Текст книги "Секрет княжны Романовской (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 44. Генерал Пестель

– «Союз благоденствия» распущен много лет назад. А зря! И я не раз говорил об этом его величеству, – с жаром доказывал пожилой мужчина в генеральском мундире. – Самое время собрать его опять, но в новом составе и новом звучании!

– Вы будто об оркестре говорить изволите, Павел Иванович, – возразил ему собеседник, тоже военный. – А вот и Лев Вениаминович, давайте его спросим! Как считаете, был прок от «Союза благоденствия»?

Подошедший профессор сразу включился в дискуссию.

А я, приткнувшись к арке, что вела с террасы к перголам и потому оставаясь незаметной для чужих глаз, продолжала слушать, всеми силами пытаясь вспомнить лекции по истории моего мира. Павел Иванович – скорее всего, именно он и есть генерал Пестель. И то, как горячо он доказывает необходимость перемен и всяких политических союзов, само по себе наводит на подозрения о причастности.

Но похоже, в этом мире мятеж декабристов прошел более мирно, и вспоминают о нем даже с юмором, как о досадном недоразумении. Что, однако, не мешает новым заговорщикам строить планы по уничтожению монархии…

На экзаменах иногда бывает так, что учишь-учишь, а потом тянешь билет – и с перепугу весь выученный материал разом испаряется из головы, будто и не было. У меня такое случалось лишь дважды – на органической химии и на молекулярной биологии. В первом случае я сразу попросилась на пересдачу и потом сдала на отлично. А во втором решила бороться до конца и еле вымучила заслуженную четверку.

Вот и сейчас со мной произошло нечто похожее. Мысли путались, факты наслаивались один на другой… Как будто мне внезапно понадобилось сдать экзамен по истории, и я вытянула билет с вопросом, который вообще не готовила.

Все, что я могла вспомнить о Пестеле из моего мира – что в честь него в Питере названа улица с ужасно неудобной нумерацией домов и квартир. А на соседней улице – кафе, где я участвовала в акции популяризации науки и читала для всех желающих лекции по биологии.

Тут мои мысли вернулись к эксперименту. Надо бы спросить Льва Вениаминовича, где папенька, они вроде с утра что-то вместе «затевали по науке».

Выглянула из арки как бы невзначай, чтобы не возникло ощущения, будто я подслушивала. Увлекшиеся беседой мужчины не заметили меня, продолжая приводить аргументы и вспоминая исторические события.

У Льва Вениаминовича даже лицо покраснело, так энергично он отстаивал свою точку зрения, размахивая руками и повышая голос. А упомянутый Павел Иванович, напротив, казался спокойным. Если еще минут десять назад он тоже яростно приводил аргументы, то теперь, подбоченившись, молча внимал словам своих оппонентов.

– Господа, – обратилась я к ним, и все как один сразу слегка поклонились. – Позвольте предложить вам пройти в беседку, там продолжать дискуссию будет намного удобнее.

– И то верно, – охотно кивнул Лев Вениаминович. – А когда начнется заседание совета?

– Кажется, еще не все прибыли, – ответила я, наблюдая за генералом Пестелем.

Мужчина (даже язык не поворачивался назвать его стариком, несмотря на возраст и седину) выглядел весьма жестко и уверенно. Волевое лицо, военная выправка, сухопарое телосложение. Такой вполне мог бы и армией командовать, и заговор организовать.

Но ведь Аскольд прав: распространять знания о событиях в своем мире на этот было бы слишком глупо. А с моей позиции – даже антинаучно! Все может варьировать сколько угодно от мира к миру. Обвинять генерала Пестеля только на основании того, что его двойник из другого мира был готов убить царя – неправильно.

Однако во мне уже крепко засело подозрение, и не так-то просто было отвести взгляд от строго лица генерала.

