Текст книги "Секрет княжны Романовской (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49. Побег

Путаясь в юбках, я помчалась следом за Машей наверх, да так быстро, что даже сильные мужчины не поспевали за нами, хрупкими девушками. Эжени действительно не было ни в комнате, ни в коридоре, ни в соседних помещениях.

Штерн догадался подойти к окну и выглянуть, провел ладонью над подоконником и хмуро оглянулся на нас:

– Княжна вылезла через окно. И спустилась по решетке для вьюнков.

– Но зачем?! – всплеснула руками Маша.

– Вероятно, чтобы повидаться с кем-то, – заметил генерал, бросив взгляд на папеньку.

То обеспокоенно огляделся по сторонам, словно мог видеть все перемещения по дворцу:

– А ведь младшего Ольденбургского тоже нигде нет.

– Вряд ли он вместе со всеми готовится к совету, – заметил Штерн с легкой иронией в голосе. – Значит…

– Значит, нам срочно нужно найти этих птенцов, пока не натворили бед, – Лейхтенбергский обеспокоенно выглянул в окно. Но, разумеется, ни малейшего следа своевольных подростков не было и в помине. – Нужно прочесать весь парк.

– Мне остаться при государе или сопровождать вас? – осведомился Штерн.

– Раз уж так сложилось, оставайтесь, – решил папенька. – Сами справимся. Девочки, следите друг за другом. И ни шагу из дворца! Поняли?

– Мы-то как раз понимаем, – немного обиженно ответила Маша. – Эжени объясни, когда найдешь!

В сопровождении Штерна мы вернулись в дальние покои, а папенька тем временем вместе со слугами отправился к конюшням – видимо, собирался верхом объехать весь парк.

Сев в кресла, мы погрузились в томительное ожидание. Только часы на стене громко стучали механизмом. Время шло.

Невольно подняв глаза на Штерна, я встретила его взгляд. Илларион сразу отвернулся, но того мгновения, что мы смотрели друг на друга, хватило, чтобы сердце наполнилось еще большей тревогой.

А затем в комнату вошла маменька.

– Максимилиан уже сообщил мне, – только и сказала она. Затем опустилась в кресло рядом с Машей и с выдохом закрыла глаза, затем снова посмотрела на Машу: – Виринея в истерике. Кажется, у нее опять плохо с сердцем. Пойди успокой ее. У тебя это всегда получалось.

– Эжени, что же ты наделала, – прошептала в пространство Маша, сжав руки так сильно, что побелели костяшки.

– Ее найдут, – я ободряюще положила ладонь на ее напряженный локоть. – Вот увидишь, все обойдется.

Покачав головой, Маша направилась к тетушке.

Часы продолжали тикать.

Корсет снова впился в ребра, должно быть, оттого что я взволнованно дышала, не выдерживая волнения. Сердце неровно стучало, ладони стали влажными, я то и дело тайком вытирала их о юбку.

Каждый был напряжен и думал о своем, не предпринимая никаких попыток заговорить.

Сидеть на месте просто было невозможно, это напоминало изощренную пытку.

Вскочив с места, я подошла к окну.

Прекрасное дефиле с видом на залив было залито солнцем. Вода издали маняще сверкала и переливалась золотисто-голубыми оттенками. И вдруг, скользя взглядом по пышной растительности, обрамлявшей дефиле, я увидела вдоль кромки опушечных кустарников примятую траву. Травы уже поднимались, как будто здесь прошли совсем недавно.

– Кажется, я знаю, где они, – я обернулась к остальным, но обращалась по большей части к Штерну. – Нижняя терраса, ольшаники у залива, со стороны усадьбы Мордвиновых.

– Ты уверена? – строго взглянула маменька.

Вместо ответа я пожала плечами.

– Там точно никто бы не догадался искать, – Илларион сразу поднялся и тоже подошел к окну. Было видно, как его острый взгляд остановился там же, где и недавно – мой. – Да, похоже на следы.

– Идем же, – государь резко поднялся и сразу осел обратно, а его лицо исказилось от боли.

– Куда уж тебе, – остановила маменька брата. Похоже, она даже не думала проявлять к нему почтительное отношение, как остальные подданные. Все-таки брат есть брат, будь он даже император. – Сиди на месте!

