. От неожиданности я едва не уронил тело. Приглядевшись, понял в чём дело. С пояса покойного сорвалась связка тяжёлых ключей на массивном железном кольце. Раньше я её попросту не заметил под складками фартука.

Нагнулся и подобрал их. Один из ключей сразу привлёк моё внимание. Крупный, с замысловатой бородкой.

– От амбара? – спросил я у кота. – Или подвала?

Тот мне, разумеется, ничего не ответил. Поэтому я просто сунул связку в карман, рассудив, что с этим разберусь позже.

С горем пополам мне удалось закатать тело в плед, соорудив некое подобие гигантского рулета. Вышло не слишком эстетично, но сейчас меня волновало лишь одно: чтобы эта конструкция не развалилась по дороге.

– Ну, с богом, – сказал я и потащил свою страшную ношу к дубу.

Путь до древесного исполина занял у меня минут двадцать, если не больше. Я останавливался через каждые пять шагов, хрипло дыша и утирая заливающий глаза пот. Бекон бежал рядом, мешаясь под ногами и то и дело жалобно мявкая, будто оплакивая мёртвого хозяина.

– Я тебя, рыжий, на колбасу пущу, если не помолчишь, – пообещал я.

Одолев этот путь, рухнул на влажную траву, чтобы хоть немного восстановить дыхание, и лишь затем взялся за лопату, осторожно пробуя почву лезвием. В глубине души я всё ещё лелеял надежду устроить могилу под кроной исполина, но при виде этих чудовищных корней стало ясно: здесь нужен экскаватор в паре с бульдозером, а не ржавая лопата.

– Нет, так не пойдёт, – проворчал я, отходя ближе к рябине.

Здесь земля подалась удивительно легко – хвала перегною и опавшим листьям. Но даже при таком раскладе мне предстояло перелопатить никак не меньше тонны грунта. Что ж, как говорится, глаза боятся, а руки делают.

И я принялся за работу. Копал медленно, размеренно и методично, в точности так, как когда-то учил меня дед: вонзаешь лопату, нажимаешь ногой, выбрасываешь землю. Вонзаешь, нажимаешь, выбрасываешь.

Спустя полчаса моя спина наотрез отказалась разгибаться. Ещё через десять минут руки затряслись в унисон с бешено колотящимся сердцем. Пришлось сделать паузу, чтобы хоть немного размять одеревеневшие мышцы.

– Я… бывший шеф-повар… – выдохнул я, стоя в яме по колено. – Я создавал… гастрономические шедевры… а теперь… могильщик…

Кот тем временем вскарабкался на нижнюю ветку дуба и теперь взирал на меня сверху вниз. В его глазах ясно читалось: «А кто, скажи на милость, просил тебя дохнуть под колёсами машины?»

– Заткнись, – сказал я и продолжил копать.

К тому моменту, когда закончил, сил не осталось. Измученный организм подростка попросту отказывался функционировать.

– Прости, дед, – прошептал я. – Но это всё, на что я сейчас способен.

С трудом выкарабкался из ямы, перемазанный грязью, насквозь пропотевший и дрожащий как осиновый лист. Осторожно спустил тело вниз, и оно с глухим, тяжёлым стуком коснулось дна. Я бросил последний взгляд на лицо старика, с которого случайно соскользнул край пледа. Бледные предрассветные лучи двух лун осветили мёртвое лицо. Вроде бы обычный старик с седой бородой, морщинами и едва заметным шрамом над бровью. И если не смотреть на жуткую рану на голове, то было в этом лице нечто до боли знакомое.

Едва я подумал об этом, мир с треском перевернулся с ног на голову.

Чужие воспоминания хлынули в мозг, словно вода из прорванной плотины. Я проживал чужую память изнутри.

Вот он я в зеркале – вернее, не я, а тот парнишка, чьё тело мне досталось. Марк Винтер. Совсем ещё ребёнок с большими глазами, а рядом стоит совсем живой старик с лукавой хитринкой во взгляде.

«Дед, а почему трактир называется „Сытый Вепрь“?»