– Ваш «Союз благоденствия» слишком много внимания уделял ближним целям, – назидательно говорил Пестелю Лев Вениаминович. – Распространение просвещения и улучшение нравственности молодых людей, безусловно, важное дело, спорить не буду. Но как, помилуйте, из этого вырастет новая мощь державы? Потратив время на привлечение новых участников, не имеющих никакого представления о сути вашего движения, вы получили разношерстную толпу, которая сама не знает, чего хочет!

– Ваше мнение поверхностно, как, впрочем, и мнение большинства, – возразил Пестель, а в уголках его рта залегли глубокие жесткие складки. – В таких союзах порождаются и укрепляются согласие и единодушие, охота к взаимному сообщению полезных мыслей, познание гражданских обязанностей и любовь к отечеству. Без этого народ не сможет принять конституцию, а мы разделим печальный опыт Франции.

Он говорил так убедительно, что я почувствовала уважение к этому пожилому суровому генералу. Но затем, развернувшись к беседке, Павел Иванович бросил короткий взгляд на кружащих над столом ос, привлеченных остатками печенья на столе. Всего лишь взгляд – и те мгновенно упали, не шевелясь.

Это была такая молниеносная магия, что я даже не успела понять, как он это сделал. Но было ясно одно: носитель столь разрушительной силы может быть чрезвычайно опасен.

– Расположимся здесь, пока не позовут, – Лев Вениаминович охотно сел за стол в беседке, сметя обшлагом рукава крошки печенья вместе с осами.

А я замерла рядом, не решаясь уйти, но притом осознавая, что остаться и наблюдать тоже будет странным…

Глава 45. Опасные перемены

– Шурочка, вот ты где! – раздался за спиной голос Маши.

– Ну что еще?! – с легким раздражением повернулась я к ней.

– Да что с тобой? – опешила та. – Ты сердишься на меня?!

– Нет, прости, само вырвалось, – я обняла ее, затем отстранилась и взяла за руки. – Устала, переживаю из-за всего… – и кивнула на продолжающих спорить мужчин.

– Маман искала тебя, – Маша потянула меня за руку, и мы покинули спорщиков.

– И чего же она хотела? – спросила я, шагая по аллее. – Проверить, не ношу ли я очередной непристойный наряд при гостях?

– Нет, не угадала, – покачала головой Маша. – Хотела поговорить о твоем переезде.

– Куда? – насторожилась я.

– В Ивановку, наверное, – вздохнула Маша. – Когда папенька продал земли в Наварре и купил усадьбу в Моршанском уезде, он и думать не мог, что тебя туда сошлет…

– А в честь чего такие хлопоты? – спросила я, хотя в глубине души уже подозревала, что ответ вполне очевиден.

– Маман считает, что так будет лучше для всех, – и Маша сжала губы в ниточку, расстроенно глядя себе под ноги.

– Когда она намерена меня отослать?

– В ближайшее время, когда все дела государя разрешатся, и мы сможет отправить с тобой охрану, – Маша произнесла это, почти отвернувшись. Было заметно, что расставаться с сестрой, то есть со мной, ей совсем не хочется, да и решение маман вызывало непонимание и обиду. – Мама говорит, до свадьбы это лучшее решение.

– Ей, конечно, виднее, – отозвалась я, напряженно размышляя, что теперь придется либо принять свою участь, чтобы не вызвать подозрений, либо вступить в неравное противостояние с этой сильной женщиной, которая явно не привыкла терпеть неподчинения со стороны детей и может догадаться, что со мной не так.

– Мне страшно, – призналась Маша, схватив и крепко стиснув мою ладонь. – Как будто надвигается что-то… опасное, грозное. И мы ничем не можем помешать этому.

– Как знать… Возможно, мы способны на большее, чем думаем? – я ободряюще улыбнулась ей.

Но Маша без тени улыбки пристально всмотрелась в мое лицо, а затем задумчиво произнесла:

– Ты очень переменилась со дня помолвки.

– И в чем же? – настороженно спросила я.