– Невозможно править своим народом и одновременно прятаться от него, – ожесточенно проговорил государь, пытаясь натянуть мундир, хотя ему мешала рана.

– Побереги силы для совета, – оборвала она его. – Илларион Андреевич, извольте проследить, чтобы его величество не причинил себе вреда. А ты, Александра, пойдешь со мной искать Эжени.

Все это было сказано таким безапелляционным тоном, что никому и в голову не пришло что-либо возражать.

Мы с маменькой вышли из дворца и начали спускаться прямо по склону, минуя все тропинки. И чем дальше мы уходили от дворца, тем увереннее я становилась в своих подозрениях…

Глава 50. Поймана с поличным

Спускаясь по склону, я тут и там примечала крошечные камешки, над которыми будто сияло размытое облачко. Только видела не глазами, а странным, почти невнятным внутренним чувством.

Казалось, магия Эжени оставила здесь ощутимый след, как если бы княжна, подобно сказочным персонажам, сыпала за собой хлебные крошки, отмечая путь. Только здесь лежали песчинки, отмеченные соприкосновением с магией. Я и сама не очень понимала, как чувствую этот след – просто шла, всей душой надеясь, что ничего плохого еще не случилось.

Наконец, мы спустились на нижнюю террасу. Спуск дался нелегко. Маменька запыхалась, но была преисполнена решимости найти и как следует отчитать Эжени за поведение. Она так сильно стискивала ткань юбки, приподнимая подол, что казалось, будто из ее кулака вот-вот посыплются искры, хотя магии в маменьке не было нисколько, да и не предполагалось. Другой рукой маман цепко держала меня за локоть, будто боялась, что я тоже куда-нибудь денусь. А хмурое лицо без лишних слов свидетельствовало о том, что младшая Романовская на время потеряла статус любимицы и непременно будет наказана.

Пройдя по сырой тропке, хлюпавшей под ногами, вдоль ольховых зарослей, мы очутились возле небольшого деревянного строения. Назначение то ли домика, то ли сарая было не очень мне понятно. В моей мире все подобные постройки в усадьбе давно исчезли, сметенные войнами и революциями. А здесь они имели вполне приличный вид.

Картина вырисовывалась самая идиллическая: опушка леса, луг, домик, чуть дальше – прибрежные тростники шуршат на ветру и мирно плещутся волны залива. Я бы тоже была не прочь сбежать в такое место от всех интриг и козней кланов. Только кто же меня отпустит!

Стоило подойти, как донесшийся из распахнутой двери знакомый голос и затем негромкий смех подтвердили, что мы достигли цели.

– Эжени! – строго позвала маменька.

В домике сразу же все затихло так, словно нет ни одной живой души. Но через мгновение сами беглецы поняли, что прятаться дольше просто глупо, и выглянули наружу. Не зря Лейхтенбергский назвал их птенцами – сейчас и Эжени, и юный Ольденбургский напоминали взъерошенных воробушков-слетков, выпавших из гнезда и забившихся под лопухи в надежде, что хищник их не заметит.

– Маман… – робко протянула Эжени, пытаясь найти слова оправдания.

– Немедленно во дворец, – скомандовала та и поджала губы, едва удерживая рвущийся упрек. Похоже, все-таки решила отчитать дочь наедине, без свидетелей.

– Прошу прощения, – вдруг заговорил Ольденбургский. – Это я виноват. Николай сказал, что Эжени сидит взаперти, я пришел под окно навестить ее, а потом… Как-то само собой получилось, что мы решили сбежать, пока в усадьбе такая суета…

– Ну и молодцы, – не сдержалась я. – Суеты в общий котел добавили от души!

– Потом поговорим, – оборвала меня маман. – И с твоим отцом я тоже поговорю!

При упоминании отца подросток вздохнул и понурился. Ольденбургский-старший имел гораздо более жесткий подход к воспитанию детей, возможно, потому что растил сыновей, а не дочерей.

Маменька развернулась и направилась обратно – вверх по склону. Остальные последовали за ней.

– Папенька сильно сердится? – шепотом спросила меня Эжени, когда мы чуть поотстали от маман, шагавшей вверх без передышки.

