Текст книги "Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 33 (СИ)"

Автор книги: Григорий Володин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Зела сразу отвлекается от препарирования Бера и рапортует:

– Да всё спокойно. Те же Филиппины притихли. Видимо, их напугали трофейные фрегаты, что мы подвели к берегам. Сейчас люди Мерзлотника вместе с Кораблеоном строят на Кире ремонтную базу для наших кораблей.

– Вот это правильно, – киваю. – Бер, пока оставайся тут. Зеле лишний теневой воин не помешает, если начнётся заварушка.

Зела благодарно склоняется:

– Спасибо, Ваше Величество.

– Заметано, Даня… Ваше Величество, – поправляется мечник под строгим взглядом возлюбленной.

– А вы сами с нами надолго, Ваше Величество? – интересуется воительница.

– Хотелось бы, но нет. Скоро я отправлюсь в Сумеречный мир. У меня там встреча с Мадам Паутиной.

Тишина. Оба переглядываются. На утонченных альвийских лицах смесь удивления и опаски.

– Мадам Паутина?.. – протягивает Зела.

– Слышали о ней?

– Немного, Ваше Величество. Это страшная женщина. Говорят, многих ухажёров она обращала в марионеток. Высасывала их до дна и заковывала в искусственные тела, сотканные из Тьмы.

И почему же Лорд Тень на неё повёлся? Неужто мозгами совсем тронулся или любит щекотать себе нервы? А еще интересно, как теневик без телепатии умудряется подчинять чужие разумы.

– Интересно, – протягиваю я, почесав подбородок. – Впрочем, я не собираюсь становиться ее ухажером.

– Внешностью она должна тебе угодить, – вдруг брякает кузен.

– Бер! – осаживает его воительница.

– Это еще почему? – смотрю на кузена.

– Ну, говорят, ты со Змейкой в сауне плескался, – он пожимает плечами.

– Бер!

– Вообще-то я просто помыл ее, как кошку, – хмыкаю.

– Для кошки у нее слишком большие и округлые…

– Бер!

– Молчу-молчу, – замолкает кузен.

Интересно, что же навело мечника на мысль, что Мадам Паутина в моём вкусе. Это разъясню позже, а пока решаю не зацикливаться и немного отвлечься. Иду в сад, к фонтану. Решаю почаевничать и по мыслеречи передаю хотелку Венгладу. Вскоре его внучки всё накрывают в саду. Не строго по японским традициям, но антураж близкий. Так, например, усаживаюсь я не на напольную подушку, а на складной стул.

Пью сенчу из пиалы и радуюсь жизни. Ну и ладно, если уж живём на Востоке, значит, будем пить чай с видом на лотосы.

Змейка устроилась рядом, вертит носиком вокруг клумбы да громко чихает.

– Коффе, мазака? – тут же бросает она мне, свирепо поглядывая на служанку, подающую чай. Не иначе как чувствует конкуренцию.

Я усмехаюсь и спокойно отвечаю:

– Я же вот чай пью. Попробуй сама.

Наливаю ей немного в отдельное блюдце, как кошке. Змейка тянется когтистой ручкой, делает глоток, морщится, и всё же усаживается напротив. Сегодня, к счастью, не голышом, а хоть как-то одета – уже прогресс.

– Слушай, Мать выводка, – говорю я, дуя на горячий чай. – Ладно, Горзул не ахти какой вожак, его самого нянчить надо, хотя с горгонышами как-то справляется, но тебе же всё равно нужно встретить вожака.

Моська Змейки довольно скалится:

– Мать выводка встретила, фака. Мазаку встретила.

Я чуть не поперхнулся. Ну Мать выводка! Нашла же, кого считать «вожаком». Четвёртая формация может вправить ей мозги, а может окончательно сорвать крышу.

Я только качаю головой:

– Ладно, пока я чай пью, помолчи лучше. Сенчу хлебни.

Она и хлебает из блюдца, разваливается поудобнее и через пару минут уже дремлет, тихо посапывая. Я же ухожу в ментальный Легион.

В моём сознании раскинулся целый мир. Оказываюсь в гоблинских пещерах. Тут шумно, темно, мрачно, но не воняет гоблинскими испражнениями, как по идее должно быть. Я уж не стал засорять своё подсознание образами вони.

