Текст книги "Секрет княжны Романовской (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29. Непреодолимая пропасть

Мы стояли над обрывом, и летящий с залива ветер колыхал локоны, выбившиеся из моей прически. Отчаянно я вглядывалась в бесстрастное красивое лицо мужчины, к которому меня тянуло так, как никогда ни к кому прежде не влекло. Но он словно закрылся от меня.

– Я знал, что так и будет, если снова осмелюсь прикоснуться к вам, – с горечью произнес Штерн. – Никто не властен над таким притяжением…

– Зачем вы это сделали? – сквозь навернувшиеся слезы спросила я. – Не отпирайтесь, я знаю, что на балу были вы. Это вы пригласили меня на полонез. И если вы знали, что так будет… зачем?

– Как только я увидел вас впервые, то понял, что мы предназначены друг другу той высшей нематериальной силой, что одни зовут богами, другие – судьбой… – хрипло проговорил Штерн, отведя взгляд. – И это влечение сильнее любых условностей общества.

– Поэтому вы под маской пробрались на бал?

– Искушение потанцевать с вами было слишком велико, хотя… я знал, к чему это приведет.

– И что теперь? – растерянно спросила я. – Каждый раз нас будет так накрывать, даже если вы просто тронете меня за руку?

– Не трону, – он твердо сжал губы, глядя через мое плечо на залив. – Обещаю, это больше не повторится. Я прекрасно понимаю, что вы уже скоро выйдете замуж. Тревожить вас своими чувствами я более не осмелюсь.

– Чертовски красиво сказано, – резко ответила я. – А мои чувства как-то должны в этой истории учитываться? Или я, как приз, досталась Николаю, и теперь должна быть с ним, несмотря ни на что?

– Поверьте, я знаю историю вашей нежной привязанности к Николаю с детских лет и ни в коей мере не надеюсь… – начал Штерн, но сам себя оборвал и с досадой отвернулся.

Воцарилась тишина, нарушаемая редкими криками чаек на заливе.

В воздухе витала невидимая магия, и каждый миг становился ощутимым, как легкое прикосновение к коже. Что-то необычайно сильное и прекрасное сейчас разливалось вокруг нас, и я уже точно знала: моя жизнь навсегда изменится.

Так, как было до этого прикосновения, уже не будет. Даже если я проживу в нежности, уважении и согласии с Николаем целых пятьдесят лет и рожу ему десяток-другой детей, я не смогу забыть шанс на нечто неизмеримо большее, что предлагала мне сама судьба.

– Вы же знаете, что мы не сможем составить пару по вполне понятным причинам, – глухо добавил Штерн. – И прошу простить меня за ту вольность на балу. Мне не следовало приглашать вас на танец.

«И все?! Он вот так просто отступится от меня лишь потому, что считает княжной Александрой?» – горькая обида кольнула в сердце.

– Прощаю, – с достоинством ответила я, хотя сама слышала, как подрагивает мой голос. – А теперь скажите, что с государем?

– Легко ранен. Пуля прошила плечо, ничего серьезного. Но придется вернуться обратно в усадьбу, императору нужен покой.

– Что же, идем, – я перекинула длинный шлейф платья через руку и, взяв лошадь под уздцы, потянула ее за собой. Видимо, мои растрепанные чувства были понятны даже животному – лошадка покорно пошла со мной, будто это не она неслась, не разбирая дороги, еще несколько минут назад.

– Вы пойдете пешком? – спросил Штерн озадаченно.

– Больше никогда в жизни не сяду на эту скотину, – бросила я сквозь зубы. – Пусть увозят, как хотят. Не мои проблемы.

– Мы найдем какой-нибудь экипаж, – пообещал Штерн и тоже пошел пешком, ведя свою лошадь.

– Можете скакать, как вам вздумается, – зло бросила я через плечо. Его присутствие тяготило меня невозможностью сближения.

– Не могу, я должен обеспечить вашу безопасность, раз уж так получилось, – негромко возразил он.

– Вряд ли в кустах прячутся еще какие-нибудь заговорщики, – хмыкнула я. – А если и прячутся, я у них точно не вызову интереса.

Но мой спутник промолчал в ответ. Мы так и шли, больше не проронив ни слова. У меня пропало всякое желание разговаривать. У Штерна, похоже, тоже.

Противоречивые чувства переполняли меня. Было обидно чуть ли не до слез, что он упорно считает, будто нет смысла даже намекать на взаимность. Словно между нами непреодолимая пропасть! То, что я великая княжна, для него как заклинание, налагающее магический запрет на любые попытки сближения. От этого становилось по-настоящему больно.