– Больше волнуется, – так же тихо ответила я. – А Виринея опять с приступом слегла. Ты довести всех решила?

Произнеся эти слова, я вдруг осознала, что отчитываю девочку не потому, что так положено делать старшей сестре, а потому, что искренне за нее переживала все это время. Я действительно ощутила себя частью клана Лейхтенбергских, приняла его правила, прониклась духом и полюбила этих людей.

И мне было по-настоящему обидно за родителей, которые так сильно волновались за сестренку. Мою сестренку.

– Ладно, надеюсь, ты выводы сделала, – я обняла ее за плечи.

– Так стыдно, – вздохнула Эжени. – Я просто хотела отдохнуть от всех! И показать, чему научилась! Смотри, как я уже умею!

И прежде чем я успела возразить, протянула руку над склоном. Травы вздрогнули, а затем замельтешили острыми листиками. Это крошечные песчинки начали подниматься в воздух, цепляя их на пути. Облако песка поднялось в воздух, свернулось в смерч, который сразу лег набок и скрутился в ревущее кольцо, поднимающееся все выше.

– Эжени, нет! – выкрикнула маменька, но было поздно.

И она, и я уже заметили на террасе фигуру в черном сюртуке. Мужчина лет тридцати с темными волосами. Сторонний наблюдатель. Тот, кто теперь знал, что магия пришла к младшей княжне.

Глава 51. Новая стихия

Облако рухнуло, осыпав всех песком.

Отряхнувшись, я повернулась к сестре:

– Эжени!..

Прочие слова были излишни. Девочка закрыла лицо руками и вся съежилась, понимая, что назад пути нет.

– Кто там? – маман прищурилась, и стало ясно, что зрение ее слегка подводит.

– Витгенштейн, – прошептал Ольденбургский.

– Жаль, мы не успеем догнать его и связать, чтобы не рассказал другим, – спокойно произнесла маменька, а когда я посмотрела на нее с удивлением, все так же невозмутимо добавила: – Что? Ты думаешь, я бы не решилась? Зря.

– Нас мало, а он силен, – удрученно добавил Ольденбургский. – Магия стихий, свойственная всем Витгенштейнам, в нем весьма выражена. Ну, насколько я знаю… Все, побежал своему отцу докладывать!

Действительно, фигура на террасе развернулась и исчезла за перголами.

– Мама, я не хотела… – начала Эжени моляще.

– Но раз уж так получилось, придется выбирать, – резко отозвалась маман.

– Что выбирать? – испуганно спросила Эжени.

– Не что, а кого, – ответила маман, а между ее бровей залегла глубокая складка. – Будем выбирать женихов тебе и Маше. Какое счастье, что брак Шурочки уже одобрен всеми кланами!

– Но ведь… – робко начал Ольденбургский.

– Даже не мечтай, юноша, – одернула его маман. – Никто не позволит влить столько стихийной магии в один только клан Ольденбурских. А поскольку наша Александра уже выходит за твоего брата, придется бросать жребий между остальными кланами.

– Жребий?! – вспыхнула Эжени. – Я что, какой-нибудь приз? Вы с папенькой женились по любви, сами рассказывали. А я чем хуже?!

– Ты сама навлекла эту беду на наш клан, – отрезала маменька. – Твое дело теперь – выбрать из тех, кого предложит совет.

– Так нечестно! – в слезах выкрикнула Эжени. – Шурочка любит Николая, а нам с Машей навяжут каких-нибудь мерзких стариканов!

– Не исключено, – жестко отозвалась маман, и в ее голосе прозвучали доселе не появлявшиеся металлические нотки. – Но если мы не хотим утопить страну в крови, как было с Францией, лучше бы вам с Машей хорошенько подумать, прежде чем противиться браку.

– Мама, как можешь?! – Эжени беспомощно всплеснула руками и бросилась во дворец, обгоняя всех.

Ольденбургский кинулся следом, но окрик маман не заставил себя ждать:

– Стоять! Она должна подумать в одиночестве.

Юноша горестно вздохнул и направился в сторону конюшен. А мы с маменькой вернулись во дворец, где уже разворачивалась настоящая драма.

