Текст книги "Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 33 (СИ)"

Автор книги: Григорий Володин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Ах ты дрянь, фака!

Что ж, «с умом» не получилось.

– Ты занятная, но я уже занят, сама видишь, – поворачиваюсь вполоборота, не вставая. – У меня есть своя змееволосая.

Мадам раздражённо прижимается ко мне сзади грудью и обнимает руками за шею:

– Но почему же ты отказываешься?.. Я красивая. – Она кивает в сторону Змейки и бросает с презрением: – Я куда сильнее её. Эта «третья» никогда не станет «четвёркой», – воркует она, приводя доводы. – Третья должна убить тебя, чтобы получить четвёртую формацию. Это единственный путь. Но я уже «четвёрка».

Откинувшись назад на грудь Мадам, я отвечаю просто:

– Ты принесла вкусные чебуреки… но этого недостаточно, чтобы я стал твоим вожаком.

Её глаза мгновенно темнеют. Улыбка исчезает. Она отшатывается, и в ту же секунду лицо искажается от ярости. Кожа покрывается голубыми пластинами. Волосы с треском превращаются в клубок змей, они шипят, извиваются. Лицо вытягивается, когти вырастают из пальцев. Мышцы набухают, разрывая платье. Из плеч с хрустом, как будто рвётся плоть и кости ломаются, появляется вторая пара рук.

Она рычит, голос её становится низким, гортанным, в нём вибрирует звериная ярость:

– Нельзя отвергать Горгону, фака!

Бер и Змейка уже вскочили, остались сидеть только мы с Грандбомжем. Четвёрка марионеток за столом тоже ещё сидит. Я равнодушно киваю в их сторону:

– А почему эти четверо без пленных внутри? – действительно, внутри четвёрки не ощущаются разумы заточённых.

Мадам Паутина оскаливается:

– Потому что они подготовлены под тебя и твоих псов, фака.

По её слову четверо чёрных синхронно встают. В следующую секунду их тела начинают раскрываться, будто створки раковин. Плечи разламываются, грудь расходится, живот трескается с глухим хрустом. Изнутри зияет полая пустота. Чёрные оболочки качаются.

– Вы станете их содержимым, – весело поясняет Мадам Паутина с мстительным обещанием.

Я смотрю на раскрытые оболочки, на эти полые марионетки, и мгновенно осознаю весь процесс. Сначала «раковина» поглощает пленника. Тот врастает внутрь, растворяется, становится узником передвижной темницы. Его тело запирается в теневой конструкции, и он теряет всё – свободу, волю, собственный голос. Оболочка отравляет мозг, и вскоре он готов делать всё, что прикажет Мадам Паутина.

– А как же предложение стать твоим вожаком? – хмыкаю.

– У тебя был выбор! – гремит рассерженная хищница. – Я – вершина эволюции Горгон, фака! Но ты предпочёл жалкую «третью»!

– Ой, не гони, – не поддаюсь я. – Ты просто хотела уделать Змейку и почесать свое ЧСВ. Никакого вожака тебе не надо.

– Как ты смеешь обвинять меня во лжи⁈ – задело ее за живое.

– Даня, я всё понимаю, тебе интересно болтать с этой чокнутой, но не пора ли выбираться отсюда? – передаёт Бер в мыслеречь, его ментальный голос дрожит от напряжения.

– Правда, что-то мы засиделись, – отвечаю я вслух, поднимаясь из-за стола. Но замираю, задумавшись. – Кстати… я же обещал награду своим легионерам.

В следующее мгновение во все стороны летят пси-нити. Они пронизывают воздух и касаются голов марионеток-гвардейцев, стоящих вдоль стен по обе стороны зала.

Как только мои нити проникают внутрь, чёрные фигуры падают на колени с глухим шорохом. Мгновенно я убиваю их сознания, стираю то, что осталось от пленных разумов.

– Что ты творишь⁈ – рычит Мадам Паутина.

Я спокойно констатирую, доставая из теневого портала артефактное зеркало Лорда Тени:

– Я избавил их от мук, Мадам.

