Текст книги "Йоль (СИ)"
Автор книги: Гидеон Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
4
Он ушёл, а в воздухе ещё витали запахи леса, снега и чего-то дикого, что он приносил с собой. Я заметила на столе его керосиновую лампу. Он оставил её мне. Нарочно? Не знаю. Но этот Фенрир понемногу начинал казаться мне не таким уж плохим парнем.
Мысль о том, что где-то здесь есть ещё одна девушка, заставила меня немного расслабиться. Значит, мы с ним не одни в этом доме. Это вызывало облегчение. Хотя, казалось мне, эта горничная – настоящая ниндзя. Как иначе объяснить, что я до сих пор не встретила её ни разу? Для такого нужен определённый талант.
Я допила остывший чай, помыла посуду и с решительным видом взяла лампу. Спускаться одной в погреб вдруг стало страшно, но я быстро взяла себя в руки. Если уж я здесь работаю, придётся делать это постоянно – лучше привыкать сразу. Да и вообще, все неприятные дела лучше не откладывать, иначе мучительное ожидание растянется на целый день.
Очередной спуск вниз оказался не таким ужасным, как я себе представляла. Лампа отбрасывала уверенный жёлтый круг, разгоняя самые фантастические тени. Я достала блокнот с ручкой и принялась за работу. В углу нашлись старые, но точные весы. Я пересчитывала соленья, взвешивала нетяжёлые продукты, проверяла мешки с картошкой и аккуратно всё записывала. Всё, что не могла взвесить, помечала как «штуки». Работа затянула, успокаивая нервы своей монотонностью.
Когда я закончила часа через два, то с готовым списком и чувством облегчения поднялась наверх. Я так и не узнала, сколько ожидается гостей, но уже примерно прикинула, что неплохо было бы докупить. Поднявшись на второй этаж, я снова прошлась по вчерашнему коридору. И совсем не удивилась, когда дверь с амбарным замком открылась ключом с пометкой «инвентарь». Зачем интересно такой внушительный замок? Неужели в доме нет вещей ценнее, чтобы вешать его именно сюда?
Комната была заставлена стеллажами до самого потолка. На них аккуратными стопками лежало бельё для гостей, полотенца, мыло, моющие средства. Всё было чистым и разложенным по полочкам. Видимо, наша невидимая горничная – не лыком шита.
Я вздохнула и вошла внутрь, поставив лампу на единственный свободный табурет. Приступила к инвентаризации. «Средство для мытья полов, пять бутылей. Кондиционер для белья, три штуки…» – бормотала я, записывая.
Глядя на эти запасы, я невольно подумала, сколько времени уйдёт на переучёт. Но если я хочу быть хорошей экономкой, мне нужно это сделать. Да и, с другой стороны, чем ещё тут заниматься? Обязанностей на меня и так повесили меньше, чем я ожидала.
И вот тут-то меня и накрыло.
Сначала это было просто смутное, едва уловимое ощущение. Чувство, будто за мной пристально следят. Не просто «кажется», а прямо-таки сверлят взглядом в спину. Воздух в комнате, и без того прохладный, стал буквально ледяным, тяжёлым и неподвижным. Я попыталась списать это на сквозняк, но... двери и окна были наглухо закрыты.
Я пару раз резко оборачивалась, замирая в напряжённой позе, и даже поднимала лампу выше, чтобы разогнать сгущающийся мрак. Но вокруг никого не было – лишь густые тени плясали на стенах, искажая очертания полок и рождая причудливые образы. В ушах стояла звенящая тишина, и сквозь неё мне почудился тихий-тихий шёпот, похожий на шуршание шёлка.
– Ты себя накручиваешь, Элинор, – строго сказала я сама себе вслух, но голос прозвучал неуверенно и дрогнул. – Первый раз в глуши, вот мозг и развлекается.
