Текст книги "Секрет княжны Романовской (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 39. Место в науке

Безо всяких предисловий господин Шу кивнул, приглашая войти внутрь. Я повиновалась, хотя в душе все просто вопило о том, что уж слишком много власти себе он приписывает, и хорошо бы устроить какой-нибудь демарш, чтобы не воображал, будто может приказывать мне в любое время и что угодно.

– Вы должны попросить его светлость заказать вот это, – он сунул мне в руку список с названиями на немецком и французском. – Как можно скорее. Скажете, что все это необходимо для ваших гальванических опытов.

Его безапелляционный тон и манера приказывать, наконец, возымели эффект. Меня прорвало.

– Давайте начнем с того, что я лично вам ничего не должна, – положив список на край стола, над которым уже не кружился песок, я оперлась на столешницу кулаками и посмотрела на Аскольда. – Я уже достаточно сделала для вас, чтобы получить подробную информацию о вашем проекте. А вы, как завлаб без ученой степени, загребли себе руководящую роль и только приказы раздаете, словно боитесь, что ваши выкладки кто-нибудь оспорит.

– Потому что вы… – начал Аскольд, но я резко подняла указательный палец, призывая дослушать мой гневный монолог.

– Надоело! Я хочу знать предполагаемый результат эксперимента. Может, вы ядерную бомбу создаете. Кстати, для нее недостаточно препаратов Бунзена, если что.

– Да как вы… – начал Аскольд, но потом подавил злость и посмотрел на меня уже иначе – как на достойного противника, а не беспомощную куклу. – Что вообще на вас нашло?

– Какого черта вы оставили опасное создание в кустах посреди парка? – раздраженно ответила я вопросом на вопрос. – Меньше всего мне бы хотелось быть задушенной каменным изваянием горгоны! Я, конечно, интересуюсь античными мифами и эллинистически-римской традицией философии, но это уж перебор! Хорошо, что рядом был Николай. Вот что бы вы делали, если бы Шурочку физически уничтожила горгона? Новую бы притащили или запчастями починили?

– Новую неоткуда брать, ни в одном мире она столько не прожила, вы же знаете, – напряженно отозвался Аскольд. – Я полагал, разрушение быстро завершится… Сколько еще горгона была активна?

– Достаточно, чтобы успеть схватить меня и поволочь в заросли.

– Я просчитался… – сокрушенно промолвил Аскольд и начисто потерял интерес к нашему разговору. Схватил бюксы со стола, переставил на стеллаж, затем открыл толстый блокнот и начал сверяться с записями.

– Так что, вы собираетесь рассказывать? – настойчиво напомнила я.

– Рассказывать пока нечего, – буркнул Аскольд, листая блокнот. – Камень оживает, но ведет себя непредсказуемо. Сами видели.

– Что вы хотите получить в итоге?

– Управляемый вариант горгоны. Такой предполагаемый результат вас устроит?

– И как вы это будете использовать?

– А вот это, прощу прощения, не ваше дело, – резко бросил Аскольд. – Ваше – попросить Лейхтенбергского об очередном одолжении. Я ничего сверхъестественного не требую. Могли бы и пойти мне навстречу. Вы ведь женщина науки, вам самой должно быть интересно!

Тут он, конечно, попал в слабое место. Мне и вправду было любопытно увидеть, что у него в итоге получится. Другое дело, что его постоянные попытки задвигать меня напоминали отношение лабораторных «динозавров» к студентам – подай то, принеси это, убери вон там, а я, величайший ум современности, буду науку делать. Меня это категорически не устраивало.

– Да, мне интересно, не отрицаю, – кивнула я. – Но если вы и впредь собираетесь держать меня на подхвате, то в следующий раз все списки сами будете подавать герцогу, а я, вся такая легкомысленная и противоречивая особа, вдруг увлекусь вышиванием вместо науки… или плетением из бисера… Да мало ли занятий для юной княжны? – язвительно продолжала я. – А лабораторию переделаем под… например, конюшню.

Аскольд смерил меня таким взглядом, что будь я и вправду юной княжной, наверное, испугалась бы. Но я и не такие взгляды выдерживала от коллег по лаборатории, поэтому только брови подняла в ожидании ответа.

– Ладно, ваша взяла, – наконец, проговорил господин Шу. – От вас и вправду может быть польза. Завтра вместе проведем новый эксперимент.

– Вот это другой разговор, – одобрительно кивнула. – Что ж, завтра в лаборатории?

