Текст книги "Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли (СИ)"

Автор книги: Глория Эймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 57. Ночной разговор

– Обещаю, что сделаю все возможное, вернее, заставлю мою улиточку Люми сделать все, чтобы оранжерея снова зацвела. Чтобы она вновь стала таким же прекрасным местом, каким его помнит ваше сердце.

Лорд Эверли поднимает на меня взгляд, и в его глазах я вижу благодарность, такую глубокую и искреннюю, что мне становится неловко. Кажется, он удивлен моей готовностью помочь, удивлен моей искренностью.

Наверное, в этом мире люди не привыкли делать что-то просто так, от чистого сердца. Или просто от попаданки такого никто не ожидал…

– Спасибо, Анна, – произносит он наконец, и в его голосе звучит искреннее облегчение. – Ваша доброта… неоценима. Я знаю, что это большая работа, но я верю, что у вас все получится. Буду очень признателен, если вы сможете вернуть жизнь в это место, которое так дорого моему сердцу. Вот старый план посадок, – он указывает на схемы и рисунки на столике.

Беру в руки план, внимательно смотрю и понимаю… что толком ничего не понимаю.

– Если решите все переделать, то я не возражаю. Все лучше, чем запустение.

«Какой же он печальный, одинокий… и красивый…» – думаю я.

Внезапное осознание его привлекательности обжигает щеки новым румянцем.

Я спешно отвожу взгляд, стараясь сосредоточиться на схемах на столе. Сложные переплетения линий, непонятные символы – все это кажется сейчас куда более безопасным, чем взгляд скорбящего лорда Эверли.

Но образ его печальных глаз уже прочно засел в моей голове. И почему-то мне отчаянно хочется, чтобы эта печаль ушла, сменившись хотя бы слабой улыбкой.

Интересно, это во мне говорит сочувствие? Или же это что-то большее?

В голове мелькают обрывки романтических историй, прочитанных когда-то давно. Героини часто влюблялись в загадочных, страдающих аристократов.

Но это же просто книги, выдумка! Я же современная девушка, привыкшая к прагматизму и логике. Нельзя позволять себе глупые фантазии, особенно в таком положении.

Однако сердце упрямо бьется быстрее, а в груди разливается тепло.

Неужели я начинаю испытывать… интерес? Нет, это невозможно!

Лорд Эверли – мой работодатель, аристократ, мужчина совсем другого круга. Между нами пропасть, заполненная предрассудками, традициями и социальными нормами. Мы из совершенно разных миров во всех смыслах!

Но что-то внутри меня шепчет: «А вдруг?». Вдруг он не такой, каким кажется? Вдруг за маской сдержанности и благородства скрывается настоящая, живая душа, нуждающаяся в тепле и любви?

Судорожно хватаюсь за любую возможность отвлечься от этих опасных мыслей. Начинаю задавать вопросы об оранжерее, стараясь говорить ровным, деловым тоном.

Лорд Эверли охотно отвечает, постепенно оживляясь. Его глаза загораются огоньком, когда он рассказывает о любимых сортах мхов покойной жены. Кажется, воспоминания о ней одновременно причиняют ему боль и дарят радость.

Я слушаю его, затаив дыхание, стараясь запомнить каждую деталь.

И в этот момент понимаю, что хочу не просто восстановить оранжерею.

Я хочу создать место, где он сможет почувствовать себя ближе к своей любимой, где он сможет отдохнуть душой и забыть о своей печали.

Мы говорим около часа, и я чувствую, что от нашей беседы лорду действительно становится легче. Он словно сбросил какой-то груз с души.

Но теперь меня начинает смущать совсем другое…

Во время разговора я замечаю едва уловимые признаки его внимания ко мне, которые заставляют сердце биться быстрее.

Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем требуется для обычного разговора, а в голосе появляются мягкие, почти интимные нотки. Когда я случайно задеваю его руку, беря план, он не отдергивает ее резко, а, напротив, словно позволяет прикосновению продлиться дольше. И в этот момент я чувствую легкое покалывание, словно искра пробегает между нами.