Хотя, честно говоря, я была бы не прочь, если бы сюда зашёл Фенрир. И разогнал, мои я уверена, беспочвенные страхи. Так стоп. О чём это я? Что со мной происходит? Я сбежала от одного мужчины, чтобы тут же пялиться на другого? Нет, нет и ещё раз нет! Неужели прошлый опыт ничему меня не научил? Все они вначале кажутся хорошими, а потом превращают твою жизнь в ад! Второй раз я на это не куплюсь!
Пока я мысленно ругала себя, мои пальцы автоматически перебирали бутылки и коробки на полке. Вот отбеливатель, вот средство для мытья окон... Мысли витали где-то далеко, в прошлом, в горьких упрёках самой себе. Я даже не глядя потянулась к пластиковой канистре с притёртой пробкой, которая стояла чуть в стороне. Моя рука уже была в сантиметре от неё, я собиралась просто переставить канистру, как вдруг...
На моё запястье опустилось ледяное прикосновение.
Не холодное, а именно ледяное, пронизывающее до костей, будто к коже прикоснулся осколок льда. Я вздрогнула и резко отдернула руку, сердце заколотилось в груди, выбивая сумасшедший ритм. От неожиданности я даже не сразу осознала, что произошло. Я обернулась – вокруг никого. Но на коже ещё горел след от того морозного прикосновения.
И только тогда до меня дошло. Я уставилась на канистру. Пробка неплотно прилегала, и из щели сочился едкий, резкий запах – пахло серой и какой-то химической горечью. Я присмотрелась и прочитала: «Концентрат для очистки дренажных труб. Щелочной состав. Избегать контакта с кожей». Если бы я взяла её голыми руками, едкая жидкость просочилась бы на пальцы... Я бы получила ожог. Я сглотнула комок в горле, внезапно ощутив сухость во рту.
Мой взгляд упал на полку. Прямо передо мной, аккуратным квадратиком, лежали плотные резиновые перчатки. Я моргнула, не веря своим глазам. Я ведь внимательно смотрела на эту полку секунду назад! Их там не было! Я поклялась бы в этом.
Теперь они лежали тут, как будто ждали своего часа. Ледяное предупреждение... и внезапно появившиеся перчатки.
Внутри у меня всё перевернулось, по телу пробежала нервная дрожь. Но, стиснув зубы, я продолжила работу, хотя всё во мне кричало и требовало бежать без оглядки. Если тут и впрямь было что-то сверхъестественное, то явно не желавшее мне зла.
С перчатками работа пошла быстрее, но спина от нараставшего напряжения совсем не гнулась. Я торопилась поскорее закончить, спеша выбраться отсюда. Закончив, я всё-таки едва не выбежала оттуда, с силой захлопнув за собой дверь. Хватит с меня ужасов на сегодня, ведь вернуться домой я всё равно пока не могла.
К тому времени, когда я добралась до своей комнаты, за окном уже заметно сгустились сумерки. Есть не хотелось, зато неудержимо потянуло на свежий воздух, подальше от этих душных стен, пропитанных тревогами прошедшего дня. Накинув пальто, я вышла на крыльцо.
Природа здесь и вправду была завораживающей. Царила глубокая тишина, нарушаемая лишь ритмичным хрустом снега под ногами. Я заметила, что дорожка от дома была аккуратно расчищена, несмотря на снег, выпавший ночью. Видимо, Фенрир с самого утра первым делом всё расчистил. Я невольно подивилась его хозяйственности – мой бывший муж даже полку не мог прибить, не то что встать с рассветом и заняться такой работой. Хотя, возможно, не стоило сравнивать. Одно дело – жизнь в городе, совсем другое – здесь. То, что было необязательным там, здесь могло быть суровой необходимостью.