Перед королевской пещерой тусуются Воронов вместе с остальными легионерами, и сразу же раздаётся радостный вопль легата:

– Шеф, мы поняли, как бить Короля-Гоблина!

– Ну-ка, ну-ка, – прищуриваюсь я. – И как же вы поняли?

– Новичок помог, – отвечает Воронов, кивая на лорда Трибеля.

Тут же ко мне бросается синекрылый херувим – жалкий, весь забитый. Он чуть ли не падает в ноги и начинает блеять:

– Забери меня отсюда, Филинов! Я не хочу больше умирать от дубины этого чудовища! Прошу тебя, забери! Я всё тебе отдам! Весь свой Небесный Дом, все мои владения, только вытащи!

– Ого, целый Небесный Дом, лорд? – удивляюсь. – Со всеми землями, усадьбами, гвардией, твоими прекрасными жёнами и детьми?

– Да! Бери всё! Только верни моё тело!

– Очень заманчиво, да только у Небесного Дома нынче новый глава, а лорд Гибибибель вряд ли согласится на такую цену за ваше спасение.

– Нет! Забери…!

По моему кивку другие легионеры подхватывают Трибеля и оттаскивают в сторону, чтобы не мешал. Воронов комментирует спокойно, без эмоций:

– И всё же новичок отлично поработал. Ситуация такая: наши техники были ослаблены, и мы думали, что Король-Гоблин сосёт энергию прямо из нас. Но не могли понять, каким образом, тем более что маны в источниках как будто не убавлялось. Мы думали, что гоблинский утырок ворует нашу энергию непосредственно из меридиан во время техник. А этот новичок всё перевернул. Он же слабый до невозможности, даже на одну технику его не хватило. Но его источник всё равно оставался набит под завязку. Полный был, как сказал Дантес. Ни грамма не уходило. Так что теория высасывания энергии из меридиан оказалась неверной. И мы поняли, что в королевской пещере просто-напросто повышен энергопорог на техники.

– И года не прошло, – усмехаюсь. – Но в целом молодцы.

– Скажи честно, шеф, ты отправил новичка в Легион, чтобы помочь нам с гоблином?

Я ухмыляюсь:

– Ну, и ради этого тоже. Без подсказки вы бы ещё полгода ломали головы, пока кто-нибудь случайно не догадался. А так теперь, может, уже сегодня завалите Короля.

– Понял, – кивает легат. – Прямо сейчас и завалим!

При мне Воронов резко оборачивается к легионерам, голос у него звенит от напряжения:

– Не опозоримся при шефе! Давайте мочить этого выродка-гоблина. Действуем строго по плану!

Я смотрю, как легионеры шустро выстраиваются и идут на штурм. Авангардная группа, прекрасно осведомлённая о своей судьбе в ближайшие пять минут, бросается первой в пещеру. Они несутся, как подкошенные, и налетают прямо на Короля-Гоблина. Тяжёлые удары летят один за другим, гул разносится по стенам. По плану они должны отвлечь зелёного великана. Они гибнут под тяжёлой дубиной чудовища, но время выигрывают.

В этот момент замыкающие каменщики замуровывают дверной проход, поднимают каменные плиты одна за другой.

Воронов вместе с теневиками, проскочив, синхронно кастуют Воду-Тьму. Теневики хоть используют несложную технику, но пустеют полностью. Огромная жидкая масса чёрной стихии заливает пещеру практически под потолок. Король-гоблин не захлебнётся, конечно, на это у легионеров нет расчёта. И тут же каменщики махом рушат возведённую каменную стену, что закрывала вход. Поток вырывается с оглушительным рёвом наружу. Теневики в судорогах усиливают течение и умирают от истощения. Их самопожертвование не было напрасным. Гоблинского короля смывает в коридор, он перекатывается, ревёт так, что камни дрожат.

Я смотрю с интересом на зелёную ревущую харю. Меня, конечно, не сносит. Это моё сознание, и мне стоит только пожелать, чтобы поток пронёсся сквозь меня.

Короля-Гоблина поток ударяет в стену коридора, и сверху, с уступа, на него набрасывается Гагер с некротикой, а следом, затаившийся выше, Егор-Кровник выпускает кровавые щупы и пронзает ими тушу монстра. Оба ломятся вперёд, не щадя себя, и начинают буквально вгрызаться в него, рвать и ломать, используя высокоуровневые техники. В коридоре нет энергопорога, и бойцы это смекнули. Не отстают и другие легионеры, кто ждал в коридоре и кого не смыло. Великан наконец оседает и замирает.

