Текст книги "Звезда Полынь"

Автор книги: Грэм Тэйлор (Тейлор )

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23
Le Grand Denouement[17]17
  Развязка (фр.).


[Закрыть]

– Однажды я встретил человека, который не верил в ангелов, – задумчиво проговорил Блейк, глядя, как Темза лениво катит свои воды к морю. – Он считал, что их не бывает. Это было как раз накануне того дня, когда небеса сотрясались и показалась комета. – Он замолчал и печально посмотрел на Аврама. – Как жаль, что его тут нет и он не видит меня сейчас. – Блейк глядел, как течение, кружа, уносит к Лондонскому мосту перевернутую лодку, а тела людей, которые в ней сидели, плывут по воде лицом вниз. – Но теперь я столько всего видел – уже ничто не может поразить мое воображение. Мне кажется, я больше ничему не буду удивляться. Глаза больше не обманут меня, потому что я изменился, и моя жизнь никогда не будет прежней. Скажи мне только: зачем все это?

– Ты ученый. Ты прочел «Неморенсис», ты магистр каббалы, так что ты скажи мне, о мудрейший.

– Раньше я думал, что знаю это. Думал, что могу предсказывать будущее. Но с тех пор как у меня появилась эта книга, я стал другим. Холодные вычисления полностью поглотили меня. Я забыл, что такое жизнь, а потому уже не мог найти истину.

– Ученый, каббалист, всегда ищущий ответа и не удовлетворяющийся ничем, – отозвался ангел. – Меня всегда, удивляло, что каждый раз, надеясь найти что-то новое, ты хватался за первый попавшийся, старый как мир предрассудок. Посмотри на себя: ты исследователь, человек, живший полной жизнью, во что бы то ни стало решил найти истину. Но чем больше ты познавал, тем больше погружался в заблуждения прошлого.

– Чем больше я познавал, тем больше меня притягивало волшебство, – согласился Блейк. – Я вроде как бежал от современного мира в какой-то выдуманный мной магический мир прошлого. Я всегда боялся жить настоящим. Теперь-то я понимаю, что всегда устремлял все помыслы либо в будущее, либо к несбывшемуся. И сейчас слишком много всего… Настоящее требует от меня слишком многого.

– Жить так, как ты, – значит клеветать на жизнь, – почти шепотом сказал Аврам. – Каждый вздох – это священное таинство настоящего. Каждый вздох – уникальный, бесценный дар, которому надо радоваться. Жизнь в прошлом ведет только к горьким разочарованиям, а мечты о будущем – пустая трата времени. Ты не имеешь права тратить ни секунды бесцельно, ведь каждая секунда твоей жизни может стать последней… А ты думал только о книге… И что это тебе дало?

– Книга стала для меня всем. – Казалось, Блейк только сейчас это осознал.

– «Неморенсис» находит твое слабое место и захватывает твой разум. Тех, кто алчет знания, он обманет, поманив иллюзией всеведения. Тех, кто жаждет власти, он опьянит ее силой. А тех, кто разочаровался в жизни, он погрузит в печаль. Книга сама зовет тебя и сама выбирает, кому достаться. «Неморенсис» требует восхищения от своих рабов. Ведь вы все – его рабы. Он позовет тебя, и ты помчишься к нему, где бы ты ни находился. А я, если бы хотел вернуть себе «Неморенсис», мог бы просто проследить за тобой…

– Вернуть? – потрясенно переспросил Блейк.

– Когда-то «Неморенсис» хранился у меня. Я похитил его у той, которая его написала. Вначале эта книга рассказывала историю нашей семьи, но потом ее создательница начала заполнять ее желаниями своего сердца. Она стала писать, что Всемогущий обманывает нас, что он лишил нас того, что по праву принадлежит нам. Она писала, что мы равны ему, что мы не были созданы им, но были созданы такими же, как он. Все это тлен и тщета. – Ангел умолк, дожидаясь, когда Блейк сообразит, что из этого следует. – Хезрин была прекрасным ангелом удивительной красоты. Ее красота и погубила ее. – Аврам глянул на небо, где висела комета. – Это она вызвала комету. По мере того как возрастала ее власть, росли и ее желания.