Медленно пройдясь вдоль дома, я разыскивала вход в зимний сад, который видела из своего окна. Калитка была почти скрыта под снежной шапкой, но я всё же нашла её. Когда я вошла внутрь, то замерла от восхищения. Даже под снежным покровом сад был прекрасен. Застывшие фонтаны, причудливо подстриженные кусты, беседка, похожая на сказочный теремок, – всё было укутано в белое одеяло, искрящееся в последних лучах заката. Я неспешно бродила по заснеженным дорожкам, глубоко вдыхая морозный воздух. Как же тут хорошо! Как удивительно спокойно было здесь даже без интернета. Мой мозг буквально перезагружался. Никакой городской суеты, вони и гама. Никаких социальных сетей, нежелательных контактов и гонки за сиюминутным успехом. Здесь, наверное, можно было просто быть собой и не переживать, что о тебе подумают. Особенно когда вокруг одни ели – если какая-то из них посмотрит на тебя не так, её всегда можно срубить. Я даже рассмеялась вслух от этой дурацкой мысли.
Но чем дольше я гуляла, тем сильнее мой взгляд цеплялся за тёмную полосу леса за оградой сада. Он манил к себе, этот молчаливый, загадочный лес. Сделав пару шагов к калитке, ведущей в ту сторону, я вспомнила предупреждение Фенрира. Взглянула на солнце, уже начинавшее садиться. Час, наверное, ещё есть. Продолжив движение, я почувствовала, будто какая-то невидимая сила тянет меня к этим деревьям.
Я вышла за ограду сада и приблизилась почти вплотную к опушке. Мой взгляд устремился вглубь, в царство теней и синеватого снега. И мне показалось, что я увидела силуэт. Высокий, тёмный. Фенрир? Нет... что-то другое. Что-то большее, массивное. Или это игра света? Я сделала шаг назад, и ноги словно вросли в землю. Какое-то животное? Что вообще водится в этих лесах? Волки? Мелковато. Медведь? От медведя только в доме спасешься.
Я застыла на месте, будто вкопанная, внутренне коря себя за эту нелепую неподвижность. Обычно в состоянии страха срабатывает механизм «бей или беги», но в моём случае он сменился на «замри и беги». Меня парализовало с ног до головы. Мне снова почудилось, что я вижу это нечто, но теперь уже ближе. Нужно было заставить себя двигаться. Обязательно! Однако, как и в ситуации с мужем, я просто цепенела, не зная, что делать, хотя мозг лихорадочно твердил о необходимости защищаться.
Какое-то время я просто стояла, борясь с внутренним оцепенением, а затем каким-то чудом совершила резкое движение – отшатнулась назад, споткнулась о скрытую снегом кочку и полетела навзничь. Но вместо холодного сугроба я ударилась спиной о что-то твёрдое, упругое и невероятно тёплое. Прежде чем я успела вскрикнуть, крепкая рука схватила меня и прижала к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание.
Я задрала голову и над собой увидела лицо Фенрира. Боже, я никогда ещё так не радовалась, увидев кого-либо.
Одной рукой он продолжал прижимать меня к своей груди, а в другой держал птицу.
– Что вас так напугало? – его низкий голос пророкотал у моего уха. – Трясётесь, как зайчонок на волчьей тропе.
Мои щёки вспыхнули. – Мне... мне показалось, я что-то увидела. В лесу, – выдавила я, и мой голос дрогнул. – Вы не говорили, что тут кто-то водится. Здесь есть медведи?
Он не ответил сразу. Его взгляд устремился в чащу. Он словно замер, его ноздри слегка расширились, будто принюхиваясь к ветру. Его рука на моей талии сжалась сильнее.
– Волки водятся. И медведи. Но обычно они близко не подходят. Бояться их не стоит, – произнёс он наконец. – Но что же я видела тогда? – не унималась я.
– Глаза в лесу часто обманывают, – он медленно перевёл на меня тяжёлый взгляд. – Тени становятся длиннее, и воображение рисует чудищ. Особенно у горожан.
Он не отпускал меня. И я, к своему удивлению, не пыталась вырваться. Было странно... и безопасно. Я чувствовала исходящий от него живительный жар, слышала ровный стук его сердца. Его большая рука, лежавшая у меня на талии, сместилась на мою руку, которую я инстинктивно прижимала к груди, и он даже провёл по ней ладонью вверх-вниз – абсолютно машинально, успокаивающе. Этот жест был настолько неожиданно нежным, что у меня снова перехватило дыхание.
