Текст книги "Секрет княжны Романовской (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 64. Решающая ночь

По всей лаборатории вспыхнули свечи, являя прибывшим наш недвусмысленный вид: я, полураздетая и разомлевшая, лежу в объятиях Иллариона.

И хотя он мгновенно дернул с пола платье и прижал ко мне, закрывая исподнее, все равно все уже видели и поняли, что происходит между нами. И это видел… даже Николай, который вошел среди первых.

– К сожалению, не воры, – сухо произнес Ольденбургский-старший, стоя рядом с папенькой, на лице которого читалась полнейшая растерянность. – И то, что вы, генерал Штерн, герой, не извиняет вашего поступка.

Илларион поднялся, поставил меня на ноги и, по-прежнему прижимая корсет туда, где он должен был находиться, резко ответил:

– Я готов понести наказание по всей строгости, если скомпрометировал княжну в ваших глазах. Но сперва прошу выслушать меня. Мы обнаружили опасный замысел в намерениях господина Шу. Необходимо воспрепятствовать ему. Иначе миру угрожает опасность.

– Опять? – с легким недоверием спросил папенька.

– Вы должны нам поверить, – подтвердила я. – И позвольте одеться без свидетелей…

* * *

Всей толпой мы высыпали из лаборатории и направились во дворец.

Илларион шел рядом с остальными мужчинами, чтобы не провоцировать гнев папеньки, но мы быстро обменивались взглядами, и в его глазах я видела обещание нашего счастья.

А рядом со мной ковыляла по гравию в домашних туфлях тетушка Виринея, непрерывно всхлипывавшая:

– Я ведь всю жизнь отдала вам, мои дорогие, – причитала она. – В двадцать два овдовела! Могла же снова замуж выйти, но с вами осталась. Вы мне всего дороже! Как же так, Шурочка?! Я думала, воры какие в лабораторию пролезли, тревогу подняла…

– Все к лучшему, тетушка, – приостановившись, я обняла ее расцеловала в залитые слезами морщинистые щеки. – Верьте, все к лучшему.

– Ах, – она сжала платочек в руках и продолжила охать, ковыляя следом за всеми и понемногу отставая.

Но ждать отстающих было некогда – уже все заметили свет в окне той комнаты, что в моем мире была отведена лаборатории геоботаники. Шу начал очередной эксперимент в месте, где особенно ощущалась связь между мирами и где ему подчинялись танцующие человечки из песка.

Но войти в комнату не удалось – распахнув дверь, папенька наткнулся на невидимую преграду. Мы не могли пройти внутрь, но прекрасно видели, что там происходит.

А в комнате творилось нечто невообразимое. Вихрь песка ходил вокруг стола, нарастая и набирая силу. Посреди комнаты стоял Аскольд, воздевший руки к потолку, с выражением мрачного торжества на лице.

– Остановитесь! – крикнула я.

– Я только начал, – жестко отозвался он. – Все эти дворцовые интриги и раздел империи – мышиная возня по сравнению с тем, что я могу сделать! Миры склонятся перед армией моих колоссов! И сегодня, в величайшую геомагнитную бурю в истории, я наконец-то в нужном месте!

– Постойте, у вас ничего не получится, вы же до сих пор не подчинили волю змейки, – я отчаянно попыталась вывести его на дискуссию, чтобы выиграть время.

– Ха, это мелочи, – его смешок напомнил короткий крик хищной птицы. – Эту часть эксперимента я провел уже много лет назад. Магический слепок с ауры мага подчинит камень. Вот оно, мое великое подобие…

Вихрь песка превратился в фигуру, отдаленно напоминающую Аскольда. А затем от нее потянулись во все стороны сверкающие нити, которые свободно пронизывали стены, распространяясь за пределы дворца.

Закрытый со всех сторон непробиваемым защитным контуром, Шу продолжал создавать нечто ужасное, а мы даже не могли ничем помешать ему.

– Там… там… светится! – крикнул кто-то из слуг в коридоре.

Внимание всех переключилось на другую сторону, мы бросились в зал для приемов и увидели, как над плотиной и ручьем разгорается сияние.