Она хочет быть королевой двух миров – земли и неба, чтобы править ими вместе со своим братом Пиратеоном. Единственная польза от этой книги заключается в том, что она предсказывает действия Хезрин. С этой книгой мы бы знали, как победить ее. А сейчас я знаю, что она обязательно сделает. Каждую тысячу лет Хезрин должна перевоплощаться. Когда ангел спускается на землю, этот мир начинает влиять на его дух, и он превращается в демона. И ее время подошло. Она должна принять новую форму. А для этого надо похитить то тело, в которое она хочет вселиться. В день ее нового рождения должно быть полнолуние. Завтра полнолуние, и уже есть те, у кого она хочет украсть жизнь.

– И ты знаешь, кто это? – спросил Блейк.

Крики Чипсайда носились над городом, как осенние листья, а ветер звонил в колокола.

– Да, ей нужна девочка, совсем юная и чистая сердцем. Хезрин всегда выбирала тех, кто склонен ко злу. Их выбирали при рождении и следили за ними всю жизнь. Ее прислужники смотрели за ребенком долгие годы, а затем, когда наступало время, они отбирали у ребенка жизнь, и Хезрин обретала новое рождение.

– Завтра День всех святых, день рождения моей служанки Аджетты Ламиан. Я всегда давал ей выходной в этот день. Она украла «Неморенсис».

– В таком случае ясно, почему книга оказалась у тебя. Это и есть настоящая причина. Неужели тебя никогда не удивляло, что кто-то решил сделать тебе такой подарок? – спросил ангел, умалчивая о том, что уже встречался с Аджеттой.

– Я думал, это дар богов, переданный мне на хранение.

– Тебе ее дали, чтобы книга смогла влиять на Аджетту, чтобы девочка настроилась на дела иного мира, чтобы легче было похитить ее жизнь. Ты – пешка в ее игре, очередная игрушка леди Флэмберг. Она хочет, чтобы все жители города погибли, – продолжал Аврам, прислушиваясь к вою взбесившихся собак. – Она хочет начать все сначала.

– Отец Аджетты сказал, – быстро заговорил Блейк, собачий вой эхом отзывался по всему городу, – что она сбежала вместе с человеком из его зверинца. Говорят, это был итальянец, крылатый человек. – Блейк рассмеялся. – Они меня уверяли, что она сбежала с человеком, у которого были настоящие крылья.

– Может, ты знаешь, как звали этого итальянца? – спросил Аврам.

Блейк напряг память.

– Да. Сейчас… Как там они говорили… Тегатус. Его звали Тегатус.

– Ну тогда не все потеряно. Потому что он не итальянец и вообще не человек. Это ангел, Небесный посланник, которому поручили разыскать Йерзинию и отнять ее имя. Но она соблазнила его, и он, как мотылек, опалил крылья в ее пламени. Я уверен, что он не так низко пал и что темнота еще не поглотила его. Что толку ему обрести здешний мир и утратить вечную жизнь? – Аврам взглянул на Блейка. – Тегатус – заблудшая овца, но он ищет свет. А значит, девочку и всех нас еще можно спасти. – Он сделал несколько шагов по пристани и посмотрел на дома на Лондонском мосту, возвышавшиеся над грязной вспучившейся рекой. – Ты знаешь книготорговца Тадеуса Брейсгедла? – спросил он, подходя к Блейку почти вплотную.

– Имя слышал. И кажется, видел: такой странный человечек с глазками-бусинками и носом-пятачком.

– Аджетта часто ходила в его магазин? – медленно спросил ангел.

– Она умная девочка. Сама выучилась грамоте. Но книжные магазины – не для нее, – уверенно ответил Блейк.

– Я заходил в магазин и встретил там твою служанку. Она вела себя так, будто хорошо знает Брейсгедла и будто даже они друзья. А еще в магазине были дети. – Он умолк и огляделся. Он не хотел, чтобы его кто-нибудь услышал. – Умершие дети. Их души заперты в магазине. У меня было такое чувство, будто я попал в ад. Никогда в жизни я еще не оказывался в месте, настолько пропитанном злобой. Ты, случайно, не знаешь, почему там так ужасно?

Блейк был явно удивлен и ответил не сразу:

– Когда-то это была церковь, маленькая часовня для путников. Легенда говорит, будто раз в году, когда первые лучи солнца коснутся воды, под мостом образуется воронка. Если броситься в нее, то окажешься в ином мире. Во время чумы люди, спасаясь от смерти, бросались с колокольни в воду, и больше их никто не видел. И это место стало местом смерти. Последним, кто бросился туда, был сам священник. Он отзвонил к заутрене, запер дверь и бросился под мост. Говорят, что в этом месте река никогда не замерзает, потому что огонь ада согревает воду, а из глубины поднимается жаркое дыхание дракона. – Блейк попытался увидеть связь между прошлым и настоящим. – После этого там устроили книжный магазин. У Тадеуса Брейсгедла много странных друзей.