И тут до него, кажется, дошло. Он резко, почти грубо, отпустил меня и отступил на шаг, будто обжёгшись.
– Не стоит тут стоять, – буркнул он, отводя взгляд. – Замёрзнете в этом своём пальто. Идёмте в дом.
Он повернулся и зашагал к дому, не оглядываясь. Я, всё ещё дрожа, но уже по совершенно иной причине, послушно поплелась за ним.
5
Мы вернулись в дом. Фенрир, не сбавляя шага, направился прямиком на кухню, а я, словно привязанная, поплелась следом. Он бросил свою добычу на массивную столешницу.
– Сейчас спущусь, запущу генератор, – бросил он через плечо и растворился в темноте коридора.
Я осталась одна в почти полной темноте, если не считать закатных отсветов в окне. На душе стало как-то неспокойно, и я подошла к столу, чтобы рассмотреть птицу. Странное дело… Птиц я, конечно, видела, хоть и не была экспертом в их убийстве. В супермаркете они всегда лежали аккуратно упакованными. Но убитая на охоте птица, думается мне, должна выглядеть иначе. На этой не было ни капли крови, ни раны, ни следов от пули. Я осторожно, кончиком пальца, дотронулась до её шеи. Она была неестественно вывернута, будто её просто взяли, да и свернули.
Охотники ведь стреляют, верно? У них есть ружья. Я припоминала картинки из книжек, которые читала в детстве, – мужчины в камуфляже с огромными винтовками. Но у Фенрира я не видела никакого оружия. Ни в лесу, ни сейчас. Может, маленький пистолет? Смешно. Или силок? Но тогда должны остаться следы на лапах, а здесь – ничего.
И лишь тогда до меня дошло: как он сумел подойти так бесшумно? Я его не заметила, не услышала. Хотя кругом стояла тишина. Может, я просто не расслышала из-за страха? Да, наверняка. В кино так часто бывает.
Резко загорелась лампочка под потолком, затарахтел холодильник. Я вздрогнула и отпрянула от стола, словно пойманная на месте преступления. Через мгновение в дверном проёме возник Фенрир.
– Есть хотите? – его низкий голос вернул меня к реальности.
– Хочу, – кивнула я, сглотнув комок в горле. – Но я не умею разделывать птицу. Никогда не приходилось.
– Я и не спрашивал, умеете ли вы, – он снял тяжёлую куртку и повесил её на вешалку у двери. – Я спросил, будете ли.
Я снова кивнула, чувствуя себя нелепой школяркой. Он подошёл к столу, ловко взял птицу и принялся её ощипывать. Я неловко переминалась с ноги на ногу, потом скинула пальто и наконец присела на краешек стула.
– Я могу помочь? Хотя бы овощи почистить?
– Нет. Просто сидите.
Я послушно сложила руки на коленях, но тишина всё сильнее давила на уши. В нормальном мире люди в такие моменты болтают о пустяках. А мне о чём говорить с ним? Рассказывать о себе? О том, от чего я сбежала? Спасибо, не хочу. Спросить о нём? Он и двух слов не скажет, буркнет что-нибудь невразумительное. Но в его молчании сквозила не столько тактичность, сколько отстранённость. Меня это задевало и одновременно тянуло к нему, как к неразгаданной тайне.
– Вы давно тут живёте? – сорвалось у меня наконец, и я мысленно назвала себя идиоткой. Ну просто гениальный вопрос.
– Всю жизнь, – последовал ожидаемый лаконичный ответ.
– А это… сколько? – не унималась я, чувствуя, как глупею с каждой секундой.
– Много.
Тем временем он закончил с птицей. Подошёл к большой плите, растопил её, поставил сковороду. Принёс мясо и принялся разделывать, а затем нарезать его быстрыми, уверенными движениями. Нож в его руке был не просто инструментом – он словно стал продолжением тела, смертоносным и невероятно точным.
– А вам не страшно тут жить? – снова выдавила я и тут же куснула себя за язык. – Рядом столько диких зверей…
Какая глупость. Говорить мужчине, да ещё такому, о страхе – верный способ его разозлить или оскорбить. Но Фенрир даже бровью не повёл.