Он рассказывает о сортах мхов, и я замечаю, как он невольно любуется мной, когда я выражаю искреннее восхищение его знаниями. Кажется, ему нравится, что я не просто слушаю из вежливости, а действительно заинтересована.

Даже мое имя в его устах звучит иначе, чем обычно, оно словно приобретает какое-то новое, сокровенное значение. И я не могу отделаться от ощущения, что он видит во мне не просто кухарку с необычным фамильяром, а женщину, личность, которая вызывает у него интерес.

Он словно оценивает меня, изучает, пытаясь разгадать, что я за человек. И я чувствую, как между нами образуется невидимая нить, тонкая и хрупкая, но все же ощутимая.

Когда я прощаюсь и ухожу, чувствую его взгляд на себе. Он провожает меня до двери, и в этот момент мне кажется, что он хочет что-то сказать, но не решается.

А затем окликает:

– Анна…

– Да? – замираю на пороге с бьющимся сердцем.

– Я понимаю, что вам сейчас непросто, – говорит он. – Поистине невероятное совпадение фамильяров. И сравнения неизбежны, потому что память о леди Имоджин еще свежа в сердцах многих обитателей этого дома. Но я хочу, чтобы вы знали: вы не должны пытаться заменить ее. Будьте собой. Вы и так… прекрасны.

Благодарю его за эти искренние слова и поспешно ухожу с ощущением, что между нами что-то происходит. Что-то выходящее за рамки обычных отношений между работодателем и служащей. И эта мысль одновременно пугает и завораживает меня.

В моей комнате тихо и темно. Только от горшка с Люми исходит слабое свечение.

Я беру улитку на руки, глажу ее прохладную раковину и шепчу:

– Ничего, мы справимся. Мы покажем всем, что умеем!

И, несмотря на все сомнения и опасения, в глубине души я верю, что у нас все получится.

Глава 58. Случайное сердечко

Утром готовим завтрак с каким-то особенно бойким настроением. То ли счастливое лицо Бетти всех заряжает радостью, то ли сама атмосфера в кухне поменялась.

Солнце пробивается сквозь витражные окна, раскрашивая каменный пол в пестрые пятна. Лучи скользят по старинным шкафам, заставляя медные ручки поблескивать. Аромат свежесваренного кофе смешивается с запахом омлета и маленьких ржаных булочек, только что вынутых из духовки.

За окном просыпается поместье.

Сад наполняется щебетанием птиц, их звонкие голоса перекликаются между собой, создавая живой, радостный хор. Легкий ветерок шелестит листвой старых дубов, словно пересказывая им утренние новости. Фонтан в центре сада тихо журчит, его мелодичные звуки успокаивают и настраивают на позитивный лад.

Делаю кофе лично для лорда, старательно взбивая легкую пенку. А затем аккуратно провожу по поверхности черенком ложки, чтобы порадовать его латте-артом.

Завтрак уносят в столовую, а Марта многозначительно хмыкает:

– Сердечки милорду еще никто не посылал в таком виде…

– Что? – рассеянно переспрашиваю я.

И тут до меня доходит: я сделала самый простой, но очень милый и аккуратный арт… в виде сердца!

Обычный знак внимания, который получали все клиенты в кофейне, где я работала. Но здесь, в поместье, среди чопорной аристократии и кучи условностей… кажется, я опять сделала то, что можно понять не так!

Щеки предательски заливаются краской. Пытаюсь сделать вид, что ничего особенного не произошло, но взгляд Марты говорит сам за себя. Она явно в предвкушении, наблюдая за моей реакцией.

– Просто привычка, – бормочу я, стараясь скрыть волнение. – Я всегда так делаю.

Марта лишь загадочно улыбается и пожимает плечами. Чувствую, как земля уходит из-под ног.

Что подумает лорд? Решит, что я набиваюсь в фаворитки? Или, что еще хуже, сочтет это неуважением к его статусу? Особенно после моего глупого приглашения в комнату…

В животе поселяется неприятное сосущее чувство. Резко перестают радовать и лучики солнца, и птичий щебет за окном. Нужно срочно что-то предпринять, прежде чем моя маленькая оплошность превратится в огромную проблему.

