Текст книги "Секрет княжны Романовской (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20. Заговорщики

Облака дыма медленно рассеивались, открывая обгоревшие просторы прежнего великолепия. Стены, украшенные золотыми орнаментами, теперь искривлялись под тяжестью разрушений, а отделанные мрамором колонны согнулись, как горестно рыдающие фигуры. А створки двери, которая так бросалась мне в глаза, теперь попросту не существовало, она разлетелась на множество осколков, изрешетивших окна.

Среди хаоса послышались испуганные голоса. Кто-то бросился из зала в коридор, кто-то, наоборот, пытался найти выход в другой стороне.

Видя воцарившуюся вокруг панику, Николай крепко прижал меня к себе, стараясь защитить. И тут я поняла, что я, он и император погружены во нечто переливающееся, как тонкая фата. Этот магический кокон защитил нас, оставив невредимыми, в то время как все вокруг оказалось разорванным и искорененным.

– Ваше величество! – в ужасе закричали охранники, появившиеся в другом конце коридора. – Вы ранены?!

– Все в порядке, – император, сохранив свое достоинство, поднял руку, призывая к спокойствию. Те, кто выбежал к нам, увидели, что государь в полном здравии, и немного стихли, продолжая тревожно переговариваться. – Судя по всему, это взорвалась магическая бомба. Никто не пострадал. Нам следует задуматься о том, как предотвратить подобные происшествия в будущем, укрепив свою власть с помощью истинных союзников.

Охрана и какие-то военные чины тотчас помчались на место взрыва. А мы втроем продолжали стоять в магическом коконе, который тщательно поддерживал Николай – именно из его ладони распространялось переливающееся свечение, окружавшее нас.

– Виват! – нервно выкрикнул кто-то из гостей, и остальные поддержали его. Нестройный хор на разные лады радовался, что государь избежал гибели, а я напряженно разглядывала толпу, пытаясь понять, кто же помогал заговорщикам.

– Позвольте, я тоже осмотрю место взрыва, – выступил вперед Аскольд Иванович.

Государь коротко кивнул ему и обратился к Николаю:

– Превосходный купол! Не зря отец отослал тебя на обучение к молдавским чернокнижникам!

– Да, ваше величество, это было очень верным решением, – ответил Николай, и снова я уловила в его голосе какую-то потаенную печаль, как тогда, во время танца.

Папенька, растолкав толпу, бросился к нам:

– Опять! Шурочка, почему вокруг тебя постоянно что-то взрывается?!

– Максимилиан, твой дочь только что случайно спасла мне жизнь, – улыбнулся Александр.

– Не случайно, – вырвалось у меня.

Тут же задним числом подумалось, что лучше было бы промолчать и обставить все так, будто обстоятельства сами сложились. Но я уже начала, так что останавливаться было поздно. Под недоумевающими взглядами мужчин я пояснила:

– Я видела, что за той дверью что-то стоит, просто не успела никому сказать. А когда государь пошел в ту сторону, хотела предупредить…

– Точно! Ты именно поэтому не хотела, чтобы я уходил в ту сторону? – вспомнил государь. – Но как ты догадалась?

– Немного наблюдательности и чутье, – мне показалось, что прозвучало довольно убедительно. И добавила шепотом: – Я видела двух магов…

– Так, нам пора перейти в место, где нас никто не услышит, – опомнился папенька. – И сразу же все обсудим. Гостям следует запретить расходиться. Напитки, угощения, танцы один за другим – нужно отвлечь всех. И никого не выпускать, пока мы все не обговорим и не выйдем на того, кто организовал взрыв.

В сопровождении охраны мы поднялись в верхние покои. В небольшом кабинете император встал у окна, наблюдая, как с Невы поднимается вечерний туман, окутывая тревожно колышущимися полотнищами набережную.

Стараясь ничего не упустить, я рассказала все, что видела за последние полчаса.

– Ты могла бы узнать их, если бы встретила снова? – спросил папенька.

– Не уверена, – честно призналась я. – Эти двое постоянно меняли облик, причем в заметной степени. Я могу опознать лишь того, кто вызвал государя в коридор.

– Князь Оболенский? – с содроганием воскликнул Александр. – Тот, который после шуточного восстание его дядюшки клялся в вечной верности престолу… Да можно ли теперь доверять кому-либо из приближенных?!