И вместе с тем меня окутывало невероятно приятное ощущение просто оттого, что сейчас он был рядом, дышал одним воздухом со мной и смотрел на меня украдкой, когда думал, что я не вижу.

Закусив губу, я обернулась взглянуть на моего спутника и тотчас ощутила легкую дрожь, пронзающую тело. Как может одно лишь его присутствие вызывать столь сильное волнение?

А следом закралась шальная мысль: что будет, если прямо сейчас рассказать ему правду о себе?..

Глава 30. Мучения

И вправду, если он узнает, что я вовсе не княжна Александра Романовская, а просто научный сотрудник из другого мира и эпохи, наверняка ведь пересмотрит свои взгляды на запрет, который сам же и создал.

Мне безумно хотелось снова вести с ним утонченные остроумные беседы, ловить его горячие взгляды, танцевать, ощущая разгорающееся между нами пламя… Зачем он лишает этого нас обоих?!

Но голос рассудка тотчас пресек все мои фантазии.

Крайне опасно сейчас выдавать себя даже ему. Никто не предугадает, какие будут последствия. И мое положение в этом мире пока что столь непрочно, что лучше воздержаться от необдуманных шагов.

Быстро взвесив все за и против, я снова обернулась, с тоской глядя на своего спутника. Он выглядел отстраненным и холодным. Ну что же, сам себя наказал. Нет, я не скажу ему сейчас ничего. И возможно, никогда не признаюсь… А жаль. Очень жаль.

Тяжелый шлейф платья оттягивал локоть, да и в целом я ощущала себя полностью вымотанной и скачкой, и переживаниями. Стараясь держать спину прямо и идти легкой непринужденной походкой, я спустилась по извилистой тропке на дорогу, где уже вовсю шли приготовления к возвращению в усадьбу.

Государю помогали сесть в повозку (видимо, нашли в деревне неподалеку). Несмотря на замотанное плечо, он выглядел довольно бодро, и цвет лица был вполне живой.

– Вот и вы! – по обыкновение просто, без лишних церемоний обратился император к нам со Штерном. – Отлично, садитесь со мной.

– Илларион Андреевич, мы обсудили и решили, что только маг вашего уровня сможет создать постоянную защиту государя, – обеспокоенно сказал папенька. – А пока не придумаем что-нибудь получше, вам придется денно и нощно находиться при государе. Николай будет помогать формировать защитный кокон по мере необходимости.

Штерн, словно только того и ждал, сразу сел в повозку рядом с государем. Николай же обеспокоенно взглянул на меня:

– Что-то случилось?

– Лошадь понесла, меня спас Илларион Андреевич, – объяснила я легким тоном, словно произошла забавная нелепица, о которой и упоминать-то не нужно. Натянув улыбку, изящно махнула рукой в сторону Штерна, призывая в свидетели. Тот сдержанно кивнул.

– Да, выстрелы встревожили животных, – присоединился папенька к разговору. – Шурочка, на тебе лица нет! Сильно испугалась?

– Поначалу сильно, но ведь все обошлось, – все так же непринужденно отвечала я, а внутри все тоскливо сжималось от воспоминания о волшебном прикосновении. Но тут же природная склонность к сарказму взяла верх над желанием успокоиться. Искоса поглядывая на предмет обсуждения, я добавила: – Илларион Андреевич был так отважен! Ни тени сомнения, ни секунды промедления! Блистательная способность принимать решения не только за себя, но и за других!

Штерн даже не взглянул на меня в ответ, но я заметила легкую усмешку, на мгновение появившуюся на плотно сжатых губах.

– Наши горные инженеры набираются среди лучших, – с гордостью отозвался папенька, не уловив издевки.

– Да вы герой дня, – даже Ольденбургский вполне искренне похвалил Штерна.

– Благодарю, рад служить государю и его семье, – официальным тоном отозвался тот. И невольно мельком взглянул на меня. Но этого мгновения было достаточно, чтобы я смогла прочитать в его глазах прежнее сожаление, что я принадлежу к этому клану.

– Да что ты трясешься, родимая, – подал голос один из охранников, перехвативший поводья у меня. Сейчас он оглаживал животное по шее и бокам, пытаясь успокоить, но получалось не очень – та косила глазами в сторону, откуда прежде раздались выстрелы, и шумно всхрапывала.

