Текст книги "Секрет княжны Романовской (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 54. Совет кланов

В большом зале гостевого корпуса уже расселись за длинным столом представители всех кланов. Вдоль стен за их плечами стояли молодые маги-родственники. Вероятно, их позвали с собой не просто так – готовность к борьбе читалась на лицах мужчин.

Пока еще ничто не провоцировало прямое столкновение, однако напряжение витало в воздухе. Штерн держался рядом с государем, и по его напряженным пальцам было видно, что он готов отразить нападение в любой момент.

Когда мы вошли, все поднялись с мест, приветствуя государя. Но в механическом вставании не было особого почтения, скорее – дань традиции. Почти сотня напряженных взглядов впилась в прибывших. Ольденбургские были тут в полном составе, и Николай сразу же подошел ко мне.

Мы встали у стены, за спиной Ольденбургского-старшего. Похоже, я была здесь единственной женщиной – сестры предпочли остаться во дворце под присмотром маман, и я их понимала. Но для меня оказаться вдали от событий была равносильно отказу от ответственности за свою жизнь.

Проследовав к началу стола, император сел и жестом предложил главам кланов сесть. После непродолжительного шуршания стульев по паркету наступила гнетущая тишина.

Александр обвел присутствующих взглядом и начал:

– Знаю, что многие дворянские кланы в нетерпении ждут моего ответа на тот вопрос, который появился в списке последним. Однако обсуждать мы будем все именно в той последовательности, в коей составлен документ.

Разочарованный ропот пронесся по залу.

– Мы выиграли немного времени, – шепнул мне Николай. – Почувствуйте свою стихию, примите ее полностью, пока они говорят о других делах!

И тут я поймала на себе пронзительный взгляд Витгенштейна, стоявшего в десятке шагов от нас. Он смотрел так пристально, словно хотел прощупать магию, схватить и притянуть к себе.

Мне стало не по себе. Взяв Николая под локоть, я встала еще ближе к жениху, всем видом показывая, что у меня есть сильные защитники.

– Приступим, – государь забрал у папеньки документ и начал зачитывать по пунктам: – Возобновление «Союза благоденствия»…

По заинтересованному лицу генерала Пестеля сразу стало понятно, кто явился инициатором этого пункта.

– Что же… – государь снова обвел присутствующих взглядом. – По важности своей наличие союзов, воспитывающих нравственные устои нового поколения, я считаю жизненным для России вопросом, от которого будет зависеть развитие ее силы и могущества. Пришло время, когда подобные союзы не подвергают монархию угрозе, а поддерживают ее процветание.

Пестель одобрительно кивнул, всем видом показывая согласие с каждым словом государя.

– И моя резолюция: «Союзу благоденствия» быть в новом составе, с одобренным императорской комиссией уставом, – заключил Александр.

Такого никто, похоже, не ожидал, и по залу снова пронесся шепот.

– Не можешь остановить – возглавь, – шепнул Николай.

– Далее, – государь бегло просмотрел следующий пункт. Казалось, на все у него уже давно были готовы ответы. – Всеобщая воинская повинность и уменьшение срока службы. Всякое дальнейшее промедление в этом вопросе может быть пагубно для государства. Императорские комиссии трудились над решением в продолжение последнего года…

Многие в толпе закивали, показывая, что знают об этих комиссиях и их работе.

– Несмотря на некоторые нарекания, может быть, отчасти и справедливые, комиссии уже окончили свою работу добросовестно и представили ее в Главный комитет. Взгляды на представленную работу могут быть различны. Потому все различные мнения я выслушаю охотно…

В зале послышались негромкие возгласы, кому-то не терпелось высказаться прямо здесь и сейчас, однако государь усилил голос, пропустив металлические нотки:

– Все это будет обсуждаться на отдельном совете в Петербурге. И я вправе требовать от вас одного: чтобы вы, отложив все личные интересы, действовали как государственные сановники, облеченные моим доверием.

Некоторые согласно закивали, другие начали тихо переговариваться между собой, третьи молча продолжали наблюдать за происходящим.

Все новые и новые пункты и ответы на них звучали в зале, меняя будущее империи. Стало душно, я уже начала уставать. Но присесть на предложенную мне банкетку отказалась – так не были видны лица глав кланов. Николай ободряюще поглаживал мои пальцы, лежащие на сгибе его локтя.