Старик заливисто смеётся. «А потому, внук, что вепрь – сильный и упрямый зверь. Сытый вепрь ведь никого не боится. Вот и наш трактир такой же – сытый и упрямый. Накормим, напоим, никого не обидим, но и себя в обиду не дадим».

Видение стремительно сменилось другими кадрами.

В дверях трактира трое наёмников. Все, как один, в кожаных доспехах, с короткими клинками в руках и наглыми ухмылками на роже. Впереди вышагивает лысый ублюдок с татуировкой в виде змеи на шее.

«Всё, старик, сроки вышли. Решил уже, так трактир отдашь или ещё нам приплатишь?»

Дед невозмутимо стоит за стойкой. Спокоен, как гранитная скала. «Нет у меня денег, и землю я не отдам. Моё это и не вам это всё забирать».

Лысый с силой бьёт кулаком по дубовой столешнице. «Ах ты ж, старый пень! Князь Свиридов тебе, псу смердячему, золото предлагал! Целое состояние! А ты ещё нос воротишь!»

«Сказал – нет», – дед не отводит холодного взгляда.

Дальше всё происходило рывками, от которых закружилась голова.

Истошный крик. Дед тяжело оседает на пол. Кровь, заливающая висок. Кот с диким воплем бросается на лысого, впиваясь когтями в его лицо. Визг, отборная ругань, тяжёлый удар клинком плашмя – и кот отлетает к стене, как тряпичная кукла.

И я – Марк – с отчаянный криком бросаюсь вперёд, сжимая в руках железную кочергу. Глухой звук. И абсолютная темнота.

Видения схлынули так же внезапно, как и появились, оставив меня наедине с разрытой могилой и тяжестью, давящей на грудь с силой бетонной плиты. Чужая, невыносимая боль. Но теперь она стала моей собственной.

Теперь всё встало на свои места. Я понял, почему у старика были чистые руки, и откуда взялись те мелкие странности, которые я подметил на кухне. Эти отморозки – вот кто по-хозяйски прошёлся по трактиру, оставив после себя весь этот хаос. Вот откуда взялись грязь, закопчённый зев горнила печи, грязный отпечаток сапога и зазубрины на поварском ноже. Чёртовы варвары.

– Дед… – прошептал я, снова взглянув на старика. – Марк был твоим внуком… теперь я за него.

Бекон неслышно подошёл, ткнулся влажным носом в мою руку. Потёрся и тихо, успокаивающе заурчал.

– А ты, значит, его кот. Наш кот. Не помню, как тебя раньше звали, так что остаёшься Беконом, – я обнял рыжего, прижал к груди. – Я не брошу трактир. Слышишь? Не брошу.

Снова вспомнил грубые, мозолистые руки старика. Настоящие руки повара. Точно такие же, какие были у меня в прошлой жизни. И такие же со временем будут у Марка.

– Система, – сказал я вслух, глядя в светлеющее небо. – Ты дала мне класс «Повар», выбрала меня не случайно. Продолжение династии, да? Я разгадал твой хитрый план.

Вместо словесного ответа в воздухе передо мной вспыхнуло полупрозрачное голубое окно.

Внимание!

Активирован квест: «Отстоять наследство»

Прогресс: 0%

Награда: опыт (большое количество), уникальный навык, уважение округи

Штраф за провал: потеря трактира, изгнание из этих земель

Принять/Отказаться?

– Да ты издеваешься? – спросил я. – Конечно, принимаю.

Я мысленно нажал на кнопку подтверждения, и окно послушно свернулось в угол интерфейса, оставив после себя лишь крошечный индикатор прогресса – сиротливые ноль процентов.

Торопливо забросал могилу землёй, тщательно утрамбовал её руками, а затем натаскал и аккуратно уложил поверх куски дёрна. Прислонив лопату к стволу дерева, отыскал в рассеивающихся сумерках тяжёлый валун и водрузил его в изголовье. Напоследок отломил ветку рябины и с силой воткнул её в рыхлую землю. Резные листья мерно качнулись от набежавшего ветра.

– Ни имени, ни дат, – сказал я могиле. – Только моя память.