Эжени рыдала на плече у вернувшегося с поисков папеньки, а тот обеспокоенно гладил ее по голове, шепча слова утешения. Рядом стояла Маша, бледная и напряженная.

– Витгенштейн точно все видел? – первым делом спросила она меня.

– Как я вижу тебя, только чуть подальше, – ответила я и обняла сестру, которая впервые выглядела абсолютно растерянной.

– Папа, ну хоть ты скажи, что не дашь согласия! – прорыдала Эжени.

– Маленькая моя, я сделаю все, что будет в моих силах, – опечаленно отозвался герцог, а затем обратился к супруге: – Неизбежное все-таки случилось?

– Думаю, уже все знают, – поджав губы, ответила она. – Не такой судьбы я хотела для дочерей…

– Теперь совет пройдет совершенно иначе, – в голосе герцога звучало неприкрытое отчаяние. – Вместо империи кланы начнут делить наших девочек…

Тут я почувствовала, как на мое плечо капает влага. Маша, всегда такая бойкая и веселая, тоже не выдержала напряжения и расплакалась, только очень тихо, словно боясь, что своим горем отнимет внимание родителей у остальных сестер.

– Машенька, милая, – я обняла ее еще крепче. – Мы что-нибудь придумаем! Обязательно!

Не знаю, сколько бы мы еще стояли вот так, трагической скульптурной группой, но звуки шагов у входа заставили всех оглянуться, и даже Эжени торопливо отерла слезы, выглядывая из-за отцовского плеча.

На пороге появился секретарь генерала Пестеля. Сохраняя все тот же высокомерный вид, он с легким поклоном, скорее напоминавшим кивок, протянул свернутый документ герцогу:

– Ваша светлость, Совет Кланов сформулировал свои требования и ждет появления государя для начала прений. Последний пункт добавили только что, в связи с новыми событиями, – и мазнул оценивающим взглядом по моим сестрам.

– Не сомневаюсь, что только что, – вырвалось у меня, и я невольно повернулась, пытаясь закрыть собой Машу. – Подите прочь!

Видимо, такой грубости секретарь не ожидал, но стерпел – вариантов у него не было, снова кивнул и вышел.

– Маша, у меня все платье намокло, – я попыталась отстраниться и достать носовой платок, но тут поняла, что это вовсе не слезы.

Вокруг заплаканного лица сестры кружились в воздухе капли, собираясь прямо из воздуха. Маша испуганно огляделась по сторонам:

– Началось…

Глава 52. Раскрывая тайное

– Итак, магия тверди и магия воды, – задумчиво произнес государь, когда мы вернулись в дальние покои дворца в полном составе и рассказали о последних событиях. – Генерал, каким будут прогнозы относительно Александры?

– Полагаю, стихия, которая дополнит имеющиеся. Так клан сможет успешнее противостоять неприятелю, – отозвался Штерн, словно все это время обдумывал ответ и только ждал повода высказаться. – Вероятнее всего – пламя.

– Отчего же не воздушная стихия? – заинтересованно спросил папенька.

– Я чувствую скрытый огонь, – произнес Илларион так серьезно, что никто из присутствующих не мог бы при всем желании истолковать его слова превратно. И только мне показалось на мгновение, что в его темных глазах сверкнуло желание.

– Вам виднее, – едва слышно отозвалась я.

– Генерал Штерн имеет навык раскрывать тайное, переводя его в явное. Его умение проводить исследования глубин позволило заложить новое направление в работе Корпуса горных инженеров, – заметил папенька словно между делом.

– Значит, нужно прибегнуть к его методам, – благосклонно заметил государь. – Генерал?

– Я могу призвать магию прямо здесь и сейчас, – сдержанно ответил Илларион. – Но для этого необходимо согласие Александры Максимилиановны. Прошу вас, княжна, обдумать все перед тем, как дать окончательный ответ.

И хотя меня безумно тянуло снова ощутить на себе воздействие его странных способностей, червь сомнения все же шевельнулся в глубине души: как потом мне жить с обретенной магией? Я уже не стану прежней, я окончательно буду принадлежать этому миру. И даже если Аскольд со временем научится протаскивать через порталы человека целиком, а не по частям, как привык, то смогу ли я вернуться домой?