– Молодцы! – говорю я негромко, но меня слышит каждый, в том числе ожившие легионеры.

Взмокшие легионеры радостно хлопают друг друга по плечам, обнимают, орут победные выкрики. В их глазах горит огонь – они знают, что справились.

– Ну что, – усмехаюсь я, – бегите теперь к своим принцессам-дроу. Заслужили. Но учтите, главная награда вас ещё ждёт впереди. Я думаю, она вас устроит куда сильнее.

Затем поворачиваюсь к Воронову:

– Легат, подготовь список. По заслугам, в порядке вклада. Все старались, но распределение должно быть справедливым и безукоризненным. Чтобы ни у кого не осталось повода для сомнений или обид.

– Сделаю, шеф, – кивает легат уверенно.

– Ну чего стоим, Легион? – усмехаюсь. – Принцессы-дроу уже истомились вас ждать!

Я ухожу, оставляя их в этой гулкой пещере, а легионеры тем временем с радостным воем ломятся дальше, вглубь, к добытым нпс-красоткам. У них и глаза горят по-особому: награда близко. Красотки им достанутся отменные, как и положено победителям. Скастовал я их с женских актрис моего мира, разве что сделал серокожими и остроухими. Да, пришлось постараться, но парни заслужили. Впрочем, если с Мадам Паутиной пройдёт как задумано, а учитывая, что я о ней узнал, так и будет, то скоро бойцов ждёт более практичная награда за вклад в развитие Легиона.

Я возвращаюсь в реальность под сонное сопение Змейки, моргаю пару раз и первым делом решаю позвонить Нобунага. Откладывать больше нельзя – я уже успел выбить себе земли в закрытой Херувимии и стать членом Совета, а японец всё никак не договорится с Императором по поводу моего вопроса. Набираю номер, жду, и вот дайме отвечает.

– Данила-сан, да будет ярок твой день!

– Нобунага-сан, приветствую! Ну что там насчёт обмена филиппинских островов на мою юрисдикцию? – спрашиваю прямо, без долгих вступлений.

Нобунага, как обычно, делает паузу, а потом тянет своим спокойным голосом:

– Данила-сан, да помню-помню. Император уже в курсе твоих амбиций. Одна проблема – он плохо тебя знает.

– Так расскажи ему обо мне.

– Плохо тебя знает лично, тебе стоит прибыть на Сэцубун.

– Что за зверь такой этот Сэцубун?

– Это весенний праздник, в Киото будет проходить. Император и дайме будут разбрасывать горох, чтобы отогнать злых духов.

– Астралососов не испугать обычным горохом.

– Ты только Императору это не скажи. И не забудь надеть кимоно, пройти все обряды, показать уважение. Ну конечно, для тебя это не проблема. Я уверен, ты и так всё знаешь.

Я невозмутимо отвечаю:

– Ну конечно.

А в голове у меня после звонка сразу мысль: «Блин, я же ни хрена не знаю, какие там ритуалы… Какой горох? Куда его кидать? В кого? В Императора или в стену?..»

Быстро пролистываю трофейную память убитых мной японцев. Негусто инфы. Мало среди них знатоков традиций, очень мало.

Пораскинув мозгами, зову по мыслеречи Дятла, своего главного разведчика на Восточном полушарии:

– Найди какого-нибудь ублюдка-японца, который идеально знает весь этикет на празднике Сэцубун.

– Для каких целей, шеф?

– В Легион добавлю.

– Ага… значит, нужен прям полный ублюдок. Хорошо, составим список.

На мыслеречь неожиданно выходит Лакомка. Сначала осторожно интересуется, не занят ли я, а потом всё же решается:

– Мелиндо, а ты не хочешь вызвать в Замок Дракона младшую жену?

– Какую? – не догоняю.

– Любую.

Ага, альва, как всегда, думает о семье – её тревога понятна. Нехорошо выходит: глава рода один на краю мира, а жёны будто не при делах. И это видит весь мир, между прочим: разведки других родов и государств, в первую очередь.

Я выдыхаю и отвечаю:

– Скоро позову, обещаю. Но пока мне нужно отправиться в Сумеречный мир. Как только вернусь – сразу же займусь и имиджем рода. Как раз Сэцубун вместе и поедем.