– Шурочка, безопаснее будет сесть в повозку, – скомандовал папенька. – Побыстрее, государю требуется покой! Нам нужно вернуться до полудня!

Да что за наказание такое?! Единственное свободное место в повозке было напротив Штерна. Я забралась на сиденье при помощи Николая, тот сел рядом, придерживая меня под локоть, и поводка тронулась.

Самым тяжелым было не ехать по солнцепеку в шерстяном платье, не выдерживать подпрыгивание повозки на крупных камнях. Нет, труднее всего оказалось просто не встречаться взглядом с тем, кто заставил меня утонуть в мечтах и сразу так безжалостно лишил надежды.

Все попутчики молчали, и всех что-то мучило. Мы со Штерном страдали эмоционально, государь – еще и из-за ранения. Даже у Николая, всегда такого ровного в проявлении чувств, лоб прорезала складка – он тоже думал о чем-то, печалившем его.

А когда повозка уже была готова повернуть от берега к литориновому уступу, государь вдруг побледнел и схватился за голову…

Глава 31. Месмеризм

– Что с вами? – хором воскликнули мы с Николаем.

А Штерн сразу создал из ладони что-то вроде темного дыма, который закружил над головой Александра, затем провел рукой над теменем императора и нахмурился еще больше. Провел над раненым плечом – и словно что-то потянулось за его пальцами, но тут же нырнуло обратно.

– Да не томите вы, что случилось? – чуть не закричала я, настолько пугающим был облик царя и действия Штерна.

– Государь страдает отравлением, – мрачно сообщил генерал. – Похоже, яд был в пуле.

– Только не это… – прошептал Николай.

Он присоединился к Штерну в попытках извлечь яд с помощью магии, но все усилия оказались тщетны. Оба водили руками над корчащимся от боли Александром, обмениваясь короткими замечаниями, смысл которых ускользал от меня.

– Сделано с отводом, – Штерн дернул на себя нематериальную угрозу, но снова напрасно потратил силы.

– Без инвокации не получится, – сокрушенно покачал головой Николай.

– Нет, справимся иначе, – резко возразил генерал, взяв на себя командование в столько непростой ситуации.

Он приказал кучеру направиться к ближайшей роще на топкой нижней террасе, примыкавшей к заливу. Сырая дорога с хлюпаньем пожирала ободы колес, чтобы мгновение спустя выпустить их из плена.

Остальные участники охоты остались на дороге в ожидании.

Скрипя и переваливаясь на кочках, повозка доползла до зарослей, в глубине которых виднелся большой плоский камень, покрытый аккуратными ямками явно искусственного происхождения.

– Это ближайшее место силы, дальше проехать не успеем, – сообщил Штерн, приподнимая государя под локоть. – Ваша светлость, помогите!

Николай подхватил императора с другой стороны, и общими усилиями они стащили обмякшее тело с повозки на землю, а затем не без труда прислонили спиной к камню.

Я тоже кое-как спустилась, не прибегая ни к чьей помощи. Любопытство брало верх, к тому же я действительно волновалась за Александра. И хотя была уверена, что однажды очередное покушение станет последним в его жизни, как и в нашем мире, все равно хотелось, чтобы его путь прервался не сегодня, а когда-нибудь намного позднее. Он вызывал безотчетную симпатию – и простотой в обращении, и внутренней уверенной силой. Оттого не хотелось видеть, как этот гордый человек корчится от боли, схватившись за голову.

– Знакомы с идеей природного магнетизма Месмера? – спросил Штерн Николая.

– Недавно прочел, – честно ответил тот, мельком взглянув на меня при упоминании того, чью книгу я (вернее, тогда еще сама Шурочка) давала прочитать.

– Отлично, тогда сможете участвовать наравне со мной, – Штерн снял мундир, расстегнул и закатал рукава рубашки. – Создадим магнетический поток. Нужно добиться гармонического перераспределения флюида в теле, тогда получится вывести яд. Прошу, отойдите на безопасное расстояние…

Последняя фраза была адресована мне – я слишком близко подошла к камню.

Отступив к ближайшему мощному стволу черной ольхи, оперлась на него и превратилась в слух и зрение. Если в этом мире так спокойно существует магия, то и месмеризм вполне может вписаться в картину мира… Что же, посмотрим!

Не могу сказать, что ожидала расколотых небес и осыпающихся звезд, но все-таки сильно волновалась. И мое волнение было окрашено еще одним тайным чувством, которое я боялась выдать даже самой себе.

