Текст книги "Секрет княжны Романовской (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34. Следы портала

На склоне появилась свежая проплешина, будто трактором вскопали. Но никаких следов техники или даже ручного труда не было видно. Просто кусок зарослей был полностью перемолот и буквально вывернут наизнанку. Самое странное – это края проплешины. Ветки, корни и прочее были обрублены по идеально ровному контуру, на одном расстоянии от центра разрушения.

Когда я, движимая научным интересом, пристальнее рассмотрела кустарники, то обнаружила, что ветви не обрезаны и не обломаны. Они как будто разорвались под натяжением. Если судить по растянутым взлохмаченным кускам коры, свисавшим с веток жостера, то они просто лопнули.

У меня сразу возникла догадка, что здесь, возможно, Аскольд открывал новый портал, и все разрушения – результат того, что миры неосторожно перемешались, а потом резко разорвались. Некому было держать светящуюся петлю наподобие той, что я держала во время лечения Виринеи.

– Как странно… – Николай тоже обратил внимание на ветки. – Что здесь произошло? Шу испытывал новый прибор?

– Подозреваю, он затеял что-то новое и весьма мощное, если ему понадобились препараты чистых элементов, – задумчиво сказала я. – Но что именно – можно только гадать.

– Простите за прямоту, но он мне не нравится, – признался Николай. – Есть в нем нечто…

– Инфернальное? – подсказала я.

– Возможно. Легкий налет безумства характерен для великих умов, но тут, я бы сказал, иное свойство.

– Мне он тоже неприятен, – ответила я.

– О, я думал, вы-то как раз в ним ладите, – удивился Николай. – Он ведь столько лет при вашем отце!

– Это не мешает чувствовать угрозу с его стороны, – откровенно сказала я, подумав, что стоит заручиться союзником в лице моего жениха в нашем противостоянии с чернокнижником. – Если уж говорить начистоту, то…

И осеклась. Хотелось рассказать о способностях Аскольда раскрывать порталы и перемещать предметы и души, но при этом не хотелось выдавать себя.

Николай не должен знать, кто я на самом деле, я все-таки слишком мало знаю его. Неизвестно, как отреагирует наследник клана Ольденбургских на подменную невесту. Все-таки маг, к тому же молодой, а юности свойственна излишняя вспыльчивость.

Немного поразмышляв под заинтересованным взглядом мага, я решилась на полуправду:

– Я видела, как он лечил тетушку Виринею. И это было… неправильно по отношению к другим людям.

– Вы говорите загадками, – покачал головой Николай. – Вас что-то тревожит, но боитесь поделиться со мной? Он сделал нечто противозаконное или пошел против морали?

– И то, и другое. Видите ли, я не знаю, как он это сделал, но Шу сам подтвердил, что для лечения просто взял сердце другой Виринеи, живущей… как бы объяснить… в параллельном мире.

Несколько секунд Николай смотрел на меня с недоверчивой улыбкой, затем спросил:

– То есть он проникает в разные реальности? Как описывается у Месмера?

– Нет, это не месмеризм с его флюидами и прочим, это что-то другое, – я сокрушенно развела руками. – Не могу объяснить. Еще сама слишком мало знаю об этом.

– Расскажите подробнее, что именно вы видели, – Николай заинтригованно взял меня за руку. – Если он не создавал морок для отвода глаз, а пронзал миры прямо перед вами, то… это ведь одно из величайших научных открытий! Мы действительно сможем путешествовать в пространстве и времени! Не находите, что в таком случае его странное поведение оправдано?

– Честно говоря, я видела только то, как тело тетушки истончилось до прозрачности, а затем снова обрело реальный вид. А потом Аскольд признался, что заменил сердце.

– Должно быть, это крайне сложно и требует очень больших затрат магической энергии, – задумчиво произнес Николай. – Интересно, где он берет столько сил? Жаль, что нельзя спросить напрямую…

А мне стало жаль, что я не подумала об этом раньше. Ведь любое действие требует наличия энергии! Значит, и в магии точно так же, столько сил не возьмется из ниоткуда. Получается, Аскольд где-то черпает огромные силы, но ни с кем не делится своими хитрыми способами.

