Текст книги "Секрет княжны Романовской (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Аскольд Иванович

Пришло время немного отступить от повествования и узнать, что за необычная и загадочная личность этот Аскольд Иванович, и почему он имел такое влияние?

В 1825 году, когда Максимилиану Богарне (в будущем Лейхтенбергскому) было 8 лет, на должность его воспитателя-наставника выбрали 27-летнего батальонного адъютанта Михаеля Шу. Чтобы подготовиться к этой должности, он провел последние месяцы 1825 года в Париже, изучая французский язык, а 1 января 1826 года занял должность педагога. В конце 1835 года он был назначен придворным кавалером к 18-летнему и уже взрослому герцогу Максимилиану. Также в некоторых источниках упоминалось, что кузен Михаеля, Аскольд Шу, также участвовал в воспитании герцога, имел значительное влияние на юного Максимилиана и всячески развивал в нем интерс к наукам, в том числе к гальванике.

Некоторое время Аскольд Шу пребывал в России, участвовал в научной работе, даже посетил уральские рудники вместе с герцогом. Современники описывали его как мрачного, немногословного человека, который был всецело поглощен наукой и даже пытался использовать околонаучные знания вроде алхимии и астрологии. Незадолго до кончины Максимилиана Аскольд Шу бесследно исчез, и никаких более упоминаний о нем в исторических источниках не встречается.

История не сохранила портретов Аскольда Шу, осталось лишь краткое словесное описание с упоминанием «французских и немецких кровей» мрачного помощника герцога Лейхтенбергского.

Глава 6. Магия

Комната выглядела вполне обычно для всего убранства дворца – массивные шкафы из темного дерева, резные панели на стенах, большой стол. Шторы спущены, повсюду бархатистый полумрак, нарушаемый несколькими подсвечниками на стенах.

Типичный кабинет для трудов и размышлений о науке. В общем – почти музейная обстановка, только красного бархатного шнура не хватало. Но имелось и существенное отличие от привычной обстановки.

Стол стоял в самом центре комнаты, отдельно от другой мебели. И на нем танцевал вихрь из песчинок. Мигающие элементы, расположенные по краю стола, показывали включение непонятных приборов в самой столешнице. И что-то заставляло песчинки подниматься, складываться в сложные фигуры и рассыпаться снова.

– Итак, это устройство вы видели и в общих чертах представляете, как все работает, – приглушенным голосом начал объяснять Аскольд. – В общем, не удивляйтесь никаким предметам, если только я при вас не скажу, что это нечто новое. Вы принимали участие в экспериментах с этим песчаным созданием…

Он провел ладонью поперек вихря, и песчинки сложились в небольшую фигурку человека, воздевшего руки к потолку. Это длилось всего секунду, а затем все снова перемешалось. Какие-то руки, ноги, когти, копыта, даже ветки и листья – все в одну кучу.

– Нет стабильности, и мы не можем достичь устойчивого результата, – Аскольд продолжил быстро вводить меня в курс дела. – Но в усадьбе есть несколько точек, где устойчивость материала чуть дольше, чем в остальных. Вот как здесь, например.

– Магнитные линии благоприятствуют? – поинтересовалась я.

– Много разных причин, – уклончиво ответил Аскольд. – Все сразу и не перечислить. Пока что ищем нужные точки, чтобы увеличить срок жизни таких созданий.

– Это все, конечно, безумно интересно, но зачем? – я внимательно посмотрела на собеседника. – Вам не дает спокойно спать легенда о Големе?

– Вы примитивно мыслите, – хмыкнул тот. – Выполнив свое задание – то, ради чего был создан – Голем снова станет глиняным месивом. А нам требуется отнюдь не это. Гораздо большего можно достичь, совместив магию и гальванику для удержания настоящей души внутри ожившего материала.

Магию? Он сказал магию?!

Чтобы понять, не ослышалась ли, я снова пристально посмотрела на Аскольда. Все вполне серьезно. Вот и приехали. Не просто попала в историческое прошлое параллельного мира, вселившись в чужое тело. Этого, конечно, мне мало. Тут еще и магию практикуют!

И в подтверждение своих слов Аскольд провел руками над столом, а от его ладоней протянулись тонкие ниточки вихрей. Я видела их собственными глазами – ветер создавался в центре ладоней и кружил песок строго в заданном направлении.