– Договорились, – Аскольд поджал губы, но все-таки не удержался, что не ужалить напоследок: – Надеетесь занять почетное место в науке этого мира?

– Мне достаточно места во дворце, – победно улыбнулась я и вышла прочь, намереваясь как следует подготовиться и почитать литературу по гальваническим экспериментам.

Однако следующее утро прошло вовсе не так, как я планировала.

Глава 40. Прибытие кланов

На рассвете меня разбудил шум. Стук копыт, хлопанье дверей, голоса.

Выглянув в окно, я обнаружила, что возле дворца полно народу, какие-то экипажи, снующие между ними слуги.

«Похоже, прибыли первые кланы», – подумала я.

Государь послал гонцов с распоряжением еще вчера, сразу после ужина. И те, кто особенно жаждал выхватить власть из ослабевших рук или, наоборот, выслужиться перед царем в расчете на будущие привилегии, помчались по Петергофской дороге с первыми лучами солнца.

Какая роль отведена во всем этом нашей семье (а именно так я теперь воспринимала Лейхтенбергских), было понятно и без дополнительных инструкций – не только создавать фон своим мирным существованием, но и демонстрировать, что государь тут не один против всех, а имеет мощную поддержку.

Мы не маги, но при этом принадлежим к царскому дому. Александр прислушивается к советам Лейхтенбергского, к тому же мы в дальнем родстве с Ольденбургскими, а скоро это родство станет еще теснее – после нашей с Николаем свадьбы.

Вспомнив о неизбежном браке, я невольно вздохнула. Вчерашние минуты наедине со Штерном, буквально украденные после шумного ужина, снова повернули мои мысли в романтическое русло.

Всякий раз, взяв себя в руки, я твердо решала жить разумом и принимать взвешенные решения. Не позволять чувствам затмевать всю картину. Общаться с неприступным генералом так же сдержанно, как он со мной.

И всякий же раз было достаточно пары минут, чтобы от моей напускной холодности не оставалось и следа. Тянуло язвить, хотелось задеть его хлесткой фразой, как-то спровоцировать, чтобы наконец достучаться до его настоящей сути, где все кипело (а в этом я уже не сомневалась).

– Маман велели спускаться и иметь приличный вид, – в комнату без стука влетела Маша в простом, но довольно симпатичном бежевом платье с оборками. – И сказали: никаких блумердрессов!

– Ну да, а то все забудут, для чего тут собрались, – рассмеялась я. – Ладно, сейчас соберусь.

Завтракали Лейхтенбергские и Ольденбургские отдельно от гостей, во дворце. А для прибывших был накрыт стол в гостевом корпусе.

Государь так и не вышел к завтраку – то ли недомогание сказалось, то ли это была часть плана, посвящать меня в который не сочли нужным.

В окно обеденной залы было видно, как прибывают новые кареты. Даже из-за стола я видела, как то и дело вспыхивают искры в руках солидных глав кланов, когда они обмениваются приветствиями. Магия окутывала дворец, сочилась изо всех щелей, пропитывала воздух, которым мы дышали.

Даже при полном отсутствии магической силы и навыков ее различать я хорошо ощущала, что сейчас здесь собрались самые разные маги – владеющие и стихиями, и ментальным влиянием, и даже пресловутым магнетизмом, который с таким энтузиазмом отрицал Лев Вениаминович.

Мне было безумно интересно узнать, что происходит сейчас снаружи, но княжон, разумеется, никто не ждал на столь серьезном собрании. Поэтому, быстро позавтракав, я надела шляпку и перчатки, взяла кружевной зонтик и вышла прогуляться якобы в парк – ту часть, что изобиловала стриженными боскетами и лавочками для романтических размышлений. Маменька с Виринеей одобрительно переглянулись, когда я сообщила, куда направляюсь – видимо, их порадовало мое становление на путь истинный.

Неторопливой походкой я прошла между рядами стриженного кизильника, имея романтично-глуповатый вид. Но как только дворец остался за рощей, я свернула по боковой дорожке обратно к постройкам и вышла обратно между конюшнями и лабораторией.

Здесь все кипело: новоприбывшие проходили в гостевой корпус, слуги выпрягали и уводили лошадей, бегали лакеи по поручениям. Но не только гости привлекли мое внимание – среди прислуги также появилось много новых лиц, некоторые, как ни странно, тоже обладали магией.