«Шуточное восстание – неужели здесь декабристов не сочли серьезной угрозой и просто пожурили?» – подумала я. Но расспрашивать было некогда, да и выглядело бы это слишком странно.

Тотчас папенька отдал распоряжения охране, и поиск заговорщиков сразу же начался. Мы остались в кабинете вчетвером, молча осознавая произошедшее. Николай крепко держал меня за руку, и я была благодарна ему за эту уверенную поддержку. Несмотря на то, что корсет был зашнурован довольно слабо, от танцев и переживаний уже опять все плыло перед глазами. И я очень не хотела снова упасть в обморок.

– Интересно, теперь все недовольные насытились своей местью? – горько произнес император. – Или им важно увидеть мою кровь? То, что они творят, уже похоже на охоту за диким зверем, разве я заслужил подобное?

И тут в дверях появился Аскольд Иванович с торжествующе-мрачным видом.

Глава 21. Разоблачение

– Сила бомбы оказалась весьма разрушительной, – сообщил маг. – Из того, что я увидел, можно заключить, что ваше императорское величество не имело шансов выжить.

Папенька и государь переглянулись. Я увидела, как Александр стиснул зубы, и на его лице заходили желваки. Трудно принимать такие новости, это я уже поняла на собственном опыте.

– Однако вместо того чтобы уничтожить, она высвободила особый род энергии, – продолжил Аскольд Иванович. – Можно сделать вывод, что отпечатки заклинания, наложенного на бомбу, лишь укрепили магическую защиту, купол которой оказался поблизости.

Николай с интересом посмотрел на свои ладони:

– По правде, я и сам удивился, как легко и быстро создал этот купол. А долго ли продержится это влияние?

– Насколько я понимаю, выбора заговорщиков пал на магическую бомбу, созданную с использованием древних ритуалов, а они дают чрезвычайно долгосрочный эффект, – ответил маг.

– Что же, в таком случае заговорщики сейчас имели возможность наблюдать, как их усилия растворяются в воздухе, – заметил папенька. – Император не только выстоял против магической угрозы, но и вышел из нее еще более сильным.

– Удивительно также, что пока заговорщики стремились к разрушению, они лишь открыли дорогу для нового начала, – загадочно заметил Аскольд.

– Поясните, – потребовал император.

– Впервые взрыв такого типа столкнулся с особым родом магии, – Аскольд бросил на меня короткий взгляд, – и надеюсь, у нас будет время изучить последствия этого взаимодействия.

«Неужели опять произошло нечто, в чем я должна принимать дальнейшее активное участие?!» – с тоской подумала я.

По правде, последние двое суток оказались столь насыщенными, что я уже просто хотела забиться в уголок и тихо отсидеться, пока все само собой не успокоится. Но, как видно, не судьба – Аскольд достал из кармана какой-то прибор вроде термометра и начал водить над ладонями Николая.

Папенька и император с интересом наклонились, следя за показаниями. Столбик, похожий на ртутный, резко пополз по шкале, остановившись у отметки «31».

– Вы правы, тут есть над чем подумать, – наконец, произнес Лейхтенбергский.

А государь перевел взгляд на меня:

– Что же, дорогая племянница, возможно, магии хватило и на тебя, – он благодушно улыбнулся – впервые после покушения.

– Посмотрим, – я протянула ладонь, и Аскольд, обновив показания, снова произвел замеры.

Но шкала прибора осталась неизменной. Ноль – он и есть ноль.

– Похоже, все-таки нет, – с явным облегчением произнес папенька.

«Неужели ему нравится, что дочь не имеет магической силы? – задумалась я. – Хм, хотелось бы знать, почему так…»

– Не все сущее можно увидеть глазами, – философски ответил Аскольд. – Проверим в усадьбе другими методами.

Тут распахнулась дверь, и охрана ввела сразу троих – господина в орденах, а также двух молодых аристократов, которых я смогла узнать только по одежде – настолько изменились их лица без магических масок.

– Значит, все это время клан Оболенских скрывал свои злые намерения под маской преданности? – безо всяких предисловий спросил император, переведя на прибывших тяжелый взгляд.

Понимая, что вопрос скорее риторический, заговорщики молчали.

– Что я вам сделал такого, что вы сочли допустимым ставить на меня ловушки, устраивать засады?

А вот теперь вопрос был далек от риторики, но ответом государю по-прежнему было молчание.