– Когда я был маленьким, бывало страшно, – сказал он, не отрываясь от работы. – Особенно когда впервые встретил медведя. Но потом привык.
– Ого, – прошептала я. – Я даже не представляю, что бы делала на вашем месте.
Он вдруг поднял на меня взгляд, и его синие глаза приковали меня к месту.
– Представлять не надо, Элинор. Если увидите что-то страшное или странное – не думайте. Просто бегите. Со всех ног. Но только не так, как сегодня. Хорошо?
Меня передёрнуло от его интонации. В этих словах не было просьбы – это был приказ, продиктованный знанием чего-то, чего я не понимала.
– Мне… мне может угрожать опасность? – тихо спросила я.
– Со мной – нет. Но я не смогу защитить вас, если вы уйдёте в лес одни.
Когда он это говорил, от него исходила почти физическая волна уверенности и силы. В тот миг я действительно почувствовала себя в полной безопасности. Под защитой. Это было новое и пьянящее ощущение.
Он поставил на плиту чайник и принялся помешивать мясо, которое уже зашипело на сковороде, наполняя кухню аппетитным ароматом.
– Я провела инвентаризацию в погребе и в кладовой, – сообщила я, пытаясь вернуть разговору деловое русло.
– Уже? – он бросил на меня короткий взгляд. – Вы быстрая.
– Конечно. Я же должна понимать, с чем имею дело. Или вы думаете, я безответственная?
Он на несколько секунд задержал на мне свой пронзительный взгляд.
– Нет. Я думаю, вы слишком много напрягаетесь по пустякам. Я вас не съем.
Я почувствовала, как по щекам разливается горячая краска, и отвернулась. Чёрт! Неужели он намекает на вчерашний инцидент с полотенцем? Нужно было сменить тему, и побыстрее.
– Эм, ну, в общем… я подумала, что завтра можно съездить в город. Я набросала список. – Я потянулась в карман за сложенным листком, чувствуя неловкость. Просить деньги, даже на хозяйство, всегда было для меня унижением. – Мне нужны будут… средства.
– Хорошо. Берите всё, что нужно, и просите записать на мой счёт.
Я удивлённо посмотрела на него.
– Вы хотите сказать, что все в городе вас знают?
– Это не совсем город, – усмехнулся он уголком рта. – Так называется, а по факту – большая деревня. Вы сами всё увидите. И да, не переживайте. Что бы вы ни взяли, я со всем разберусь.
Он помолчал, перекладывая мясо на тарелки, а потом добавил, не глядя на меня:
– Купите себе тёплую куртку. За мой счёт.
О, это было равносильно волшебной фразе «ни в чём себе не отказывай», о которой мечтает каждая женщина. Но во мне тут же зашевелился старый червь сомнения. Подачки? Сначала дорогая куртка, а потом ожидание «благодарности»? Нет уж. Я прищурилась.
– Нет, спасибо. Всё в порядке, я сама могу купить себе куртку.
Он поставил тарелку передо мной с таким стуком, что я вздрогнула, и уставился на меня прямым, твёрдым взглядом.
– Вы здесь находитесь на моём попечении. Я за вас отвечаю. Считайте, что я вложился в вашу рабочую униформу, если вам так проще.
Я невольно фыркнула.
– У вас интересные взгляды на униформу.
– Какие есть. Давайте есть.
Он разлил чай по кружкам и уселся напротив. Для меня было дико непривычно, что кто-то готовит для меня. В прошлой жизни это была исключительно моя обязанность. Мужская рука, подающая тебе тарелку… казалось чем-то из другого измерения.
– А та девушка… горничная… не присоединится к нам? – осторожно поинтересовалась я, отламывая кусочек хлеба. – Она, наверное, тоже хочет есть.
Выражение лица Фенрира мгновенно изменилось, став закрытым, почти суровым.
– Она поест потом.
– Вы что, морите её голодом? – не удержалась я.
Он нахмурился, в его глазах мелькнуло раздражение.