Надо же, пришла беда откуда не ждали! Оказывается, Маша тоже что-то заметила! А вроде не маг…

Помявшись, девушка продолжала:

– Даже не знаю, как объяснить. Мы ведь всегда были так близки! А теперь ты перестала делиться мечтами, секретами… Но дело даже не в этом. Ты… стала другой.

– Какой? – мой голос дрогнул от напряжения.

– Повзрослела. Отстранилась. Словно чужая женщина, а не сестра родная, – вздохнула Маша. – Я скучаю по прежней Шурочке. Очень…

– Прости, – я снова обняла ее. – Должно быть, слишком много событий и переживаний разом. И если честно… я могу поделиться одним секретом, если обещаешь никому не рассказывать. Ты ведь обещаешь?

– Ну конечно! – и Маша изобразила, как запирает рот на замок и выбрасывает ключик. А сама в радостном предвкушении уставилась на меня блестящими карими глазами.

Обняв сестру за плечи, я повела ее по аллее, тихонько шепча:

– Мы с Аскольдом Иванычем готовим удивительный эксперимент! Возможно, это будет настоящий переворот в науке и магии…

– А, опять ваши опыты, – с легким разочарованием отозвалась Маша.

– Да, мы занимаемся такой невероятной материей… Стой, а о чем ты хотела услышать? – вдруг сообразила я.

– О том, что происходит с тобой, когда рядом этот горный инженер, – едва слышно произнесла Маша. – Шурочка, я же все вижу…

– И маман тоже видит, – подвела я итог.

– Если тебе от этого станет легче, скажу, что хотя бы Эжени не знает. Она ничего вообще не замечает вокруг, – грустно улыбнулась Маша. – Ходит на цыпочках и глазки строит младшему Ольденбургскому. А он и рад!

– Ну хоть кому-то среди этой катастрофы весело, – пожала я плечами, тем временем размышляя, как правильно построить грядущий разговор с маменькой.

– Скажи, ты влюбилась в генерала Штерна? – вдруг шепнула Маша. – А как же Николай? Вы ведь с самого детства собирались пожениться!

– Детская привязанность не всегда переходит в большую взрослую любовь, – сухо заметила я. – Николай – прекрасный человек, но…

– Ты расстраиваешь меня еще больше, – глаза Маши заблестели. – Весь привычный мир рушится. И ты – тоже тому причина!

– Мне очень жаль. Прости, сестренка…

Обнявшись, мы обе уронили по слезинке. Маша оплакивала свой прежний мир и мечты, а я – то, что никогда не смогу открыть всю правду любящей и заботливой сестре, о которой так мечтала в детстве.

– Я попрошусь поехать с тобой, – вдруг решительно заявила Маша. – Маман не откажет. А если и надумает отказать, папенька разрешит. Ты его попроси, он точно разрешит!

– А что Эжени? Ее тоже возьмем?

– Давай спросим, вот и она, – Маша указала на мелькающее вдалеке на аллее платье. – Как раз прогуливается…

Но Эжени не просто прогуливалась – путаясь в длинном платье, она бежала нам навстречу. И судя по ее испуганному виду, опять что-то стряслось.

Глава 46. Пробуждение магии

– Девочки, я вас везде ищу! – выпалила Эжени, подбежав к нам. – Не знаю, что это, но если то, что я думаю…

– Так что случилось? – нетерпеливо переспросила Маша.

– Вот, – Эжени вытянула руку вперед, затем слегка встряхнула пальцами, и несколько мелких камешков с гравийной дорожки взмыли в воздух, направляясь в ладонь девушки.

Не предприняв никаких попыток удержать их, девушка растопырила пальцы, и камешки упали обратно.

– И давно это у тебя? – строго осведомилась Маша.

– Первый раз вчера случилось, – растерянно призналась Эжени. – Я так надеялась, что показалось!

– Ох, что скажет папенька… – пробормотала Маша, а затем, подхватив нас обеих под руки, повела ко дворцу. – Нужно срочно предупредить всех наших!