– Так, уже понятно, что они самым тщательным образом тщательно планировали свои действия, – заговорил папенька вместо Оболенских. – Во дворце у них наверняка имеются сообщники среди охраны или слуг. На твоем месте, Александр, я бы хорошо проверил всех. Возможно, коварный заговор имеет запасные варианты.

– Ты прав, всем нам следует быть осторожнее, – нахмурился государь. – Увести!

Мы остались впятером в кабинете. Повисло гнетущее молчание. Нащупав мою руку, Николай крепко сжал ладонь, пытаясь приободрить. А я, мимолетно улыбнувшись ему в знак благодарности, посмотрела на папеньку. Мы так и стояли, словно парочка юных влюбленных, наблюдая за тем, как взрослые размышляют в поисках решения.

Еще пару часов назад все вокруг казалось таким прекрасным и безопасным, я была полна надежд на чудесное будущее, и вот получите! Мои чувства в полном смятении из-за единственного танца с загадочным незнакомцев, а опасные политические заговорщики смыкают кольцо вокруг тех, кто уже стали для меня важными и дорогими сердцу.

– Где же эти прекрасные времена, когда дворец не знал тьмы предательства, – мрачно произнес Александр.

– Хм, – кашлянул Аскольд, привлекая внимание.

– Аскольд Иванович, давайте без церемоний, если уж что-то хотели предложить, говорите начистоту, – тотчас отозвался Лейхтенбергский на его хмыканье.

– Возможно, вы сочтете мою идею немного… – он щелкнул пальцами, подбирая слово, – verrückte …

– После сегодняшних безумных происшествий ни одна идея уже не покажется мне безумной, – отозвался Александр. – Так что?

– Ваше величество может пробыть какое-то время в усадьбе его светлости. Разумеется, инкогнито, – маг снова метнул на меня странный взгляд. – Никто не должен знать. А официально можно объявить, что государь не выходит в свет, ибо занят расследованием заговора против короны. И в это время весь дворец перетрясут в поисках изменников и опасных устройств, ежели таковые имеются.

– Мы можем выехать прямо сейчас, – с горящими глазами азартно предложил Николай.

– По коням, – решительно приказал император, и все двинулись к выходу.

А я в испуге еще крепче вцепилась в руку жениха, казавшуюся единственным спасением. Потому что это «по коням» для меня означало поездку верхом. То, чего я вообще никогда не умела и даже не представляла себе…

Глава 22. Возвращение в усадьбу

К счастью, все-таки обратно мы выехали, как и прибыли, в экипаже. Но только под усиленной охраной. Кучер сразу заставил лошадей взять бодрую рысь, и мимо полетели загадочно темнеющие улицы Петербурга.

Из экипажа были видны темно-зеленые мундиры едущих верхом охранников. Среди всадников особо выделялся высокий мощный мужчина с седыми волосами, который, несмотря на старческий облик, держался в седле необыкновенно ловко и уверенно. Если бы я не видела своими глазами, как на императора Александра наводят магический морок, то никогда не узнала бы его в этом человеке.

Так спрятать императора сочли наиболее правильным. И пока весь Зимний дворец переворачивали вверх дном в поисках всех пособников заговорщиков, мы все более удалялись от Петербурга.

Вскоре мимо неслись рощи, поля и деревеньки. В густых сумерках все выглядело зловеще, будто за каждым кустом могли таиться новые заговорщики, готовые посягнуть на жизнь государя.

Мы с Николаем почти не разговаривали в пути. Все чувствовали тревогу. Особенно подавленным выглядел младший Ольденбургский – он понуро сидел, разглядывая собственные руки. А затем вдруг выдал:

– Я понял, что так тревожит нас! Если не прав – скажите.

– Слушаем тебя, – с интересом отозвался Николай.

– Сегодня перестала существовать прекрасная Россия с Царем-Батюшкой и его верноподданным народом. Государь никогда более не сможет относиться к своим подданным с безграничным доверием. И мы… мы тоже не сможет чувствовать себя в безопасности. Никогда более… – голос юноши прервался, и лицо сморщилось, будто он собрался плакать, но тотчас совладал с эмоциями. – Разве не так?

Повисло тягостное молчание.

– Ты прав, братец, – ответил, наконец, Николай. – И это печально.

– Но это не повод сдаться и позволить заговорщикам творить все что заблагорассудится, – добавила я. – Мы знаем, что они ни перед чем не остановятся, но и у нас есть свои козыри. Предупрежден – значит, вооружен!