И это была настоящая магия, ничем обыденным не объяснимая.

То, существование чего я всегда отрицала, вооруженная чистым научным знанием и пламенной приверженностью к доказательной науке. То, чего не было в моем мире, да и быть не могло!

В этот миг будто невероятная тяжесть навалилась на плечи, пригвождая к полу.

Вся система мироздания скомкалась и полетела в тартарары. Я, кандидат биологических наук, еще утром этого дня уверенная, что знаю, как устроен мир (хотя бы в общих чертах), ощутила полную растерянность и беспомощность перед лицом новой правды. И если все остальное я как-то могла принять и даже пыталась найти рациональное объяснение, то магия оказалась последней каплей.

Внутри вдруг стало совсем нехорошо, заныло, потянуло в желудке. То ли корсет слишком долго давил на ребра, то ли волнение, которое я тщательно пыталась скрыть даже от самой себя, все-таки нашло повод выплеснуться, но у меня резко закружилась голова, и я начала оседать на пол, цепляясь пальцами за резные края столешницы.

– Возьмите себя в руки, – яростно прошипел Аскольд. – Вы же взрослая женщина! На приеме нужно будет весь вечер изображать радость. У вас помолвка, не забывайте.

Как ни странно, его раздраженный шепот возымел действие.

Отдышавшись и твердо встав на ноги, я кашлянула пересохшим горлом и спросила о том, что сейчас больше волновало:

– С кем помолвка? Он хоть не старый?

– И его возраст – все, что вас интересует? – ухмыльнулся Аскольд.

– Знаете ли, мне и прочих испытаний за сегодня хватило. Или ваша главная цель – добить меня новостями? – не удержалась я от сарказма, слыша, как неровное дыхание заставляет голос срываться. – Хоть что-то приятное меня здесь ждет?

– А юное тело и титул вас не радуют, как я понимаю, – хмыкнул Аскольд, и его взгляд в полумраке стал пугающим. Шагнув ко мне, мужчина наклонился к самому моему лицу и свистящим шепотом спросил: – Мы вообще сработаемся? Или как?

И от его вопроса по спине скользнул холодок…

Глава 7. Гости

«Сейчас душу вытащит и обратно отправит умирать», – вдруг появилась паническая мысль. Не знаю почему, но внезапно я ощутила необъяснимую угрозу, исходящую от этого мрачного человека.

Его нельзя злить. Это явственно читалось в черных глазах. И стоит очень осторожно подбирать слова в разговоре с ним. Он не привык к свободомыслящим женщинам с острым языком. Тут вокруг все, по-видимому, как Виринея или как Машенька. Нужно немного поддаться, подыграть, пока я наверняка не узнаю, на чьей стороне перевес сил.

– Мы должны сработаться, – тихо и без вызова ответила я. – Я оченьна это надеюсь.

Тень улыбки промелькнула на жестком лице:

– Я тоже надеюсь.

– Поймите, я устала и напугана, – вкрадчиво продолжала я, стараясь не раздражать. – Скажите сразу, какие неприятные сюрпризы меня еще тут ожидают?

– Думаю, основные неприятности уже позади, – ответил он. – Можете радоваться – ваш жених, Николай Ольденбургский, вот-вот прибудет развлекать вас своим обществом. Ему девятнадцать, как и вам, в смысле столько было княжне. И как все девятнадцатилетние юноши, он в меру наивен, в меру честолюбив и в меру воспитан, – на последней характеристике Аскольд издал легкий смешок. – Думаю, он вас вполне устроит.

«Устроит – отличная формулировка», – хмыкнула я про себя, но вслух возражать ничего не стала.

Покинув мрачный кабинет, поднялась на второй этаж и почти сразу нашла комнату, где явно меня ждали – две горничные стояли с пышным платьем наготове. К счастью, от меня не требовалось разбираться со всеми крючками и завязками, горничные быстро и ловко все сделали сами. Затем одна поправила мне прическу, аккуратно заколов невидимками несколько непослушных прядей, а другая немного повозилась с подолом платья, и мне стало намного удобнее перешагивать пороги.

Выйдя из комнаты, я столкнулась с Машей и еще одной девушкой помоложе – вероятно, та самая младшенькая, Евгения, которую Маша зовет на французский манер Эжени.