– Таких, как леди Флэмберг? – быстро спросил ангел.

– Все в городе знают леди Флэмберг, – ответил Блейк с улыбкой. – Она всегда на виду.

– И она ничуть не изменилась, ничуть не постарела. Ее муж толстел, покрывался морщинами, а она оставалась все той же юной девушкой, которую он встретил много лет назад. – Аврам посмотрел на мост. – Она боится, что это перевоплощение будет ее последним земным перерождением, поэтому ей надо, чтобы все прошло гладко. Для этого она и вызвала комету: новая жизнь в новом городе.

– Они сказали, что поедут в свой загородный дом на севере и будут следить за кометой оттуда, – припомнил Блейк слова лорда Флэмберга.

– Йерзиния окружила себя верными прислужниками, и завтра, когда взойдет полная луна, они из безопасного места увидят, как комета упадет на город и перерождение совершится.

– А как же Лондон? – тихо спросил Блейк.

– Лондон будет разрушен. Земля разверзнется, и слетятся духи ада, чтобы замучить до смерти тех, кто останется в живых.

– А что будет с девочкой?

– У нее отберут тело, а ее дух отправится вечно блуждать во тьме. Хезрин переселится в нее, а изношенное тело леди Флэмберг станет разлагающимся трупом. Лорд Флэмберг проснется и увидит, что от его жены осталась только куча гниющей плоти. С ним она покончила. – Ангел засмеялся. – Но это еще не все. Ты был прав: комета действительно возвещает о пришествии нового мира, темного и страшного. Им будет править чуждая вам сила, которая поработит вас. Будет построен новый Лондон – город разложения и ужаса. Ворота в него будет стеречь дракон.

– Что ты собираешься делать? – спросил Блейк.

– Что собираюсь делать я? – развеселился ангел. – А разве я что-то должен делать? Я как раз собирался устроиться поудобнее и насладиться зрелищем. Тысячи людей гибнут у меня на глазах. И что я в таком случае могу сделать?

Блейк ничего не ответил. Он смотрел на город. Над улицами, уже усеянными трупами, кружили вороны. А ведь комета еще не упала.

Ангел всмотрелся в лицо Блейка:

– Что ты видишь, Блейк?

– Я вижу… что мы погибли. Город погиб только оттого, что к нему летит комета. Нас разметало, как сухую траву по ветру, как шелуху после молотьбы. – Он окинул взглядом хаос на улицах. – Я в жизни ничего не видел, кроме этого города. А теперь его у меня отняли. Что я могу поделать?

– Дети праха, жалкие и хилые, вас развеет любой ветерок. Вы как старые бессильные псы. Ты тоже так считаешь?

– Я считаю, что сила, пославшая тебя, бросила нас на произвол судьбы. Немощный Бог оставил нас на растерзание падших ангелов! – вскричал Блейк.

– Неужели ты не видишь, что все это произошло именно потому, что вы не верили во спасение? – закричал в ответ ангел и пнул бочку с соленой рыбой. – Люди вечно полагаются только на свои чувства. Вы искали силы и богатства, но иссушили души своей жалкой философией, сами того не заметив. Лучше б вы ни во что не верили, чем верить во все подряд.

– Но как же… – попытался перебить его Блейк.

– Но стоит случиться катастрофе, вы воздеваете руки к небу и просите о помощи. Вы думаете, что вам все простят и на вас снизойдет благодать, как тощая служанка, закованная в золотые цепи ваших поклонов и молитв. Вы дергаете Его седую бороду, клянчите прощения и думаете, что Он вас простит, радуясь, что о Нем вдруг вспомнили. Но так не бывает!

Аврам кричал, и его слова эхо разносило по пустынным улицам. Горячее дыхание ангела заставило Блейка отшатнуться. Языки пламени вырывались изо рта ангела, и рыжий дым окутал Блейка.

– Самая высшая благодать, которой вы можете достичь, – ничто для нас. Человечество само по себе не представляет никакой ценности, это заблуждение лишенных веры. Слепые поводыри слепых! Вы так глубоко увязли в своей грязи, что не видите ничего, кроме этого вашего мира и дрожите от страха, когда его у вас отнимают. Откройте глаза, обезьяны Эдема, и посмотрите, каков мир на самом деле! – Ангел вдруг с глухим стуком пнул Блейка сапогом. Блейк взлетел в воздух, а ангел выдул на него дым из своих ноздрей.