Марионетки больше не двигаются. Разумы внутри – освобождены. Безвольные тела больше не связаны с пленниками, и теперь ничто не мешает мне наградить легионеров. С помощью зеркальца подчиняю структуру теневых оболочек, чтобы обрубить их связь с Мадам, и мигом вкачиваю туда своих легионеров. Делаю это не наугад, а строго по списку Воронова, где отмечены те, кто больше всего выделился в битве с Королем-Гоблином.

Мадам Паутина взрывается яростью. Её глаза полыхают, когти изгибаются.

– Как ты смеешь, человечек! Это мои марионетки!

– Уже нет, Мадам, – подмечаю я.

Марионетки обретают новые сознания. Один за другим мои легионеры включаются в реальность.

– Вау, я снова живой! – восклицает Егор Кровник, ошарашенно глядя на свои чёрные руки. – А почему я чёрный?

– Не привередничай, – бурчит Воронов, сжимая кулак и проверяя силу.

Ещё один из вернувшихся – сканер Радист – ощупывает себя, морщит лоб:

– Источники маловаты…

Что правда, то правда: пленники марионеток были слабее настоящих легионеров. Я закидывал своих бойцов в оболочки, ориентируясь на стихийную предрасположенность прежних хозяев – кровника в кровника, воздушника в воздушника. Это позволяло телам лучше принять новых владельцев, меньше сопротивляться. Но раздувать источники этих оболочек, усиливать их до уровня живых сосудов – за гранью возможного, по крайней мере сейчас. Тем не менее, для начала и этого достаточно.

Обернувшись к марионеткам, восклицаю:

– Легион, восстань!

Мадам Паутина крутит змееволосой головой, не веря в происходящее. В её глазах вспыхивает безумие и непонимание.

– Не смей, человек! Они мои! Мои марионетки!

Моя привычка к точности не даёт промолчать.

– Нет, Мадам. Были твоими.

Только сейчас встаю из-за стола и произношу ровно:

– Спасибо за ужин. Но мы пойдём.

И в завершение я вызываю Голод Тьмы. Четыре марионетки, что сидели рядом с Мадам Паутиной, мгновенно накрывает густое чёрное облако. Оно хлещет их, затягивает внутрь, и под гулкий металлический скрежет пустые «раковины» перемалывает и пережёвывает, словно ломкий хлам.

– НЕТ! ФАКА, НЕТ! – взвизгивает Мадам Паутина, подпрыгивая на месте. – Я РАЗОРВУ ТЕБЯ! ТЕБЕ НЕ ЖИТЬ!.. АУ-И-ИИ…!

На Мадам налетает Змейка, сбивая её с ног.

– НЕ РРРРЫЧИ НА МАЕГГГО МАЗАКА-А! ФАКАК! – гремит моя хищница.

«Эх, моя хорошая, – думаю я. – Ну куда ты лезешь?»

Две Горгоны – третьей и четвёртой формации – сливаются в один клубок, и их схватка оборачивается ослепительным вихрем когтей, хвостов и яростных ударов. В воздухе свистят взмахи, разлетаются куски чешуи, гулкий треск эхом прокатывается по залу.

Да только четвёртая формация есть четвёртая формация. Хвостом Паутина с ужасающей силой бьёт Змейку, отбрасывая её в сторону. Та летит, словно снаряд, и с глухим ударом врезается в колонну. Вернее, на подставленный мной вертикальный батут из воздуха. Камень трещит под давлением батута, осыпается, и Змейка зависает, ошеломлённая и невредимая.

За спиной Паутины вырастают чёрные отростки, стремительно вытягиваясь и превращаясь в длинные щупальца. Они с силой упираются в пол и, словно пружины, уносят её назад, прямо к дверям. В тот же миг створки зала с грохотом распахиваются, и внутрь обрушивается поток чёрных марионеток. Паутина, укрывшись за их спинами, спешно скрывается, ускользая прочь.

– Ушла, фака! – роняет Змейка, поднимаясь.