Тотчас мы с Николаем переглянулись. Не зря в темной воде запруды мне тогда что-то померещилось. Вот она, третья точка, дополняющая порталы в лаборатории и во дворце!

И будто в ответ нам в сумерках над плотиной поднялась фигура каменного колосса, окутанная красным свечением. И его лицо являло собой копию лица Аскольда.

«Что может натворить столь бездушный человек, для которого моральные устои – лишь способ манипуляции окружающими, если получит способность ходить по мирам?!» – подумала я, машинально вцепившись в чью-то руку. И сразу поняла, что Илларион снова рядом.

– Как вы с ним проводили эксперимент? – напряженно спросил он, что-то обдумывая.

– Свечение определенного спектра в сочетании с магией… я сама толком не могу объяснить, – сбивчиво начала я рассказывать, понимая, что от деталей может зависеть решительно все. – Каменная змея с головы горгоны ожила и была стабильна долгое время, но имела свою волю. А теперь он подчинил оживший камень… Не знаю, что делать… Как ему помешать? Илларион, мы вообще хоть что-нибудь можем сделать?

И вдруг на губах Иллариона появилась улыбка:

– Можем. Нам остается ждать. Насколько я понимаю, он ошибся в расчетах…

Каменный колосс поднимался из земли, а затем начал словно растворяться в воздухе. Его лицо помутнело, и в сумерках через него проступили окружающие деревья.

– Колосс проникает в другой мир, – взволнованно пояснил Илларион. – Я читал об этом. И автор эксперимента допустил похожую ошибку.

– Какую? – с замиранием сердца спросила я.

– Не поставил защиту на свою ауру, когда получал магический слепок…

И словно в подтверждение его словам, колосс замер, а его свечение стало стремительно угасать. Как будто что-то застопорилось в процессе, и эксперимент зашел в тупик.

Не успела я предложить проверить, чем занят Аскольд, как из комнаты раздался вскрик. Бросившись обратно, мы увидели невероятное зрелище: Шу замер на месте, простирая руку к своей энергетической копии. И он, и копия медленно рассыпались в прах, теряя человеческий облик.

– Процесс вышел из-под контроля и пожрал своего создателя, – резюмировал Николай, и в его голосе послышалось даже что-то вроде восхищения масштабами эксперимента.

– Вы правы. И нам посчастливилось наблюдать ключевые моменты, – кивнул Илларион.

Спустя мгновение две горки праха лежали в комнате – на столе и возле стола. А дверной проем наконец-то позволил нам пройти и осмотреть место происшествия.

Глава 65. Новые возможности

В комнате развеялась прежде душная атмосфера, и все казалось будничным, несмотря на мусор, оставшийся после эксперимента.

– Вынести все, – скомандовал папенька слугам, брезгливо окинув взглядом помещение.

– И сжечь, – добавил Илларион, а затем, увидев вопросительные взгляды окружающих, пояснил: – На всякий случай.

Мы вышли на темную террасу, поделенную на квадраты светом из окон дворца. Никто не спал, все суетились, помогали очищать дворец от следов преступной магии и обсуждали случившееся. Тетушка Виринея, как обычно, была в гуще событий, путалась под ногами и беспрестанно повторяла, что неспроста ей было не по себе рядом с «этим ужасным чернокнижником».

– Кажется, шансов вернуться к прежней жизни у меня не осталось, – грустно улыбнулась я. – И мне так неловко, что придется… – я понизила голос, – обманывать весь клан Лейхтенбергских. Чувствую себя самозванкой, хоть и не по своей воле.

Илларион, уже не скрываясь, обнял меня и прижал к груди, шепнув:

– Я видел двойной контур ауры у княжны, когда мы наблюдали ее гибель.

Понадобилось несколько секунд, чтобы до меня дошла правда, освобождающая от мук совести.

– Значит… тогда она тоже была подменена?

– Да, и неизвестно, сколько раз Шу это делал. Княжны давно нет. Семья Лейхтенбергских любит тебя, а не кого-то еще.

– Как же я рада, – на глаза навернулись слезы счастья. Не нужно ничего объяснять и чувствовать при этом стыд, что обманываю хороших людей. Я заменю им погибшую дочь, а они станут для меня самыми близкими. Вернее, уже стали.