Блейк сидел на пристани и никак не мог прийти в себя после увиденного. Ему казалось, что он посмотрел на солнце и ослеп от его сияния.

– Мы же ничего не знаем, вот и живем, как можем, – жалобно заныл он, как обруганный ребенок.

– Вы живете так, как велит ваша алчность, и думаете, что Бог будет с вами нянчиться. – Аврам поставил Блейка на ноги. – Можешь найти ее и остановить, если хочешь. Твой друг Бонэм мог бы тебе помочь, если бы она не вскружила ему голову так же, как всем остальным.

Вой собак приближался.

– Пора уходить, – сказал ангел и глянул в небо.

И тут они увидели, что к пристани бежит кучка людей, а за ними мчится стая собак.

Блейк положил руку на рукоять шпаги и приготовился.

– Будем воевать с собаками? – поинтересовался ангел, роясь у себя в кармане.

– В нашей стране принято помогать людям, чего бы это ни стоило, – запальчиво ответил Блейк. Он взмахнул шпагой и зарычал, как затравленный медведь.

– Вот это мило. Прости, но мне придется исчезнуть, пока ваша жаркая схватка не кончится. Не люблю собак.

– Если мне предстоит здесь погибнуть, я хоть не зря погибну! – прокричал Блейк, размахивая шпагой.

– В таком случае я не буду далеко уходить, вдруг придется сопроводить твою душу в мир иной, – улыбнулся ангел.

Люди мчались все быстрее, но псы их настигали. Судья бежал в парике, и за ним развевалась по ветру красная мантия. Блейк смотрел, как тот жалко перебирает ножками в слишком больших для него ботинках. Ботинки шлепали по грязи. Казалось, что в панике судья влез не в свою обувь.

Первой его настигла шотландская борзая. Она прыгнула на него сзади, повалила на землю, вцепилась зубами в парик – парик слетел и остался у нее в зубах. Она затрясла его, как пойманного кролика, затем принялась грызть, прижав лапами к земле. А судья вскочил на ноги, сбросил ботинки и босиком побежал к Блейку и ангелу. Все остальные, отбиваясь, как могли, от собак, кинулись к домам, выходившим на Граб-стрит. Укрывшись в зданиях, они смотрели из окон на площадь, не желая помочь человеку, который когда-то был хранителем их прав.

– Беги! – закричал Блейк судье, метнувшись ему навстречу.

Задыхаясь, судья тяжело бежал к Блейку, но вдруг напоролся босой ногой на стекло и запрыгал на месте. Привлеченная запахом свежей крови, за ним бросилась еще одна борзая, крупнее первой. Одним ударом лапы она повалила судью на землю.

Блейк взмахнул шпагой и отрубил голову собаке. Судья снова встал на ноги – по его лицу текли слезы, слова застревали в горле, как горящие угли, – и скрылся в одном из зданий на площади.

Со шпагой в руке Блейк приготовился встретить свору несущихся к нему собак. В отчаянии он издал страшный крик, который потряс все его тело.

Аврам быстро сунул руку в карман своего черного длиннополого сюртука и вытащил что-то маленькое и круглое. Резко и сильно он запустил кристаллом в приближающихся собак.

Слепящая вспышка света отбросила Блейка. Перекувырнувшись в воздухе, он отлетел к пристани и приземлился на груду бочек. Раздался гром, и ударная волна протащила по земле уже бесчувственное тело Блейка.

Наступила тишина. Потрясенный тем, что произошло, он поднялся на ноги. В ушах у него звенело, и, кроме этого звона, он не слышал ничего. Он осмотрелся. Все собаки сдохли. Вспышка разметала их по площади, разорвав на части. Аврам Рикардс сидел на низкой ограде, улыбался и смахивал белую пыль со своего черного сюртука. Постепенно слух вернулся к Блейку, и он понял, что эхо грома все еще перекатывается по городу к Саутворк-филдз, мимо кожевенного завода далеко на той стороне реки.