Догнать столик с завтраком и уничтожить улику?

Это еще более глупо, чем просто бездействие.

Но пока я размышляю, в столовую возвращается лакей, отвечающий за столик. Значит, уже отвез…

Решение приходит внезапно, как яркая вспышка. Я подхватываю поднос с выпечкой и, стараясь двигаться как можно непринужденнее, направляюсь в столовую.

Вхожу в зал и вижу, как лорд неспешно раскладывает газету. Леди Грэйс уже жует омлет, сохраняя капризное выражение лица, а двойняшки дружно намазывают на булку сливки и варенье. При моем появлении ребятишки оживляются

– Простите, милорд, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Я не успела положить вот эти булочки к кофе. Только из печи.

Лорд поднимает взгляд от газеты и приветливо улыбается. Его глаза кажутся менее печальными, чем обычно.

– Благодарю, Анна, – отвечает он, беря одну из булочек. – Очень кстати.

Пока он откусывает кусочек, я решаюсь.

– Милорд, – говорю я, слегка запинаясь. – На вашем кофе… я сделала рисунок. Это просто привычка, я работала в кофейне раньше и всегда так делала. Если это неуместно, я больше не буду.

Он смотрит на меня с легким удивлением, затем переводит взгляд на чашку. Улыбка становится шире.

– Сердечко, значит, – произносит он задумчиво и делает глоток, меняя узор на поверхности кофе. – Что ж, это весьма оригинально. И, смею заметить, весьма приятно. Благодарю за внимание.

Я облегченно выдыхаю. Кажется, худшее позади.

Но тут же ловлю на себе строгий взгляд леди Грэйс. Похоже, ей не нравятся даже малейшие намеки на неформальное общение ее брата с кухаркой.

Я отступаю на шаг, стараясь не задерживаться в столовой дольше необходимого. Уже на пороге краем глаза вижу, как леди Грэйс что-то шепчет лорду, бросая в мою сторону короткие, колкие взгляды. А вот двойняшки, кажется, ничего не замечают, увлеченно уплетая булочки.

Выхожу из столовой и прислоняюсь к стене, пытаясь унять дрожь в коленях.

Боже, и зачем я только полезла со своими сердечками? Теперь я точно в немилости у леди Грэйс, а это может повлечь за собой неприятные последствия. Необходимо быть предельно осторожной и больше не давать поводов для сплетен и недовольства.

Возвращаюсь на кухню, где Марта уже вовсю наводит порядок после завтрака. Она смотрит на меня с лукавой улыбкой, но я делаю вид, что ничего не замечаю. Молча берусь за работу, стараясь сосредоточиться на перечне блюд и подборе ингредиентов. Нужно придумать что-то особенное, чтобы порадовать лорда и немного загладить свою оплошность.

И все-таки даже эта неловкость не портит утро.

Сегодня завтрак кажется особенно вкусным, каждый кусочек пропитан радостью нового дня.

В воздухе витает ощущение предвкушения. Кажется, что будет наполнен приятными сюрпризами и яркими событиями. Это чувство передается от одного к другому, заряжая всех энергией и оптимизмом.

Проверяю запасы в кладовой и составляю список того, что нужно закупить для летнего праздника.

И по ходу дела у меня появляется дерзкая идея. Вот только для ее претворения в жизнь нужно немало потрудиться… Ладно, с этим можно повременить, а пока помощницы суетятся и занимаются уборкой, я забираю из комнаты мою Люми и направляюсь в оранжерею.

Пришло время для дополнительных хлопот, которые мне все больше кажутся приятным и увлекательным приключением.

Но когда я подхожу к оранжерее, то слышу грохот, а затем звон разбитого стекла.

Глава 59. Очередное озорство

Мистер Уолден, садовник, говорил за завтраком, что весь день будет занят в другой части парка, у пруда. Поэтому становится тревожно: кто может сейчас греметь в оранжерее?