Но самым-самым близким… будет Илларион.

Угадав ход моих мыслей, он повернулся к проходившему мимо папеньке, продолжая придерживать меня за плечи:

– Ваша светлость, позвольте просить…

– Да согласен я, согласен, – ворчливо отозвался папенька. – После того, как вы самым неподобающим образом скомпрометировали мою дочь, вы просто обязаны вести себя порядочно!

– Спасибо! – я бросилась к папеньке и обняла его.

– Эх, Александра, – вздохнул тот. – Будь счастлива с ним. Но что скажет Николай?

– Он скажет, что дуэли точно не будет, – раздался голос моего жениха. Бывшего жениха.

Николай подошел к нам, взял мои ладони в свои и крепко сжал. Затем посмотрел в глаза со смесью надежды и тревоги:

– Я очень переживал за вас, Александра.

– Думаю, вам нужно поговорить, – произнес Илларион, деликатно отходя в сторону.

Мы прошли дальше по террасе и остановились, глядя на замершего каменного колосса, наполовину пронзившего границу между мирами.

– Вы знали? – спросила я.

– Скорее, чувствовал, – улыбнулся Николай и философски заметил: – Кто ранен сам, чужие видит раны…

Видимо, это была цитата из классики, но я, к своему стыду, никак не могла вспомнить, откуда.

– То есть… у вас тоже есть тайная влюбленность? – обрадовалась я. И последнее сожаление растаяло в вечернем воздухе, наполняя сердце эйфорией.

– Мы познакомились во время моей поездки в Молдавию, – немного смущенно признался Николай. – Ее зовут Мария. Дочь генерал-майора Булацеля. Она еще юна, но я готов ждать, когда ее отец даст согласие на брак.

– Как же я счастлива за вас! – не удержавшись, я обняла его и сразу отпрянула, решив не пугать тетушку Виринею очередным опрометчивым движением.

– Шурочка, – окликнула меня подбежавшая Маша. – Мне тетушка уже рассказала! Я думала, самая легкомысленная из нас – Эжени, но ей хотя бы четырнадцать! А ты… Слов нет… – и она осеклась, увидев Николая рядом со мной.

А мы с бывшим женихом рассмеялись. Илларион тоже подошел к нам.

Густая зелень парка звучала голосами ночных птиц и шелестом ветра среди ветвей. Все стало абсолютно правильным и по-настоящему искренним. И казалось, сама усадьба радуется за нас.

– Отец полагает, что сейчас мне правильнее совершить небольшую поездку по Европе, заглянуть на Британские острова, – сказал Николай. – И я думаю, что он прав.

Озорная мысль мгновенно возникла в моей голове. Если уж вмешиваться в судьбы миров, то профессионально! Магия магией, но и научные достижения этому миру не помешают.

– В таком случае прошу заглянуть в графство Кент и передать от меня письмо одному джентльмену. Ему давно пора опубликовать свой научный труд. Сейчас напишу, это быстро, – и я помчалась в лабораторию, где взяла бумагу, перо и чернила и начала со всей серьезностью выводить аккуратные буквы латиницей.

Письмо мое начиналось так:

«Дорогой сэр! Восхищаясь вашими научными статьями, я осмелилась написать это письмо. Ваши труды по теории эволюции произвели на меня неизгладимое впечатление…»

Окончив письмо вежливой, но настойчивой рекомендацией срочно поделиться с миром своим открытием, я подписала на конверте: For Charles Robert Darwin.

Эпилог

– Вот до вас тут ваша тезка работала, до чего обстоятельная была! – отставив мизинчик от чашки с кофе, рассказывала старший лаборант. – У нее прям все четко, все выверено было… Жаль, так нелепо погибла – ушиблась о сейф. Вы очень ее напоминаете, Шурочка! Надеюсь, приживетесь у нас в лаборатории, и все будет хорошо! – она радушно улыбнулась мне.

– Я тоже надеюсь, что все будет как нужно, – поставив свою чашку на стол, я огляделась по сторонам. – Мне очень нравится лаборатория, работать здесь – просто мечта!