– Девочки, а у вас пока ничего? – в глазах Эжени виднелся настоящий испуг.

– Не замечала, – ответила я, пытаясь понять, почему появление магии у сестер Романовских вызывает такую тревогу. Сразу вспомнилось, как герцог облегченно перевел дух, когда после взрыва в Зимнем проверка показала, что у меня так и не появилось магических сил.

Что еще скрывает клан Лейхтенбергских?

Быстро шагая по аллее, Маша хмуро обдумывала что-то, а перед входом заявила:

– Если все действительно так, то есть и хорошая новость: в Ивановку тебя точно не вышлют. Клану теперь нельзя разделяться.

– Нет худа без добра, – философски отозвалась я. – С кем поговорим для начала?

– Разумеется, с папенькой! Идем, – решительно скомандовала Маша.

Но герцога нигде не было.

– Наверное, он с государем готовится к совету, – предположила Маша, хмуро оглядывая подъездную аллею, по которой опять кто-то двигался. – Маман говорила, что нам лучше побыть во дворце, пока не решится все окончательно. Боится новых покушений, выстрелов…

– Но теперь мы не можем прятаться, верно? – с надеждой спросила Эжени. – Мы сможем за себя постоять?

– О, милая сестренка, – Маша грустно улыбнулась и обняла ее. – Как ты себе это представляешь? Ты начнешь жонглировать камешками, а враги в страхе разбегутся?

– Не знаю, – растерялась та. – Но ведь если все так… Мы можем спасти клан и даже государя!

– Сперва переговорим хоть с кем-нибудь из старших, – покачала головой Маша. – Возможно, нас предпочтут спрятать еще надежнее, чем раньше, только поблизости, не высылая в Ивановку. Смотрите, это не кучер Ольденбургских?

И вправду, в сторону конюшен по аллее шел кучер, который уже примелькался и запомнился даже мне. Эжени, не дожидаясь разрешения от старших сестер, тотчас бросилась вдогонку. Быстро переговорив с мужчиной, махнула нам рукой, зовя к себе.

– Сказал, видел, как Николай прошел в сторону оранжереи, – сообщила нам Эжени. – Мы можем перехватить его у глухой стены.

Мы быстро пошли в указанном направлении. Вскоре вдоль аллеи потянулась краснокирпичная стена, выстроенная не столько как ограждение, сколько как опора для шпалерных груш, раскинувших свои ветки на солнце.

Должно быть, со стороны мы выглядели странно – три юные княжны в нарядных платьях, деловито подобрав юбки, торопятся по заросшей аллее, перебрасываясь короткими фразами, нетипичными для милой светской болтовни. К счастью, редким наблюдателям было не до нас. Все занимались подготовкой к совету.

Через полсотни метров, на нашу удачу, впереди мелькнул знакомый сюртук. Николай действительно направлялся в оранжерею. Завидев нас издали, он сперва остановился, затем пошел навстречу.

– У нас… у нас тут такое… – выдала запыхавшаяся Эжени, а затем, не тратя времени на разговоры, просто вытянула руку над гравийной отсыпкой и продемонстрировала Николаю то же, что недавно показывала и нам.

Потерев подбородок, Николай оценивающе посмотрел на нас:

– Только у Эжени?

– Пока да, – кивнула Маша. – Но мне кажется, это вопрос времени.

– Вы должны скрыться в покоях, – решительно приказал Николай. – Не ровен час, увидит кто-нибудь. А я провожу вас и затем сообщу нашим отцам.

– Но я не хочу прятаться, когда есть шанс все выяснить и найти главного заговорщика, – заявила я, шагая под руку с Николаем. Теперь, когда он был рядом, я чувствовала себя гораздо увереннее. Даже тревога почти затихла. – Что бы все делали без меня?! Это ведь я предупредила о взрыве!