– Да, я до сих пор впечатлен вашей проницательностью, – Николай взял мою руку в свои, – просто в голове не укладывается, как вы смогли по мельчайшим признакам заподозрить неладное?! Ведь ничто не предвещало…

– Словно какое-то чутье открылось во мне сегодня, – ответила я, избегая подробностей. – И потом, дверца в анфиладе выглядела уж больно подозрительно. А я… я ведь выросла в Зимнем!

И по сути, это был чистая правда. Внимательность к мелочам в сочетании с моей памятью позволили предугадать события. Я искренне радовалась, что удалось предотвратить гибель государя. Но надолго ли он в безопасности? Кроме меня (и разве что Аскольда) никто не знал, что впереди новые, еще более жестокие и изощренные покушения. И я постоянно присматривалась к окружению, старясь отследить новые знаки.

Но по мере того, как мы приближались к усадьбе, дворцовые интриги начинали казаться чем-то нереальным, а вот сочные запахи августовских трав и цветов, долетавшие к нам по пути, настраивали на романтический лад.

– Сентябрь так и витает в воздухе, хотя лето еще не закончилось, – заметил Николай, когда мы оказались на подъездной аллее.

– Нужно успеть насладиться последними теплыми днями, – ответила я, провожая взглядом ровный ряд подстриженных кустарников вдоль аллеи.

До сих пор мне не удавалось найти время, чтобы осмотреть парк, но сейчас мне уже никто не помешает! Безумно интересно увидеть, как выглядят рощи, луга и пруды в этом мире. А в сопровождении прекрасного и надежного Николая прогулка по парку станет восхитительным времяпрепровождением!

Но пока я обдумывала все это, в глубине души тоскливо шевельнулось воспоминание о загадочном незнакомце, пробудившем во мне такую бурю чувств…

От мысли о нем я ощутила прилив сил, будто не было столько утомительного дня, насыщенного столькими событиями. Моя бы воля – прямо сейчас бросилась бы искать его. Наша встреча пробудила во мне нечто, о чем я раньше даже не подозревала, и изменила меня в большей степени, чем даже переход между мирами и пробуждение в чужом теле.

Я непременно должна узнать, кто это был.

Чем бы это ни обернулось – я должна снова с ним встретиться и посмотреть ему в глаза. Без маски и морока, один на один. Просто чтобы понять, правильно ли сейчас поступаю, решив связать свою жизнь с Николаем.

Расследование взрыва требует подробного списка всех, кто был во дворце. Я должна узнать его имя. И я найду способ встретиться!

– Вы думаете о чем-то очень волнительном и приятном? – полувопросительно заметил Николай, указывая взглядом на мои пальцы, нервно барабанящие по окну экипажа.

– Д-да, – рассеянно отозвалась я. – Нужно завтра прогуляться по парку, проверить, как что растет… Многовато осины в последнее время, знаете ли, пора расчищать…

– Вы увлеклись садоводством? – улыбка блеснула в полумраке. Похоже, он счел мой интерес очередным милым капризом. – Не думал, что и на это у вас хватает времени.

– Совсем недавно. Так, небольшая блажь, ничего серьезного. Но я хочу заручиться вашей поддержкой. Вы составите мне компанию?

– С превеликим удовольствием, – снова улыбнулся Николай.

И тут экипаж остановился возле дворца Лейхтенбергских. Тотчас от входа к нам направилась тонкая фигурка, укутанная в шаль. По мере приближения я увидела, что это взволнованная Эжени.

Глава 23. Внезапный недуг

– Мы думали, она преувеличивает, как обычно, – тараторила Эжени, держа меня под руку, пока мы быстро поднимались в верхние покои дворца. – Ты же знаешь, как тетушка Виринея любит угрожать, что ей станет плохо! Но сейчас она действительно слегла…

В комнате тетушки Виринеи все пропахло валериановыми каплями и приторно-сладкими духами. У меня даже голова закружилась. Приглушенный свет ночника выхватывал из тьмы почти театральную картину.

Коленопреклоненная горничная возле кровати отжимала в тазике и расправляла матерчатую салфетку – видимо, способ снять жар. Однако ее усилия оказались напрасны – тетушка жестом отвергла компресс, лежа в драматичной позе с запрокинутой головой на пирамиде из подушек и тихо постанывая.