Глядя, как два сильных мага колдуют над сникшим императором, я любовалась ими обоими. И если с Николаем все было просто и понятно, а чувство надежности и безопасности не покидало меня рядом с ним, то загадочный и противоречивый Штерн с его невыносимой притягательностью заставлял чувствовать нечто такое, отчего неизменно колотилось сердце и дрожали руки.

А самым трудным для меня было понимание, что остаться смогу лишь с одним из них. И не факт, что все будет по моей воле. Иногда обстоятельства настолько сильнее чьих-то желаний, что уже ничего не изменить.

Тем временем магия разворачивалась, набирая силу и создавая поток. И происходило это так ярко и сильно, что я даже позабыла о своих растрепанных чувствах.

Если вчерашнее лечение тетушки Виринеи Аскольдом Иванычем было похоже на какое-то черное ведьмовство, то происходящее сейчас скорее напоминало создание Вселенной, только в гораздо меньших масштабах.

От земли начали подниматься лучи света, оба мага собирали их в ладони, скручивали и перенаправляли так, чтобы они проходили через рану государя. Лица магов отражали смесь сосредоточенности и тревоги. Заклинания сплетались в воздухе, словно танец света и тени. А величественная фигура императора, окутанная белыми и золотыми нитями, приподнялась в воздух.

И в этот самый миг из земли хлынул сплошной светящийся поток.

Вскрикнув, Александр потерял сознание…

Глава 32. Исцеление

Лучи медленно рассеялись в воздухе. Проморгавшись от ослепляющего света, я увидела, что в лицо Александра вернулись краски, а поза перестала напоминать бездыханный труп.

Император медленно открыл глаза, и мир вокруг замер. Не удержавшись, я бросилась к нему, но прикоснуться побоялась.

– Вы живы, – выдохнула я.

– Как видишь, моя хорошая, как видишь, – ответил государь, приложив руку ко лбу.

Радость и облегчение переполняли меня, но с ними вместе росло и терзание. Лишь один взгляд на магов заставил сердце стучать сильнее, как будто оно искало ответ. Оба прекрасны, оба… просто идеальны! Но тот, чувства к которому все-таки сильнее, ни за что не решится на первый шаг.

В это мгновение счастья и страха как никогда остро я ощутила, что любовь без выбора наносит самую болезненную рану, ни в какое сравнение не идущую со всеми прочими, полученными от оружия.

И словно услышав мои мысли, Николай крепко взял меня под локоть:

– Идем, я помогу вам сесть в повозку.

Не поднимая взгляда на Штерна, я послушалась жениха.

Словно в замедленной съемке, забралась в повозку, скинув с локтя тяжелый шлейф. Всю свою жизнь я верила, что моя жизнь, моя судьба зависят лишь от моих решений. Но теперь, после стольких событий, пришло невыносимое осознание: бывают просто сложные обстоятельства.

Николай, взглянув в мое лицо, ободряюще улыбнулся и сжал локоть сильнее, будто передавая часть своих сил, мне даже немного полегчало. Во всяком случае, усталость отступила.

– Оршад? – полуутвердительно предложил он.

Кивнув, я отпила из фляги горьковатый миндальный напиток и перевела взгляд на ползущий мимо черноольховый лес, полузатопленный водами залива. Все вокруг было таким знакомым и вместе с тем – совсем иным. Может, и чувства, которые сейчас имеют такую власть надо мной, со временем покажутся чем-то иным, незнакомым?

В конце концов, любовь – это не только страсть, но и мудрость того, что стоит за ней. С кем бы поговорить по душам, посоветоваться?

И тотчас поймала себя на мысли, что единственный человек, которому я могла бы хоть немного приоткрыть душу и признаться, какие чувства терзают меня – Николай! Мой собственный жених! Вот нелепица…

Усмехнувшись, а подумала, что это наверняка будет исключительно неловкая сцена… Представила, как говорю ему о невыносимом влечении к Штерну, а он, в своей мягкой поддерживающей манере, отвечает что-нибудь о том, как поможет мне пережить эту печаль. И понимающе так берет за руку…

Хотя нет, он же не тряпка, в конце концов, а молодой горячий маг. Возможно, рассердится, метнет пару молний, даже повысит голос на меня. Заслуженно, между прочим.

А что толку?! Мне все равно невыносимо плохо, и ни одна живая душа не в силах пока что прекратить эту муку.

Вскоре впереди показались въездные павильоны усадьбы.