Вот один из лакеев подошел к карете, и она сама собой распахнула дверцы, изрыгнув наружу большой чемодан, который повис в воздухе и поплыл за лакеем в гостевой корпус.

«Отличный навык, – подумала я. – Мне бы такой, чтоб двигать тяжелое оборудование по лаборатории!»

Затем мое внимание привлек другой слуга – по виду секретарь или еще кто-то вроде того. Он нес подмышкой большую папку с торчавшими уголками кое-как сложенных документов, сюртук на нем сидел криво, на жилете не хватало пуговицы. Да и в целом вид был неряшливый из-за неопрятных нестриженных волос, но притом весьма высокомерный, будто он тут один из самых важных гостей.

– Генерал Пестель распорядился, чтобы вот это доставили в зал, – заявил он первому подвернувшемуся лакею, указывая на стоящую на сиденье экипажа огромную шкатулку, размером скорее с небольшой сундук. Тот кивнул и подозвал других, передав распоряжение.

А секретарь, оглядевшись по сторонам, вошел в здание. Проводив его взглядом, я задумалась: он ведь упомянул фамилию Пестеля?

В памяти всплыло все, что я помнила об этой части истории нашего мира…

И внезапное подозрение заставило подобрать юбки и опрометью броситься через выкошенное дефиле напрямую ко дворцу. У меня появился вопрос, на который ответить мог лишь один человек в этом мире.

Глава 41. Предчувствие

Господин Шу копошился за столом в «песчаном кабинете». Увидев меня, быстро сложил в коробку какие-то провода и захлопнул крышку, а затем деловито сообщил:

– Как раз собирался идти в лабораторию. Готовы?

– Сейчас не до этого, – запыхавшись от бега в корсете, еле выговорила я. – У меня важный вопрос. Возможно ли, чтобы двойник из другого мира был совершенно иным по складу ума и характеру?

Аскольд поднял брови с насмешкой:

– Встретили кого-то знакомого?

– И да, и нет. Услышала знакомую фамилию… Слушайте, не надо таких взглядов, я серьезно! Он и вправду может оказаться опасен!

– Так, я внимательно слушаю, – Аскольд продолжил складывать оборудование.

– Генерал Пестель – кто он? В нашем мире во время восстания декабристов заметной фигурой был полковник Пестель. Именно ему принадлежала идея цареубийства, которую он активно продвигал. Только другие отказались от подобных радикальных мер.

– И что же случилось с ним в вашем мире?

– Он был казнен по указу императора. Как я понимаю, местный полковник не был ни в чем обвинен и даже дослужился до генерала? Ведь он сейчас должен быть довольно старым…

– Да, генералу Пестелю уже давно пошел седьмой десяток, – кивнул Аскольд. – Хотя он участвовал по молодости лет в различных политических союзах, особой крамолы за ним не числится.

– Его нужно проверить. Но я не знаю, как это сделать, – отчаянно всплеснула я руками. – Не могу же я пойти и напрямую заявить, что его двойник мечтал уничтожить монархию!

– Рад, что вам хватает ума так не поступать, – усмехнулся Аскольд. – Будьте спокойны, проверят всех. Вы просто не обо всем знаете.

– Так поделитесь же тем, чего я не знаю, – резко ответила я.

Внутри уже копилось раздражение. Если все вокруг такие умные, то какого черта они до сих пор не знают, кто стоит за всеми покушениями?! Напускать загадочный вид и говорить, что есть тайные планы, может любой дурак. А вы попробуйте вычислить преступника по косвенным уликам!

– Не думаю, что его светлость одобрит, если я вам расскажу, – ухмылка промелькнула на лице чернокнижника. – Он ведь старается уберечь от лишних волнений и забот любимую дочь.

– Уверена, что я выдержу любую правду, – хмыкнула я и шепотом добавила: – Не связанную с моим разоблачением, разумеется.

– Ваш жених будет одним из тех, кто проверит магическую ауру всех прибывших. Опасное занятие, знаете ли!

– Он сам вызвался? – в глубине души я ощутила страх. В конце концов, Николай – единственный человек, которому я настолько доверяю. И уже дважды спас мою жизнь, между прочим!

– Да, сам. От горячего молодого мага иного и не ожидали. И хотя все уверены, что юноша не пострадает, папенька велел не говорить вам ничего. Но уж вы-то справитесь, если что-то пойдет не так, верно? – снова ухмыльнулся Аскольд.

– Полагаете, мне чужда жалость к людям в той же мере, как вам? – съязвила я. – Ну-ну, по вам я точно плакать не буду, не переживайте.