– Хорошо, мелиндо, – альва шлёт ментальный поцелуй.

Когда спустя пару часов Председатель сообщает о готовности Мадам Паутины принять меня в любое время, собираюсь быстро. На всякий случай надеваю боевую экипировку, беру с собой троицу: Змейку, Бера и Грандбомжа. Змейка уже приняла массивную боевую форму, в которой, как обычно, никакая одежда не полагается. Пластинчатая чешуя спрячет все интимные места. И тут же искоса смотрит на меня, шипя с детской прямотой:

– А почему мазака не голлллыый?

Я лишь качаю головой, устало усмехаясь:

– Милая, мазаке можно быть голым только в сауне.

Портальный камень перекидывает нас в Сумеречный мир. Вытянутая как телебашня чёрная крепость Мадам встречает нас мрачно.

Мы подходим к вратам Сумеречного мира. Огромные створки начинают медленно открываться, и наружу сразу высыпает гвардия. Все до одного – чёрные фигуры без лиц, но под слоем Тьмы ощущается плоть. Теневые марионетки.

Последней из врат выходит Мадам Паутина. Красивая, пышногрудая девушка. Очень высокая. Её кожа отливает нежным голубым оттенком, черные волосы тоже блестят синим отливом, глаза вспыхивают ядовито-жёлтым, как у хищника в темноте. При улыбке удлиняются клыки. Она криво усмехается, цепко осматривает нас – и вдруг задерживает взгляд на Змейке. В её глазах мелькает то ли удивление, то ли насмешка.

– Привет, сестра, фака, – тянет Мадам, приправив слова издевкой и холодным шипением.

И сказала она это не без оснований. Мадам Паутина – это Горгона четвёртой формации.

Глава 9

Сторожевой город, Херувимия

Пока Габриэлла занята поисками участка под новый Исследовательский центр Филинова, Архил не может найти себе места. Мысли сира рвутся в разные стороны, душа неспокойна. Недавно он вместе с братом, лордом Эросом, навещал леди Лазурь, свою племянницу, в усадьбе королевы Светланы. Златокрылая девочка лежала в Колыбели, смеялась рядом с бескрылым Славиком. Куда больше Архила задело то, что это означало. Херувимия уже не та. Она менялась, менялась стремительно, и Архил никак не мог уловить тот миг, когда всё повернулось вспять. И катализатором изменений был Филинов.

Всего за считанные дни произошли вещи, в которые прежде он не поверил бы. В Совет Домов теперь входил бескрылый – ещё недавно это казалось невозможным, почти кощунственным. А вот теперь – реальность. Бескрылый Филинов скупал земли за Сторожевым городом, словно собирался выстроить собственную державу. Кровавые Рвачи, которых раньше считали отработанными штурмовиками, подлежащими фильтрационным лагерям, вдруг стали героями. Их чествовали, о них говорили с уважением, а их ментальные установки и лекарственные добавки стали предметом зависти. Многие лорды Херувимии желали для своей гвардии то же самое, что сделал Филинов, и платили за это щедро. Деньги текли к нему рекой.

И это было только начало. Филинов менял Херувимию. Он двигал пласты, ломал привычное устройство мира, и все вокруг вынуждены были либо подстраиваться, либо оставаться в стороне и обрекать себя на забвение.

Но сильнее всего Архила тревожило другое. Габриэлла тоже изменилась. Ещё вчера блондинка была настоящей сукой, и Архил знал это лучше других, хотя всё равно втрескался в неё по уши. Он прекрасно отдавал себе отчёт, что привязался к той, кто едва ли заслуживала его чувств. Но теперь – он почти не узнавал её. Габриэлла стала другой. Менее жестокой? Более человечной? Он не мог до конца объяснить, но перемена была очевидной. И уж не из-за того ли, что её без конца гладили эти теневые тентакли, непонятно откуда вылезающие?

Сам же Архил всё ещё оставался пленником Филинова. Пусть и без кандалов, но это мало что меняло. Браслет из сплава мидасия и антимагического металла он уже отдал, но разве это свобода? Всё равно он обязан работать на Филинова. Исследовательский центр, который вскоре появится, ждал его.

Вот и сидел теперь он с одним из своих приятелей на возвышенности в городском парке, глядя вниз на аккуратные тропинки, площадки и прохожих. Приятель, кузен по линии матери, не скрывал неприязни к бескрылым чужакам, откровенный ксенофоб, и привычно изливал яд. Он рассказывал гадости про Филинова, про его супруг. Архил слушал вполуха, не особо возражал, хотя внутри не соглашался.

