Текст книги "Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22. Уборка сена

Добравшись до дальнего луга, я наконец понимаю, что имел в виду лорд Эверли.

Рабочие спешно убирают скошенное сено, складывая его в большие стога. Небо на западе заволокло темными тучами. Чувствую, как ветер усиливается с каждой минутой.

Вот для чего понадобилась помощь лорда Эверли!

«Значит, магию вихрей можно пустить на мирные цели вроде уборки сена?» – раздумываю я, пока лорд, сбросив сюртук и закатав рукава, готовится применить свои силы.

Заметив, что подмога подоспела, рабочие отходят на край луга, продолжая ворошить вилами неубранную часть.

Лорд Эверли встает в центре луга, подняв руки к небу. Сначала не замечаю ничего необычного, но затем воздух вокруг атлетической фигуры лорда начинает слегка вибрировать. Ветер, и без того сильный, ускоряется, закручиваясь, словно повинуясь его воле.

На лорда смотреть и приятно, и немного волнующе: пряди его волос мечутся в бешеном танце, рубашка трепещет, надуваясь ветром. Похож на мистического мага из легенд – красивый и самую чуточку пугающий.

А вот сенокосцев ничем не удивить. Стоят и ждут, когда все будет сделано. Наверное, хозяин часто вмешивается в работу, если у них такой спокойный вид.

Постепенно вихрь становится более отчетливым, превращаясь в настоящий миниатюрный смерч.

Лорд Эверли медленно опускает руки, направляя вихрь к стогам сена. Сноп за снопом вихрь подхватывает сено, перенося его и аккуратно укладывая поверх стогов. Рабочие одобрительно переговариваются, указывая друг другу на что-то в стогах.

Я стою, завороженная этим представлением. Легкость, с которой лорд управляет стихией, поразительна. Это не просто использование магии, а настоящее искусство, танец человека и природы.

Вскоре все скошенное сено оказывается в стогах, а рабочие бросаются укрывать его необычными полупрозрачными полотнищами, на лету сшивающимися в чехлы.

Лорд Эверли поворачивается ко мне, отряхивая руки. Ветер мгновенно стихает, а вихрь рассеивается, словно его и не было. На небе уже сверкают первые молнии, а крупные капли дождя падают на землю.

– Успели! – довольно произносит лорд, надевая сюртук. – Теперь можно и домой, пережидать непогоду. А вы, Анна, что скажете? Понравилась магия вихрей в действии?

– Кажется, ничего более впечатляющего я здесь пока не видела, – честно отвечаю ему.

Мой ответ заставляет лорда снова улыбнуться. На ходу перехватив у одного из работников вилы, он легко, одной рукой поправляет сноп, торчащий из-под полога, и втыкает вилы в землю.

Мы возвращаемся в дом под усиливающимся дождем. Сама собой завязывается беседу об уборке сена и капризах погоды.

Лорд делает мимолетное движение на моей головой, и я обнаруживаю, что капли перестали падать на меня, а скатываются по сторонам, словно их отталкивает невидимая преграда.

– Вихревой зонтик, – объясняет лорд, заметив мое недоумение. – Ваш мир, как я понимаю, совсем лишен магии?

– Насколько я знаю, в магию у нас верят немногое, да и те ее не встречали в жизни.

– В таком случае вам будет очень интересно в поместье, – многообещающе говорит он.

Доведя меня до дверей кухни, лорд уходит куда-то дальше, напомнив, чтобы я спросила Марту о рецепте пикширской запеканки.

А я возвращаюсь в кухню под любопытные взгляды помощниц.

Но рассказывать, почему я прогуливалась с лордом под одним вихревым зонтиком, мне неохота. Пусть додумывают что хотят.

Пока обед готовится в печи, а от меня требуется только внести финальный магический штрих, есть время поискать рецепт и сверить с тем, что есть в книге. И… подумать о лорде.

Что уж говорить, меня впечатлили не только вихри.