– Я не изверг. Она просто… застенчивая.
– Как можно быть настолько застенчивой? – не сдавалась я, чувствуя, как нарастает моё собственное раздражение. – Она же, наверное, с ума сходит от одиночества целыми днями!
Фенрир тяжело вздохнул, отставил свою кружку. Было видно, что мои вопросы действуют ему на нервы.
– Послушайте, мисс Элинор, у нас тут свои порядки. Она делает свою работу, когда её никто не видит. Так лучше для всех.
– Какие-то странные у вас порядки, – выпалила я, и в голове зазвучали тревожные звоночки из криминальных хроник. – Звучит как похищение людей.
Он резко встал, отодвинув стул. Его лицо исказила гримаса досады, но не гнева. Скорее… усталости.
– Я никого не похищал… Вы это серьёзно? – он провёл рукой по лицу, и пальцы на мгновение задержались на шрамах.
Я поняла, что перегнула палку. Нервы, стресс, этот мрачный дом – всё это вылилось в глупую, паническую фразу. Я сжала пальцы, губы сами сложились для извинения, но я не успела их произнести.
Он уже надевал куртку.
– Подождите, вы куда? – испуганно спросила я.
– Мне надо пройтись.
– Но уже стемнело! Вы же сами сказали…
– Я знаю, – отрезал он и, не оглядываясь, вышел из кухни. Дверь за ним притворилась с тихим, но окончательным щелчком.
Я осталась сидеть за столом в оглушающей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в плите. Запах еды, ещё недавно такой аппетитный, теперь вызывал тошноту. Что я наделала? Я, как последняя дура, набросилась на человека, который, кажется, единственный за долгие годы проявил ко мне доброту. Пусть грубовато, пусть странно, но он проявлял заботу. Хотя почти не знал меня.
Я подошла к окну, протирая запотевшее стекло. Снаружи лежала непроглядная, густая темень. Ни огонька, ни силуэта. Лишь белая пелена снега и чёрная стена леса, поглотившая его.
И тут где-то наверху, на втором этаже, я услышала тихий, едва уловимый скрип. Словно шаг. Лёгкий, крадущийся.
Горничная?
Или просто старый дом поскрипывал, укладываясь спать?
6
Стараясь не придавать значения скрипам, раздававшимся сверху, я осталась на кухне. Ещё немного поковырялась в тарелке, хотя аппетит напрочь сбежал вместе с Фенриром. Достала телефон, ткнула в игрушку – и тут же пару раз проиграла, потому что мысли витали где-то далеко. Сети, как на зло, не было, так что и отвлечься как следует не получалось.
Подниматься наверх одной не хотелось. Я ждала Фенрира. Он ведь должен был вернуться? Как минимум, вчерашнее обещание научить меня топить печь всё ещё висело в воздухе. Не то чтобы я горела желанием снова быть ему обязанной, но и обнаружить его в своей комнате в очередной раз – вариант так себе. Лучше уж подождать.
Но час прошёл, за окном сгустилась кромешная, почти осязаемая тьма. В злости я швырнула телефон на стол, потом всё же переложила его в карман. Видимо, не дождусь. Ну и фиг с ним! Сама как-нибудь разберусь с этой чёртовой печкой.
Я встала, всем видом показывая решимость всё бросить и уйти, но на автомате убрала еду в холодильник – вдруг вернётся голодный? – и помыла посуду. Зимой вообще надо много есть, наедать стратегические запасы. Я скосила взгляд на своё худощавое отражение в тёмном окне. Да уж, мои-то «стратегические запасы» давно уже поют романсы о несбыточном. Про таких, как я, говорят: «Лучше плавать по волнам, чем биться о скалы». Вздохнула. Жить в постоянном стрессе фигуре не идёт на пользу. Может, хоть здесь смогу чуть-чуть отъесться?
Я уже собралась с духом, чтобы подняться наверх, победить эту печку и лечь спать, как вдруг услышала, как со скрипом открывается входная дверь. Сердце подпрыгнуло – Фенрир! Я тут же приняла вид человека, который «просто мимо шёл» и уж точно не сидел тут, как привязанная, последний час. Но на пороге стоял не он.