Шум снизу отвлёк их. По парку двигался демон-гидра с множеством лап. Каким-то образом он сумел прокопать себе путь под Демонической стеной и проникнуть внутрь города. Громадина пробиралась, ломая скамейки и сметая кустарники, а гулявшие херувимы, вопя, разлетались.

Кузен нахмурился и, словно оправдываясь перед самим собой, пробурчал:

– Да зачем нам помогать? Это дело городской стражи.

Архил только хмыкнул, а затем резко поднялся и рванул вниз, раскрыв красные крылья. Он не собирался сидеть и наблюдать. Но, к его удивлению, впереди уже мелькали серокрылые фигуры. Кровавые Рвачи в новой чёрной экипировке успели среагировать первыми. Из громобоев по демону грянули первые залпы.

Архил присоединился без колебаний. Его крылья вспыхнули, и он обрушил на астралососа шквал огня. Пламя хлестало, взрывалось, обволакивало тварь со всех сторон. Вместе с Рвачами они загнали демона в огненное кольцо, и через несколько минут от него не осталось ничего, кроме обугленного пепла.

– Неплохо вы зарядили, сир Архил, – с уважением бросил один из Рвачей, вытирая со лба копоть. Огромный чернокожий херувим нависал над Архилом, как гигант.

Архил усмехнулся.

– Как тебя зовут, штурмовик?

– Ганнибал, сир.

– А вы что здесь делаете?

– Патрулируем город, как приказал нам король Данила, – ответили они без всякой помпы.

На лице Архила появилась кривая, но тёплая улыбка. Он взглянул на сидящего вдалеке кузена и решил, что хочет провести вечер в более достойной компании. И гвардейцы Филинова более чем её заслуживают.

– Ну что ж, в таком случае пойдёмте выпьем. За короля Данила и его приказы. Я угощаю.

Рвачи переглянулись, но приглашение приняли. И, пока они летели рядом, Архил поймал себя на мысли, что Херувимия меняется быстрее, чем он успевает к этому привыкать. Но, возможно, это и неплохо.

* * *

Молодильный сад, Багровые земли

Лакомка занималась в своей личной лаборатории в Примолодье, на опушке Молодильного сада, и работала без остановки, будто сама была частью механизма, не знающего усталости. Щипцами она осторожно вытаскивала один за другим одержимые пурпурные листья киксы и перекладывала их в отдельные колбы. Каждый лист был погружён в особый раствор, удерживающий демоническую скверну, не дающий ей рассеяться слишком быстро. Процесс был долгим и требовал предельного внимания, потому что стоило допустить малейшую оплошность – и вся партия испортилась бы. Лакомка уже узнала, что именно такие листья использовала Габриэлла, когда пыталась отравить маленькую Лазурь в чреве своей сестры, подмешав их в чай. И теперь альва рассчитывала, что новые антидоты, полученные на основе этих листьев, смогут если не полностью исцелить девочку, то хотя бы остановить болезнь.

На диване неподалёку, удобно устроившись в полосатом облике тигрицы, лежала Красивая. Оборотница прищурилась, лениво наблюдая за тем, как ловко королева двигает пальцами. Лакомка, не поднимая головы от своих растворов, в полголоса обратилась к ней:

– Диана, тебе не хотелось бы вечером чай попить на веранде?

Красивая лишь лениво покосилась на пустую миску из-под молока, хмыкнула себе под нос и протяжно замурлыкала, даже лапой не пошевелив.

Лакомка усмехнулась.

– Ну ты ведь девушка, Диан. Почему ты только при Дане оборачиваешься? Хоть иногда могла бы и по-человечески посидеть со мной.

Красивая демонстративно отвернулась, хвостом сбила подушку с дивана, мол, иди в жопу.

Лакомка фыркнула:

– Ну понятно всё с тобой…

Хвост тигрицы вдруг встал трубой, шерсть на загривке поднялась дыбом, и из её тени рванулись наружу десятки теневых кошек. Они выскользнули в проход, почти не касаясь пола, и исчезли в коридоре.

Прошло всего несколько мгновений, и в дверях показались вооружённые гвардейцы. Один из них поклонился и громко произнёс:

– Королева Лакомка, у нас известие. К нам прибыло одно из племён многоруких степняков.