Лорд Эверли участвовал в работе наравне со всеми. А как ловко он управлялся с вилами! Смотреть на него было удивительно. Раньше он казался мне слегка чопорным аристократом, привыкшим к роскоши и комфорту. А сегодня у меня на глазах он трудился в поле, не боясь испачкать руки. В его движениях чувствовалась сила и решимость, а на лице играла довольная улыбка.

И вывод напрашивался сам собой.

Человек, переживший личную трагедию, находит утешение в работе, в единении с природой и простыми людьми. Наверное, это то немногое, что дает ему спокойствие и надежду.

Размышляя, листаю книгу рецептов, пока не нахожу пикширскую запеканку. Вроде бы простой рецепт, но есть подвох: вместо ванильного сахара добавляется загадочная местная специя под названием «реймский лютик», а вместо изюма – сушеные слегорины.

Придется найти эти ингредиенты и разобраться с пропорциями. Я уже поняла, что замена хотя бы одного меняет рецепт в корне.

Задумавшись, поворачиваюсь в сторону печки, чтобы проверить, как запекается форель… и сталкиваюсь с летящей по воздуху миской с соусом, который выливается прямиком мне на фартук!

– Ой, – констатирует Бетти. – Ой.

– Делай заново, – деловито командует ей Марта, помогая мне быстро снять фартук, пока соус не потек на подол платья.

Тут нашу суету прерывает появление чинного Чамерса. У дворецкого вид по-прежнему сдержанный и бесстрастный, но каким-то непонятным чутьем я угадываю, что он взволнован.

– Леди Эверли желает видеть всех слуг в большой гостиной, – сообщает Чамерс.

Хватаю в кладовке первый попавшийся фартук, чтобы явиться одетой по форме, и вместе с остальными поднимаюсь наверх. И второй раз за сегодня меня начинает колотить от волнения. Что-то явно не так…

Глава 23. Пропажа

В большой гостиной в воздухе витает запах старины и пыли, смешиваясь с легким ароматом лаванды, исходящим от букета на столике.

У камина, в глубоком кресле, восседает леди Эверли. От утренней заплаканной и растерянной девушки не осталось и следа. Теперь это строгая хозяйка поместья. Ее взгляд, пронзительный и оценивающий, переходит с одного слуги на другого.

Судя по всему, произошло что-то крайне неприятное…

Долго гадать не приходится.

Как только все слуги выстраиваются в гостиной и умолкают, леди Эверли сообщает:

– Сегодня была обнаружена пропажа фамильного серебра. Шесть столовых приборов. Конкретно – шесть чайных ложечек из большого гарнитура, принадлежавшего нашей прабабушке.

В гостиной повисает тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине и шумом дождя за окном. Слуги переглядываются.

– Да кто мог осмелиться на такое? – шепчет рядом со мной Марта.

Я тоже понимаю, что ситуация из ряда вон выходящая. Фамильное серебро – это не просто столовые приборы, это часть истории рода Эверли, реликвия, передаваемая из поколения в поколение.

Скорее всего, серебро решили достать к ужину с особенным гостем, а в итоге обнаружили его отсутствие.

И весь уютный мирок поместья перевернулся в один миг!

Пропажа серебра означает, что в доме появился кто-то, кому нельзя доверять. И пока вор не будет найден, под подозрением будет каждый из нас.

Леди Эверли медленно поднимается с кресла, обводя взглядом собравшихся. В ее глазах читается не только строгость, но и разочарование.

– Мы все живем в поместье как одна дружная семья. Я надеюсь, что виновник осознает серьезность своего поступка и вернет пропажу. В противном случае мне придется обратиться к властям, – произносит она твердым голосом.

– Леди Эверли дает время до завтрашнего утра, – сдержанно добавляет Чамерс. – Если серебро не будет возвращено, завтра вызовут представителя магического сыска.

Его слова звучат как приговор. Наверняка следователи не станут церемониться, и расследование коснется каждого. А я тут не пойми на каких правах!