– Что ты так долго?! – набросились они на меня. – Уже едут! Спускаемся!

Посмотрев с лестничного пролета в окно, я увидела несколько роскошных карет, которые двигались через парк по подъездной дорожке.

Вот и началось.

Сердце заколотилось быстрее, корсет снова стянул ребра до дурноты. Ухватившись за перила, я подавила всплеск эмоций. В последний раз так волновалась на международной конференции, когда нужно было читать доклад на английском. Но тогда легко справилась с волнением, поскольку обстановка была привычной – коллеги, разговоры в перерывах.

Сейчас я была совершенно одна в абсолютно незнакомых условиях.

Медленно спускаясь, я отстала от девушек. А они присоединились к остальному семейству, повалившему на улицу встречать гостей.

Несмотря на чинность и особые моменты этикета, встреча выглядела, будто хорошие друзья собрались вместе на даче. Равные встретились с равными, ни тебе многочисленных реверансов, ни излишних церемоний.

И от радостных улыбок хозяев и гостей тревога понемногу улеглась. Старшие Ольденбургские торжественно поднялись к главному входу. Хозяева, хоть и чинно, но очень радушно приветствовали их. Мужчины обнялись, их супруги приветливо расцеловались.

Немного зажатый и угловатый подросток, робко улыбаясь, подошел и поклонился папеньке.

– Вырос, опять вырос! – улыбнулся Лейхтенбергский. – Два месяца не виделись – уже какой стал!

Тут я заметила, что младшая сестра, Эжени, густо покраснела и опустила взгляд. Да он ей нравится! Видимо, Маша не зря размечталась выдать сестренку за второго братца.

И тут наконец-то появился тот, кто привлек всеобщее внимание.

Молодой блондин в светлом сюртуке уверенно, но несколько отстраненно смотрел по сторонам, приветствуя всех. Поздоровался с Лейхтенбергскими, затем обратился ко мне:

– Рад видеть вас в добром здравии, Александра!

«Ну хоть он Шурочкой не зовет», – с облегчением подумала я.

Все начали проходить во дворец, оживленно беседуя. Маменька (в том уже не было сомнений) на мгновение обняла меня за плечи и шепнула:

– Как я рада, Шурочка!

– Я тоже, – мне удалось выдавить улыбку, но на большее не хватило.

Пока за разговорами гости проходили, я решила задержаться снаружи – отдышаться перед тем, как снова нырнуть в напряженное соответствие образу. Но когда обернулась, обнаружила, что Николай Ольденбургский тоже остался. Повисла пауза.

Я смотрела на юношу и чувствовала какой-то подвох. Его романтический облик – белокурые волосы, изящно завязанный шейный платок – совершенно не вязались с умным, проницательным взглядом. Пожалуй, слишком проницательным для девятнадцатилетнего юноши.

Мы стояли рядом, я по-прежнему пыталась улыбаться, но разговор не начинался. И вдруг я ощутила то, что сегодня уже дважды находилось рядом со мной – странную силу, окутывавшую молодого человека.

«Магия», – пронеслось в голове.

Глава 8. Жених

Сила, исходившая от юноши, была заметной, она ощущалась как нечто материальное, но при этом была совершенно другой, нежели та загадочная мощь, что я почувствовала в присутствии Аскольда Ивановича.

Сила эта была волнующей и странной, ни на что не похожей. На ум пришло сравнение с туманом, который бывает в парке поутру, когда солнце уже взошло и пронзает мутные облака острыми солнечными лучами. Как будто нечто удивительное еще только пробуждалось в этом юноше, и он сам не до конца понимал, как переменится его жизнь в ближайшее время.

Не отрывая взгляда от странного молодого человека, я заинтересованно шагнула к нему ближе. И в этот миг словно наступила на край мягкого ковра, такой ощутимой была его магическая аура.

Николай тем временем сделал знак лакею у кареты, и тот поднес хозяину сверток. Николай подошел ко мне:

– Я прочел книгу, которую вы мне давали. Возвращаю, – с улыбкой протянул сверток.

– Благодарю, – взяв сверток, застыла в сомнениях: развернуть или нет? Я же должна знать, что за книгу давала. Если разверну, чтобы понять, о чем речь, со стороны это будет выглядеть странно, словно проверяю, цела ли книга. Хотя… можно ведь иначе! Игриво взглянула на собеседника: – И каковы впечатления?