– Извини, не удержался. Мне очень нравятся Абарисы. Очень полезные кристаллы: ничто не устоит перед их силой… – засмеялся Аврам. – Скажи-ка, была ли это наука или волшебство? Или нечто иное, что выше и того и другого? – Ангел поднялся на ноги. – Ну а теперь-то, друг мой, мы можем отправиться на поиски «Неморенсиса»?

Глава 24
Optime Disputasti[18]18
  Ты рассудил очень хорошо (лат.).


[Закрыть]

Было начало четвертого, но солнце уже садилось за горизонт и на улицы легли длинные тени. Аджетта примостилась у камина в книжном магазине, а Тегатус расхаживал перед ней туда-сюда, листая толстые пергаментные страницы «Неморенсиса». Аджетта чувствовала, что с тех пор как они пришли сюда, книга все больше ее притягивает. В ней снова начала нарастать злость. Она поднималась из самой глубины ее сердца и заполняла ее разум.

Девочка-призрак тоже сидела у камина и не отрываясь глядела на Аджетту.

– Уходите отсюда, – сердито сказала она. Только это она и повторяла все время. – Тут небезопасно. Они сейчас вернутся. А есть еще и другие, которые хотят причинить вам зло.

– Мы останемся здесь до темноты, – оборвал ее Тегатус. – А когда уйдем, больше не будем тебе мешать. Можешь наслаждаться одиночеством сколько угодно.

Аджетта никогда прежде не говорила с призраками. Она знала разные истории о привидениях, но смеялась над ними, считая, что все это сказки. А теперь перед ней сидело настоящее привидение и печально смотрело на нее ввалившимися глазами на пожелтевшем лице.

– Идите отсюда, а то останетесь здесь навсегда, как мы все, – настаивала девочка. Ее голос был высоким и звонким.

– Каково это – быть мертвой? – поинтересовалась Аджетта, подвигая стул ближе к огню.

– Я не мертвая. Я такая же живая, как ты.

– Нет, ты когда-то была живая, а теперь ты призрак – значит, ты умерла. Больно было умирать?

– Совсем нет. Я просто выскочила из своего тела и оказалась здесь. Просто все стало по-другому, и только.

– Как тебя зовут? – спросила Аджетта.

– Не знаю. Он забрал мое имя, – она зябко повела плечами, – и запер его где-то. Однажды я видела свое имя, но я не умею читать, поэтому так и не узнала. Если бы мне удалось узнать, как меня зовут, я бы выбралась отсюда. Не вечно же мне тут сидеть. – Девочка засмеялась. Ее смех был больше похож на стук зубов.

– Тадеус украл твое имя?

– Нет, книготорговцу нравится, что мы здесь. Мы – его семья.

– Тогда почему он вас не отпустит? – быстро спросил ангел. – Это был бы очень хороший поступок.

– У него никого нет, кроме нас. У него ведь нет… – Вдруг девочка-призрак окаменела и выпучила глаза. – Сюда кто-то идет, – сказала она и исчезла.

Тегатус поставил «Неморенсис» на полку и потащил Аджетту в потайную комнатку за камином. По пути он прихватил свечку. Они поднялись по лестнице. Высоко в стене была дырочка, просверленная между кирпичами, через которую отлично просматривался весь магазин. Аджетта приникла к глазку и увидела среди стеллажей Дагду Сарапука. Тегатус ничего не сказал. Ему, видимо, не нужно было смотреть в дыру, потому что он и так все видел каким-то внутренним оком.

– Это он оборвал мне перья, – зашептал он Аджетте. – Пришел за книгой.

Аджетта видела, как девочка-призрак ползет по верхней полке, подбираясь к высокой стопке книг. Стеллаж затрясся, и Сарапук поднял голову, но в это мгновение в него полетели три Библии в черных переплетах. Одна за другой они ударили его по голове и плюхнулись на пол. От последнего удара Слова Божьего Сарапук все-таки упал. Над его головой раздался победный клич, и девчушка ускакала куда-то по полкам.

Сарапук протер глаза и огляделся. Затем запустил руку в карман и вытащил оттуда очки с темно-синими стеклами в золотой оправе. Аджетта охнула: точно такие же очки были у незнакомца, который ее преследовал. Тегатус оттолкнул Аджетту и сам приник к дыре.

– Это мои очки, – прошептал он и снова уступил ей место. – Твой отец забрал их у меня, когда купил меня для своего зверинца.

– Я уже видела в этом магазине человека в таких очках. Он преследовал меня.

– В точно таких же?

– Точь-в-точь. Толстые синие стекла, за которыми не видно глаз.