– …Мы хотели избегнуть того, что происходило за границею, где преобразование совершалось почти везде насильственным образом, – государь принялся за предпоследний пункт. – Многие кланы протестуют против освобождения крестьян, но понимают, рано или поздно мы должны к этому прийти. Я думаю, что вы одного мнения со мною. Следовательно, гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу.

А я, слушая вполуха, неотрывно смотрела на Пестеля. Если раньше генерал выглядел напряженным и готовым к борьбе, то после того, как было озвучено решение государя по «Союзу благоденствия», он будто размяк и источал спокойствие.

«Так не выглядит человек, замысливший покушение, – подумала я, пытаясь разгадать выражение его лица. – Неужели я ошиблась?»

А затем повисла пауза.

Оглянувшись на императора, я увидела, что он смотрит на самые нижние строчки документа – те, что требовали решения судьбы княжон Романовских. И тут я снова почувствовала, как на меня смотрит Витгенштейн.

Глава 55. Невыполнимое условие

– Ваши требования по последнему пункту невыполнимы, – резко заявил государь, положив документ на стол. – Невозможно расторгнуть помолвку без веских причин, на одном лишь основании, что другие кланы желают породниться со стихийными магами клана Лейхтенбергских.

– Расторгнуть?! – я посмотрела на Николая, и тут до меня дошло, почему папенька в таком гневе обещал засунуть манифест в глотку его авторам.

В первую очередь они хотят заполучить старшую княжну, то есть меня! А я-то была уверена, что помолвка с Николаем лишает врагов возможности маневра в эту сторону. Выходит, даже одобренный всеми кланами брак может не осуществиться, если появляются новые обстоятельства?

Вцепившись в руку Николая, я отчаянно пыталась совладать с волнением. Только я как-то приняла ситуацию и смирилась с тем, что войду в семью Ольденбургских, только убедила себя, что на взаимной искренней симпатии можно построить хороший брак и доверительные отношения, как все опять меняется!

И тут какой-то сухопарый пожилой господин встал из-за стола и с поклоном попросил предоставить ему слово.

– Лев Витгенштейн, – шепнул Николай. – Отец говорил, он тоже участвовал в декабрьском восстании, но вовремя сделал вид, просто проходил мимо.

Его сарказм повеселил и придал мне сил.

«Что же, посмотрим, как он попробует разрешить этот конфликт, – подумала я с каким-то отчаянным задором. – А то, судя по взглядам его сынка, меня уже считают завоеванным трофеем!»

Взяв слово, Витгенштейн старший сперва долго говорил о традициях кланов империи и необходимости равномерного распределения стихий. А затем напрямую сообщил:

– Если клан владеет определенной стихией, разбавлять кровь видится неразумным. Все вы знаете, что мой сын Фридрих – один из сильнейших магов огня в империи. Мы предполагаем, что старшая княжна унаследовала пламя, как это не раз бывало раньше, со времен Таше. Поэтому предлагаю разумный брак между ней и моим сыном. Если же она продемонстрирует иную магию, можно считать вопрос снятым с обсуждения.

– Как всегда, чужими руками жар загребать горазд! – вдруг послышалось из толпы. Похоже, кто-то из молодых магов счел непозволительным такое наглое требование.

Витгенштейн резко, несмотря на возраст, повернулся и бросил в ту сторону уничтожающий взгляд. А затем продолжил, обращаясь к государю:

– Обделять клан Ольденбургских тоже в этом случае неправильно, и полагаю, все кланы одобрят брак их младших детей, тем более что их магия близка по своей природе.

«То-то Эжени обрадуется», – подумала я, а потом с тревогой взглянула на Николая.

– Мы будем бороться, – шепнул он. – Никто еще не смел диктовать условия Ольденбургским.

– И какую же участь уготовили моей средней дочери? – с едва сдерживаемым гневом спросил Лейхтенбергский.

– Десятки кланов могли бы с радостью предложить женихов для нее, – выступил вперед какой-то молодой маг. – Но какова природа ее магии?

– Да, пора раскрыть карты! – раздалось в толпе. – Тут уже очередь выстроилась!