И мне жизненно важно стало узнать ответ на один-единственный вопрос… Подавив волнение, я спросила как можно более ровным тоном:

– Как вы думаете, кто обладает большей магической силой – господин Шу или кто-то из магов, гостящих в усадьбе? Вы, ваш отец, Штерн?

И сразу замерла в ожидании ответа, поскольку от него зависело, стоит ли мне всерьез продолжать опасаться Аскольда или же я смогу заручиться чьей-либо поддержкой.

Николай оценивающе оглядел вывернутые с корнем кусты посреди проплешины и только открыл рот, чтобы ответить, как что-то холодное скользнуло по моей шее и дернуло прочь, в заросли…

Глава 35. Нападение

Даже не успев понять, что происходит, я отчаянно дернулась обратно, к спасительному просвету между ветвями, но все тело словно оказалось в сетке. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало.

Должно быть, так ощущают себя лесные животные, попавшие в капкан. Мгновенное обездвиживание напугало меня так, что я даже крикнуть не могла.

Тем временем что-то очень холодное проползло по моей талии и стиснуло ее с такой силой, что хрустнули позвонки. Было больно, но даже боль затмевалась всеобъемлющим ужасом, который охватил меня в этот миг.

Раскрыв рот в беззвучном крике, я схватилась за непонятные путы и ощутила холодную гладкость камня. Будто меня душила огромная змея, нет, даже несколько змей!

Через пару секунд Николай показался в разрыве листвы и безо всяких вопросов направил руки в мою сторону. Из его ладоней хлынул сноп лучей, распадающихся на отдельные полосы, и те окутали меня горячим покрывалом. Тотчас странные путы ослабли, и я упала на землю.

Николай бросился понимать меня, напоследок швырнув за мою спину сгусток пламени.

– Что это было? – еле вымолвила я, оказавшись в надежных крепких объятиях жениха.

– Нелепица какая… – рассмеялся Николай, разглядывая что-то на земле.

Я тоже опустила взгляд, продолжая прижиматься к нему. Под ногами лежали куски обточенного камня. Гладкие стороны обломков были покрыты сетчатой резьбой, создававшей видимость чешуи.

А затем мой взгляд двинулся дальше… И я вздрогнула.

Прямо из земли смотрело на нас широко распахнутыми мертвыми глазами каменное лицо. Кариатида-горгона, фантазия талантливого скульптора, которая только что ожила и напала на меня, снова лежала бездыханным камнем. Это ее волосы-змеи только что душили меня!

– Идем прочь отсюда, – подхватив меня на руки, Николай быстро спустился по склону обратно к плотине.

Оказавшись в безопасности, где мы сели на лавочку, поскольку ноги меня все еще не очень-то держали.

Над парком сгущались облака, солнце клонилось к закату. Парк, такой знакомый и привычный мне, теперь казался хранилищем опасных мистических явлений. Я с опаской оглянулась на темную воду пруда: кто знает, что может она скрывать, если даже в зарослях жостера таится хищная горгона?

– Штакеншнейдер с его любовью к эклектике разукрасил весь парк, а нам теперь приходится воевать, – улыбнулся Николай, успокаивающе гладя мою руку. – Он, конечно, гений, но лучше бы велел изваять бабочек и птичек. Как вы себя чувствуете?

– Пока даже не знаю… А как я должна себя чувствовать после атаки античного персонажа в русской усадьбе? – в тон ему ответила я, хотя внутри все еще дрожало после нападения.

– Приобщенной к всемирной истории – это как минимум, – продолжил разряжать обстановку Николай. – У вас небольшой синяк… – он осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся моей шеи.

– Это еще ладно, вот на талии синяк точно будет жуткий. Вы сможете это исправить? – с надеждой спросила я. – Что-то не хочется идти к Аскольду с такой мелочью.

