Текст книги "Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 53. Серебристая магия

Люми в горшке нет.

Зато я отчетливо вижу серебристый след, спускающийся по стенке горшка на подоконник и дальше.

Приглядываюсь внимательнее. Поблескивающая дорожка тянется через ковер, взбирается на ножку стола, потом снова спускается и исчезает под диваном. Но это не просто блеск, это настоящий серебристый налет!

Неужели она посеребрила все, к чему прикасалась?!

Да быть такого не может! Хотя… от Люми можно ожидать все что угодно.

Кладу лист на стол и медленно иду по следу. След Люми не просто серебристый, он будто светится изнутри, словно маленькая фея разбросала волшебную пыльцу. Под диваном след обрывается, а на обивке красуется небольшое, но отчетливое серебряное пятно. Это определенно проделки моей маленькой улитки!

Осторожно отодвигаю диван.

Люми сидит на стене, сияя в полумраке, словно маленькая серебряная статуэтка. Вокруг нее, на обоях, расплывается причудливый серебряный узор. Кажется, она создает какое-то произведение искусства!

Люми, заметив меня, медленно сползает вниз и тянется ко мне. Я беру ее на ладонь. Она холодная и гладкая, словно настоящий серебряный слиток. Неужели она и правда научилась превращать все вокруг в серебро?

Надо спросить хоть кого-нибудь, что происходит!

Помнится, Бетти уверенно говорила, что Люми теперь мой фамильяр. Вот бы расспросить поподробнее! Но ей сейчас точно не до улиток. Еще поди поищи ее в парке, пока она там за ручку с эльфом бегает.

Сажаю Люми в горшок, накрываю принесенным листиком и несу в кухню, где помощницы заканчивают уборку.

– Посмотрите, что творится, – говорю я, ставя горшок на стол.

Помощницы заинтересованно подходят. Я приподнимаю листик, и в свете кухонных ламп Люми действительно выглядит невероятно. Она словно отлита из серебра, и этот благородный металл мягко поблескивает.

– Ничего себе! – выдыхает одна из помощниц. – Она что, серебряная?

– Похоже на то. Только вот вопрос – как это получилось? И похоже, она серебрит все вокруг! – указываю на серебряные полоски, проходящие по горшку. – Если бы это произошло в моем мире, то я бы предположила, что это какая-то реакция с поверхностью. Или что-то из еды Люми дает такой эффект. Но здесь…

– Нет, это точно магия, – мотает головой одна из девушек.

Магия… да, это звучит правдоподобно, учитывая все странности, происходящие со мной в этом мире.

Но какая именно магия? И почему она проявляется только сейчас? Может, это связано с тем, что я начала больше времени проводить с Люми? Или, может, она просто достигла определенного возраста и у нее открылись какие-то новые способности?

Одна из помощниц, самая смелая, протягивает руку и осторожно касается Люми.

– Холодная, как настоящий металл, – говорит она, отдергивая руку. – Ой, смотрите!

Она указывает на свой палец. На кончике возле ногтя остался едва заметный серебристый налет.

Люми действительно превращает все в серебро…

И тут у меня все складывается в голове!

Вспоминаю, как Бетти помогала мне разместить Люми, прибиралась там, где просыпалась земля… Все это время в кармане фартука Бетти лежала ложка из кухни, завернутая в тряпку!

И когда Бетти обтерла раковину улитки тряпкой, ложка на мгновение прикоснулась и посеребрилась. Видимо, магия Люми действует даже через ткань. А потом Бетти повесила фартук в кладовой, напрочь забыв о ложке.

Я же взяла этот фартук вместо испачканного и выронила уже посеребренную ложку на глазах у леди Грэйс и всех слуг.

Вот как все было!

Похоже, эта мысль приходит не только мне. Марта разглядывает серебристый след и хлопает себя по лбу:

– Ну точно! Ложка!

И помощницы хором начинают обсуждать, что произошло на самом деле.

Все разглядывают маленькую серебряную улитку, мирно сидящую в своем горшке. В ее тихом присутствии чувствуется какая-то неземная сила, тайна, способная перевернуть все привычные представления о мире.