Послышались смешки. Шум и напряжение росли.

– Александра выйдет за Николая! – внезапно рявкнул Лейхтенбергский, потеряв терпение. – А Мария и Евгения выберут тех, кто будет им по душе, не спрашивая чужого мнения! И это не обсуждается!

Я смотрела на папеньку и не узнавала его искаженное гневом лицо. Казалось, еще немного – и он бросится с кулаками против магии, настолько он был взбешен циничным подходом глав кланов. Покусившись на самое дорогое для герцога – его семью, кланы не ожидали такого отпора.

И тут молодой Витгенштейн совершил фатальную ошибку.

Возможно, он хотел продемонстрировать свою пламенеющую магию для пущей убедительности. Или же на эмоциях хотел слегка припугнуть всех окружающих, поскольку действительно был очень силен в стихии пламени.

Как бы то ни было, он засветил в ладони огненный шар.

Штерн среагировал мгновенно.

Сорвавшийся с его пальцев поток отбросил Фридриха и ударил о стену так, что пламя погасло.

– Нет! – закричал Витгенштейн-старший и ринулся через стол поквитаться с обидчиком сына.

В этот миг все пришло в движение, и кланы бросились в атаку друг на друга. Свечи погасли, и в летних сумерках началась отчаянная битва стихий.

Глава 56. Столкновение

Все смешалось в сплошном вихре, где мелькали люди, маги, огонь и вода. Что-то с грохотом пролетело мимо, да так близко, что я почувствовала, как зацепило верх прически. Но через мгновение я уже оказалась под куполом вместе с папенькой и государем, а слева и справа нас прикрывали Николай и Илларион.

Битва магов набирала силу, и в кромешном аду сталкивающихся стихий и заклинаний мы медленно начали двигаться к выходу. Казалось, кланы позабыли обо всем, деля между собой право забрать княжон. Даже политические интриги вокруг государя ушли на второй план.

Но это было лишь мимолетное впечатление.

Когда мы уже были у дверей, случилось нечто, подтвердившее прежние подозрения: главный заговорщик все это время следил за советом.

Непонятно откуда взявшийся огненный смерч вспыхнул под потолком зала и устремился прямо на государя, целясь в него острием. Возможно, расчет бы на неожиданность, когда в пылу битвы государя могло бы зацепить и причинить смертельные увечья, а потом все списали бы на несчастный случай.

Но наши маги-защитники успели усилить купол. Однако самый конец острия пронзил его, неизбежно устремляясь к императору

И в этот самый миг генерал Пестель ринулся к куполу, перекрывая своим телом линию пламенеющего смерча. Огонь прошел через его грудь, вылился наружу, и генерал упал как подкошенный.

Но этой задержки на несколько мгновений хватило, чтобы Николай и Илларион совместными усилиями опрокинули смерч, прижимая к дымящемуся паркету.

И тут…

Что-то во мне вспыхнуло. Не понимая, что делаю, я вдруг подняла руки и с удивлением заметила, что из них тоже струится жидкое пламя. Осознание пришло одновременно с действием: я метнула пламя в сторону бьющегося на паркете смерча, и все заволокло дымом.

Но даже через удушливую пелену я чувствовала, как Илларион помогает и направляет мой пламенеющий поток. И пусть он не прикасался ко мне руками, но взаимодействие наших магий было столь пронзительно и чувственно, что у меня бешено заколотилось сердце. И было это вовсе не из-за страха, наполнявшего зал.

Через несколько мгновений все закончилось. Мое пламя сбило все чужие огненные выплески и погасло само. Растерянные маги в тишине остались среди разбитой мебели и обугленных стен.

Обернувшись, я встретила восхищенный и одновременно торжествующий взгляд Иллариона. Он гордился мной и тем, что смог вовремя раскрыть мою магию и прийти на помощь в самый нужный момент.

– Уф, – Николай отпустил купол, который держал все это время в одиночку, и тот растаял в воздухе.

А затем опустился на колено возле лежащего навзничь генерала Пестеля. Опаленный край мундира открывал ужасную рваную рану в его груди. И даже будучи привычным ко всему биологом, я не смогла сдержать испуганный возглас.