– Далеко не убежит, – я бросаю взгляд на своих легионеров, уже принявших боевую готовность, и рявкаю:

– Легион, сражайся!

– За Легион! – рявкает Воронов, и остальные вторят легату: – ЗА ЛЕГИОН!

И легионеры, вновь обретшие тела, не заставляют себя ждать. С боевым рёвом, с азартом, с радостью долгожданной битвы они бросаются вперёд. Теневые, каменные, огненные техники сметают ряды марионеток. Те пытаются отвечать своими приёмами, но что возьмёшь с пустых кукол? Их движения неловки, удары мажут, тогда как мои легионеры сражаются осознанно, с умением и жаждой крови. Эти бойцы уже месили гоблинов целыми тучами, разбивали орды, стоявшие числом в сотни. Их ментальные тренировки были максимально приближены к реальности.

– Дайте парням развеяться, – произношу я в сторону Бера, Грандбомжa и Змейки. А то Грандбомж уже выпустил кровавые щупальца.

Вдруг один из легионеров буквально бросается к моим ногам, неожиданно хватает за колени так резко, что я едва не теряю равновесие.

– Филинов, сжалься! Верни меня в Небесный Дом! Я всё отдам: земли, гвардию! Я не должен быть здесь! Мне не место среди твоих боевых псов! Король-Гоблин очень страшный был…

– Лорд Трибель, ты что ли? – недоверчиво смотрю вниз.

Он рыдает и молит, обняв меня за ноги, как утопающий хватается за спасательный круг. Слёзы катятся по чёрному лицу оболочки, и выглядит это ещё жалостнее.

– Легат, какого перепончатого пальца он делает в твоём списке заслуживших? – бросаю я Воронову по мыслеречи.

– Благодаря ему мы тогда поняли слабость Короля-Гоблина. Он был полезен один раз. Этого хватило, – спокойно объясняет легат.

Я тяжело выдыхаю, поднимаю руки, будто сдаюсь:

– Ладно, ладно. Понял. Но хватит цепляться, лорд. Иди лучше собратьям помоги.

Отпинываю Трибеля, он с глухим стоном отлетает в сторону, но уже снова пытается поползти обратно, чтобы ухватиться за меня. Я спешно бросаю троице спутников:

– Пошлите за Мадам!

Обогнув по кругу легионеров, вовсю развлекающихся настоящим реальным боем, я веду свою тройку из зала, выводя их дальше по боковому проходу. За спиной остаётся гулкая какофония битвы – там Легион рвёт врагов на куски, и каждый их боевой клич гремит, словно удар барабана. Я усмехаюсь: мужики кайфуют. Всё же, хоть гоблинский рейд в моем подсознании и был почти как в реале, ибо я постарался и с графикой и со всем прочим, но почти – ключевое слово. Реал есть реал.

Мы мчимся вверх по ступеням, поднимаемся по винтовой лестнице, камень под ногами гулко отдаётся эхом. Не забываю накинуть на себя и теневой доспех. Пусть это техника и не легата, но в загашнике еще полно легионеров (не мог же я остаться совсем без Легиона, в Бастионе ещё хватает бойцов, да и воплощённые скоро вернутся на базу после отгула).

И вдруг из боковой двери выскакивает отряд марионеток – остатки охраны, отчаянно пытающейся перекрыть нам путь.

Возиться самому не хочется. Я лениво бросаю:

– Филины, займитесь.

– Могучий! Титан! Достойный! Витязь! Выходите! – воодушевлённо добавляет Бер.

Из наших теней вырываются фигуры – теневые птицы и его любимые «шпалы». Они мгновенно врезаются в строй марионеток, разрывая тех на части. Осколки чёрной дряни осыпаются на каменный пол.

Бер ворчит, кивая в сторону моих птичек:

– Они же ни хрена не похожи на филинов…

– А сам-то? Титан? Витязь? Это же тощие «шпалы».

– Они стройные! – возмущается мечник, и голос его полон обиды.

– Фака, – тут же вставляет Змейка, выпуская своих удавов.