В прихожую, по-хозяйски переступив порог, вошёл мужчина. Нет, даже юноша. Бледная, почти фарфоровая кожа, красивые, но слишком уж правильные черты лица, от которых веяло какой-то болезненной, неестественной совершенностью. В правом ухе поблёскивала массивная старинная серьга. Одет он был в длинное, красивое пальто нараспашку, под которым виднелась тонкая рубашка и брюки. На улице-то мороз, а он – хоть бы что, будто холод ему был нипочём. В одной руке он держал небольшой изящный чемодан.
Я застыла, разглядывая его. Он заметил меня, медленно, с ног до головы, провёл по мне оценивающим взглядом, и на его губах расплылась холодная, отточенная улыбка.
– О, вы, должно быть, новая экономка? – голос у него был приятным, бархатным, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка.
– Да, – кивнула я, стараясь не подавать вида, что немного опешена. – Я Элинор.
– А я Казимир, – он сделал несколько шагов вперёд. – Простите, что напугал. Дверь была не заперта.
– Ничего страшного, – я сделала вид, что поправляю свитер, лишь бы занять руки. – Я не испугалась. Просто я…
– Ждали другого? – Он приподнял бровь, и в его глазах заплясали весёлые искорки. – О, не волнуйтесь, я тоже вполне способен захватить всё ваше внимание.
Фраза прозвучала настолько двусмысленно, что я едва сдержала желание скривиться. Решила сделать вид, что не заметила подтекста, и пропустила её мимо ушей.
– Мне нужно помочь вам расположиться? – предложила я, оглядываясь, словно в коридоре могла появиться табличка с инструкциями. – Вот только я не уверена, что знаю, куда идти.
Он приблизился ещё на шаг. От него пахло морозной свежестью и дорогими, терпкими духами.
– Не волнуйтесь, милочка, зато я прекрасно знаю, – мягко, но настойчиво он взял меня под локоть. Его пальцы были холодны, как лёд, даже через толстый свитер. – Так проводите меня? Или будем стоять здесь столбом?
Не дожидаясь ответа, он уже двинулся к лестнице, не отпуская моего локтя, так что мне пришлось поспешить за ним. Чувствовала я себя крайне неловко: вроде бы я здесь экономка, а получается всё с точностью до наоборот. Блин. Вот же позор. С первым же гостем лажаю так, что аж стыд берёт.
Казимир, который отпустил мою руку и теперь шёл впереди, словно прочёл мои мысли и через плечо бросил:
– Так я у вас первый?
Щёки мои тут же вспыхнули. Кошмар! Ну почему я не могу держать себя в руках?
– Получается, что да, – выдавила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Простите, просто я не ожидала, что кто-то приедет так поздно.
– О, я не люблю перемещаться днём, – легко ответил он, поднимаясь по ступенькам. – Я сова. И работаю обычно удалённо, по ночам. Фриланс, и всё такое.
– А, это, наверное, круто, – промолвила я, с тоской чувствуя, как наш диалог скатывается в полнейшие банальности. – Можно путешествовать по миру и не быть привязанным к одному месту.
– Ну да, ну да, – рассеянно согласился он, оглядывая тёмный коридор второго этажа. – Наверное, это здорово. А вы откуда будете? Вы же не местная?
– А по мне разве так заметно? – не удержалась я, чувствуя себя слегка задетой.
Он тихо рассмеялся.
– Ни в коем случае не хотел обидеть. Вы просто… держитесь иначе.
– И это что – плохо или хорошо? – сама удивившись своему внезапному любопытству, поинтересовалась я.
– Это очаровательно, – отрезал он, останавливаясь у одной из дверей в конце коридора.
Он толкнул дверь, и та бесшумно отворилась, открывая вид на просторную комнату с огромной кроватью. На прикроватном столике лежал ключ. Я успела заметить, что в комнате не было ни одного зеркала, а тяжёлые шторы были плотно задернуты, делая помещение тёмным, как сама ночь.