– Нам есть что обсудить, не находите?

– Уверена, это будет очень интересно, – учтиво улыбнулась ему, размышляя, как лучше навести разговор на тему его необычных способностей и понять, что за магия его окружает.

И тут Николай сам завершил заминку с книгой, предложив:

– Разверните. Там кое-то для вас…

Тотчас с интересом развернув обертку, я чуть не выронила книгу от неожиданности. Оказавшись под солнечными лучами, обложка книги моментально заискрилась и начала меняться.

На ровной поверхности возникли бугорки, которые превратились в тонкие нити, сплетавшиеся в затейливую вязь в паре сантиметров над книгой, повторяя узоры на обложке. Происходило это очень быстро – через несколько секунд все перестало меняться, застыв в иллюзорной объемности.

– Подумал, что столь ценное издание достойно хорошего оформления, – пояснил Николай, и было видно, что мое удивление ему очень приятно. Похоже, такая магия – редкость даже для этого мира.

– Как… изящно, – похвалила я, тщательно выбирая слова, чтобы не показаться совершенно несведущей в таких вопросах.

– Иллюстрации внутри тоже украсил, – с оттенком гордости добавил молодой маг.

– Благодарю, это очень мило с вашей стороны, – растроганно произнесла я, и на этот раз мне совершенно не пришлось притворяться. Пусть его сюрприз предназначался моей предшественнице, но то внимание, с которым все было сделано, вызывало самые искренние чувства.

Открыв на титульном листе, я наконец-то прочитала фамилию автора: Франц Месмер. Что-то из его трудов о «животном магнетизме» и прочие околонаучные сочинения нам цитировали на лекциях по истории науки, но глубоко в эту тему я не вникала.

«И вправду ценное издание, надо прочитать на досуге», – подумала я, с сожалением понимая, что книга на немецком, который я знала крайне слабо. Надо было в студенческие годы ходить на факультативы по языкам, но кто ж знал, что меня занесет в такие приключения!

– Мне понравились рассуждения о том, что в состоянии магнетического сна люди могут предвидеть будущее и прозревать далекое прошлое, – продолжил Николай. – Было бы так интересно опробовать на себе это состояние и увидеть наших потомков или далеких предков!

«Ты даже себе не представляешь, кого сейчас видишь прямо перед собой», – подумала я и спохватилась: а вдруг все эти как-бы-маги на самом деле могут и мысли читать? Нужно тщательно выбирать, о чем думать.

Однако по лицу Николая мне не показалось, что он способен проникнуть в мои мысли, да и аура у него была какая-то ненавязчивая, без давящей мощи, как у Аскольда.

– Да, действительно, было бы очень интересно поставить такой эксперимент, – кивнула я молодому магу, а потом вспомнила: – Нам же следует идти со всеми!

Взялась за любезно предложенный локоть и прошествовала во дворец.

В зале, освещенном и солнцем, и несколькими десятками свечей, уже шло оживленное общение. Подъехали еще две кареты, появились новые лица.

Люди подходили, поздравляли с помолвкой, заводили ни к чему не обязывающие разговоры о погоде и о происходящем в мире. То и дело долетали обрывки разговоров:

– …с тех пор, как господарь Молдавии избран господарем Валахии, заметны разительные перемены…

– …не приведи господь еще такой грозы, что была в начале августа…

– …полагаю, Суэцкий канал будут строить еще много лет…

Все мелькало перед глазами – платья, мундиры, букеты, лица. Кто-то явно обладал магической силой, кто-то принадлежал к обычным людям. Приветливо улыбаясь и кивая всем, я улучила момент, чтобы сбежать, сославшись на головную боль. Папенька понимающе кивнул, не препятствуя моему уходу.

Выбежав на террасу, я отдышалась и собралась с мыслями. Парк всем видом успокаивал и будто звал прогуляться. Ухоженный и тенистый, он казался холеным сообщником авантюры. Еще немного – и заговорит, давая мне советы, как себя вести и что делать.