Лакомка спокойно отложила щипцы и скрестила руки.

– Да, Красивая уже отреагировала первой.

Гвардеец заметно поёжился, когда снова посмотрел в сторону коридора, где ещё недавно шуршали невидимые тени.

– Степняки пришли подать заявку на подданство к королю Даниле, – добавил. – И… могли бы вы, пожалуйста, убрать своих теневых кошек? Они… слишком беспокойно себя ведут.

– Ах, так это наши новые подданные⁈ – округлила глаза. – Красивая, отзови своих кисюль! Не хватало, чтобы они ещё погрызли наших будущих индейцев.

– Мррр, – Красивая, поднявшись, послушно юркнула в проход, едва не столкнув гвардейца.

* * *

Я стою перед воротами замка Мадам Паутины, именуемого «Тайна Ночи». Рядом со мной – Змейка в своей боевой форме: она принципиально обнажённая, вся в броне собственной чешуи и когтей. Рядом с безразличным видом качается Грандбомж, а рядом стоит Бер, уже инстинктивно потянувшийся к фламбергу на поясе.

Перед нами, у ворот, выстроились два ряда чёрных марионеток. А между ними, словно хозяйка театра, застыла Мадам Паутина, и только жёлтые глаза выдают в этой сексуальной брюнетке родство с Горгонами.

Замечаю:

– Мадам, вы вряд ли родственница Змейки.

Высокая девушка усмехается:

– Змейка, значит? Нет, конечно, король Данила. Но мы одной породы. Когда-то и я была в третьей формации.

Она поднимает руку, и на глазах кожа покрывается голубой пластинчатой чешуёй, пальцы удлиняются, превращаются в когти. Через секунду чешуя исчезает, и рука снова выглядит ухоженной и тонкой.

Я киваю:

– Значит, такова четвёртая формация зверя. Это уже не разделение на обычное и боевое обличья. Это единая форма, которая спокойно переходит из боевого состояния в человеческое. Слияние звериного и разумного. Горгона в таком случае может произвольно изменять плоть, покрываться чешуёй, усиливать отдельные части тела, переходить частично в звериный облик. Это гибрид, который полностью контролирует обе свои сущности.

– Верно, король Данила, – гордо произносит Мадам Паутина, и её жёлтые глаза сверкнули от интереса. – Вот мы и увиделись, и я пока очень довольна нашей встречей. А вы?

– Мне тоже есть чему порадоваться, Мадам, – соглашаюсь. – Например, информации о зверях.

Она подходит ближе к Змейке и явно наслаждается моментом. Скользит взглядом по её пышным формам под боевыми пластинами, задерживается на изгибах, явно дразнит. Змейка шипит в ответ и демонстративно показывает ей средний палец сразу на трёх руках.

Мадам Паутина только усмехается и наклоняет голову набок:

– А где же твой вожак, сестрёнка? Без вожака до третьей формации не добраться. Он катализатор роста, фака.

Змейка резко кивает в мою сторону:

– Мазака.

– Ах, вот как… – Мадам Паутина чуть приподнимает изогнутые брови. – Ты – её вожак, король Данила? Интересно. Впервые вижу подобное. Король Данила, позвольте пригласить вас и ваших гвардейцев на ужин.

Она улыбается и отворачивается. Неторопливо идёт к воротам через коридор марионеток, покачивая пышными бёдрами под тёмным платьем. Знает, чертовка, чем приковывать мужские взгляды.

Змейка всё ещё зло шипит, но смотрит на меня, словно ожидая команды.

– Ну что ж, – киваю я своим. – Нас пригласила хозяйка. Пойдёмте.

Я иду первым. Остальные следуют чуть позади. Почётный караул выстроен ровно по обе стороны от ворот, ведущих вглубь замка. Марионетки стоят неподвижно, выточенные из черноты. Я не тороплюсь, шагаю медленно, внимательно разглядываю почётный караул.

Лица у марионеток абсолютно одинаковые – гладкие и чёрные, словно вырезанные из цельного куска Тьмы. Ни черт, ни глаз, ни отверстий, лишь плоские маски. Внутри есть разумы. Запертые, задавленные, но всё ещё живые. Не иллюзия, не звериный разум. Это пленённые люди, заключённые в эти оболочки из твёрдой Тьмы.