– Увы, – Николай развел руками. – Боевая и защитная магия мне подвластны, а вот целительская… Впрочем, вы можете обратиться к генералу Штерну.

– Не думаю, что у него есть на это время, – покачала я головой. – Он ведь занят безопасностью государя.

– Полагаю, вам он не откажет, – уверенно заявил Николай.

«О, вот мне-то как раз и откажет», – подумала я.

– Знаете, что-то я на сегодня уже нагулялась, – поднявшись с лавочки, я отряхнула короткую юбочку. – Хочется провести хотя бы вечер в относительном покое.

– Вы правы, на сегодня хватит приключений, – Николай предложил мне локоть, и мы зашагали в сторону дворца. – Но с господином Шу непременно нужно поговорить. Если это результат его экспериментов – пусть экспериментирует там, где нет людей. А то и до беды недолго…

– Я сама с ним поговорю, – поспешно перебила я. – Мы ведь проводим гальванические эксперименты вместе. Так что это и моя ответственность тоже.

– Не устаю вами восхищаться, – улыбнулся Николай. – А к Штерну все-таки обратитесь. Не то тетушка Виринея увидит синяки и вообразит бог весть что…

– Наверняка скажет, что это все из-за моего наряда!

И мы оба рассмеялись, представив панику и возмущение тетушки. Вышла гулять по парку в блумердрессе, да еще и вся побитая вернулась!

А когда мы уже подходили к дворцу, Штерн сам вышел к нам навстречу. И замер, пристально глядя на меня…

Глава 36. Скрытое и явное

– Кто на вас напал? – вместо приветствия спросил Штерн, окинув меня взглядом, который я назвала бы раздевающим – но в том смысле, что он явно увидел все мои синяки, оставленные горгоной, даже те, что были скрыты под одеждой.

– Что, так заметно? – насторожилась я.

– Вижу энергетический след, – сухо пояснил он. – Мне очевидно, что было нападение, но опосредованное… – генерал нахмурился. – Тут нужно разбираться. Немаги не заметят, не волнуйтесь.

– Тогда пусть этот эпизод останется нашим секретом, – предложила я и повернулась к Николаю за поддержкой. – Мы ведь все будем молчать, не так ли?

– Разумеется, – кивнул Штерн. – Государь еще слишком слаб, поэтому я должен вернуться к нему. Но я могу убрать следы нападения чуть позже.

«Как странно, он ведь обещал ко мне больше не притрагиваться», – удивилась я, но в глубине души обрадовалась, что можно будет вылечиться побыстрее. Ребра ныли, синяк на шее тоже болел. И еще внутри ворочалось неприятное чувство, как бывает, когда внезапная опасность миновала, а ты все еще дергаешься при каждом резком звуке.

Он слегка поклонился и исчез в глубине дворца. А я поднялась в свою комнату, чтобы переодеться к ужину. Там меня ждал приятный сюрприз: горничные уже раскрыли замаскированную под комод ванну, выстелили большой хлопковой простыней и налили теплой воды.

Обе стояли наготове с банным халатом и всякими принадлежностями, но я напряглась: если разденусь у них на глазах, то мои синяки наверняка станут предметом обсуждения. А когда я переодевалась после охоты, синяков еще не было (разве что на отбитом скачкой мягком месте). Сходила с женихом прогуляться, называется… Не зная, насколько всем тут дело до личной жизни княжны, я решила не давать повода пересудам. Поэтому просто приказала горничным все оставить и выйти.

Хорошенько намылившись, я погрузилась в воду с очередной книгой в руках. На этот раз мне попались путевые заметки какого-то забытого (или даже не существовавшего в нашем мире) деятеля, проехавшего по России от Петербурга до Приамурья и весь этот путь почти не смотревшего по сторонам, а размышлявшего о великих делах Империи.

Почерпнув некоторое количество полезных знаний, я задумалась, смогу ли достаточно долго продержаться неразоблаченной. Ведь наверняка однажды всплывет какой-то момент из семейной истории или еще что-то, о чем я непременно должна знать. А я буду хлопать глазами. И тут уже на девичью память не пожалуешься.