Грандбомж не отстаёт, кровавые щупальца вздымаются за его спиной, пульсируя ярко-алым светом. Одним широким взмахом он срезает десяток марионеток, те разлетаются на куски.

Я сканирую окружение. Мадам Паутина удрала на последний этаж башни, легионеры сдерживают подкрепление, которое прёт из казарм на нижних уровнях. Им может понадобиться помощь – парни заигрались от появления в реальности и забывают следить за расходом маны.

– Бер, Грандбомж, назад. Прикройте Легион, – приказываю я. Двое без споров разворачиваются и уходят. По мыслеречи бросаю Воронову: – Легат, жди подмогу.

– Да мы и сами справимся, шеф.

– Споришь с приказом?

– Никак нет!

– Вот и жди.

Тянусь к плечу Змейки, но по привычке натыкаюсь на её грудь, прикрытую чешуёй. Включаю легионера-портальщика (не мог же я остаться совсем без Легиона, в загашнике ещё полно бойцов, да и воплощённые скоро вернутся на базу) – и в следующее мгновение мы переносимся на последний этаж башни.

Просторный зал. Взгляд сразу цепляется за четырёхрукую фигуру в центре. Мадам Паутина в облике Горгоны. Её грудь вздымается от ярости, чешуя блестит в темноте.

Она рычит, и рычание постепенно переходит в слова. Говорит, будто на грани срыва, будто спорит с собственным отражением:

– Знаешь, король Данила, я вовсе не плохая…

К её удивлению, я спокойно киваю:

– Ты всего лишь одинокая женщина, которая сошла с ума от долгого одиночества, сидя в темноте.

Мадам Паутина усмехается, но в её оскале нет ни грамма радости.

– Я зверь.

– Зверем тебя уже сложно назвать, – отвечаю ровно. – Давным-давно ты была зверем, потом обрела разум и вожака, а потом тебе пришлось убить вожака, ведь в Первозданной Тьме он сошёл с ума и набросился на тебя, так?

Она вдруг всхлипывает, жёлтые хищные глаза блестят от влаги.

– Всё ты знаешь… Я не корю своего вожака, не осуждаю…

– Я знаю.

– В Первозданной Тьме нельзя не сойти с ума. Далеко не все настолько сильны духом, как ты, король Данила. Твоей Горгоне повезло, что ты не набросился на неё. Я ей завидую. Только ты один вышел оттуда в своём рассудке.

– Я взял оттуда магнитики, – киваю.

– Хотела бы я, чтобы мой вожак был таким же.

– Ты запуталась, и тебе нужна помощь. Думаю, в Организации тебе могли бы помочь.

– Может, я и обращусь к Председателю, – она упрямо оскаливается. – После того как сделаю тебя своей марионеткой.

– У тебя ничего не выйдет, – я лениво отмахиваюсь, словно обсуждаю скучное предложение. – Я не по этим марионеточным делам.

И в этот момент башню сотрясает рёв. Змейка инстинктивно прижимается ближе, а я только поднимаю голову.

– А это ещё кто такой? – спокойно спрашиваю.

Мадам Паутина грустно качает головой, змеи-волосы шипят:

– Это Тварь, которую я подарила Лорду Тени. Она убьёт тебя… а потом отправится к Председателю, чтобы сдать Организации самого Лорда Тень.

Глава 10

Цитадель Лорда Тени, Сумеречный мир

Лорд Тень сидел за массивным столом в своём изолированном, защищённом магией кабинете и, склонившись над пергаментом, в который раз пытался составить письмо. Перо скрипело по бумаге, выводя корявые, рваные буквы.

«Милая Мадам Паутина, благодарю тебя за то, что не осталась равнодушна и прислала в дар тварь, способную уничтожить моего заклятого врага…» – набросал он.