– Как же я счастлив сюда вернуться, – проговорил государь с легкой усмешкой. – Похоже, мне не стоит покидать этот гостеприимный кров какое-то время!

Легкая ирония звучала в его голосе, но суть от этого не менялась – усадьба Лейхтенбергских оставалась самым безопасным местом. Сопровождавшие нас папенька и Ольденбургский-старший переглянулись и быстро отдали распоряжения подбежавшим слугам. Решено было разместить раненого государя в покоях на первом этаже, а вокруг поставить круглосуточную охрану из наших людей, то есть людей герцога. Раз уж даже в охрану царя просочились заговорщики, нужно быть особенно бдительными.

Как только изнурительная поездка закончилась и мои ноги коснулись земли, я с облегчением выдохнула и направилась переодеваться, а заодно принять ванну, настолько меня вымотала поездка.

К обеду я не вышла, да меня и не дергали. Папенька предпочел не беспокоить любимую дочь, а маменька каким-то необъяснимым чутьем поняла, что сейчас не лучшее время, чтобы напоминать о времени, приличиях и прочем.

Горничная по моей просьбе принесла прямо в комнату легкий перекус, а на большее меня не хватило. Кусок в горло не лез из-за переживаний.

Но когда ближе к вечеру я в домашнем платье улеглась на кровати с книгой, все-таки решив почитать имеющие под рукой научные труды, снизу вдруг раздалось приятное позвякивание.

С любопытством выглянув в окно, я увидела, что вьющийся по стене виноград странно видоизменился: некоторые листья скрутились и поблескивали, как металл. И это были не прикрепленные, а прямо-таки выросшие на стеблях колокольчики! Именно они мелодично позвякивали, привлекая мое внимание.

А внизу, у корней, стоял Николай, задрав голову в ожидании.

– Это вы сделали?! – спросила я, хотя уже научилась каким-то особенным чувством различать авторство магии и почти не сомневалась, что колокольчики – дело рук именно его, а не кого-нибудь другого.

– Надеялся, вам понравится, – ответил он. – Спуститесь?

– Хорошо, – улыбнувшись, я позвала горничную, чтобы снова переодеться.

В конце концов, потосковать и даже всплакнуть над несбыточными мечтами я всегда успею. А вот прогуляться по хорошей погоде обязательно нужно! К тому же у меня имелись планы на усадебный парк…

Глава 33. Блумердресс

На этот раз из кучи утомительно тяжелых платьев я выбрала то, что было попроще, менее пышным и без шлейфа. Уж по парку в собственной усадьбе можно ходить так, как хочется. Но когда я уже собиралась надеть его, то на глаза мне попался необычный наряд.

Жакет был вполне обычным, а вот низ костюма заслуживал пристального внимания. Это были отличные свободные брюки, присборенные у лодыжек, сшитые из какой-то легкой прочной ткани, похожей на тонкий габардин. А к широкому поясу брюк, заменявшему корсет, была поверх притачана короткая (по местным меркам) юбка, подшитая чуть ниже колен.

С облегчением отпустив горничную, я быстро подобрала подходящую блузку и самостоятельно оделась, не прибегая ни к чьей помощи. Как же приятно было ощущать свою независимость!

С удовольствием покрутившись перед зеркалом, я выпорхнула в коридор, где наткнулась на тетушку Виринею.

– Шурочка, ну как же так?! – незамедлительно возопила она, оглядев меня вытаращенными от возмущения глазами. – В доме гости! Разве можно при них выходить в блумердрессе?

– Я бы сказала – нужно, – деловито отозвалась я. – Мы с Николаем идем в парк. И я не собираюсь цепляться кринолином за корни и ветки.

– Еще и с женихом в блумердрессе?! Как неприлично! – тетушка по привычке приложила руку к сердцу, но внезапно немного растерялась, прислушиваясь к своим ощущениям. – Странно… не болит…

«Ну еще бы, теперь болит у другой Виринеи», – подумала я. Но вслух только сказала:

– Очень рада, что вас, тетушка, больше не беспокоит ваш недуг. Желаю и впредь здравствовать!

Оставив растерянную Виринею переживать свой культурный шок в одиночестве, я бегом спустилась вниз. После ужасающе тяжелого и неудобного платья для охоты, после всех этих бальных кринолинов возникло ощущение, что я и вправду выбежала неодетая.