– Значит, я не единственный ангел, спустившийся в Лондон. И я боюсь даже думать о том, почему он тебя преследует, – тихо проговорил Тегатус, затем кивнул на Сарапука. – Через эти очки он может видеть то, что скрыто от человеческого глаза.

Тегатус наблюдал, как Сарапук пробегает пальцами по корешкам книг на той самой полке, где был спрятан «Неморенсис». Вдруг Сарапук замер: его палец застыл на одной книге. Он дернулся и задрожал, как от удара током. Очки свалились с его носа и упали на пол. Он отскочил от книги, но снова протянул руку к ее корешку – и снова в темноте сверкнула голубая дуга. Сарапук хихикал, как ребенок, нашедший новую забаву, то поднося руку к книге, то отдергивая ее. Его забавляли голубые искорки.

– «Неморенсис» нашел его, – сказал ангел.

Сарапук играл: подносил руку – появлялась искорка, легонько обжигала ее, Сарапук отдергивал руку. Но вдруг его взгляд упал на золотой переплет другой книги.

– Micrographica! – закричал он и бросился к полке. – Синий Дэнби не обманул. Теперь это ясно видно.

Сарапук потянул полку точно под книгой. Книга и прикрепленная к ней дощечка отъехали в сторону. За ними была черная пустота. Сарапук попытался заглянуть туда, но ничего не увидел. С досадой он запустил в тайник руку, ударившись головой о полку. Прижавшись своим длинным носом к книгам, он шарил рукой в темноте, и вдруг его пальцы наткнулись на бархатный мешочек. Он вытянул руку как можно дальше.

– Вот он! – воскликнул Сарапук, когда ему удалось ухватить мешочек. Он потянул изо всех сил. Мешочек чуть-чуть сдвинулся с места, но дальше не пошел: то ли он за что-то зацепился, то ли его держал какой-то призрак. – Что там такое? – рассердился Сарапук. – Нечего играть со мной, Дэнби! – Его слова эхом разнеслись по магазину. Он выпустил из рук мешочек и постарался нащупать, что там за ним.

Он шарил по холодному гладкому мрамору, которым был выложен тайник. Сарапук подумал о золоте и уже представил, как считает ярко-желтые монеты, опуская их себе в карман одну за другой. Он довольно хихикнул, вспомнив, как испугался Кадмус, когда увидел Синего Дэнби. «Зачем нужны друзья, спрашивается, – подумал он, – если не для того, чтобы при случае их надуть?»

И только эта мысль промелькнула у него в голове, как его пальцы нащупали крошечный запор, которым мешочек крепился ко дну тайника. Он повернул мизинцем запор – теперь мешочек был свободен. Но в ту же секунду боковая стенка тайника отъехала в сторону и за ней открылось еще одно отделение. Глаза Сарапука заблестели. Он затрясся, предвкушая большую добычу.

– Какая удача! – пробормотал он, запуская руку в длинное узкое пространство. – Сначала мешочек с золотом, а теперь еще и древние сокровища! Скоро, скоро… – напевал он.

Тегатус видел, как Сарапук вдруг замер. Он отскочил от полок, резко выдернув руку из тайника, и принялся разглядывать что-то зажатое в кулаке.

У него в кулаке шевелился скорпион, пытаясь выбраться между указательным и большим пальцем. Сарапук повернул руку, чтобы получше его разглядеть. Скорпион выгнул хвост, чуть-чуть не задевая пальцы Сарапука, потом сильно взмахнул им и несколько раз резко вонзил жало в его руку.

Сарапук мгновенно разжал кулак и отбросил скорпиона в сторону. Тот благополучно приземлился и забегал по полу, щелкая клешнями. Сарапук запрыгал с ноги на ногу, пытаясь растоптать насекомое. Он схватил свое правое запястье, чувствуя, как яд поднимается по венам. Его лоб покрылся испариной. Скорпион кружил вокруг него, а Сарапук вопил и заносил ногу, чтобы раздавить коричневый панцирь насекомого. Но тут яд достиг сердца, Сарапук замер, схватившись за грудь. Лицо его побледнело, кожа на желтых щеках натянулась. Сарапук хотел что-то сказать, но только хватал ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, – воздух не проникал в его отравленные легкие.

На полу столбом закружилась пыль и появился призрак Синего Дэнби. Змея выползла из его глазницы, метнулась к Сарапуку и обернулась вокруг его тощей белой шеи. Взмахнув хвостом, она обвила его плечи и медленно начала душить.