За несколько лет многое изменилось, появилось хорошее новое оборудование, а еще стали привлекать талантливых студентов, среди которых оказалась и некая Александра Максимовна Романовская, то есть я.

Конечно, поначалу были некоторые проблемы с документами, которые удалось решить окольными путями. Но мое поступление на биофак прошло отлично. На первом курсе я показала высочайший уровень знаний и сразу выбрала кафедру, на которой собиралась работать в дальнейшем.

А дальше все пошло легче легкого – ведь многое пришлось проходить во второй раз. Кое-что подзабылось, но освежив знания, я только отчетливее стала понимать, что занимаюсь именно тем, чем всегда хотела. В лаборатории меня приняли очень тепло. Даже мой «немного странный» (по словам завлаба) стиль в одежде не особо обсуждали. Вскоре сотрудники перестали обращать внимание на необычное сочетание модных блумерсов и винтажных кружевных блузок. Я работала и наслаждалась процессом, как и раньше.

Однако на этот раз личная жизнь не осталась в стороне.

По вечерам, закончив работу, я неизменно говорила коллегам, что иду прогуляться через парк длинным путем. Шла к загадочной каменной голове – огромной скульптуре, неизвестно кем выточенной из валуна еще в девятнадцатом веке (по словам нашего старшего лаборанта). Там, убедившись в отсутствии посторонних глаз, резко сворачивала к склону ручья… и мир вокруг снова переворачивался.

Каменный колосс, так и не оживший, стал для меня мостиком в мой мир, и я с радостью использовала этот шанс, подаренный самой судьбой.

Вот и сейчас, допив чай в компании разговорчивой сотрудницы, я вышла, вдыхая ароматы ранней осени и любуясь листьями, только слегка тронутыми осенними красками. Неторопливо прогулялась до ручья, перешла его по мостику, поднялась к каменной голове…

– Мамочка с работы вернулась! – раздался радостный детский крик, а затем бойкий топот по дорожке.

Раскинув руки, я поймала обоих детишек – Аглаю и Георгия – в объятия и расцеловала щечки, разрумянившиеся от беготни и игр. Затем взяла за руки, и мы пошли ко дворцу.

Илларион, сложив руки на груди, с улыбкой наблюдал с террасы, как мы поднимаемся по ступенькам. Малыши с веселыми криками ворвались во дворец, а мы с мужем задержались у входа.

– Хорошо ли поработалось сегодня? – с едва заметной иронией спросил он, поцеловав меня.

– Замечательно, мы проверяли, как работает новый конфокальный микроскоп… – начала я, но сразу опомнилась: – О нет! Я сильно опоздала?!

– Опоздала – не то слово, все уже давно собрались, – рассмеялся Илларион. – И не хватает только моего великого ученого.

– Прости, я совершенно забыла, – раскаянно прошептала я, прижимаясь к нему.

– Что поделать, женщины в науке – страшная сила. Ты хоть помнишь, что помолвка Эжени с Сашей Ольденбургским уже на следующей неделе?

– Напомни мне еще раз, чтобы точно не забыть, – улыбнулась я. – Ну конечно, это я помню! Маша с мужем приедут из Парижа на днях, я получила утром ее телеграмму.

– Вот и хорошо, – Илларион обнял меня и, обхватив за плечи, повел во дворец, по пути сообщая: – Виринея уже всем нажаловалась, что ты наняла детям гувернера-дарвиниста, боится, что это безнравственно.

– Пусть дальше боится, нужно же ей чем-то заниматься, – рассмеялась я.

– Николай привез жену, – продолжал Илларион. – Она весьма мила и неглупа, легкий молдавский акцент ей очень идет. Но уверен – будет скандал, когда его величество узнает об этом мезальянсе.

– Главное, что он счастлив, – улыбнулась я. – Счастлив, как мы с тобой…

– И это правда, любовь моя, – муж снова поцеловал меня, заставляя миллион мурашек вспыхнуть под кожей, в точности как тогда – при первом нашем поцелуе.

Старинный дворец наполнялся сиянием разгорающихся свечей и магических искр, и все в нем были счастливы и на своем месте – а большего и не пожелаешь.