С другой стороны, кем я там буду и найдется ли мне вообще место?

Переживания захлестнули с новой силой.

А затем мой взгляд упал на заплаканные лица сестер, напряженную позу папеньки и скорбно сжавшую руки маменьку… И вспомнились мои настоящие родители, с которыми я давно разорвала всяческое общение. Были причины, и веские. Теперь же у меня появилась настоящая большая семья, о которой я мечтала в детстве. Разве можно рисковать ими всеми?!

– Я готова, – мой голос твердо прозвучал в тишине.

– Надеюсь, мы будем присутствовать при пробуждении магии? – настороженно спросила маменька, переводя взгляд то на меня, то на Штерна.

Заботится, чтобы дочь не скомпрометировали. Все-то видит…

– Можно провести сеанс прямо здесь, – с едва заметной улыбкой ответил Штерн. – Нам всего лишь необходимо сесть друг напротив друга.

Он помог передвинуть мое кресло и опустился в кресло напротив.

Все замерли, глядя на нас. Вероятно, подобная сцена была редкой и впечатляющей даже для магического мира.

А затем глаза генерала сверкнули, и окружающее пространство исчезло, рассыпаясь на искры, гаснущие в космической темноте. Остались только мы, парящие на креслах в невесомости.

– Что это?! – потрясенно спросила я.

– Пространство флюидов. Со стороны мы выглядим все так же, как только что сидели. Наш разговор никто не слышит.

– Это… просто невероятно… – оглядевшись вокруг, я почувствовала, что несмотря на космический вид, пространство кажется до странного приятным и уютным, без ощущения холода и обжигающего излучения. – Слов нет…

– Почему? – цепко спросил Илларион, чуть прищурившись.

– Мои взгляды на науку и мироустройство в целом коренным образом меняются в эту самую минуту, честно призналась я. – Не думала, что когда-нибудь увижу подобное.

– Рад, что удалось удивить, – уголки его губ слегка изогнулись в сдержанной улыбке. – Так вы действительно готовы пробудить магию? Или же это было решение, принятое на эмоциях?

– Буду с вами откровенной. Первое: я не знаю, какие обязательства налагает магия. Но если судить по остальным магам, живут они вполне неплохо. Просветите меня, есть какие-нибудь тонкости, которых я не знаю?

– На этот счет можете не волноваться. Сплошные привилегии и никаких дополнительных сложностей.

– Хорошо. Второй момент, который меня немного смущает – как быстро я смогу управлять обретенной магией? Судя по Эжени, магия то и дело выходит из-под контроля. Уверена, что вы сможете помочь, но сколько времени это займет?

– Немного, судя по тому, что я вижу в вашей ауре. Вы чрезвычайно умны, и сами знаете, что это не комплимент, а чистая правда. Вы умеете сопоставлять факты, делать выводы и очень быстро учитесь. У вас получится.

– В таком случае – давайте не будем терять времени, – предложила я. – Что от меня требуется?

– Просто довериться мне, – лицо Иллариона стало еще более загадочным, чем раньше.

Мириады искр вокруг нас закружились, складываясь в сияющий поток, пронизывающий пространство и нас самих… Восхитительный танец флюидов окутал нас атмосферой тайного свидания.

Но внезапно Штерн прервал процесс, сжав поток в ладони и будто перекрыв воздух.

– Странно, – медленно произнес он, пристально глядя на меня.

Глава 53. Магия пламени

– Что случилось? – спросила я, чувствуя, как от волнения начинаю мерзнуть, и этот процесс никак не остановить.

– Ваша аура… довольно странная, – все так же медленно отозвался Илларион.

– Что вы имеете в виду?

– Я впервые такое вижу – двойной контур, будто карандашную наметку обвели чернилами.

«Обвели чернилами, – мысленно повторила я. – Вот он, след меня настоящей в новом теле! Он все-таки увидел…»

Но признаваться все же не спешила. Надеялась, что изощренный ум генерала, не уступающего мне в интеллектуальных способностях, сам найдет разумное объяснение.

Однако Штерн не спешил развеивать мою тревогу. Он продолжил оглядывать меня по контуру, будто проводил электродом на расстоянии всего лишь пары сантиметров от кожи. Я физически ощущала, как его магия ищет ответ на незаданный вопрос.