Вспоминаю слова Бетти о связи с фамильяром, о магическом потоке, соединяющем хозяина и питомца. Может быть, именно поэтому Люми начала проявлять свои способности только сейчас, когда наша связь стала крепче?

Нужно срочно разобраться в этом! Попробую найти хоть какую-то информацию о магических улитках. А пока… нужно быть предельно осторожной. Представляю, что будет, если Люми посеребрит что-нибудь важное, а мне это придется оттирать.

– Хм, – откашливается за нашими спинами Чамерс. – Пора бы и нам поужинать.

– Действительно, – спохватываюсь я и решительно переставляю горшок на подоконник.

В кухне воцаряется оживленная атмосфера. Пока раскладывают по тарелкам ароматную тушеную говядину с овощами, слуги наперебой делятся впечатлениями от увиденного.

Разговор, конечно же, вертится вокруг прибытия следователя с бригадой сыскарей. Но при этом все то и дело поглядывают в сторону подоконника. Помощницы обсуждают, как здорово было бы обновить столовое серебро, просто подержав его рядом с улиткой.

– Предлагаю пока не использовать Люми для превращения всего, что есть в поместье, в серебро, – возражаю я, – вдруг это повлияет на ее здоровье? Или на свойства самого серебра? Нужно сначала все разузнать.

– Поддерживаю мисс Анну, – весомо изрекает Чамерс.

Оглядываюсь на Люми и вижу, что она опять намерилась проказничать. Выбравшись на край горшка, она тянет ножку, пытаясь перелезть на подоконник.

«Ладно, далеко все равно не убежит», – думаю я, продолжая ужинать вместе со всеми.

Но через пару минут чувствую сильный приятный аромат. Учуяв его, остальные тоже оборачиваются на Люми. А та ползет по стремительно оживающему подоконнику.

На крашеной безжизненной доске появляется мягкий мох. И из глубины мха вверх тянутся маленькие бутоны, быстро превращающиеся в крошечные голубоватые цветы. Аромат в кухне становится еще более насыщенным и волшебным.

Все переглядываются, пораженные.

– О, как это знакомо, – с легким оттенком печали в голосе произносит Чамерс, и Марта кладет ладонь на его манжету, словно утешая.

– Почему знакомо? – осторожно спрашиваю я.

Марта лишь качает головой с улыбкой:

– Ну вот, я же говорила, не зря двойняшки ее принесли. Магия, она такая, любит сюрпризы.

В этот момент в кухню входит лорд Эверли.

– Чамерс, следователь просил… – и тут он останавливается на полуслове, вдыхая аромат, перекрывающий все запахи кухни. – Что здесь происходит?

А затем видит Люми.

Смотрит на нее пару секунд со странным выражением лица.

И побледнев, стремительно выходит прочь.

Глава 54. Предчувствие

Ричард Эверли

Сижу в своем кабинете, обитом темным дубом, и смотрю на гаснущие угли в камине. Пошевелив угли, сжимаю кочергу в кулаке и забываю отложить в сторону. Так и продолжаю сидеть, устремив взгляд в огонь.

И думаю о том, что увидел на кухне.

Маленькая улитка. Серебристо-перламутровая, с усиками, светящимися тихим, внутренним светом. Улитка, способная пробуждать жизнь.

Я видел это своими глазами. Как улитка скользила по подоконнику, как он оживал, прорастая мхом. И мох расправил свои тонкие веточки, зазеленел, зацвел крошечными, нежными цветами.

И в этот момент меня накрыло воспоминанием. Острой, болезненной волной тоски. Потому что я вспомнил. Вспомнил Имоджин.

У нее был такой же фамильяр. Улитка по имени Луна. Имоджин обожала мхи, говорила, что в их тихой, неприметной красоте заключена великая сила. Она могла часами возиться с ними, создавая маленькие композиции в оранжерее.

Не думал, что у кухарки-попаданки окажется точно такой же фамильяр, что был у Имоджин. Дети говорили мне о серебристом свечении, но о пробуждении мхов не сказали. Или сами не знали, или я прослушал, как всегда, занятый своими мыслями и делами.

А теперь я увидел все сам, в подробностях, и не могу избавиться от тоски.