Вспомнилось, как Штерн смотрел на меня. Как будто уже знает обо мне что-то, о чем я бы предпочла промолчать. И Николай ведь весьма неглуп. Просто в силу возраста привык верить в то, что ему говорят близкие. Видимо, еще не сталкивался с ложью от родных людей. Поэтому и во мне пока видит лишь Шурочку.

Что делать, если меня раскроют? Мне стало тоскливо, словно я находилась перед множеством запертых дверей, и мой выбор решал вообще все.

Как же надоело притворяться!

Захлопнув книгу, я раздосадованно выбралась из ванны, вытерлась и начала одеваться. Не сумев разобраться с завязками, позвала горничных, и они быстро пристегнули и привязали все как полагалось.

На шею я повязала шелковый платочек, отделанный кружевом. И синяк не видно, и выглядит очаровательно. Раз уж я юная княжна, нужно соответствовать, чтобы потом не было пересудов вроде «нашу Шурочку как подменили!».

Решительно спустившись к ужину, я обнаружила, что все – и даже государь, бледный, но с прямой спиной – уже собрались за столом. Разговоры шли в обеспокоенном тоне.

– Вот увидите, Виллафранкское перемирие будет иметь далеко идущие последствия для России, – горячо уверял один из генералов.

– Любезный, и так было понятно, что передача Ломбардии Пьемонту – лишь вопрос времени, – пожимал плечами его сосед, ковыряя вилкой жаркое.

Сев подле отца, я принялась есть, не обращая особого внимания на политические рассуждения. Но тут речь снова зашла о покушениях.

– В газетах уже говорят о взрыве в Зимнем, – раздосадованно сообщил один из военных. – Мне прислали нарочным. Подробности передергивают всячески. Как быстро все узнали!

– Шила в мешке не утаишь, – философски отозвался Ольденбургский.

В этот момент Александр, наконец, тоже примкнул к обсуждению. Было видно, что говорить ему тяжело, однако держался он отлично.

– Пока есть недовольные, покушения будут продолжаться. У нас есть один путь – договориться с кланами. Соберите всех на общую встречу.

И за столом воцарилось растерянное молчание…

Глава 37. Стратегический ужин

– Ваше величество пойдет на уступки? Зачем? Как можно?! – обескураженно спросило сразу несколько голосов с разных сторон стола.

– Я должен хотя бы узнать, что для них является принципиально важным, – рассудительно заметил государь. – Пока никаких однозначных требований, кроме моей безвременной кончины, я не услышал.

– Им нужна смута, в которой утонет страна, пока самые сильные кланы будут делить власть, – жестко заметил Ольденбургский. – Мы не можем допустить повторения истории. Падение дома Рюриковичей ввергло мир в хаос.

– Мы и не допустим, – в тон ему ответил государь. – Когда они подумают, что почти дорвались до власти, начнут делить ее, не дожидаясь моей кончины. В этом человеческая природа, вся ее суть. И тогда главный заговорщик непременно выдаст себя.

– Это крайне опасно, – помрачнел папенька. – Пустить врагов под кров моего дома… Только ради вашего величества я готов пойти на такой риск.

– Мы устроим все надлежащим образом, – примкнул к беседе Штерн. – Государь будет находиться под усиленной охраной и появляться на людях исключительно при скоплении всех тех же глав кланов. Они понимают, что гибель на охоте или от взрыва во дворце – не то же самое, что прилюдное убийство царя.

– Удалось ли что-либо узнать от второго задержанного? – осведомился один из военных.

– По-прежнему молчит, – отозвался другой. – Похоже на заклятье молчания. Если попробовать развязать ему язык магическим воздействием, скорее всего, он вообще потеряет разум или даже жизнь.

– А ведь всем охранникам наложили высшую защиту от ментального воздействия, – между делом заметил папенька так, что слышала только я. – Враги необыкновенно сильны, и среди них есть те, кто владеет особыми заклинаниями.