Но стоит подойти, и все проясняется.

– Альберт! Шарлотта! – смеюсь я, увидев их перепачканные землей лица, но затем беру строгий тон: – Что здесь произошло?

Двойняшки переглядываются, и, словно по команде, начинают указывать друг на друга. Типичная ситуация.

– Альберт кидался землей, но я не осталась в долгу, – со смехом признается Шарлотта.

– Вообще-то Лотти первая начала, – фыркает Альберт.

Окидываю взглядом поле боя. Один горшок разбит, другой опрокинут. Выполотые сорняки, которые мистер Уолден не успел увезти из оранжереи, рассыпаны по мощеной дорожке.

В глазах детишек ни капли раскаяния.

Присаживаюсь на корточки и, собирая увядшие сорняки в кучку, объясняю им, что портить вещи нехорошо, особенно когда речь о любимой оранжерее их мамы, леди Имоджин. В этот момент лица двойняшек меняются, озорной блеск исчезает, появляется серьезность.

– Мы не хотели, – тихо признается Шарлотта. – Мы просто играли в пиратов, а горшок был сокровищем.

Альберт кивает в знак согласия. Я вижу, что они искренне раскаиваются, и понимаю, что строгость сейчас неуместна.

– Хорошо, – говорю я, – давайте вместе приберемся здесь, и я расскажу вам историю про настоящих пиратов из моего мира. Нужно, чтобы к приходу мистера Уолдена здесь все блестело. Иначе…

Договаривать не приходится. Детишки, осознав всю серьезность ситуации, принимаются за работу. Шарлотта подметает дорожку, а Альберт, кряхтя, пытается поднять опрокинутый горшок. Земля сыплется сквозь его пальчики, но он не сдается.

Наблюдая за их стараниями, я понимаю, что ругать их всерьез просто невозможно. В их возрасте любая шалость кажется невинной забавой, а разбитый горшок – не трагедия, а всего лишь повод для совместной уборки.

Да и как можно сердиться на этих маленьких сорванцов, с их любопытными взглядами и неуемной энергией?

Вместе мы быстро убираем мусор, и вскоре оранжерея снова приобретает свой прежний вид. А главное – на лицах двойняшек снова сияют улыбки.

– Спасибо, что помогли, Анна, – говорит Альберт, вытирая пот со лба.

– Мы больше так не будем, – добавляет Шарлотта.

Лишь улыбаюсь в ответ. Зная их, понимаю, что это далеко не последнее их озорство.

– Надеюсь, в следующий раз вы будете чуть более осторожны, – говорю я двойняшкам. – Или, по крайней мере, постараетесь не попадаться.

Те хихикают в ответ.

– А что здесь делает Люми? – Шарлотта заглядывает в принесенный горшок с улиткой.

– Она будет восстанавливать мхи и наводить красоту, – выпускаю улитку на ближайшую куртинку мха, и та, словно сразу поняв, что от нее требуется, деловито ползет, распространяя вокруг сладкий цветочный аромат.

Глаза Альберта и Шарлотты загораются от восторга при виде магии Люми. Они садятся на корточки, наблюдая за ее неспешным путешествием по разноцветным мхам. Маленькие пальчики тянутся, чтобы осторожно коснуться ее блестящего домика, словно боясь нарушить волшебство, которое она распространяет вокруг.

– Она пахнет как целая клумба, – шепчет Шарлотта, вдыхая аромат, исходящий от Люми.

Альберт кивает, принюхиваясь.

А улитка тем временем, словно художник, преображает маленький уголок оранжереи. В душе разливается изумление и благодарность, словно мы видим секрет, доступный только избранным.

И в этот миг чувствую едва заметную нотку горечи.

Двойняшки могли вот так же сейчас быть в оранжерее со своей матерью, любоваться чудесами ее фамильяра… Но судьба распорядилась иначе. Этого никогда уже не будет.