Она накатывает на меня волнами, душит, не дает дышать. Восемь лет… Целых восемь лет без Имоджин. Так много лет пустоты и одиночества…

Я помню ее смех. Легкий, звенящий, как колокольчик. Помню ее прикосновения. Нежные, ласковые, словно прикосновение крыла бабочки. Помню ее глаза, глубокие, полные любви и света.

Образ ее, светлый и нежный, по-прежнему преследует меня, являясь во снах и растворяясь в утреннем тумане. Я безумно скучаю по жизни, которую мы строили вместе, по мечтам, которые мы лелеяли, по будущему, которое украла безжалостная судьба.

Но сейчас я впервые вместо с тоской чувствую надежду.

Робкую, слабую, словно тонкий луч солнца, пробивающийся сквозь густую тучу. Надежду на то, что жизнь еще не кончена и я еще могу найти свое счастье.

Анна появилась в поместье совсем недавно, словно невесть откуда взявшаяся птица, залетевшая в старую клетку. Одно то, что она попала сюда из другого мира, где нет магии и фамильяров, звучит как сказка. Но в ее глазах я вижу искренность, а в движениях – неловкую грацию, словно непривычную к здешним устоям.

Поначалу я не обращал на нее особого внимания. Просто еще одна служанка в поместье, не более.

Но постепенно, день за днем, она стала проникать в мое сознание, словно тонкий луч солнца, пробивающийся сквозь густые шторы. Ее звонкий голос, скромная и немного озорная улыбка, умение создавать из простых продуктов настоящие кулинарные шедевры – все это не могло не зацепить меня.

И дело не только в ее кулинарных способностях.

В ней есть что-то еще. Что-то, что волнует меня, тревожит мой разум, заставляет мое сердце биться быстрее.

Может быть, это ее искренность? Ее открытость? Ее вера в то, что возможно невозможное?

Я ловлю себя на том, что в последнее время ищу встречи с ней, придумываю поводы, чтобы просто увидеть ее, услышать ее голос.

Мне нравится наблюдать, как она хлопочет на кухне, как ее руки ловко управляются с ножом и поварешкой. Мне нравится слушать ее рассказы о странном немагическом мире.

Все это так далеко от меня, так нереально, но в ее словах я чувствую правду.

И чем дальше, тем меньше получается выбросить ее из головы. Она словно заноза, засевшая глубоко в сердце.

Пытаюсь убедить себя, что это просто любопытство, желание узнать больше о другом мире, но я знаю, что это не так. Это что-то большее. Что-то, способное перевернуть всю мою жизнь.

Я никогда не забуду Имоджин. Ее красоту, ее ум, ее преданность.

И я всегда считал, что после ее смерти я больше никогда не смогу полюбить. Но теперь…

Теперь я понимаю, что жизнь непредсказуема. Что чувства могут возникнуть внезапно, как гром среди ясного неба.

Но Анна – не Имоджин. Она другая. Совсем другая.

И это настораживает меня еще больше. С Имоджин у нас было общее прошлое, общие ценности, общее понимание мира. С Анной у нас нет ничего общего. Мы словно с разных планет.

И все же…

Чувствую, как между нами возникает какая-то связь. Какая-то невидимая нить, которая тянет меня к ней. Нить, которую я не могу – да и не хочу – оборвать.

Что мне делать? Как мне поступить? Я не знаю. Я просто сижу здесь, в своем темном кабинете, и размышляю. Размышляю о жизни, о любви, о судьбе. И о юной кухарке Анне, которая перевернула мой мир с ног на голову.

Сегодня, когда Эриан так внезапно решил связать свою судьбу с Бетти, я будто заново почувствовал вкус жизни. Вокруг происходит что-то яркое, настоящее, и появляется предчувствие, что эта волна вот-вот захлестнет и меня.

Может быть, и для меня еще есть шанс. Я еще смогу полюбить…

Смотрю на огонь в камине.

Пламя вдруг снова вспыхивает, ярко освещая все вокруг. Оно танцует, играет, словно дразнит меня. И я чувствую, как в моей душе зарождается что-то новое. Что-то, что я не чувствовал уже очень давно.