«Да уж, ситуация посложнее нехватки реймского лютика для пикширской запеканки», – размышляю и тут же ловлю на себе подозрительный взгляд одного из лакеев.

Ну разумеется! Я здесь человек новый, и многие могут подумать на меня. Попаданка из другого мира, не знающая местных обычаев, этакая воровка-гастролер. Ловлю еще один недобрый взгляд – от камеристки. И становится не по себе.

Ох, не повезло. Как назло, угораздило вляпаться в неприятность в первую же неделю работы. Надо что-то срочно предпринимать! Сидеть сложа руки и ждать, пока на меня повесят кражу, я не стану.

Еще раз грозно посмотрев на слуг, леди Эверли пытается грациозно сесть обратно в кресло, но нечаянно сталкивает локтем на пол вазочку с букетом лаванды.

Слышится легкий «дзынь!», и на полу растекается лужица и разлетаются осколки фарфора.

Поджав губы в досаде на собственную неловкость, леди Эверли ждет, когда горничная все уберет. Но у той так дрожат руки, что ничего не получается.

Слуги, не получив разрешения уйти, так и стоят, молча наблюдая за происходящим.

Я тоже волнуюсь, но и бесконечно смотреть на затянувшуюся уборку не могу.

По счастью, в кармане фартука нащупываю тряпку. Надо помочь вытереть, пока осколки не разнесли по всему дому. Здесь же дети бегают!

Подхожу к столику и, стараясь не наступить на осколки, начинаю собирать крупные куски вазы. Горничная, облегченно вздохнув, начинает собирать рассыпавшиеся веточки лаванды.

Собрав осколки до самого мелкого в уцелевшее дно вазочки, я вытаскиваю из кармана фартука тряпку, чтобы вытереть пол.

И в этот миг из нее что-то выпадает на паркет.

Наклоняюсь…

В лужице, словно драгоценный камень в оправе, поблескивает серебряная чайная ложечка!

Замираю на мгновение, сердце колотится в груди. Почему она оказалась здесь? Неужели вор так испугался огласки, что подбросил улику мне в карман? Или это случайность?

В гостиной воцаряется гробовая тишина. Все взгляды прикованы к серебряному предмету на полу.

«Вот теперь доказать свою невиновность будет очень трудно», – мелькает мысль, пока я выпрямляюсь и обвожу взглядом присутствующих.

Время словно останавливается.

Взгляд леди Эверли, полный досады мгновение назад, теперь обращен на меня с изумлением. Горничная, все еще дрожащая, замирает с веточками лаванды в руках. Лакей, бросивший на меня подозрительный взгляд, теперь смотрит с откровенным злорадством.

Все взгляды прикованы ко мне, и в каждом из них читается одно и то же: «Виновна!»

Пытаюсь собраться с мыслями.

«Это подстава, чистой воды подстава!» – кричит каждая клеточка моего тела. Но как это доказать? Слова застревают в горле, а в голове хаос. Ощущение беспомощности сдавливает грудь. Я прекрасно понимаю, как это выглядит со стороны: новенькая, попаданка, и вот, пожалуйста, улика прямо у ног.

Первым приходит в себя дворецкий.

Сохраняя невозмутимый вид, Чамерс делает шаг вперед и поднимает ложечку…

Глава 24. Под подозрением все!

Сделав глубокий вдох, стараюсь говорить как можно спокойнее, хотя голос предательски дрожит:

– Клянусь, я не имею к этому никакого отношения! Я не знаю, как ложечка оказалась в кармане.

Абсолютная тишина в ответ показывает лучше любых слов: я одна против всех, и ситуация почти безвыходная.

Чамерс тем временем обстоятельно рассматривает ложечку, а затем передает леди Эверли, что-то шепнув.

Та тоже разглядывает ложечку, будто впервые видит, а затем сообщает:

– Это не из гарнитура. И вообще я не припомню такой ложки.

Что?! Тут все серебро в карманах таскают?!