Неподалеку послышались голоса. Собеседники прогуливались вдоль боковой стены, скрытые зарослями винограда от посторонних глаз. И тема их беседы заставила меня вслушаться в каждое слово…

Глава 9. Научная дискуссия

День только начал понемногу клониться к вечеру, по-августовски жаркое солнце заливало светом перголы, и мелькавшие между сплетениями лоз силуэты медленно двигались в сторону залива, видного с террасы дворца.

– …Вы же понимаете, что все тела в той или иной мере способны проводить магнетический флюид так, как это делает природный магнит. А этот флюид наполняет всю материю, – уверенно рассуждал один голос.

– Не думаю, что флюид, даже если он существует, можно аккумулировать и усилить каким-либо из ныне известных способов, – возражал другой. – Эксперименты показали, что подобные рассуждения часто используют мошенники для показа неких «научных достижений», но по сути своей это фокусы.

– Или магия, – добавил собеседник.

– Именно так, – согласился второй.

– Тем не менее не следует отрицать вероятность использования флюидов в обозримом будущем во благо человечества, – настойчиво продолжил первый голос.

Собеседники добрались уже к разрыву в зелени, и я увидела двух мужчин. Одного – пожилого сухопарого господина, который высказывал сейчас скептическое мнение – мельком уже приветствовала в начале приема, но имен, разумеется, не запомнила. Он приветственно махнул мне, и сразу стало понятно – мы должны весьма хорошо друг друга знать.

– Александра, вот вы скажите, что думает просвещенная молодежь относительно возможности передачи магнетического флюида на расстоянии? – сказал он с той же интонацией, с какой у нас в лаборатории профессура обращалась к аспирантам по каким-то незначительным вопросам, имеющим очевидные ответы.

– А речь идет о живых или неживых объектах? – уточнила я, про себя подумав, что мне просто невероятно повезло оказаться в теле начитанной и умной княжны, а не какой-нибудь крестьянки – как говорится, внешность хоть изменить можно, а умище не спрячешь, все равно вылезет, да еще и в самый неподходящий момент.

– Вот видите! – с оттенком торжества в голосе обратился сухопарый господин к своему собеседнику, высокому темноволосому мужчине в военном мундире. – Если и можно будет в конечном счете использовать флюид, то это будет касаться лишь неживой материи. Причем разные типы веществ и объектов будут или усиливать, или ослаблять флюид. Возможно, некоторые будут к нему индифферентны…

– Мне кажется, Лев Вениаминыч, длительное общение с профессорским составом Петербургского университета ослабило вашу веру в самые смелые и неожиданные прорывы в науке, – иронично улыбнулся его собеседник. – Как та материя, что ослабляет флюиды.

– Позвольте представить вам, княжна, моего коллегу, – сухопарый вычурно простер ладонь в сторону собеседника. – Илларион Андреевич Штерн, генерал-лейтенант Корпуса горных инженеров и просто воодушевляющий фантазер!

– Ваши характеристики весьма исчерпывающи, – сдержанно улыбнулся военный.

А затем посмотрел на меня.

И тут произошло то, чего я просто не могла ожидать. Всего лишь одного взгляда было достаточно, чтобы я растерялась, ощутив нечто, неведомое мне ранее.

Мужчина был несомненно красивым, с утонченными аристократичными чертами лица, но даже не его внешность произвела такое впечатление. Жесткий властный взгляд скользнул по мне…

И в этом взгляде я прочитала целую вселенную – мир приключений, страстей и неведомых возможностей. От того, что виделось в глубине серо-стальных глаз, эмоции захлестнули бурным потоком, наполняя душу восторгом и страхом одновременно. Передо мной был не просто не просто красавчик-военный, а носитель древней силы, способный изменить все вокруг.

– Рада знакомству, – произнесла я уже который раз за вечер.

Обмениваясь ни к чему не обязывающими любезностями, мы так и продолжали стоять под сенью виноградных листьев. Стальной взгляд то обращался к Льву Вениаминычу (хоть запомнила имя!), то прохаживался по увитым зеленью перголам, то вдруг пронзал меня, будто видя насквозь все мои мысли и тайны.

Раньше «магнетические флюиды» для меня были просто термином, обозначающим нечто околонаучное и существующее лишь в воображении некоторых псевдоученых. Но сейчас… сейчас я словно воочию увидела этот странный компонент материального мира!

И снова мысль о магии появилась, укрепляя мои догадки. Но на этот раз магия была другая…