– И не мечтал, – господин Шу захлопнул последний ящик. – В общем, рекомендую на сей раз промолчать, чтобы не пришлось объяснять лишнее. То, что вы не сможете объяснить.

– Я вас поняла. Хорошо. Закрыли тему.

– Готовы к эксперименту? – получив мой утвердительный кивок, Аскольд взял коробку в одну руку, ящик подмышку и направился к выходу.

Я шла следом за ним в задумчивости.

А если чутье снова правильно подсказывает мне? Ведь удалось мне уже однажды предотвратить гибель государя от взрыва – и ведь не только из-за того, что мое чувство прекрасного оскорбила неровно стоящая дверь.

По сути, это ведь даже не чутье, а умение работать с фактами – сопоставлять, находить новые, делать далеко идущие выводы. Именно этот навык мне в совершенстве привили во время обучения в университете. Своего рода магия, только присущая исключительно ученым.

Вот и сейчас не столько знакомая фамилия, сколько само поведение секретаря генерала Пестеля заставляло подозревать нечто неправильное. Как фальшивая нота, мелькнувшая в слитном звучании оркестра, привлекает внимание, так и окружение Пестеля выбивалось из общего ряда.

«Нужно разузнать о нем побольше!» – решила я, выходя из дверей на залитые солнцем ступени.

Кто может рассказать мне самые интересные подробности? Николай и Штерн. Но, как назло, оба будто сквозь землю провалились. Оглядываясь по сторонам, я шла по дорожке к лаборатории, но ни одного знакомого лица так и не увидела.

Большинство прибывших уже прошли в зал для собраний, расположенный в гостевом корпусе. Слуги, закончив беготню, оживленно общались между собой, делясь сплетнями. Мирная картина, так и не скажешь, что где-то рядом находится человек, жаждущий смерти императора.

В лаборатории было прохладно и тихо.

Аскольд распаковал содержимое ящиков и выложил на середину стола каменные обломки. Присмотревшись, я содрогнулась. Это были куски изваяния – того самого, что напало на меня. А точнее – куски змеиных тел.

Будучи биологом, я много раз держала в руках пойманных на летней практике змей. К настоящим, живым пресмыкающимся у меня никогда не было отвращения. Но каменные змеи, способные зашевелиться в любой момент, порождали во мне какой-то сверхъестественный ужас.

– Не передумали? – ехидно спросил Аскольд, заметив мою реакцию.

– Отступать уже поздно, – я засучила рукава и надела защитные перчатки из плотной, хорошо выделанной кожи. – Приступим, коллега!

Глава 42. Новый эксперимент

– С чего начнем? – деловито спросила я, поправляя рукава.

– Горгона ожила не так, как было нужно – не на тот срок и была неуправляемой, – констатировал Аскольд Иваныч. – Теперь попробуем вывести на уровень живого вещества эти обломки с помощью темного флюида при переменном колебании облучения.

– Так вот зачем вам понадобились чистые препараты веществ! – поняла я. – Не они сами, а спектр, который они дают! Слушайте, это действительно интересно!

– Это было наитие, – внезапно разоткровенничался Шу. Видимо, ему польстил мой восторг. – Сами препараты я хотел использовать для закрепления песчаной фигуры, ее стабильность по-прежнему оставляет желать лучшего.

– А в чем моя задача? – азартно спросила я. Знал бы кто в моей прежней лаборатории, что я буду учиться совмещать науку с магией!

– Отслеживайте показатели жизненности вот на этом приборе, – Аскольд поставил на стол что-то вроде весов, разложил на плоской чаше три самых маленьких каменных обломка. – Когда стрелка начнет колебаться во в этих пределах, – он указал на шкалу, – сразу распылите вот этот раствор…

Вооружившись пульверизатором, я наблюдала, как Аскольд настраивает изобретение Бунзена и Кирхгофа на свой вкус. Лучи солнца, жарко бьющие прямо в открытое окно, прошли через устройство и рассыпались на спектр.

Волны правильной длины легли на каменные обломки, окутали их, смешались с темным флюидом, который Шу тщательно наносил на камень подобием толстой художественной кисточки.

Несколько секунд ничего не происходило, словно само время замерло в стенах лаборатории. А затем… обломки зашевелились!

Они были похожи на движущиеся обрубки змеиных тел, которые еще не поняли, что мертвы, и продолжают ползти куда-то.