Внезапно бурление разговоров за столом прорезал звонкий голос Маши:

– Как тяжело! Нет сил все это слушать! Где наши уютные семейные ужины, где разговоры о книгах и модных салонах? – Маша обвела всех расстроенным взглядом покрасневших глаз. – Мне страшно, и с каждым днем страшнее. Простите, это невозможно – вот так спокойно сидеть и все это выслушивать…

Она скомкала салфетку, бросила ее на стол и резко поднялась.

– Мари, сядь на место, – по лицу маменьки было видно, что она тоже боится происходящего, но гораздо больше ее волнует поведение средней дочери.

– Прошу простить, у меня несварение, – отрезала Маша.

И правнучка Жозефины удалилась гордой походкой. Эжени проводила ее встревоженным взглядом, но осталась на месте. То ли не хотела расстраивать маменьку ее больше, то ли ее больше волновало присутствие за столом Ольденбургского-младшего, который кидал на нее робкие и вместе с тем восторженные взгляды.

– А ведь она права, – заметил папенька, когда за Машей закрылась дверь. – Не дело – обсуждать политику и убийства при юных девушках. Для этого есть курительная.

Маменька едва заметным жестом указала лакеям на стол, и тут же подали десерты. Пирожные и фрукты отвлекли гостей, разговор принял другое направление, кто-то вспомнил недавнюю театральную постановку по пьесе Островского «Не сошлись характерами», и понемногу накал переживаний ослабел.

Однако мой спокойный вид скрывал загнанное вглубь волнение перед общением со Штерном. Сейчас он будто не замечал меня, старательно обходя взглядом. Ел, улыбался, участвуя в общем разговоре. А я, такая же равнодушная снаружи, внутренне подобралась, как перед прыжком, понимая, что даже минута наедине может снова вылиться в море переживаний. Но словно мотылек на пламя, неизбежно стремилась к желанному моменту, когда он примется за мое исцеление.

Наконец, ужин завершился, и все начали расходиться.

Я вышла на террасу, вдохнула влажный вечерний воздух полной грудью и огляделась по сторонам. Тишина и покой исходили от каждого дерева, каждого благоухающего куста. Даже не скажешь, что во мраке парка могли скрываться опасные существа. Возможно, их там больше не было, и эксперимент Аскольда завершился. Но желание бродить по любимым дорожкам пропало.

Пройдя вправо, под виноградные перголы, я услышала за спиной тихие шаги. И замерла, взволнованно приложив руку к колотящемуся сердцу. До чего дошло – я уже узнаю его по походке!

А затем, набравшись смелости, обернулась…

Глава 38. Чувства и разум

Фигура Штерна в сумерках казалась каменной скульптурой. Высокий рост, широкие плечи, сложенные на груди руки – словно увековеченный в граните полководец.

– Вы можете расположиться на скамье, чтобы случайно не потерять равновесие, – негромко проговорил он.

Подавив желание саркастично пошутить насчет потерянного равновесия после его признаний, я просто молча села на скамью у одной из опор перголы, откинулась на спинку и сложила руки на коленях.

Штерн шагнул ближе и остановился на расстоянии, которое можно было бы считать непредосудительным – то есть между нами в ряд могло еще поместиться трое человек.

– Я применю магнетические волны, чтобы заживление прошло быстрее, – предупредил он, протягивая раскрытую ладонь в мою сторону.

И даже этого небольшого жеста оказалось достаточно, чтобы по телу растеклось приятное ноющее чувство. Присутствие этого мужчины заставляло меня терять голову и забывать обо всем.

Если мысль поделиться мои секретом с Николаем была продиктована пониманием его надежности, то рядом со Штерном во мне пробуждалось необъяснимое, совершенно иррациональное желание довериться полностью. И тем более резкой была отрезвляющая мысль: «Он поймет, кто я, стоит мне потерять осторожность!»

– Вы же вроде приняли решение более не приближаться ко мне и не прикасаться? – уточнила я ироничным тоном, чтобы как-то вернуть себе боевой настрой.