Губы Павла Ивановича шевелились, но слова можно было различить с трудом.

– Ваше величество, он хочет что-то сказать вам, – обратился Николай к государю.

Тот склонился, прислушиваясь.

– Государь, умоляю… – прошептал Пестель из последних сил. – «Союз благоденствия» – дело всей моей жизни… У секретаря все документы… Прошу, не откажите…

– Мы исполним все необходимое, – пообещал император. – Пришло то время, когда народ и дворянство в равной степени готовы к переменам.

– Благода…

Не договорив, Пестель выдохнул и затих.

– Отмучился, – Николай прикрыл ему глаза.

Стоя над телом генерала, оказавшегося в этом мире преданным государю идеалистом, я с печалью огляделась вокруг. Разгром в зале был просто ужасающий. Имелись убитые и раненые. И по-прежнему было непонятно, кто же, пользуясь суматохой, направил смертельную стихию против государя.

Витгенштейны, оба с легкими ранениями, молча покинули зал, не пытаясь более выступать с заявлениями. Их примеру последовали остальные кланы, выступавшие за расторжение помолвки. Те, кто был на нашей стороне (или вовремя успел сориентироваться), подошли заверить в своей преданности.

Но государь быстро свернул это представление, приказав прибраться не только слугам, а всем присутствующим.

– Что теперь? – спросила я Николая, когда мы вышли на свежий воздух.

– Больше никто не посмеет оспаривать наш брак, – улыбнулся он. – Все, кто видел, как вы превратились в пламенеющий столб, не рискнут спорить с такой мощной силой.

– Теперь меня боятся? – улыбнулась я.

– Теперь всех княжон Романовских боятся. Кто знает, на что способны ваши очаровательные сестры? – рассмеялся Николай. – Правда, есть сомнения, что все кланы одобрят, если и старшая, и младшая сестры станут Ольденбургскими. Но мы попробуем решить и этот вопрос.

– По возможности – без такого погрома, – заметила я.

Мы направились во дворец.

Но радость от того, что все обошлось и что сестры вольны выбирать мужей по душе, омрачалась двумя моментами.

Во-первых, главный заговорщик так и не выдал себя. Штерн остался обследовать зал на предмет следов магии, но после полного разгрома даже ему было сложно что-либо уловить.

А во-вторых, в моем сердце навсегда остался еще один танец. Восхитительный танец пламени, который невозможно стереть из памяти.

И стало ясно одно…

Даже если я выйду за Николая, нарожаю десяток очаровательных белокурых детишек-магов и проживу долгую спокойную жизнь, во мне до самой смерти останется сожаление о том всеобъемлющем, заставляющем трепетать пламени, что могло соединять нас с Илларионом.

Глава 57. Правильный подход

– И где же это вы все время были, Аскольд Иваныч? – иронично спросила я первым делом, когда поутру вошла в лабораторию.

Оторвавшись на мгновение от приборов, Шу смерил меня неодобрительным взглядом:

– Ездил за всем необходим в Петербург. Список у вас, надо заметить… нетривиальный! Спиртовку вашу так и не достал.

– Кое-что изменилось, и мы можем провести эксперимент еще лучше, – улыбнулась я. – Даже спиртовка не понадобится. Эти трубки можно использовать?

– Берите все что угодно, лишь бы получилось, – махнул рукой в сторону стеллажа Аскольд.

Выбрав все необходимые детали на стеллаже, я отнесла их на стол, надела перчатки и начала располагать оборудования в соответствии со своим замыслом.

– Так в чем же суть вашего улучшения? – заинтересованно спросил Аскольд, наблюдая за моими действиями.

– Думаю, вы в курсе, что вчера произошли некоторые изменения, – начала я.

– Да, о пламенной магии и сожженном зале мне в красках рассказали, – хмыкнул он. – Но как это поможет эксперименту?

– Дело в том, что в моем мире микробиологи довольно давно работают по протоколу со спиртовкой. Она нужна не только для подогрева колб и расплавления веществ. Вы же понимаете, что в воздухе вокруг нас носится множество всяческой микроскопической живности?

– Да, но какое это имеет значение? – пожал плечами Аскольд.