Замерев с открытым от удивления ртом, я чуть не пропустила момент, когда стрелка порученного мне прибора добралась до нужной части шкалы. Опомнившись, с силой нажала на грушу пульверизатора, щедро опрыскивая оживший камень.

Поверхность камней заблестела и стала напоминать настоящую чешую, а сами обломки зашевелились еще активнее, будто искали, куда бы уползти. Картина получалась хоть и тошнотворная, но необычайно интересная.

Преодолевая отвращение, я пристально наблюдала за поведением камней.

Это действительно были куски живой плоти, они даже немного кровоточили по краям. И тем более странно и необъяснимо выглядели следующие действия чернокнижника.

Аскольд раскрыл ладонь и сложил пальцы другой руки щепоткой, будто собрался пылинку взять с ладони. Но вместо этого вытянул из самого центра тонкую и очень яркую нить, которую направил на ожившие камни. Стоило нити коснуться обломков, как они начали переливаться разными оттенками и пытаться собраться воедино, причем в том порядке, который мог вернуть змее прежний облик.

«Хорошо, что выбрал обломки без головы», – с облегчением подумала я.

Через пару минут перед нами в лучах поблескивал кусок змеиного тела, такой реалистичный, что если бы я не видела, из чего он получен, была бы уверена, что это действительно настоящий обрубок рептилии.

Меня распирало от любопытства, но когда я взглянула на Аскольда, решила оставить все вопросы на потом. Он был необычайно напряжен, на вспотевшем лбу вздулась вена, а глаза яростно сверкали. Похоже, он вел какой-то магический процесс, для которого требовалась полная концентрация внимания и сил, потому и поручил мне следить за приборами.

Однако что-то снова шло не так, как ожидалось.

Посверкав некоторое время, змеиное тело начало тускнеть, а затем крошиться на обломки, причем гораздо более мелкие, чем те, из которых собралось. Местами оно вообще распадалось на песок.

– Н-да-а… – протянул Аскольд, а затем резким движением прекратил конвульсии подопытной массы, превратив в прах.

От его движения мне стало немного не по себе. Я тут права качаю, характер показываю, а он может уничтожить живую материю, просто шевельнув пальцами! Нужно все-таки быть с ним осторожнее.

– Что-то не получилось? – спросила я, наблюдая за его хмурым лицом.

– Мне нужна послушная моей воле живая материя, полученная из неживой, – наконец-то озвучил чернокнижник главный тезис своего эксперимента. – Но она по-прежнему нестабильна. Вернее, остается стабильной до того момента, пока я не пытаюсь ей приказывать. Сами видели – кусок змеи был вполне бодрым, пока я не послал ему ментальную команду ползти в заданном направлении. И вуаля – он опять умирает.

– То есть ваша цель – сотворение жизни? – уточнила я. – Весьма амбициозно, надо заметить!

– Оставьте вашу иронию своим поклонникам, они от нее в восторге, – огрызнулся чернокнижник. – Поверьте, я не претендую на роль бога. Мне нужен лишь подвластный мне объект, способный пронизывать миры. Если заметили, то вытащить кого-либо целиком без ущерба ему пока не представляется возможным.

– То есть можно протащить сердце для тетушки, а саму тетушку – никак? – заинтригованно спросила я.

– Разумеется, никак! – раздраженно подтвердил Аскольд. – Думал, вы сами поняли. Все мечтают о порталах, будто это так просто, как дверь в комнату – открыл и прошел. А на деле – вот… – он махнул рукой в сторону кучки песка на столе.

Автоматически проследив за его движением, я вдруг остолбенела, настолько яркой была сверкнувшая в голове догадка. Точно! Вот этого он не учел!

Глава 43. Неучтенный фактор

– Слушайте… а что, если… – задумчиво начала я, и чернокнижник пристально посмотрел на меня. – Конечно, это просто гипотеза, но…

– Меня сейчас устроит любое дельное предложение, – перебил Аскольд. – Что у вас за идея?

– Дело в том, что часто исследователь так погружен в эксперимент, что, как говорится, за деревьями леса не видит. И взгляд со стороны многое может прояснить, – начала я. – Однажды я зашла к знакомому, который занимается кариологией дрожжей, у него никак не получался необходимый спектр, все время какие-то лишние полосы вылезали. И я сразу спросила: а что там еще могло оказаться, кроме ядерной ДНК? И тогда выяснилось, что дополнительную полосу давала митохондриальная ДНК, о которой как-то дружно все забыли.