– Я и не собираюсь прикасаться к вам, – деловито сообщил Штерн, в то время как в центре его ладони медленно загоралось золотистое свечение. – На таком расстоянии мой магнетизм вполне действует.

Прозвучало несколько двусмысленно, и я отметила про себя, что вся наша беседа уже понемногу выстраивается в двух плоскостях – светский разговор и скрытый смысл, который он несет в каждой фразе.

Золотистое завихрение протянулось из его ладони к моей шее, кожу начало приятно покалывать, а боль сразу исчезла. Затем завихрение переместилось на мою талию.

– Здесь сильнее повреждено, нужно время, – Штерн подключил вторую руку, пальцами которой направлял завихрения вокруг моего тела, создавая водоворот, ощущавшийся как согревающий компресс. – Можно и быстро, но в таких делах лучше не торопиться.

– Почему? – расслабленно спросила я, полузакрыв глаза. Лечение оказалось таким приятным, что впору было задремать, и только присутствие Штерна заставляло меня оставаться в бодрствовании.

– Если делать все слишком быстро, могут остаться следы магического лечения. Лучше лечить так, будто ничего не было.

– А почему вы не спрашиваете, как я получила эти гематомы? – вдруг стало обидно, что ему все равно, как я пострадала. – Вам настолько неинтересно?

– Не в моих привычках праздно любопытствовать, – спокойно отозвался Штерн. – Если бы от причин зависел ход лечения, я непременно расспросил бы вас о мельчайших подробностях. Но сейчас и так вижу, что некий магический артефакт нанес вам урон. Захотите – сами расскажете.

– Да лечите уже, – с досадой ответила я.

Во мне вспыхнула борьба противоположных желаний. С одной стороны, хотелось загадочно промолчать после такого заявления. Не любопытствует – значит, ничего не узнает. Не стану навязываться. С другой стороны, он может подсказать, что же это было такое, и даже помочь в противостоянии с Аскольдом.

Поколебавшись, я все-таки решила поделиться сразу двумя важными фактами: лечением Виринеи и нападением горгоны.

Но рассказывать здесь, где каждый камень и листок мог обладать ушами, я не рискнула. Только сказала:

– На самом деле это важно. Я рассчитываю на вашу помощь. Если уж говорить серьезно, то мне кажется, вы могли бы меня защитить.

Ладони Штерна на мгновение замерли в воздухе, а затем продолжили плавно двигаться, создавая вихри.

– Вам кто-то угрожает? – напряженно спросил он. – Это связано с покушениями на государя?

– Нет, не думаю, что связано, но… хотелось бы обсудить, – отозвалась я почти шепотом. – В более безопасной обстановке, вы понимаете?

Тень улыбки скользнула по сжатым губам генерала. И я сразу же уточнила:

– Только не думайте, будто я нарочно ищу себе приключений, чтобы получить повод побыть с вами рядом! Давайте без вот этого!

– Я подумаю над выбором места для разговора, – негромко отозвался он, погасив улыбку. – Вот и все, можете возвращаться к себе.

– Благодарю, – я поднялась со скамьи, чувствуя, что не только боль прошла, но и тело наполнилось силами, уже изрядно истощенными после такого трудного дня.

– Был рад помочь, – с непонятной интонацией глухо отозвался Штерн, и мне показалось, что в его голосе мелькнуло нечто вроде сожаления.

Неужели он расстроен тем, что так жестко установил между нами границы? Хотя… ладно, это не от меня зависит. Мне бы для начала выжить в этих сложных обстоятельствах, а потом уже искать романтику.

Неторопливо пройдя вдоль перголы, я обернулась. Генерал стоял, глядя на мерцающую полосу залива вдалеке. Его силуэт, выхваченный из темноты косым лучом света, снова казался прекрасным и недостижимым…

А возле кабинета с гальваническим столом меня подкарауливал мрачный, как туча, господин Шу. И по его лицу было ясно, что мне снова нужно как-то поспособствовать его планам…