Николай, чуть улыбнувшись моей строптивости, указал взглядом на Эжени, шедшую впереди.

– Ладно, – я изобразила смирение. – Если нет иного выбора…

Отведя сестер во дворец и препоручив их заботам суетливой тетушки Виринеи, мы с Николаем вернулись в парк.

– Даже подумать не мог, что предсказание сбудется именно на нашем поколении, – задумчиво произнес Николай, а затем взял мою руку и начал пристально рассматривать ладонь. – А вы точно ничего еще не почувствовали? Возможно, вы как-то сдерживаете магию?

И я попробовала прислушаться к своим ощущениям…

Глава 47. В поисках подсказок

Хотелось найти, уловить какие-то признаки магии, но я даже не понимала, как они должны ощущаться. Протянула руку, как это делала Эжени – но ни один камешек на аллее не дрогнул.

– Скоро начнется совет, – деловито заметил Николай. – Если не перехватим никого до начала, переговорим после.

– А если мы не успеем? – шепнула я в ответ.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Николай.

«Вот и решилось само, кому довериться», – выдохнула я. Посмотрела на жениха: всем видом он располагал к откровенной беседе. Но все же… сказать полную правду о себе я была не готова.

– Дело в том, что когда господин Шу некоторое время назад проводил эксперименты с порталами в другие миры, – начала я издалека, – ему удалось обнаружить реальность, очень напоминающую нашу…

Тень недоверия промелькнула на лице Николая.

«Забавно, сам маг, а в достижениях научной магии сомневается», – подумала я и продолжила очень осторожно:

– Понимаю, что его изобретение весьма новаторское и может восприниматься по-разному… В общем, я видела своими глазами, что в другой реальности тоже происходили похожие события. Очень недолго. Но успела заметить, что там генерал Пестель был опасен для государя. Возможно, нужно проверить его, а также тех, с кем он связан.

Напряженно сведя брови, Николай посмотрел в сторону гостевого корпуса. Затем потер лоб и задумчиво проговорил:

– Одно дело – найти двойника тетушки Виринеи и заменить сердце. Это, конечно, в высшей степени аморально, но больших последствий для истории мира иметь не будет. Другое дело – найти похожий дворцовый заговор и на основании тех событий решать наши задачи… А что говорит сам господин Шу?

– Он считает, что я лезу не в свое дело, – честно призналась я. – И вообще… что княжне не пристало так себя вести.

– Человек старой закалки, – в голосе Николая прозвучали снисходительные нотки. – Вроде бы в науках разбирается, а кругозор узок. Вы вольны вести так, как сочтете нужным. И поверьте, после свадьбы мое мнение не переменится. Ум столь же важен для женщины, сколь красота…

И жених поднес к губам мою руку, глядя на меня с искренним пониманием и уважением. А в сердце защемило от тоски.

Почему только он так понимает мою суть? И почему этот гордый генерал, однажды вбивший себе в голову, что нам не быть вместе, теперь упрямо сторонится меня?

– А вот и отец, – Николай прервал мои размышления. – Идем же!

Мы быстро направились по аллее следом за мелькнувшим среди дубов Ольденбургским-старшим.

– Максимилиан уже в зале, – сообщил тот через плечо, когда мы его догнали. – Шурочка, лучше бы вам вернуться во дворец. Николя, тебе следует тоже быть наготове.

– Я готов ко всему. Но ты должен сперва выслушать меня, – настойчиво ответил тот.

Поняв по голосу, что сын обеспокоен чем-то действительно важным, герцог остановился, вопросительно глядя на нас.

– У Эжени проснулась магия, – сказал Николай.

Медленно, но неотвратимо на лицо Ольденбургского легла тень.

– Только у нее? – спросил он, скользнув взглядом по моим рукам, словно пытался обнаружить какие-то коренные изменения.

– Пока да, – кинул Николай. – Но очень похоже, что это лишь вопрос времени.