– Чрезвычайно интересно, но я не понял ни слова, – хмыкнул Аскольд. – Можно ближе к делу?

– Я веду к тому, что камень в вашем эксперименте – это не просто абстрактный сферический камень в вакууме. Он состоит из определенных веществ…

– Состав породы я учел и добавил из бюксов необходимые вещества сразу в темный флюид, – перебил чернокнижник. – Тут ошибки быть не могло.

– А вы знаете, что на памятниках Санкт-Петербурга выявлено более сотни видов одних только грибов? Уверена, что микрофлора на этих обломках уводит эксперимент от конечной цели.

– Микрофлора, – задумчиво повторил Аскольд. – Оно же все очень мелкое, сомневаюсь, что может серьезно повлиять…

– Это вы скажите каменной вазе в Летнем саду, которую грибки съели, – усмехнулась я. – В общем, ситуация такова – вы обрабатываете оживляющими средствами не только мертвый камень, но и очень даже живую микрофлору. А она может в ответ творить такое… Это я вам как микробиолог говорю.

– Что в таком случае нужно делать? – чернокнижник отбросил скепсис и всерьез принял мои доводы. – Как провести чистый эксперимент?

– В лаборатории нужно создать стерильные условия. Где там ваш список необходимого? – я сняла перчатки, взяла листок бумаги и дополнила. Идея нового эксперимента мгновенно сложилась в голове, и я с воодушевлением представляла, как все пойдет, если я возьму на себя руководство опытом.

Пробежав получившийся перечень взглядом, Аскольд поморщился:

– Этот ваш научный сленг… Ну и где я вам возьму спиртовку такой модели?

– А вот это уже не мои проблемы. Замените на что хотите, мне нужен постоянный язык пламени над полем работы, чтобы создать восходящий поток очищенного от спор воздуха.

– Тогда разобьем список на два, – Аскольд переписал пункты, тщательно сверяясь с оригиналом. – Вы идете и со всем присущим вам очарованием просите папеньку заказать вот эти дорогостоящие препараты. А я найду для вас нужное оборудование.

– Договорились, – улыбнулась я.

Меня охватил особый азарт, какой бывает, когда стоишь на пороге открытия и почти уже уверен в результате нового эксперимента, только не хватает данных. Много раз в жизни я уже испытывала такое чувство во время работы в лаборатории, когда не просто подозревала, а на все сто процентов знала, что моя гипотеза – самая верная!

И сейчас даже сердце учащенно забилось, когда я со списком в руке вышла из лаборатории. Когда все привезут, я точно смогу провести эксперимент, как нужно!

Но стоило мне выйти к гостевому корпусу, как сразу же вернулись прежние тревожные мысли. Наука наукой, но если грядет очередное покушение на жизнь государя, мне следует как-то предупредить остальных, не выдав при этом себя…

Что же делать?!

В выверенном плане заговорщиков я оказалась тем самым «неучтенным фактором», о котором никто не мог даже подумать. И сейчас раскрыть врагов, но не подставиться самой стало моей первоочередной задачей.

Папенька, то есть Лейхтенбергский, конечно, выслушает меня, но всерьез вряд ли воспримет. Княжна Шурочка для него – все та же обожаемая малышка, и он не особенно внимательно относится к ее очаровательному лепету.

Самому государю рассказывать о своих подозрениях я не рискну. Его взор не затуманен привязанностью, а склад ума весьма аналитический. Так что он может заподозрить неладное. Да ладно, не может, а наверняка заподозрит!

Значит, придется вернуться к первоначальным вариантам.

В общем-то, все мои метания сводились к единственному выбору – Николай или Штерн? Кому я могу рассказать о том, что якобы услышала, будто именно генерал Пестель стоит за всеми покушениями?

Николай мне доверяет и относится весьма серьезно ко всему, что я говорю. Но уверена, он постарается сперва найти все доказательства, прежде чем рассказать кому-нибудь еще о подозрениях. Штерн более склонен к авантюрам, он может пойти на риск и попытаться спровоцировать врагов. Но отчего-то мне постоянно кажется, что он знает обо мне больше, чем следовало бы. И потому становится немного не по себе в его присутствии.

«Да, не только потому, что он красавчик и меня к нему влечет!» – усмехнулась я про себя, поднимаясь на террасу.

Но внезапно мое внимание привлекли две фигуры в мундирах, мелькнувшие за перголами. Не задумываясь, я направилась туда в надежде узнать что-нибудь еще…