Ситуация еще больше запутывается.

– Анна надела этот фартук, потому что свой испачкала, – вдруг подает голос Марта. – Это не ее фартук.

Перевожу дыхание. Хоть одно нормальное замечание!

Наступает неловкая пауза. Все взгляды теперь устремлены на Марту, в глазах читается недоумение.

Леди Эверли хмурится, словно пытаясь вспомнить что-то важное. Горничная, кажется, совсем перестала дышать. Только лакей по-прежнему ухмыляется, словно предвкушая продолжение спектакля.

– Фартук? – переспрашивает леди Эверли, нахмурившись. – И что это меняет?

– Ложечка могла быть в этом фартуке раньше, миледи, – настаивает Марта. – А фартук Анны сейчас в прачечной. А этот… этот обычно висит в кладовке в качестве запасного.

В глазах леди Эверли мелькает искра понимания. Она переводит взгляд на меня, затем на фартук, и, наконец, снова на ложечку.

– Чамерс, – произносит она, обращаясь к дворецкому, – проверьте, все ли фартуки на месте. И убедитесь, что в кладовке порядок.

Дворецкий кивает и, не теряя времени, выходит из гостиной.

Наступает томительное ожидание. Каждая секунда кажется вечностью. Я стою, не двигаясь, боясь даже вздохнуть. Марта смотрит на меня с сочувствием, а в глазах остальных читается лишь настороженность.

Напряжение в комнате нарастает. Леди Эверли водит пальцем по подлокотнику кресла, всем своим видом демонстрируя нетерпение. Горничная, кажется, уменьшилась в размерах, словно желая раствориться в тени. Только Марта сохраняет спокойствие, ее взгляд, полный надежды, устремлен на дверь.

Наконец, дверь отворяется, и в гостиную возвращается Чамерс. В руках он держит аккуратно сложенный белый фартук – пятном от соуса наружу.

– Миледи, – произнес он, подойдя к леди Эверли, – как и предполагалось, один запасной фартук в кладовке отсутствует. Вероятнее всего, тот, что сейчас на мисс Анне, действительно и есть запасной. А ее фартук испачкан соусом. Вот вышивка на изнанке: главная кухарка поместья Эверли.

Леди Эверли берет фартук, внимательно изучая вышивку.

– Допустим, ложка была в фартуке до того, как Анна надела его, – наконец, говорит она, – но что это доказывает? Почему ложка в кармане и откуда она вообще взялась?

Тут распахивается дверь, и на пороге появляется лорд Эверли.

В глубине души я очень рада его появлению. Уж он-то должен разобраться, что тут за ерунда творится!

– Грэйси, что тут за собрание? – удивленно спрашивает он.

– Видишь ли, – его сестра поджимает губы, снова превращаясь в строгую хозяйку поместья. – У нас пропали столовые приборы. Те, прабабушкины. А в кармане у Анны нашли серебряную ложку. Не нашу. Но все же…

– Чью же ложку в таком случае нашли? – поднимает брови лорд. Забрав ложку у сестры, он поднимает ее над головой, обращаясь к присутствующим: – Чей это прибор?

Никто не отвечает на его вопрос.

– Позвольте, я посмотрю, – вдруг просит Марта, подслеповато прищурившись.

Она берет ложечку, разглядывает ее и удивленно восклицает:

– Так это ж одна из наших обычных ложек, с кухни! Только почему-то серебряная!

– Не может быть! – в один голос восклицает сразу несколько присутствующих.

– Это легко проверить, – лорд Эверли забирает ложечку и создает вокруг нее крошечный, но стремительный вихрь. Несколько секунд тот крутится, будто облизывая ручку ложечки, а затем на поверхность выступает медь.

– Вот все и выяснилось, – спокойно говорит лорд Эверли, отдавая прибор Чамерсу. – Кто-то посеребрил обычную ложку из кухни!