У изголовья с несколько растерянным видом сидела маменька. При моем появлении она явно обрадовалась – видимо, в одиночку не получалось успокоить родственницу.

– Что с вами? – довольно резко спросила я.

– Ах, сердце, это просто невозможно, так давит… – простонала Виринея, прикладывая одну руку ко лбу, а другую к упомянутой области сердца.

– Так почему все заперто? – подойдя к окну, я распахнула обе створки настежь. Холодный вечерний воздух ворвался в комнату, стало легче дышать. – Нужно звать Аскольда Иваныча.

– Нет-нет-нет! – подскочила Виринея, на мгновение даже забыв о своем недуге. – Только не этого чернокнижника! Я до безумия боюсь его! Он… да он на все способен!

– В том числе и вылечить, – добавила я.

– Умоляю, только не его, – Виринея опять обмякла на подушках.

Тут при неровном свете ночника я увидела, что у нее пергаментно-серое лицо и посиневшие губы. Также в глаза бросилось, что у Виринеи заметно отекли пальцы. «Похоже на острую сердечную недостаточность», – мелькнула мысль. Но знаний по физиологии, полученных на биофаке, конечно, не хватало для точного определения недуга.

– Ей и вправду плохо, – заметила маменька. – Доктор уже был, привез капли, но помогли они ненадолго. Аскольд приехал с вами?

– Да.

– Зови, – тихо, но твердо приказала маменька. И только сейчас я увидела в этой спокойной женщине истинную наследницу великих царей, способную проявить все свои сильные стороны, когда это необходимо.

Даже Виринея притихла и перестала протестовать.

– Я позову, – Эжени развернулась и помчалась вниз.

Молитвенно сложив руки, тетушка Виринея замерла в ожидании. Вскоре раздались шаги, звучавшие, как неотвратимая поступь судьбы. Аскольд Иванович, по обыкновению мрачный, весь в своих размышлениях, возник на пороге.

Обвел взглядом комнату:

– Окно закрыть.

– Но тут душно, – возмутилась я, однако под его тяжелым взглядом предпочла умолкнуть.

Горничная тотчас выполнила приказ и встала у окна, сложив руки на передник. Аскольд нетерпеливо махнул рукой, показывая, что можно уйти.

– Нам вас оставить? – спросила маменька.

– Мне понадобится небольшая помощь, – Аскольд кинул на меня взгляд. Я кивнула.

Когда с Виринеей остались только он и я, тетушка нервно натянула одеяло до подбородка и вытаращила испуганные глаза. Было видно, что перспектива умереть от проблем с сердцем ее пугает куда меньше, чем магия этого «чернокнижника», как она назвала Аскольда Иваныча.

– Чем я должна помочь? – деловито осведомилась я, расстегивая манжеты дорожного платья и закатывая рукава, чтобы не мешали.

– Открытый временно-пространственный портал слишком нестабилен, мне нужно, чтобы вы удерживали край энерго-материального континуума в течение хотя бы пары минут, – вполголоса сообщил Аскольд совершенно обыденным тоном, словно просил передать солонку за столом.

– Коллега, я сейчас слышу слова, знакомые по отдельности, но совершенно не понимаю, о чем речь, – заметила я. – Можете на пальцах пояснить?

– Вот именно на пальцах вы и будете держать магический зацеп, чтоб не схлопнулось, – в руках чернокнижника появилось подобие светящейся петли. – Руку вот сюда…

Он ловко продел мою кисть в петлю, завернув так, что светящаяся нить обвивала запястье, а затем проходила между большим и указательным пальцем. Сразу по руке разлилось покалывающее, но вполне терпимое напряжение.

– И как я буду это удерживать?

– Понемногу тянете на себя, когда почувствуете, что портал вворачивается обратно.

– Я еще и это должна почувствовать? Вы не слишком большие надежды на меня возлагаете? – с сомнением уточнила я. На мгновение показалось, что Аскольд уже забыл, кто я на самом деле, поэтому общается, как с княжной Шурочкой, которая знала его магические приемчики.

– Поверьте, уж тут ошибиться невозможно, – ухмыльнулся Аскольд. – Приступим!

Он резко растопырил пальцы, провел над головой перепуганной Виринеи… и началась самая настоящая магия, перед которой все прежние впечатления стали блеклыми и обыденными.

Пространство вокруг тетушки колыхнулось и стремительно начало искривляться, а затем и она… стала полупрозрачной!