В голове звучит мыслеречь взволнованного Бера:

– Что это такое, Данила? Искусственные твари?

Отвечаю в том же канале, не сбавляя шага:

– Неа. Снаружи кокон из Тьмы, а внутри – разум пленённого человека. Это не просто куклы. Каждый из них – маг, обладавший своей магией. Теперь же их разум затуманен магией, подавлен, подчинён Мадам Паутине.

– Ну ни хрена себе садистка! – Бер переволновался. – И мы серьёзно пойдём ужинать к этой живодёрке⁈

– Ага, – отвечаю. – Но ты можешь подождать за забором.

Заурчавший живот Бера явно протестует против такого предложения.

– Ну уж нет! Я вас не брошу в смертельной опасности!

Даже Грандбомж, который, конечно, повидал немало и обычно напоминает бомжеватого буддийского монаха, познавшего дзен, ведёт себя иначе. Ему неуютно. Он смотрит на чёрные фигуры и просит:

– Убей…

В этот раз он просит не для себя, а для марионеток.

– Ты прав, дружище, – киваю. – Убить их действительно стоит, чтобы прекратить мучения. Но попозже.

Преодолев двор замка, мы поднимаемся в мрачный зал. В центре возвышается длинный стол, накрытый белой скатертью. Блюда до боли знакомые: пельмени, чебуреки, блины, ватрушки – еда из маминого ресторана. Совпадение? Не думаю.

Мадам Паутина садится во главе стола. Рядом с ней рассаживаются четыре марионетки.

– Присаживайтесь, король Данила, – мило улыбается хозяйка Тайны Ночи. – Я заказала пищу из вашего мира. Лишь вино моё.

– Это очень любезно, Мадам.

Я вместе со своими занимаю места напротив. Мне достаётся стул во главе стола, лицом к лицу с Мадам Паутины.

– Даня, блин, их тут до хрена! – по мыслеречи ругается Бер.

Вдоль стен неподвижно по бокам от стола стоят марионетки, копии тех, что стояли у ворот.

– Только заметил, что ли? – хмыкаю.

Змейка опять шипит, вертя головой. Грандбомж снова поймал дзен и глядит незрячими глазами на суету вокруг.

– Значит, начнём ужин? – весело произношу я и берусь за кастрюлю с пельменями, щедро наваливая себе в тарелку. Не забываю прихватить и плошку со сметаной.

Мадам поощрительно улыбнулась на мой залихватский наскок на её стол. А у Бера аппетит вдруг пропал, он глазеет на марионеток, поглядывая на мою жующую физиономию:

– Даня, и как тебе кусок в горло только лезет⁈ – опять по мыслеречи жалуется кузен.

– Это же из маминого ресторана. А что не так?

– Мы же под конвоем! И вообще почему Мадам Паутина – Горгона? Она же должна быть паучихой, разве нет?

– Какой ты всё-таки зацикленный на названиях. Это говорит тот самый Бер, который назвал тощую теневую «шпалу» «Могучим».

Бер тут же фыркает:

– Он не тощий. Он стройный.

Но почему-то ем я один. Ну ладно, ещё Мадам режет себе потихоньку котлетку. Закидываю чебурек Змейке на тарелку, а она благодарно рычит:

– Фака.

Губы Мадам Паутины растягиваются в хищной улыбке, и она обращается прямо к Змейке, смакуя каждое слово:

– Знаешь, я даже завидую тебе, сестра. У тебя ведь такой заботливый вожак. А ещё и симпатичный.

Она облизывает губы. Её язык в движении незаметно меняется: он вытягивается, раздваивается, становится змеиным. Пухлые губы пунцово блестят, будто покрытые красной помадой. На миг её волосы превращаются в извивающихся змей, шипящих и шевелящихся, а затем вновь становятся мягкими и шелковистыми прядями с голубоватым отливом.

Я, жуя, произношу:

– Спасибо за комплимент, Мадам. И за то, что согласились помочь мне и Председателю.

Она слегка склоняет голову:

– С Председателем спорить не принято. Кстати, об этом. Я уже передала Лорду Тени тварь. Ну ту самую, которая должна тебя убить.

– Благодарю, Мадам, – кивнув, продолжаю жевать пельмень.

Она продолжает мило улыбаться, поигрывая своим змеиным язычком:

– Что ж, и свою награду я тоже получила.