Смотрю на счастливые лица детей, и понимаю, что обязательно нужно сохранить в их сердцах светлую память о матери, пусть они ее и не знали. Нужно передать им ее любовь к природе, к красоте, к жизни.

В этот момент я ощущаю хрупкую связь с прошлым, настоящее переплетается с будущим. Люми, этот маленький посланник природы, становится символом надежды. Ее магия исцеляет не только мхи, но и души, даря утешение и веру в то, что даже после самой темной ночи обязательно наступит рассвет.

И сейчас я как никогда понимаю все сложные чувства лорда Эверли.

– Ну что, кажется, Люми сегодня потрудилась на славу, – говорю я, когда угол оранжереи покрывается ровными цветущими куртинками мхов. – Улиткам тоже нужен отдых.

Забираю питомца и сажаю обратно в горшок. Люми мерцает, будто пытается что-то сказать. Кажется, ей понравилось в оранжерее.

Шарлотта, прижавшись ко мне, робко берет меня за руку. Альберт, обычно более сдержанный, смотрит на меня с тихой признательностью.

Солнечные лучи проникают сквозь стеклянную крышу оранжереи, освещая лица моих маленьких помощников. В воздухе витает сладкий аромат цветов, смешанный с запахом земли и мха.

В этот момент я ощущаю себя частью этого маленького мира, наполненного любовью и гармонией.

– Хм, – раздается за спиной.

– Мистер Беркли, а мы уже все, – сообщает Шарлотта учителю. – И готовы заниматься.

– Сперва следует умыться, – слегка улыбается учитель. – А то помощники следователя могут принять вас за преступников!

– Они еще не уехали? – становится тревожно.

– Нет, утром я виделся с милордом, он сказал, все поместье проверили, но ни ложечек, ни подозреваемых нет, – вздыхает мистер Беркли. – Анна, я вас искал, чтобы спросить насчет книги. Вам помогли рецепты? Я нашел еще пару заметок, вложенных в другие книги. Они не имеют отношения к кулинарии, но тем не менее!

– Да, вы мне очень помогли, – честно отвечаю и вдруг меня осеняет: – Мистер Беркли, у меня к вам просьба. Вы ведь часто ездите в город. Не могли бы вы привезти мне кое-что из специй? Я собираюсь приготовить нечто особенное…

Глава 60. Необходимые ингредиенты

Весь день проходит в заботах и ожидании, а поздним вечером, уже после ужина, на пороге кухни появляется мистер Беркли с бумажным кульком в руках. И судя по его торжествующему виду, он все-таки раздобыл редкие специи.

– Вот это, – он выкладывает из кулька на стол мешочек с чем-то сыпучим. – Тычинки реймского лютика. Они придают выпечке не только аромат, но и розоватый оттенок. А вот вам сушеные слегорины.

– В моем мире в запеканку кладут изюм, – рассказываю мистеру Беркли, высыпая слегорины на ладонь. Они крупнее изюма, похожи на чернослив, а аромат просто непередаваемый.

– Удивительно, кто бы мог подумать, что так тоже можно, – пожимает плечами мистер Беркли. – Могу я еще чем-то вам помочь?

– Думаю… нет, – улыбаюсь я, заметив загадочные улыбки помощниц.

Торжествующий взгляд мистера Беркли сменяется учтивой заинтересованностью.

Он не задает прямых вопросов о моем прошлом, но расспрашивает о моем мире. Чувствую, как его взгляд задерживается на моих руках.

Мистер Беркли, несомненно, заинтересован мной. После нашего личного разговора, когда последние секреты исчезли, он словно освободился и стал расслабленное, спокойнее.

Чувствую это в каждом его жесте, в каждом взгляде. Разумеется, мистер Беркли слишком воспитан, слишком сдержан, чтобы позволить себе прямые намеки.

И он остается лишь любезным помощником, готовым исполнить любой мой каприз, но за этой учтивостью скрывается нечто большее. Ему явно хочется узнать меня лучше, понять, что я за человек. Но он будто боится переступить черту, нарушить какие-то негласные правила.

Мне льстит его внимание, но… мысли мои заняты совсем другим.