Пальцы его дрогнули, и Лорд Тень в раздражении перечитал написанное. Слово «заклятый» показалось ему слишком громким, слишком торжественным для жалкого мальчишки, который посмел встать поперёк его планов. Нет, это даже обидно для Высшего теневика – придавать какому-то ничтожному менталисту столь важный титул. Ну и что с того, что Лорд Тень умудрился потерять почти всех своих теневых тварей, проморгал артефактное зеркало и лишился главного пленника? Ну и что, что сам он теперь сидит в добровольной осаде внутри собственной Цитадели, где прорвало все сливные трубы, а его люди вынуждены справлять нужду в ближайших кустах, так что тренировочная площадка уже окончательно превратилась в отхожее место? Разве это веская причина называть Филинова заклятым врагом? Конечно нет! Это всего лишь досадные временные трудности, унизительные, но не смертельные. А для Лорда Тени – тем более не повод возвышать мальчишку до уровня равного соперника. Всему виной Председатель, который прямо запретил убить Филинова! Если бы не Хоттабыч, Лорд Тень уже бы любовался вздёрнутыми трупами мальчишки и его смазливых жён!

Он рывком смял листок, скрутил его в комок и с отвращением швырнул в урну, которая уже переполнялась подобными обрывками.

До недавнего времени Лорд Тень всё чаще ловил себя на мысли, что Мадам Паутина попросту издевается над ним. Закрались подозрения, что она не питала к нему ни малейшей симпатии. Но последний её подарок, выпущенный на охоту против того самого ненавистного мальчишки, словно намекал: его судьба всё же небезразлична ей.

Эта мысль обнадёжила влюблённого теневика. Да, его Цитадель оставалась в осаде. Да, недавняя катастрофа в крепости ещё стояла перед глазами. Его алхимики едва справились с теми мерзкими уисосиками, что завелись в туалетах. Привычные антидоты не действовали, приходилось изощряться, смешивать редкие реагенты, вываривать концентраты в котлах по двое суток. И да, они кое-как вытравили заразу. Но победа оказалась пирровой: вслед за этим по всей Цитадели один за другим рванули сливные трубы, и часть помещений оказалась залита зловонным потоком. Стража носилась с вёдрами, стены насквозь пропитались смрадом, но Тень лишь холодно хмыкнул. Плевать. Дерьмо можно убрать. Главное – выдержать осаду.

Он уже распорядился: выпустить новую тварь на охоту за Филиновым. Хищник уровня «багрового» должен был стать идеальным инструментом – главное, чтобы напал внезапно. Достаточно дать ему понюхать предмет с запахом врага, и теневой зверь будет нестись за целью до конца, пока не сожрёт её. Таков был план.

Лорд Тень покинул свой изолированный кабинет с идеальной шумоизоляцией, где не проходил ни один звук. И именно в этот момент где-то за пределами Цитадели донёсся рёв. Звук был настолько мощным и протяжным, что отозвался в каждой кости. Лорд Тень рывком метнулся к окну. Его мантия хлестнула воздух, полы зацепились за край стола, и Лорд едва не грохнулся. Он прильнул к холодному стеклу и застыл, не веря своим глазам.

Крепостная стена была проломлена. А издали, со стороны далёких владений Мадам Паутины, за грядой мрачных скал донёсся гулкий рёв – протяжный, дикий, нечеловеческий. Так кричала только та самая тварь, подаренная ему.

Лорд Тень сжал связь-артефакт до хруста и выкрикнул:

– Капитана сюда!

Явившийся капитан гвардии побледнел, склонил голову и торопливо произнёс:

– Милород, простите!

– Что случилось⁈ – рявкнул Тень, шагнув вперёд.

– Мы дали твари понюхать добытый носовой платок короля Данилы, – пролепетал капитан. – Но она сорвалась раньше времени. Мы не успели перебросить её в Рю-но-Сиро, Замок Дракона, где, согласно последним разведданным, находился Филинов. Тварь вырвалась из цепей, пронеслась сквозь стены и умчалась прочь. Вы ведь находились в изолированном кабинете и не могли слышать…

Пухлое лицо Лорда Тени побледнело.

– Но почему тварь ломанулась к Мадам Паутине⁈ Тварь ведь должна охотиться за Филиновым!

– Боюсь предположить, что цель сейчас находится в цитадели Мадам.