Интерес. Желание. Готовность.

Двигаться дальше. Открыть свое сердце для нового. Снова рискнуть.

Я встаю с кресла и подхожу к окну. Парк наполняют поздние сумерки. Но теперь я вижу не только серый цвет. Оттенки. Игру света и тени. И красоту.

И чувствую, как в моей душе крепнет решимость.

Я готов к новому этапу своей жизни. Я готов снова жить.

Глава 55. Незаменимая и незабвенная

Анна

Поведение лорда смущает меня и заставляет задуматься. Но Марта, переглянувшись с Чамерсом, мягко замечает:

– Твоя улитка напомнила милорду о фамильяре его покойной супруги. Удивительное сходство…

– Если, конечно, не считать способности серебрить все вокруг, – добавляет Чамерс. – Такого это поместье еще не видело!

Ужин завершается в очень мирной атмосфере. Слуги переглядываются, но очень дружелюбно. Похоже, старожилам не терпится обсудить странное сходство фамильяров, а молодежь больше волнуется из-за истории с серебрением.

Но я очень рада, что вопрос с посеребренной ложкой наконец-то окончательно решен. Я если не окончательно оправдана, то хотя бы теперь не под большим подозрением, чем остальные слуги.

Чамерс, камеристка и Марта тихонько предаются воспоминаниям. Через общий шум разговоров мне слышно далеко не все, но то и дело долетают фразы вроде «как жаль, что леди Имоджин покинула нас», «чистое совершенство», «сама доброта».

И внезапно я чувствую непонятную горечь. Конечно, мне очень жаль, что такая замечательная женщина умерла в расцвете лет. Но вместе с тем почему-то ощущаю, что я сама недостаточно хороша, чтобы владеть таким фамильяром.

«Теперь нас неизбежно будут сравнивать. И скорее всего, не в мою пользу», – мелькает мысль, когда я ловлю на себе оценивающий взгляд камеристки.

Эта мысль, словно ледяная игла, пронзает мое сердце.

Я ведь только-только начала привыкать к этому дому, к его обитателям, к своим новым обязанностям. И теперь, вместо того чтобы спокойно осваиваться, мне предстоит постоянно доказывать, что я достойна быть здесь, достойна носить звание хозяйки фамильяра, пусть даже такого необычного, как улитка.

С каким-то неприятным зудом я представляю себе, как меня будут сравнивать с леди Имоджин.

Допустим, она и вправду была «чистым совершенством», «самой добротой».

А я? Обычная попаданка. Новичок, чье прошлое покрыто туманом, чья улитка по непонятной причине серебрит все вокруг, и чье присутствие, вероятно, воспринимается как вызов памяти о той, кого все так любили.

Делаю глубокий вдох, стараясь унять начинающуюся панику.

Нельзя позволить сомнениям овладеть мной. В конце концов, у меня есть улитка, у меня есть работа, и у меня есть шанс доказать, что я не просто замена леди Имоджин, а самостоятельная личность, достойная уважения!

Откидываюсь на спинку стула, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.

Присоединяться к разговору о леди Имоджин не хочется, но и игнорировать его было бы глупо. Поэтому я просто слушаю, стараясь запомнить как можно больше деталей о покойной хозяйке. Возможно, знание ее привычек и предпочтений поможет мне лучше понимать мотивы поведения лорда и избегать неловких ситуаций в будущем.

В конце концов, ужин заканчивается, слуги расходятся, и я с облегчением принимаюсь за уборку.

И только после того, как уборка окончена, возвращается Бетти, раскрасневшаяся от долгой прогулки и необычайно счастливая. Марта снисходительно смотрит не нее, но ничего не говорит по поводу отсутствия. В ее глазах так и читается: эх, молодость…

– Эриан устал и пошел спать, – сообщает Бетти, плюхаясь на стул у очага. – Ой, как все закрутилось…

Девушки-помощницы наперебой начинают выспрашивать ее, как же так вышло, что теперь она породнится с эльфами.

А я беру горшок с улиткой и поднимаюсь в свою комнату.