Восток уже вовсю наливался нежным розовым светом. Рассвет вступал в свои права неторопливо, крадучись по небу бесшумным вором. Где-то в глубине леса неуверенно запела первая птица, а следом из низин пополз белёсый туман, укрывая всё вокруг и придавая пейзажу нереальный вид. И в эту самую секунду мой пустой желудок издал такой раскатистый рык, что Бекон невольно подпрыгнул на месте.

– Да, дружище, – вздохнул я. – Есть хочется. Мы с тобой сожрали весь бекон, а больше в трактире, кажется, ничего съедобного нет.

Кот выразительно скосил глаза в сторону леса.

– Хорошая мысль! Нужно изучить лес, в это время года там куча всего интересного, – я прищурился. – И кстати! У меня же есть навык как раз для этого. Надо его проверить.

Я мысленно развернул интерфейс и перешёл во вкладку «Активные навыки».

Оценка – позволяет определить качество и свойства ингредиентов, а также находить съедобные растения и грибы в радиусе 10 метров. С вероятностью 30% определяет скрытые свойства.

– Скрытые свойства, значит, – я усмехнулся. – То, что нужно.

Я отнёс магическую лампу обратно к крыльцу, повернулся лицом к лесной чаще и махнул рукой коту.

– Пошли, Бекон, устроим эдакий фураж-поиск.

Лес встретил меня подстилкой из прелой прошлогодней листвы, бодрящей утренней прохладой и нарастающим птичьим гомоном. Бекон трусил далеко впереди, то и дело оглядываясь, словно проверяя, не отстал ли я.

Я активировал Оценку и чуть не ослеп – десятки растений засветились голубым. Открыл первое попавшееся.

Крапива двудомная. Съедобна. Богата витаминами. Требует термической обработки для устранения жгучести

Истратил десять единиц маны на обыкновенную крапиву! Выругавшись, я отключил навык и решил впредь сначала смотреть глазами, а магию тратить только на стоящие находки

Дальше поиски пошли веселее и продуктивнее. Чуть поодаль, на небольшой полянке у журчащего ручья, мне попался щавель. Кислый и приятно хрустящий.

Щавель обыкновенный. Съедобен. Богат щавелевой кислотой

– Зелёные щи – это основа основ, – сказал я, срывая пучок.

Бекон тоже решил не оставаться в стороне и отыскал дикий чеснок. Вернее, он просто уселся рядом с неприметным кустиком и уставился на него с глубокомысленным видом.

Черемша (медвежий лук). Съедобна. Обладает антибактериальными свойствами

– Остро, – я сорвал несколько листьев и попробовал на язык. – Жжёт, но приятно. И чеснок, и лук одновременно.

Системная подсказка подкинула мне ещё корень лопуха. При желании им можно заменить обычную картошку. А вот одуванчик я опознал и без всякой магии. Его корень – весьма занятная штука, эдакий природный суррогат кофе. Кстати, а кофе-то здесь есть⁈

Напоследок, чисто на всякий пожарный, я прихватил несколько листьев подорожника. Сильно сомневаюсь, что в закромах трактира завалялась аптечка с перекисью водорода и бактерицидным пластырем. В конечном итоге я нагрёб целую охапку лесных даров. Зелень сразу рассовывал по карманам сумки, а вот корни пришлось тащить в руке, в компании с неизменной лопатой.

– Неплохо, – сказал я Бекону. – На суп, на салат и на десерт. Это если мы с тобой сахар найдём. Но и без него прожить тоже можно.

Я уже собрался было повернуть обратно к трактиру, как кот внезапно замер как вкопанный. Он нервно дёрнул ушами и принялся удивлённо переступать с лапы на лапу, словно уловил нечто странное, но пока не мог взять в толк, что именно.

– Чего ты здесь застрял?

Наконец, кот с крайне озадаченным видом уставился куда-то вверх. Я тоже задрал голову и знатно прибалдел. На нижней ветви дуба, едва ли в двух метрах надо мной, лежала худая до прозрачности девушка с длинными тёмными волосами. Больше всего меня поразила её одежда, которая смахивала на маскировочный халат. Шпион-неудачник⁈ Амазонка⁈

– Эй, – позвал я. – Ты там живая, хоть?

Ещё один труп мне сейчас был совсем не нужен!