– Филинов у Мадам Паутины⁈ Что он там делает⁈ – вылупил глаза Лорд Тень, и подозрение предательства резануло сердце. – Нет, она не могла! Не могла же меня предать⁈

– Конечно, не могла, – закивал капитан, который всерьёз забеспокоился за свою жизнь. Лорд в отчаянии мог грохнуть его одним взмахом руки. – Как бы она могла променять на менталиста такого видного мужчину! У вас и стать, и широкие плечи, и живота почти нет…

Лорд Тень тяжело задышал, ему пришлось присесть.

– Выясни, что Филинов там делает! Немедленно!

И капитан поспешил прочь из Цитадели.

* * *

Рёв сотрясает стены, башня дрожит так, что кажется, она вот-вот сложится на наши головы.

Я замечаю:

– А тварь-то громкая.

Мадам Паутина вся потерянная, глаза в сторону, четыре руки бессильно опущены, голубые губы поджаты в тонкую линию:

– Я не ожидала, что Лорд Тень так сразу её выпустит. Я думала, успею разобраться с вами… у меня был план…

– Разобраться, значит? – хмыкаю я. – Амбициозно.

Змейка, поигрывая мышцами, делает шаг вперёд. Медные когти уже нацелены на лицо Паутины. Моя разумная хищница бросает зло, с нажимом, будто приговор:

– Фа-ка.

– Это в прошлом! – спешит заверить Мадам Паутина и, вдруг преобразившись в нагую человеческую красотку с голубым лицом, смотрит на меня умоляюще, будто цепляется за последний шанс. – Король Данила, нам больше нет смысла сражаться! Тварь идёт за тобой!

Я хмыкаю, даже не удостаивая взглядом её внезапную наготу. Сейчас это не имеет ни малейшего значения:

– До твари ещё дойдёт очередь. Сначала останови своих марионеток внизу. Немедленно.

– Хорошо, уже сделано! – торопливо отвечает Паутина, прикрыв на миг змеиные веки, словно пытаясь показать, что подчинилась без остатка.

Я тут же проверяю через связь с легионерами. Отряды марионеток действительно перестали рваться в драку, движение из казарм внизу стихло. Что ж, теперь моя очередь.

По мыслеречи бросаю приказ:

– Легат, Грандбомж, Бер – прекращайте мочить марионеток, хватит их месить.

Сам подхожу к окну, выглядываю наружу. Мощёный двор пока пуст, но рёв нарастает, гремит всё громче и громче. Вся Тайна Ночи содрогается от этих ударов, и даже пять её пухлых башенок, вздымающихся вверх, словно каменные бочонки на тонких ножках, дрожат, будто готовы вот-вот посыпаться.

– Как работает программа? – бросаю через плечо.

– О чём ты, король?

– Не тупи, Паутинка. В тварь заложена программа действий: сначала убить меня, потом отправиться к Председателю. Так как именно это работает?

– Паутинка? – округляет она глаза.

– Змейка, пырни её разок.

– Фа-ка! – а та и рада, уже и медные когти подняла.

– А программа! Да-да, программа есть! Есть-есть! – спешно выкрикивает Мадам, почти захлёбываясь. – Ты видел зеркало Лорда Тени?.. Хотя откуда ты мог его видеть?

– Вот это что ли? – я извлекаю из своей тени на подоконнике круглое зеркало, пододвинутое пушистой лапой Ломтя из кармана наружу. В последнее время всегда держу артефакт поближе, слишком уж часто сталкиваюсь с теневыми тварями.

– О, о боги… – ахает Паутина, глаза расширяются. – Откуда оно у тебя? Я столько месяцев потратила, чтобы выпросить у Лорда хоть мельком взглянуть! А ты раздобыл его главный артефакт… ты правда талант, это невероятно.

– Комплименты мне расскажут мои женщины, – обрываю её. – Давай ближе к делу, Паутинка. Так что с зеркалом?