Ставлю горшок на подоконник и грожу пальцем Люми:

– Давай-ка без самодеятельности! Я пока не знаю, как оттирать твои серебряные следы с ковра и мебели! Учись контролировать свою магию, я же учусь! Вот и ты старайся!

В комнате тихо.

Только потрескивает пламя в камине, да Люми негромко шуршит в своем горшке.

Я присаживаюсь на кровать и смотрю за окно в темнеющий парк.

Лунный свет серебрит кроны деревьев.

Интересно, что сейчас делает Эриан? Наверное, готовится рассказывать своим эльфийским родственникам о своей невесте-человечке. Или просто спит без задних ног, после стольких ночевок в лесу попав на мягкую кровать. Надеюсь, Бетти будет с ним счастлива.

Вздыхаю и перевожу взгляд на Люми. Она, кажется, совсем не переживает из-за моего выговора. Ползает себе потихоньку по дну горшка, оставляя за собой едва заметный серебристый след.

Может, ее просто привлекает лунный свет? Или она чувствует что-то, чего не чувствую я?

Фамильяры ведь не просто питомцы, они связаны со своими хозяевами невидимой нитью. Но что нас связывает с Люми? Пока я не могу этого понять.

Решаю отвлечься от грустных мыслей и достаю поваренную книгу.

Чтение – это отличный способ забыть о проблемах и погрузиться в другой мир. Надо продумать меню для летнего праздника. И мои блюда, возрождающие традиции поместья Эверли, станут особой изюминкой в этот день!

Но сосредоточиться на чтении не получается. Мысли все время возвращаются к леди Имоджин. Какой она была? Почему ее так все любили? И смогу ли я когда-нибудь заслужить такое же расположение?

В конце концов, откладываю книгу и ложусь спать.

Но заснуть не получается. В голове крутятся обрывки фраз, кусочки чужих воспоминаний.

Я не леди Имоджин. Я – просто я. Но постараюсь стать достойной этого дома, этой работы, этого фамильяра. И докажу, что я не просто замена, а самостоятельная личность.

Засыпаю под тихое шуршание Люми. И во сне мне снится леди Имоджин, хоть я ее никогда не видела. Но почему-то я уверена, что это она.

Леди Имоджин стоит в серебристом саду и улыбается мне. Ее глаза полны доброты и понимания. И я осознаю, что бояться нечего. Мне не нужно быть ею. Мне нужно быть собой. И этого будет достаточно.

Однако вскоре меня будит осторожный, но настойчивый стук в дверь…

Глава 56. Необычная просьба

Резко сажусь на кровати, пытаясь отдышаться. Сердце спросонья начинает бешено колотиться. Может, мне показалось?

Но стук повторяется, уже более уверенно. Тихо встаю с кровати и накидываю халат. Подхожу к двери и спрашиваю:

– Кто там?

– Это я, лорд Эверли. Могу я поговорить с вами, Анна?

Не знаю, что ответить. Зачем я понадобилась лорду посреди ночи? В голове проносится тысяча самых невероятных предположений.

Взволнованно сглотнув, открываю дверь. На пороге стоит лорд Эверли. Он выглядит усталым, но при этом на его лице решимость. Он заглядывает мне в глаза и тихо произносит:

– Простите, что беспокою вас в столь поздний час. Но я чувствую, что нам нужно поговорить.

– Проходите, – чуть отступив, приглашаю его жестом в комнату и тотчас ловлю на себе удивленный взгляд милорда.

Лорд Эверли нерешительно мнется на пороге. Его взгляд пробегает по скромной обстановке комнаты, задерживаясь на раскрытой кровати, и на незадернутых шторах, пропускающих бледный свет луны

Он явно чувствует себя не в своей тарелке.

– Видите ли, Анна, в нашем мире мое появление здесь, в отведенной вам комнате, в столь поздний час… можно счесть неприемлемым и компрометирующим. Поверьте, я бы никогда не позволил себе подобной вольности, если бы обстоятельства не были столь… исключительными.

«Упс, вот это я промахнулась», – только сейчас доходит до меня.

Лорд умолкает, словно подбирая слова. Видно, как он напряженно хмурится, словно борясь с собой.