– Тогда всех княжон следует отвести во дворец и усилить охрану, – с искренней тревогой сказал ему отец. – Максимилиану я сообщу сам. И еще… – он огляделся по сторонам. – Пожалуй, всем вам нужно быть как можно ближе к государю, когда закончится совет.

– Но совет опасен для государя! – не выдержала я. – Генерал Пестель может оказаться одним из главных заговорщиков!

Ольденбургский резко посмотрел на меня:

– Откуда такие подозрения?

– Долго объяснять, – пришел мне на помощь Николай. – Я лишь прошу отнестись к словам Александры со всей серьезностью.

– Хорошо. Я прикажу охране усилить магический контур в этой части зала, – кивнул герцог.

В этот миг, взглянув в сторону гостевого корпуса, я увидела секретаря Пестеля, который прохаживался вдоль цветочного бордюра, являя всем видом превосходство над прочими слугами и помощниками. Что-то неуловимо нагловатое было в его походке и манере оглядывать всех вокруг.

«А вдруг у него есть основания так себя вести? – задумалась я. – Возможно, он знает, что скоро власть должна перейти к каком-нибудь «союзу», а потому считает себя тут важным лицом?»

Но присматриваться к высокомерному секретарю было некогда, поскольку Николай уже почти что тащил меня во дворец.

– Придется все-таки выполнить приказ и скрыться в покоях, – по пути увещевал он меня. – Пока я буду на совете, вам может грозить опасность. Но есть и хорошая новость – вас будут охранять лучшие маги!

– Для меня вы – лучший маг, – уверенно возразила я, упираясь каблуками в ступени террасы. – И безопаснее всего мне будет рядом с вами.

– Надеюсь, он все-таки тоже сойдет, – Николай взглядом указал за мое плечо и быстро зашагал прочь.

А я повернулась, уже понимая, о ком шла речь…

Глава 48. Предсказание

Генерал Штерн стоял в напряженной позе, словно готовился применить магию прямо здесь и сейчас, не хватало только весомого повода. Возможно, так и было.

– Меня вновь препоручили вашим заботам, – криво улыбнулась я.

– Что ж, значит, так нужно, – ответил он сдержанно. – Прошу пройти вместе со мной. Государь скоро будет держать речь, я буду его сопровождать. Вы, разумеется, останетесь во дворце. А сейчас ваш отец хочет видеть вас.

– Как скажете, – покорно согласилась я.

Не хватало еще новых препирательств! Пережить бы сегодняшнюю суету и беготню, а завтра мы с Аскольдом наконец-то провернем новый эксперимент, я уже мысленно даже этапы расписала.

Мы прошли в самые отдаленные покои, где государь и папенька что-то взволнованно обсуждали.

– Шурочка, наконец-то! – Лейхтенбергский, оттолкнув низенький столик, бросился ко мне, обнял. – Как ты себя чувствуешь?

В его голосе была не только отеческая забота, но и потаенный страх.

– Магии не заметила, – ответила я, понимая, что он хочет знать в первую очередь.

Папенька выдохнул, но государь тотчас заставил его нахмуриться одной-единственной фразой:

– Ты ведь знаешь, это всего лишь вопрос времени.

«Где-то я это уже слышала, – подумала я. – Хоть кто-нибудь объяснить, что в этом такого?!»

– Позвольте узнать, что же опасного в магии княжон? – задал вопрос Штерн.

«Красавчик ты мой, ну хоть ты спросил», – мысленно поблагодарила я его с глубочайшим чувством признательности. Почему-то мысленно я обращалась к генералу исключительно на «ты», хотя внешне мы продолжали держать немалую дистанцию.

– Дело в том, что магия у женщин в роду Лейхтенбергских пробуждается только в определенных обстоятельствах, – пояснил папенька. – Если всему клану грозит опасность – самые младшие овладевают стихийной магией, причем могут действовать чрезвычайно разрушительно.