– Полезная все-таки змея, – засмеялся Синий Дэнби. – Мне ее дали на память о здешнем мире, когда я отходил в мир иной. А теперь она станет вестником твоей смерти.

Глаза Сарапука уже застилал туман, и он видел только смутные очертания Синего Дэнби. Кровь стучала у него в ушах, и слова Дэнби казались далекими-далекими.

– Что с тобой? Змея в язык ужалила? – шутил Дэнби. – Я думал, за деньгами придет Ламиан, но ты оказался более алчным. Ну как тебе мой подарочек? Эта ловушка – последнее, что я сделал в своей жизни. – Призрак оглядел помещение. – Надо же, как все вышло. А я уж и не надеялся, что она сработает. Смерть оказалась добра ко мне.

Сарапук пытался вырваться из живой петли, затягивающейся у него на шее. Дэнби прохаживался вокруг своей жертвы.

– Скажи-ка, Сарапук, как ты думаешь, что сейчас произойдет? – Он погладил длинную толстую змею, и та громко зашипела в ответ. – Давай, дружище. Что ты цепляешься за жизнь, как дитя неразумное? Расслабься и присоединись ко мне. Мы с тобой станем как проклятые небом братья.

Вытянув руку, как слепой, Сарапук схватился за полку, в последней попытке освободиться. Он все еще надеялся выжить.

– Шевелись, приятель, – торопил Дэнби. Змея сворачивалась кольцами на лице Сарапука. – Иди ко мне, и мы сможем вместе отомстить…

На последнем издыхании Сарапук прохрипел:

– Ты… меня обманул… Черт…

Слова застряли у него в горле, он упал на колени, затем с глухим стуком повалился на пол лицом вниз.

Дэнби посмотрел на труп, взял змею за хвост, вытянул ее – она замерла и стала похожа на толстый посох. Змеиной головой он три раза стукнул по спине Сарапука.

– Проснись и восстань из мертвых, – мягко проговорил он, помахивая змеей над бездыханным телом. Затем выдернул прядь волос из затылка Сарапука. – Твой дух принадлежит мне, а значит, я властен над твоим телом.

Дух Сарапука медленно отделился от тела и огляделся. На каждом стеллаже стоял призрак ребенка. Дух Сарапука повернулся к Дэнби, который довольно улыбался.

– Я ждал этого очень долго. Твоя смерть оказалась не такой легкой, как я думал. – Он покрутил голову змеи, выводя ее из оцепенения, и показал Сарапуку прядь его волос. – Вот мы оба на том свете. А раз у меня есть часть твоего тела, я забираю твое имя…

Дух Сарапука отчаянно пытался сказать то слово, которое он знал с детства, но теперь оно исчезло из его памяти, скрылось от него. У него больше не было имени.

Дух Сарапука снова осмотрел магазин. Его зрение застилал туман смерти. Он не чувствовал жара от камина, в котором весело потрескивали поленья. Все как-то вылиняло в могильном полумраке. Скорпион все еще кружил по полу, щелкая клешнями, потом убежал за шкаф и юркнул в мышиную нору.

Дэнби ухмыльнулся:

– Люди будут звать тебя, но ты этого не узнаешь. Я твой крестный отец в аду. И я нарекаю тебя Кашааль. – Он коснулся плеча Сарапука. – Идем, у нас еще много дел. Надо спасти мою душу.

Дэнби начал медленно растворяться в воздухе, сливаясь с Кашаалем, который вдруг, прежде чем окончательно растаять, как легкое сияние, взглянул на дыру, через которую за ним наблюдали Аджетта и Тегатус.

Тегатус молчал. Он и раньше такое видел. Далеко отсюда, на берегах Великой реки. Покинутое душой тело Дагды Сарапука лежало на полу лицом вниз. Ангел отвернулся и сел на пол в темноте каморки. Он знал, что делать. Но вновь обретенная надежда смешивалась с отчаянием, потому что он вдруг понял, как низко пал.

В холодной темноте потайной комнаты он сидел и повторял слова своего рождения, и слезы раскаяния жгли его щеки.

– Ga-al et ha-shamayim, – твердил он, чувствуя, как слова все разрастаются и разрастаются. Его голос, сперва слабый, окреп и отозвался эхом в темноте. – Пора, – сказал он Аджетте.

Но ответа не услышал. Девочка тихо посапывала во сне.