– В моем понимании, репутация женщины – это ее самый ценный капитал. Я, как джентльмен, должен оберегать ее, а не ставить под удар. Мой визит сюда идет вразрез со всеми моими принципами, и я чувствую себя крайне неловко, осознавая, что могу подвергнуть ваше имя опасности пересудов.

– Все-все, я поняла, – машу руками, показывая, что тема полностью раскрыта. – Сейчас я переоденусь в платье и выйду к вам для разговора, хорошо?

– Да, это будет гораздо более… приемлемо, – соглашается милорд с явным облегчением на лице.

Захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как щеки заливает краска.

Ну и влипла! Кажется, мое спонтанное приглашение в комнату было воспринято совсем не так, как я предполагала.

В голове лихорадочно проносились мысли: что теперь делать? Так, для начала мне действительно стоит сменить халат и ночнушку на платье.

Минута – и я уже застегиваю последние пуговицы, одновременно пытаясь привести в порядок растрепавшиеся волосы.

Когда я снова открываю дверь, лорд Эверли все еще стоит на пороге. Он бросает на меня быстрый взгляд и одобрительно выдыхает.

– Благодарю вас за понимание, Анна. Прошу, пройдем в гостиную. Там нас никто не побеспокоит.

Кивнув, следую за ним по коридору.

Чувство неловкости не покидает меня. Наверное, о попаданках из моего мира ходит масса неприятных слухов из-за якобы вольных нравов. Но когда я приглашала лорда в комнату, совершенно не подумала о том, что это выглядит со стороны, будто я его соблазняю.

Тьфу ты, ну вот и как теперь перестать об этом думать и краснеть?!

В коридоре прохладно, я слегка дрожу спросонья, но гораздо больше беспокоит тема грядущего разговора. Что могло понадобиться лорду Эверли среди ночи?

В гостиной горит камин, отбрасывая пляшущие тени на стены. Лорд приглашает меня сесть в кресло, а сам располагается напротив. Между нами на низеньком столике лежат какие-то схемы и рисунки. Похоже, это и есть предмет нашего обсуждения.

– Полагаю, слуги уже ввели вас в курс дела относительно вашего фамильяра? – напрямую спрашивает он.

– Да, много чего рассказали, – киваю, чувствуя смущение.

Понятно, что все знают о привычке слуг сплетничать на кухне, но так явно признавать, что мы сейчас дружно обсуждали личную жизнь хозяина поместья, почему-то неловко.

– В саду есть запущенная оранжерея, которой занималась моя покойная супруга, – продолжает лорд сдержанно. – Я прошу вас по возможности заняться ее восстановлением. Улитка сама сделает все, что от нее требуется, вы просто будете направлять ее магию.

– Но я… – робко возражаю, однако лорд по-своему истолковывает мои сомнения.

– Я доплачу за дополнительную работу, ведь она не предусмотрена контрактом, – торопливо сообщает он, словно боится отказа.

– Нет-нет, речь не об этом. Я с удовольствием сделаю это для вас, милорд. Но я не уверена, что получится так, как нужно. Ведь я совсем недавно владею этой магией. Я из мира техники – компьютеров и телефонов. Магия для меня – все еще темный лес.

– Как бы вы ни поменяли оранжерею, я приму эти перемены с благодарностью, – говорит он.

Его слова неожиданно трогают меня до глубины души. В его голосе слышится такая неприкрытая печаль, такая тоска по ушедшей любви, что мне становится невыносимо жаль этого сильного, но в то же время безмерно одинокого человека.

В этот момент он перестает быть для меня недостижимым аристократом, а становится просто мужчиной, потерявшим нечто невероятно ценное, что он так и не смог забыть.

В моей груди поднимается волна сочувствия.

Я вдруг отчетливо понимаю, что оранжерея для него – живое напоминание о любимой жене, о счастливых днях, которые уже никогда не вернуть. И сейчас ему просто необходимо, чтобы это место вновь ожило, чтобы в нем снова зацвели цветы, чтобы хоть ненадолго вернуть ту атмосферу любви и тепла, которую он потерял.

– Милорд, – говорю я тихо, стараясь, чтобы в моем голосе звучала искренняя поддержка, – я с радостью займусь оранжереей.