– Возможно, я уже не в том возрасте, – я подняла бровь, вспомнив, сколько лет мне на самом деле.

Но герцог покачал головой:

– Не имеет значения. Ты и твои сестры – самые младшие. Значит, вас это может ждать в ближайшее время. Я велел Эжени запереться в комнате. Надеюсь, ей хватит рассудительности ничего не разрушить.

– Она слишком непоседлива, – грустно улыбнулась я.

– Это меня и беспокоит, – вздохнул герцог. – Маша сидит с Виринеей, та опять переживает за всех и вся. И Маша уверяет, что уж у нее-то точно никакой магии нет… Пока нет, – задумчиво повторил он, а затем сжал мои ладони в своих. – Шурочка, умоляю, ты ведь достаточно умна, чтобы понимать: мы не сможем противостоять всем кланам сразу, если они ополчатся на нас. Ваша магия слишком ценна, любой клан хочет владеть такой силой! Если что-то почувствуешь – обязательно скажи мне!

– Да, разумеется, – растерянно пообещала я, а затем вспомнила о списке, который оставил Аскольд. Я ведь так и носила его в кармане юбки! Вытащила, развернула и передала герцогу: – Не знаю, ко времени ли я со своими просьбами, но Аскольд Иваныч…

– Да, да, конечно, я все закажу в Петербурге, – небрежно пробежав взглядом список, ответил папенька. – Это все такие пустяки в сравнении с происходящим!

– Действительно, пустяки, – мне было очень тревожно от его вида. И было похоже, что тяжелые мысли не отпускали Лейхтенбергского ни на минуту.

– Папенька, может, рассказать Иллариону Андреевичу, что именно может произойти, если у всех нас появится магия? – дипломатично спросила я, надеясь таким способом получить нужную информацию.

– Да, ты права, – кивнул герцог. – Присаживайтесь, я объясню.

Мы расселись вокруг столика, и папенька, сложив пальцы домиком, на мгновение задумался. Вероятно, подбирал самые лучшие примеры, поскольку начал издалека:

– Все знают, что моя бабушка Жозефина происходила из старинного французского дворянского рода Таше. Многие в роду Таше были рыцарями Мальтийского ордена и приобщались к тайным знаниям. Вы ведь тоже знаете о Таше, генерал?

– Слышал об этом и всегда хотел узнать больше, – взгляд Иллариона становился все более заинтересованным.

– Магия была в крови у Таше. Она всегда пробуждалась в нужные моменты, а до тех пор мирно дремала. Шли годы, Таше смешивались с другими кланами, и магия пряталась все глубже. Пока не случилось кое-то…

– Годы Террора во Франции? – вспомнила я момент из истории, который впечатлил меня на университетских лекциях.

– Именно так. Первый супруг Жозефины, виконт Александр де Богарне, был генералом революционной армии. Его незаслуженно обвинили в предательстве и казнили. И угроза тогда нависла над всей семьей, ты помнишь, Шурочка, я рассказывал, как твою прабабушку Жозефину арестовали.

На всякий случай я кивнула в ответ. Наверняка рассказывал. Да я и так знала, что случилось.

– И только пробуждение магии у юной Гортензии – моей тетушки – спасло остальную семью, – продолжил папенька. – Гортензии тогда было всего одиннадцать лет, но она смогла доказать революционным лидерам, что магия ее семьи необычайно ценна. Последующий переворот и казнь Робеспьера произошли во многом из-за разногласий. Революционеры разбились на два лагеря – одни хотели уничтожить редких магов-дворян, другие – использовать во благо революции.

– И как всегда, история имеет свойство повторяться, – заметил государь, до того молча слушавший рассказ, который наверняка отлично помнил.

– Бонапарт ведь неспроста женился на Жозефине – он надеялся основать новую династию императоров-магов. Однако – вы это тоже знаете – ничего не получилось. Но потом…

Тут дверь распахнулась, и влетела Маша с бледным как мел лицом:

– Эжени пропала!