– Очень большое, уж поверьте кандидату наук. Спиртовка дает восходящий поток открытого пламени и очищает воздух от возможных спор, цист и прочего. Сейчас мы попробуем очистить воздух и сами образцы пламенем. А потом повторим прошлый эксперимент. Но не в точности как было.

– Магические методы опробованы задолго до возникновения всех ваших наук, – безапелляционным тоном заметил Аскольд. – Неужели вы думаете, что я не проверял их на различных объектах?

– Уверена, что проверяли. Но вы не думали, что эксперименту может мешать наличие исходной магической ауры? По аналогии с неучтенным митохондриальным ДНК, о котором я рассказывала вам раньше?

На мгновение Аскольд оцепенел, соперничая в неподвижности с кусками камня на столе. А затем потрясенно потер лоб:

– Как же я раньше… Знаете, что… Вы поразительно интересно мыслите!

– Знаю, – скромно отозвалась я. – Давайте не терять времени и попробуем применить мои новые пламенные способности во благо науки.

Скрепив трубки таким образом, чтобы они образовывали кольцо, я указала Аскольду места, где нужно проделать отверстия для выхода пламени. Понемногу конструкция разрасталась, образуя единый контур в форме полушария, в центре которого находились камни. Снаружи располагался «немецкий ящик», который на всякий случай Аскольд укутал рогожей, оставив открытыми только отверстия для лучей.

Через пару часов увлекательной работы мы соорудили из подручных средств настоящий экспериментальный комплекс.

Солнце как раз встало в нужном положении прямо напротив окна.

– Готовы? – спросил Аскольд.

Было видно, что он волнуется. Да и я волновалась – не каждый день проверяешь свою гипотезу с помощью сочетания науки и магии.

Но я уже была почти на сто процентов уверена, что разработала правильный подход. В науке важно не столько знать все разрозненные факты (коих множество), сколько уметь применять верный метод, который сработает даже при наличии «белых пятен» в фактическом материале.

– Поджигаю, – сказала я, снимая перчатки.

Прикоснулась к трубкам. Ощутила кончиками пальцев холодный металл. Волнительно. Но нужно постараться сделать все с первой попытки.

Сосредоточилась и призвала свою пламенную магию.

Прав был Штерн – я могу быстро учиться. Казалось, магия всегда была моей неотъемлемой частью. Огонь выскользнул из пальцев, заполнил трубки и вырвался в отверстия, окружая подопытный материал плотной огненной сферой.

Он очищал не только от микроорганизмов, находившихся в камне, но и от следов магического резца, который применял скульптор. Очищал от всего, оставляя лишь каменную материю, готовую ожить.

Когда, по моим расчетам, очищение было завершено, я погасила пламя и кивнула Аскольду. Он поднял шторку «немецкого ящика» и отступил обратно к рассыпанным камням, испускавшим тепло.

Первый луч проник рассыпался на спектр и упал на обломки каменных змей. Те вздрогнули и зашевелились. А затем уверенно собрались воедино, образовав новое тело – гибкое, шуршащее чешуйками по столу.

Змея проползла вдоль трубок, но покидать сферу не спешила. Осторожно покрутила головой, выбрасывая раздвоенный язычок во все стороны. А затем свернулась в клубок посреди стола, всем видом показывая, что ей и здесь хорошо.

– Поздравляю, коллега, – победно сказала я Аскольду. – Эксперимент удался.

– Это лишь начало, – странно усмехнулся тот. – Впереди гораздо более серьезные рубежи…

Тут в лабораторию постучали, и Аскольд торопливо закрыл конструкцию рогожей, замкнув контур так, чтобы змейка не могла выползти.

Отперев дверь, я увидела того, кого меньше всего ожидала сейчас увидеть…

Глава 58. Ловушка

На пороге стоял секретарь покойного генерала Пестеля. Все так же слегка высокомерно глядя на меня, он сообщил:

– Его светлость герцог Лейхтенбергский просил передать ему все документы по «Союзу благоденствия». Он сейчас занят, а мне нужно срочно уезжать, поэтому передаю их вам под роспись. Прошу пройти со мной.

– Ладно, – пожав плечами, я с легким недоумением пошла следом за мужчиной.