– Какую же, Мадам?

– Я увидела короля, который прошёл Всплеск Первозданной Тьмы. Лорд Тень говорил, что ты это сделал. Он вообще только о тебе и болтал в последнее время. Если бы он мне нравился в самом деле, я бы ревновала его к тебе, король Данила.

– А Лорд Тень вас любит?

Мадам Паутина хмыкает:

– Безумно. До глупости. Этот неудачник мечтает подчинить себе всю Тьму. А я – её порождение.

– Нет, Мадам, – взглянув ей в глаза, качаю головой. – Ты самая обычная Горгона. Магией Тьмы владеешь, да, но тело у тебя из плоти и крови. Ты не порождение Тьмы, ты всего лишь существо, изменённое ею.

Она недовольно удлиняет клыки:

– Много ты знаешь, человек!

– Что-то да знаю, – пожимаю плечами.

– Ой, да что ты можешь знать о Первозданной Тьме? – заворчала она, словно задетая за живое. – Да, ты её прошёл, молодец. Но сколько дней ты там прожил? Пять? Десять? А меня туда сбросили, когда я была ещё в третьей формации. Нас скинули туда вместе с моим вожаком. Это сделали злые люди. И он погиб там, в Тьме. А я выжила. И вышла оттуда спустя годы уже не той, кем была. Так и появилась Мадам Паутина.

– Фака, – шипит Змейка, сжав когти, будто готовая броситься.

Паутина даже не смотрит на неё, пялится на меня и пытается доказать что-то:

– А знаешь, как я стала «четвёркой»?

– Кажется, ты жаждешь поделиться, – приподнимаю бровь.

– Опять всё знаешь? – она разъярённо отбрасывает вилку с ножом на пол. Хоттабыч не преувеличил, когда назвал эту сударыню вспыльчивой и инфантильной. – А я всё равно поделюсь! Для четвёртой формации нужно убить своего вожака. Вот так вот! Без этого скачка не будет. Без смерти вожака ничего не выйдет.

Я протягиваю руку, беру со стола чебурек, откусываю и, не меняя выражения лица, говорю с полной невозмутимостью:

– Вкусный.

Мадам Паутина моргает, явно сбитая с толку моей реакцией. Её красивое лицо дрогнуло, и в голосе появляется недоумение:

– Тебя вообще не пронять? Ах да, ты же прошёл Всплеск Первозданной Тьмы. Он не смог тебя покорить. Ты остался самим собой? Но ведь это невозможно. Ты должен был напитаться ею, пропитаться до самых костей. Как и я.

Я со вздохом кладу недоеденный чебурек обратно на тарелку. Болтливая же собеседница попалась. Пока тщательно вытираю пальцы о салфетку, произношу равнодушно:

– Я остался человеком, Мадам. А ты осталась Горгоной. Да, тебе пришлось пройти через многое – ты убила своего вожака, стала «четвёркой» и к тому же получила Дар Тьмы. Но всё это не отменяет главного. Ты женщина, и тебе всё равно нужен вожак. Такова природа, и от неё никуда не уйти.

Мадам Паутина смотрит на меня угрюмо и внезапно встаёт. Её платье колышется, и она начинает обходить стол быстрым шагом, не сводя с меня взгляда. Я никак не реагирую и жестом успокаиваю Змейку, не забыв бросить грустный взгляд на остывающий чебурек.

Мадам останавливается за моей спиной, наклоняется и кладёт руки мне на плечи. Её пальцы удлиняются, становятся когтистыми, едва царапают мою кожу через ткань. В следующее мгновение она прижимается ко мне вплотную горячим телом, и её дыхание касается уха.

Шёпот звучит почти интимно:

– Король Данила, стань моим вожаком, раз понимаешь меня. Ты тоже вышел из Всплеска и знаешь, что он делает с душой. Мы пережили одно и то же. Мы одинаковые.

Мои перепончатые пальцы! Вот это я попал так попал. Сейчас отвергну эту поехавшую штучку – и все марионетки набросятся разом. Надо бы подойти с умом…

Змейка резко шипит:

– Уберрри ррруки от маего мазаки! – и, схватив когтистой рукой кастрюлю с пельменями, швыряет в личико Мадам, так что пельмешки втыкаются в её удлинившиеся клыки.

Она тут же отшатывается и яростно плюётся, схватив салфетку со стола и вытирая лицо.