Легкая улыбка трогает его губы, словно разгадка тайны доставила ему удовольствие. Лорд переводит взгляд на меня, и настороженность в его глазах сменяется подобием сочувствия.

– Полагаю, мисс Анна, произошла досадная ошибка, – говорит он, его голос звучит гораздо мягче чем прежде. – Кто-то, вероятно, решил подшутить над вами или еще кем-то, подложив посеребренную ложечку в карман запасного фартука. Как думаешь, Грэйси?

Леди Эверли снова поднимается из кресла и поворачивается к остальным присутствующим, ее тон становится особенно строгим:

– Надеюсь, этот инцидент послужит уроком для всех нас. Не стоит делать поспешных выводов и обвинять людей без достаточных оснований. А виновника этой глупой шутки я настоятельно прошу признаться. Также остается открытым вопрос, куда делось настоящее серебро.

В комнате снова воцаряется тишина. Лакей перестает ухмыляться, и его лицо становится серьезным. Правда восторжествовала, но осадок от неприятного инцидента еще долго будет напоминать о себе. К тому же настоящий вор не найден…

– Что же, значит, у обоих – у шутника и у вора – есть время подумать до завтра о своих поступках, – сухо констатирует леди Эверли. – Все свободны!

Спускаюсь обратно на кухню, перебирая все возможные варианты развития событий. Одно дело – тихонько работать на кухне, другое – столкнуться с настоящим расследованием. Мое пребывание здесь и так висело на волоске, а теперь, кажется, ситуация стала критической.

Нужно срочно что-то предпринять.

Глава 25. Предположения

Обед, от которого нас отвлекли собранием, готовится быстро, все получается аккуратно и строго по рецепту. Но все мои мысли теперь крутятся вокруг пропажи серебра.

В коридоре то и дело слышится приглушенный шепот. Остальные слуги тоже обсуждают произошедшее, выдвигая предположения и обвинения. Кто-то говорит о приезжих ворах, кто-то намекает на кого-то из своих. И конечно же – обсуждают меня. Эпизод с посеребренной ложечкой не прошел даром.

Отправив столики с обедом наверх, сажусь в задумчивости за стол с остальными слугами. Все обедают, оживленно переговариваясь, но тема пропажи серебра то и дело всплывает в разговоре.

– Я слышала от викария, что в округе появилась какая-то шайка, – сообщает горничная с важным видом. – Может быть, это они пробрались ночью и украли ложечки?

– Ну да, у них не хватало только чайных, а остальное им не понадобилось, – ухмыляется лакей, тот, который смотрел на меня с подозрением.

– Их могли спугнуть, – возражает горничная. – Поэтому успели взять только чайные ложечки.

– Да, конечно, вытащили только их, оставив прочее серебро хозяевам, – прыскает Бетти. – Какие благородные разбойники!

За столом пролетают смешки, а потом разговор снова меняет направление. Обсуждают затянувшийся ливень и уборку сена, но с таким нарочитым вниманием к деталям, что становится ясно: всех на самом деле волнует только пропажа серебра.

Чамерс, не принимающий участия в обсуждении, ест с чинным и слегка скорбным видом.

Дворецкого можно понять: пропажа серебра – удар по репутации всех слуг, а значит, и по его собственной. Ведь это именно он отвечает за порядок и сохранность ценностей. Его безупречная карьера под угрозой из-за чьей-то подлой кражи.

Я тоже пытаюсь есть, но кусок застревает в горле. Тяжелый взгляд мисс Финч, брошенный в мою сторону, не добавляет аппетита. Она тоже меня подозревает, что ли?!

Кажется, если я пущу все на самотек, все постепенно свыкнутся с мыслью, что виновница – я. Как в том анекдоте: ложечки нашлись, а осадочек остался.

Вот и сейчас, хотя выяснилось, что ложку, найденную в моем кармане, просто посеребрили для непонятных целей, все равно в головах возникла связь – Анна и ложечки.

Значит, нужно начинать распутывать это дело самостоятельно.