Аскольд Иваныч только неодобрительно глянул мне вслед, видимо, полагая, что мое поведение выглядит чересчур эмансипированным. Но дела семьи для меня были намного важнее мнения этого старорежимного господина, поэтому я шла за секретарем, обдумывая по пути, как можно еще провести новые эксперименты и что имел в виду Шу, когда сказал, что впереди более серьезные рубежи.

Возле гостевого корпуса секретаря окликнул один из слуг:

– Эй, Каракозов, что его светлость насчет тела говорит?

– Повезем в Петербург после обеда, – отмахнулся тот.

Фамилия секретаря показалась мне смутно знакомой. Что-то из раздела «История Отечества» – несомненно, но что именно…

«Эх, жаль, под рукой нет телефона с быстрым интернетом», – с досадой подумалось мне.

Но память отказывалась выдать нужную информацию, а волнение после удачного эксперимента полностью вытеснило все прочие соображения.

Миновав сгоревший зал, который сейчас уже наполовину восстановили маги из лояльных короне кланов, мы поднялись в гостевые апартаменты.

Войдя в комнату, я увидела стол, заваленный стопками бумаг. А еще там стояла большая шкатулка, похожая на сундук – та самая, которую секретарь привез с собой и с которой я его встретила впервые.

– Вот здесь подготовлены документы по «Союзу благоденствия», – секретарь небрежно махнул рукой в сторону одной из стопок.

И вдруг какое-то необъяснимое чутье в полный голос сообщило мне: опасность!

Не знаю, что именно в тот миг сработало во мне – опыт ученого или новые магические силы. Но я подобралась и дернулась к двери, которая… захлопнулась сама собой.

А огонь в моей ладони… просто не смог загореться.

Вся мощь пламени, что сопровождала меня последние сутки, куда-то делась, оставив ощущение пустоты. Сжав кулак, я снова попыталась воспламенить воздух, но все было тщетно. Словно что-то блокировало мою магию, причем полностью, не оставляя ни малейшего шанса на защиту.

Оставшись наедине с Каракозовым, я встала спиной к двери, понимая, что сил хрупкой девушки не хватит на то, чтобы просто выбить ее. Звать на помощь тоже не вышло – я лишь раскрывала рот, но издавала звук, похожий на тихое шипение.

– Зачем так дергаться? – с наигранной заботой заговорил мой похититель. – Вы даже не спросили, что мне от вас нужно.

– И что? – едва прошептала я.

– Как приятно говорить с заинтересованным собеседником, – продолжил изгаляться тот. – Меня крайне подвел покойный генерал Пестель. Он мог бы действовать по моему плану, но я отвлекся на битву кланов, этот старый дурак остался без присмотра и в итоге пожертвовал собой ради государя. Как красиво и бессмысленно! Не находите?

– Нет, – зло шепнула я в ответ.

– Ну, вам, конечно, со своей стороны этот поступок может показаться интересным и оправданным, – хмыкнул Каракозов, – но я не для того готовил свою сеть столько лет, чтобы сейчас выпустить удачу из рук. И вам в этом великом деле отведена особая роль. Что же, княжна, я хотел бы показать одну чрезвычайно интересную книгу…

Не дожидаясь моего согласия, он вытащил из шкатулки небольшой фолиант с обтрепанными по краям страницами, раскрыл на закладке и прочитал несколько слов вслух. И ни одного слова я не поняла. Это не был ни один из языков, которые я знала – какой-то странный набор звуков, сплошная тарабарщина, впрочем, довольно благозвучная.

Тем не менее в этот самый момент я вдруг ощутила крайнюю заинтересованность происходящим. Книга показалась мне необыкновенно притягательной. Хотелось слушать и слушать, как секретарь читает ее.

Опустившись в кресло, я внимательно посмотрела на Каракозова.

– Знал, что вам понравится, – ухмыльнулся он. – Так вот, слушайте дальше…

Он продолжал произносить звуки. Те никак не складывались в слова, но почему-то в голове стало необыкновенно спокойно и как-то пусто. Все тревоги отступили, я вдруг поняла, что эксперимент, война кланов, даже мое попаданство – обычные повседневные мелочи. А видятся они такими незначительными в сравнении с моей главной целью.

Я должна убить императора.