Лорд Эверли… его немного отстраненный взгляд, его идеальные, чуть холодные манеры, и, тем не менее, нечто притягательное, магнетическое в нем заставляет все время думать о том, что же он скажет, когда попробует новое блюдо.

Представляю себе его гордый профиль, темные глаза, в которых, кажется, отражается вся печаль этого мира. Наш долгий личный разговор, его неожиданные проявления внимания.

Сложный, противоречивый, но именно это и притягивает меня к нему.

– Если слегорины натереть на мелкой терке, аромат станет более насыщенным, – перебивает нашу учтивую беседу Марта, протягивая терку необычной конструкции. – Открываешь вот тут, и само измельчается…

Я беру терку, с интересом рассматривая ее устройство. Местные приспособления для кухни по-прежнему удивляют даже меня, привыкшую к чудесам современных технологий.

Натираю слегорины, и кухня наполняется густым, пряным ароматом, напоминающим смесь чернослива, корицы и чего-то еще неуловимо-экзотического.

В этот момент в кухню заглядывает лорд Эверли. Его взгляд, скользнув по мистеру Беркли, задерживается на мне. Легкий кивок, едва заметная полуулыбка трогает его губы.

– Эриан здесь? – спрашивает он.

– Ушел с Бетти миловаться к фонтану, – добродушно ворчит Марта.

Мы с лордом встречаемся взглядами.

Хочется сказать что-то насчет оранжереи, но я понимаю, что сделано слишком мало, нужно повременить. И появляется чувство, что лорд тоже что-то хочет сказать. Но почему-то молчит.

Пауза затягивается.

– Это… на завтра? – его взгляд останавливается на слегоринах в миске.

– Да, замочу в минеральной воде для мягкости, – киваю я, стараясь не выдать волнения.

Хочется, чтобы он остался, чтобы задал еще какой-нибудь вопрос, но он лишь окидывает взглядом расставленные на столе ингредиенты и, не проронив больше ни слова, покидает кухню.

Мистер Беркли наблюдает за этой короткой сценой с пониманием и еле заметной тенью грусти в глазах.

– Позвольте мне, – предлагает он, беря в руки большой кувшин с минеральной водой из источника.

Его галантность неизменна, но я чувствую, как между нами снова возникает та невидимая стена, которую мы едва успели разрушить. Что же, оно и к лучшему.

Окидываю взглядом кухню, чтобы проверить, все ли готово для завтрашнего дня. Слегорины плавают в минеральной воде. Тычинки реймского лютика рассыпаны по пергаменту, словно розовые искры. Мука особого помола ждет своего часа в глиняном горшке, а яйца, собранные сегодня утром, поблескивают глянцем в плетеной корзине. Все готово для нового кулинарного эксперимента, который, я надеюсь, покорит сердце лорда Эверли.

Завтрашний день обещает быть особенным. Запеканка со слегоринами и тычинками лютика – это не просто блюдо, это послание, попытка растопить лед в его сердце.

Готова ли я к тому, что ему не понравится запеканка? Наверное, нет. Но я должна быть сильной и принять любой его ответ.

Мистер Беркли по-прежнему рядом, словно верный рыцарь, готовый служить мне верой и правдой. Его забота и внимание трогательны, но сейчас я отчетливо понимаю, что не могу ответить ему взаимностью.

Мое сердце принадлежит другому, человеку, погруженному в свои мрачные думы, человеку, которого я мечтаю увидеть счастливым.

Помощницы тихо переговариваются, убирая со стола. Их взгляды, полные понимания и сочувствия, греют душу. Они стали для меня настоящей семьей здесь, в этом странном и прекрасном мире. Я благодарна им за поддержку и за то, что они просто рядом.

Но всю идиллию нарушает появление грозной мисс Финч.

Она уже выглядит выздоровевшей, но лицо ее выражает крайнюю степень негодования.

– Так и знала, что застану здесь вас обоих, – обращается она к нам с мистером Беркли. – У нас назрел серьезный разговор!