На Николая наряд произвел неизгладимое впечатление: он поднял брови и чуть не расхохотался, но вовремя сдержался и вежливо заметил:

– Вы прекрасны! Куда направимся? Помнится, вы хотели прогуляться по парку…

– Да, было бы замечательно, – кивнула я. – А вам не нужно быть круглосуточно рядом с его величеством?

– Мы сделали все, что могли, – спокойно ответил Николай. – Сейчас с государем постоянно находится генерал Штерн. Пора бы вернуться к нашим планам, а не только заниматься спасением государя.

– Что же, тогда идем на пруды, – взяв Николая под руку, я зашагала с ним в сторону склона к плотине.

Чем ближе мы подходили к воде, тем более странно смотрелась ее темная гладь. У меня даже мелькнула мысль, что это портал в другой мир – настолько идеальной была поверхность. Но стоило нам подойти, как то там, то здесь начали разбегаться круги от кормящихся рыбок, и пруд утратил мистический облик.

Склон на другой стороне речушки Кристательки был не таким, как в моем мире – не песчаная осыпь, укрепленная местами, а непролазные заросли. Зачарованные журчанием воды, перекатывающейся через невысокую плотину, мы с Николаем молча начали подниматься к этим зарослям. И вдруг они раскрылись, выпустив нам навстречу несколько взъерошенного Аскольда Ивановича.

Судя по всему, он никак не рассчитывал встретить нас тут. Даже дернулся было обратно в кусты, но потом понял, что это уже совсем глупо. Поправил на плече ремень, к которому был прикреплен ящик наподобие художественного этюдника, и отвернул загнутые рукава сюртука. Затем шагнул нам навстречу и сухо поприветствовал.

– Прекрасный день, Аскольд Иванович, не находите? – не удержалась я.

Смерив блумердресс красноречивым взглядом, Аскольд пожевал губы перед тем, как ответить, а затем дипломатично заметил:

– Самое лучшее время для романтических прогулок!

– Неужели ходили на этюды? – я указала взглядом на ящик.

– Что? – растерялся он. – А, это… Нет, небольшой эксперимент.

– А папенька в курсе? – пристально посмотрела на него, понимая, что ответ отрицательный.

– Обсудим с ним позднее, – буркнул Аскольд и предпочел ретироваться.

Провожая его взглядом, я пошла вдоль берега под руку с Николаем. Аскольд быстро поднимался по ступеням, ведущим к дворцовой террасе. Казалось, он сильно взволнован, но сам еще не решил, радоваться или переживать.

И когда его худощавая спина скрылась за стволами лип на другой стороне речки, я вдруг поняла, что Аскольд гораздо более сдержанно общается со мной в присутствии не только папеньки, но и жениха.

«Интересно, он старается просто не выдать мой секрет или же действительно побаивается Николая? – подумалось мне. – Ведь такой сильный маг может дать отпор и при необходимости защитить меня от любых угроз…»

Впервые я взглянула на Николая иначе – не как на милого юношу, которые волей судьбы стал моим женихом, а как на решительного сильного мужчину. Ведь он уже защитил меня от взрыва, дважды участвовал в спасении императора… А я, увлеченная загадочным немногословным Штерном, совсем потеряла голову и не замечала, что жених достался мне… почти идеальный!

– Предлагаю подняться выше, чтобы посмотреть на залив, – предложил Николай, в котором от нашей прогулки взыграл азарт исследователя. – Мне кажется, здесь можно взобраться, раз уж господин Шу пролез.

– Уверена, мы сможем, – в тон ему согласилась я. Склон этот я знала, как свои пять пальцев, но только в своем мире, поскольку сдавала на нем зачет по спортивному ориентированию в студенческие годы.

Однако стоило нам пройти через заросли жостера, заполонившие берег, как нашему взгляду открылось совершенно неожиданное зрелище…

____________

В 1851 году активистка Новой Англии Либби Миллер придумала, как она сама назвала, «рациональный дамский костюм»: укороченная пышная юбка, широкие брюки, присборенные внизу, и строгий жакет без излишеств. Стиль продвигала редактор Амелия Блумер, и пресса сразу же окрестила его костюмом Блумер. Также часто встречалось насмешливое название «блумердресс». Несмотря на свою практичность, костюм Блумер был предметом многочисленных насмешек в прессе и оказал незначительное влияние на моду. Но до наших дней дошли брюки в чуть видоизмененном виде под своим изначальным названием «блумерсы», внешне похожие на восточные шаровары. Так что, надевая блумерсы, вспоминайте их прекрасную историю