– Я раскручивала Лорда Тени на техники Тьмы, вытягивала из него секреты по крупицам, – заговорила она быстро, а то мне уже снова захотелось попросить Змейку потыкать свою товарку по змеиным волосам. – Сделала с этого зеркала слепок, копию для себя. Не полностью, у меня не хватило ни сил, ни ресурсов повторить артефакт, но частично оно работает. Я встроила этот слепок внутрь Шипустона – этой твари… пока он ещё был в анабиозе под моим контролем. Внутри артефакта заложена программа: убить тебя, после чего выйти на Председателя и сдать Лорда Тень. Ей Шипустон и подчиняется. Король, Данила! Тебе нужно бежать!

– Допустим, зверь убил меня…

– Фа-ка, – бурчит недовольная таким сценарием Змейка.

– Допустим, он убил меня и вышел на Председателя, – пытаюсь разобраться. – Каким образом этот Шипустон сдаст Лорда Тень с поличным? Теневых тварей нельзя читать.

Действительно, не «нельзя», а это очень сложно, чем Лорд Тень и пользуется.

– Я также заранее заложила внутрь Шипустона кристалл памяти, – признаётся Паутина. – Сделала это через телепата-марионетку, у меня был свой способ. Этот кристалл содержит всё: всё, что видит Шипустон, всё, что он делает, всё, что происходит рядом и кто приказывает. Когда тварь облегчится, этот кристалл выйдет вместе с теневыми отходами, и Председатель получит полный отчёт.

Хм, теневые твари созданы из Тьмы, но когда они сжирают мясо и перерабатывают его, то выбрасывает отходы, как кофемашина отжим после зёрен.

Я задумываюсь над ситуацией:

– А меня убивать было обязательно? Почему ты заложила это в программу? Достаточно было просто создать видимость.

Мадам Паутина разводит нагими плечами:

– Я хотела уделать Председателя! А то этот старик слишком много о себе возомнил – даёт мне распоряжения, будто я состою в его дурацкой Организации! Я, конечно, не могла не выполнить его так называемую просьбу, но должна же была показать свой характер. Ведь Председатель тобой дорожит, как я поняла.

– С чего ты это взяла? – Так я слышала от его людей, краем уха.

– Ну а сейчас ты отказалась от этой идеи?

– Да, отказалась, – кивает Паутина.

– С чего вдруг?

– Потому что я всё ещё надеюсь, что ты станешь моим вожаком. Ну да, – добавляет она, задумавшись, – если выживешь, конечно.

В этот момент новый рёв сотрясает стены, гул такой, что вибрация отдаётся даже в пол. Я усмехаюсь, будто ничего примечательного не происходит:

– Ой, не гони, Паутинка. Вся твоя беготня вокруг этого «вожака» была полной хернёй. Очередная твоя манипулятивная игра, лишь чтобы попытаться уделать Змейку, ведь ты ей завидовала, согласись. Всё это твои дешёвые манёвры.

Мадам Паутина моргает, задерживает взгляд, потом кивает, не спорит:

– Да. Сначала это было именно так. Просто зависть, просто поиграться. Но только сначала. А сейчас уже нет. Сейчас всё иначе.

Змейка ворчит сквозь зубы зло, готовая прямо здесь вцепиться ей в горло:

– Фа-ка, ррр, только попробуй…

Рёв уже оглушительный. Я подхожу к окну, выглядываю наружу. Крепостные стены начинают разлетаться, падает камень, сыплется гулко, и прямо из пролома выползает огромная теневая махина. Чёрная, шипастая, словно гигантский жук, перебирает кучей теневых лап. А навстречу ей уже бегут толпы чёрных марионеток.

– Останови своих пленников, Паутинка, – бросаю я, не поворачиваясь. – Всё равно они зря погибнут, только лишний мусор под лапы жуку.

– Пускай умирают, – возражает Мадам Паутина равнодушно. – Марионетки задержат Шипустона, пока ты убежишь.

Мы со Змейкой весело переглядываемся.

– Я что-то не то сказала, фака? – крутит головой Мадам.