Если до завтра никто не признается, то леди Эверли наверняка выполнит угрозу и вызовет магический сыск. Но вдруг вор, окончательно испугавшись, решит подбросить пропажу ко мне?!

От этой мысли по спине пробивает холодный пот. Комната ведь не запирается! Нужно быть начеку!

Вспоминаю каждый свой шаг за последние дни, пытаясь понять, не упустила ли чего-то важного. Но ничего не всплывает. Лишь тревожное предчувствие, что беда уже постучалась в двери этого дома, и не серебро – ее главная цель.

Первым делом нужно разобраться в происходящем. Кто мог пойти на такой шаг? Совершенно понятно, что это кто-то из своих, а не пришлые разбойники. У каждого из слуг своя история, свои мотивы.

Марта, с ее добрым сердцем и вечной заботой о других, вряд ли способна на кражу. Она кажется приветливой и отзывчивой, но в то же время в ее глазах читается какая-то усталость или скрытая грусть. Может, у нее какие-то долги?

Чамерс, строгий и справедливый, преданный леди Эверли, тоже кажется вне подозрений. Но кто знает, что скрывается за маской безупречности? Он служит в Эверли много лет и наверняка знает каждый уголок дома. Может быть, он затаил обиду на лорда, и кража серебра была его способом отомстить? Или же он просто решил, что за долгие годы службы заслужил немного «компенсации»?

Но лучше не спешить с обвинениями, а продолжать наблюдать. Ведь в таком большом доме, полном тайн и загадок, мотивы для кражи могли быть самыми разными. Возможно, серебро нужно было кому-то, чтобы выкупить долг, помочь больному родственнику или даже… чтобы совершить магический ритуал.

В любом случае, я полна решимости докопаться до истины и вернуть пропажу на место. Ведь в Эверли, как и на любой кухне, все должно быть на своих местах.

– Все-таки успел, – оторвав меня от размышлений, мистер Беркли садится напротив за стол, одаривая обаятельной улыбкой. – Дорога из-за ливня вся раскисла, почтовый экипаж застрял, думал, придется идти пешком! Что у нас на обед сегодня?

Пожав плечами, обвожу рукой стол:

– Все, что видите.

Пару мгновений мистер Беркли смотрит на меня, затем окидывает взглядом остальных и задает логичный вопрос:

– А что у нас тут случилось?

– Вы пропустили такую грозу, – камеристка многозначительно поднимает брови, а мисс Финч кивает в такт ее словам.

Все наперебой бросаются рассказывать учителю о пропаже. Мистер Беркли слушает рассказы слуг с вниманием, лишь изредка вставляя участливые «ах» и «ох». Но я замечаю, как он украдкой поглядывает на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. Неужели он тоже что-то подозревает? Или просто любопытно наблюдает за развитием событий?

А я вдруг задумываюсь: у мистера Беркли постоянно какие-то дела в городе. Он, конечно, очень приятный мужчина и здорово помог мне освоиться, когда дал книгу рецептов, но… как-то это подозрительно.

Когда гам стихает, мистер Беркли переводит взгляд на меня.

– Мисс Анна, а что скажете вы?

Его глаза, обычно лучистые и полные интереса, сейчас кажутся серьезными и оценивающими.

– Пока ничего не могу сказать наверняка, мистер Беркли, – вздыхаю я. – Из-за этой путаницы с передниками я вообще не понимаю, откуда взялась у меня ложка. В конце концов, завтра прибудут следователи, уж они-то точно разберутся!

Упоминание о следователях дает эффект – все переглядываются и принимаются за обед. Пусть знают, что я не боюсь полиции!

Обед заканчивается под разговоры на отвлеченные темы, а когда все расходятся, мистер Беркли подходит ко мне:

– Благодарю, мисс Анна, все было очень вкусно, – а затем, понизив голос, он добавляет: – Мы можем переговорить наедине?

И от его заговорщицкого тона у меня мурашки бегут по коже.