Наконец, Илларион закончил обследование.

– Вы ничего не хотите мне рассказать? – спросил он.

– Не знаю, что могло бы помочь, – уклончиво ответила я, наблюдая за его реакцией.

Он видел, что я не договариваю правду. Я чувствовала это кожей – его недоверие и подозрения. Но раскрыться даже ему не могла.

– Послушайте, мне уже не по себе. Может, решим что-то с этим вопросом позднее? Или без ауры никак?

– Скажете тоже, – усмехнулся Илларион. – На ней все основывается. Впрочем… – он замер, словно к нему пришла внезапная идея. – Попытаюсь сделать иначе!

Протянув ладони в мою сторону, генерал замер. А затем, как тогда, во время спасения государя, его ладони начали источать свет. Он не был горячим или жалящим, скорее – странно родным, словно этот свет уже находился во мне и только ждал повода засиять. Мягко струясь, он окутывал меня и наполнял безотчетной радостью.

А затем огненные сполохи промчались по коже, не причиняя вреда, а лишь давая уверенность: я могу. Осознание силы пришло в один миг, раскрывая внутри что-то необычайно мощное, такое же неукротимое, как сама природа с ее явлениями и силами.

– Есть, – прошептала я. – Во мне есть магия…

– Вы прекрасны, – так же негромко ответил Илларион. – Еще прекраснее, чем прежде.

Искры вокруг начали гаснуть, и по ощущению головокружительного падения я поняла, что мы вот-вот снова окажемся в покоях, среди нескольких пар внимательных глаз.

– Подождите, – я протянула руку в его сторону. – Хочу поблагодарить вас. Нет таких слов, чтобы выразить мою признательность. Но…

– Не надо, я понимаю, что вы чувствуете, – спокойно и мягко отозвался Илларион. – Хочу, чтоб вы знали: я верю в вас, в ваши силы и способность принимать правильные решения. Я восхищаюсь вами. Но ваши сестры…

– Понимаю, они еще не знают, как распорядиться своими силами, – волнение снова охватило меня. – Я очень переживаю за них!

– Вы можете рассчитывать на мою помощь, – ответил Илларион так ободряюще, что я всем сердцем почувствовала его искреннюю готовность рисковать ради меня, даже слезы признательности на мгновение затуманили взгляд. – Пора обрадовать вашу семью вестью о новой магии.

И вновь мы очутились в комнате под напряженными взглядами, полными надежд на лучшее.

– Как я и предполагал – пламя, – сообщил Илларион присутствующим. – Вместе они смогут противостоять любому неприятелю, но только…

– …Только времени на обучение слишком мало, – заключил герцог. – Пора на Совет. А эту писанину, – он брезгливо взмахнул документом, который все еще держал в руке, так и не передав императору, – я затолкаю в горло первому, кто посмеет посягнуть на моих дочерей.

– Что там, кстати? – спросил государь.

– Ничего нового, прежний перечень планов «Союза благоденствия» и гадкая поправка о равноправии кланов при распределении разрушительных стихий.

– Намек на девочек, – уточнила маман. – Никому не хватило смелости написать напрямую о том, что они хотят заполучить их теперь.

Эжени снова залилась слезами. Маша только стиснула зубы и, подойдя ко мне, крепко взяла за руку.

Я посмотрела на сестру. И вдруг почувствовала, как ей непросто. Словно увидела все со стороны, ее глазами.

Старшая сестра – любимица отца, всегда при нем, на особом положении, ей все прощается. Младшая – еще недавно была ребенком, при матери, с нее и спрос меньше. А Маша – средняя, не особо купающаяся в родительском внимании.

И привязанность к сестрам, и вечная энергичность, и готовность помочь всем и вся – это все жажда любви и внимания.

– Машенька, – я прижала ее к себе. – Не дам тебя в обиду никаким кланам. Сожгу всех дотла, пусть только тронут!

Маша с надеждой посмотрела на меня:

– Ты правда сможешь?

– Клянусь.

Я и вправду начала понимать, как направлять магию внутри себя, как удерживать и усиливать. И с каждой минутой во мне все громче звучал голос стихии…