– Убегу? Ты плохо меня знаешь, Паутинка. Я не убегаю, не прячусь и не оставляю всё на потом. Когда ты натравила на меня Шипустона – ты его потеряла окончательно. Он уже не твой. И марионеток тоже не стоит губить зря. Они ещё пригодятся моему Легиону, и я не собираюсь позволять им просто раствориться в ничто.

– Легиону?.. – с удивлением переспрашивает Горгона четвёртой формации, уже окончательно преобразившись в девушку. Глаза девичьи, обманчиво невинные.

– Да, Легиону. Я очищу сознания марионеток, подарю посмертие тем беднягам, которых ты затащила в свои сети, вытащу их из этой бесконечной боли. Я разорву путы, которые держат их как марионеток, и опустевшие куклы будут служить моему Легиону, как новые оболочки для настоящих воинов. И мне всё равно, ты за или против, Паутинка. После твоих концертов я вправе поступать так, как считаю нужным.

– Как скажешь, я не против, – сдаётся Мадам Паутина, но не удерживается от укоризненной интонации. – Однако, король Данила, ты рассуждаешь так спокойно в преддверии гигантской опасности? – она качает головой, словно не понимает, откуда у меня эта уверенность. – Тварь в нескольких шагах от тебя, а ты спокойно рассуждаешь о своих тактических планах. Ты совсем сейчас не боишься?

Я снова протягиваю руку в тень, на этот раз наружу выходит Синий меч – тот самый херувимский Цветной клинок, который я ещё не успел передать Маше Морозовой, своей невесте, как подарок. Зато есть возможность опробовать меч на действительно серьёзной цели.

– Просто не люблю бояться, Паутинка, – поворачиваю клинок так, чтобы на лезвии заиграл бледный отсвет.

– Никто не любит. Как будто страх спрашивает.

– Если чего-то боишься – просто влепи по этому, – бросаю я.

Я формирую ледяные копья, целый скоп, и вся атака уносится прямо в Шипустона. Град ледяных осколков врезается в гиганта, и тот вдруг начинает уменьшаться в размерах, словно втягивает массу внутрь, чтобы прикрыться толстыми клешнями. Был размером с пятиэтажный дом, а теперь съёжился до трёхэтажного, стараясь не подставляться под удары.

– Хм, интересно… – вслух задумываюсь я, наблюдая. – Насколько сильно он может уменьшаться, если его прессовать без остановки?

– До размера повозки, – отвечает Паутина быстро, будто выстреливает словами. – Я видела сама, пока могла его контролировать, до передачи Лорду Тени.

– Кстати, а ты его больше не контролируешь?

– Нет, конечно! Я бы сказала, будь это так.

– Кто ж тебя знает, – бросаю задумчиво, перебирая в голове варианты, и бормочу: – Большая махина в портал не влезет, слишком громоздкая. Но если уменьшить его – можно будет закинуть прямиком к Председателю. Ведь в конце концов именно в Организацию он и должен попасть. Вот и будет им доказательство непослушания Лорда Тени.

Я оглядываю башенки вокруг двора. Пузатые каменные башенки, сужающиеся книзу. Камень точно такой же, как у этой башни. Касаюсь стены и проверяю структуру Даром легионера-каменщика: камень пористый, крепкий, сооружение не монолитное, блоки соединены цементом. Уязвимостей предостаточно, особенно для того, кто знаком с ремеслом подрывников. Да и опыт службы не пропьёшь. Ещё в прошлом мире зимой – пока ещё не ядерной, а обычной – мы, бывало, поливали водой вражеские мосты, а потом наступали сильные морозы, и конструкция буквально «рвалась» льдом. Камень и бетон трескались, а металлические заклёпки выдавливало. А сейчас мне даже насос не нужен – есть же Легион. Ну а раз этот теневой жук не любит раниться и защищает свою теневую шкуру – почему бы не вспомнить былое?

Лорд Тень, готовься. Очень скоро твоя задница задымится. Организация сама вышвырнет тебя за дверь. И тогда ты станешь только моим. Я приду за тобой – за свой род, за всё, что ты сделал.