Казимир повернулся ко мне, небрежно облокотившись о дверной косяк.
– Не зайдёте? – спросил он с подчёркнуто невинным видом.
– Зачем?
– Ну, чтобы удостовериться, что со мной всё в порядке, – он улыбнулся, и на этот раз улыбка дошла до его глаз, сделав их хитрыми и почти добрыми. Его взгляд на мгновение задержался на моей шее, и мне почудилось, что он чуть слышно вдохнул. Я инстинктивно отступила на шаг.
– Я не думаю, что это необходимо, – прозвучало твёрже, чем я планировала.
– Да не переживайте вы так, – он рассмеялся, казалось искренне. – Я просто дразню вас. Когда мне скучно или я нервничаю, то всегда веду себя подобным образом.
Судя по его расслабленной позе, нервничать он был не склонен. Но прежде чем я успела что-то ответить, из темноты коридора донёсся низкий, знакомый голос, в котором звенела сталь:
– Казимир. Что ты тут делаешь?
Мы оба разом обернулись. В нескольких шагах от нас стоял Фенрир, его могучая фигура казалась ещё массивнее в полумраке. Он был без куртки, рубашка местами припорошена снегом, а тяжёлый, неодобрительный взгляд переходил с Казимира на меня и обратно.
– Фенрир, старина! – Казимир театрально распахнул руки, но в его жесте чувствовалась напряжённость.
– Ты никогда так рано не приезжал, – проигнорировал приветствие Фенрир, делая шаг вперёд.
– Раньше не было причин, – парировал Казимир, и его беззаботный тон слегка померк. – Появились обстоятельства.
Фенрир сузил глаза, в которых на мгновение вспыхнула и тут же погасла опасная искорка.
– Что случилось?
– Жак пропал.
– В каком смысле «пропал»? – Фенрир вплотную придвинулся к нему, и воздух, казалось, сгустился от его напора. – Что ты с ним сделал?
– Я? – Казимир приложил руку к груди с преувеличенным возмущением, но я заметила, как напряглись его пальцы. – Ничего. Это… Оно.
– Хватит, – резко оборвал его Фенрир. Он перевёл взгляд на меня. – Элинор, будьте добры, пройдите к себе. Я позже приду, помогу с печкой.
– Но, я… эм… – я попыталась возразить, застряв между любопытством и обидой.
– Элинор. Пожалуйста, – в его голосе прозвучала усталая, но не терпящая возражений настойчивость.
Казимир с нескрываемым интересом наблюдал за нашей перепалкой, его насмешливый взгляд скользнул с моего покрасневшего лица на напряжённую фигуру Фенрира.
– Не пугай барышню, Фенрир, – снова вклинился он, и в его бархатном голосе зазвучала язвительная нотка. – Иначе с тобой ни одна жить не согласится.
– Заткнись, – бросил Фенрир, даже не удостоив его взглядом.
– Вы сказали, что кто-то пропал, – не унималась я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Это серьёзно?
Казимир небрежно махнул рукой, пытаясь изобразить лёгкость, но его улыбка стала неестественной, натянутой.
– С Жаком такое порой случается. Не тревожьтесь, милая. Он иногда уходит в лес, и мне приходится просить Фенрира его разыскать. Наверное, просто перебрал на охоте и уснул где-нибудь под ёлкой.
Но он лгал. Я отчётливо слышала, как он произнёс это странное слово – «оно». Да и вряд ли этот ухоженный, изнеженный пижон мог водить компанию с каким-то пропойцей-охотником.
– Я поищу его, – Фенрир бросил на Казимира тяжёлый, испепеляющий взгляд. – Это уже не в первый раз. Ступайте к себе.
Я на мгновение замешкалась, но, понимая, что при мне они не станут говорить откровенно, сжала пальцы в кулаки, развернулась и направилась к своей комнате.
Жутко. Непонятно. И какой же чёрт занес меня именно сюда? У меня даже нет денег, чтобы как следует заправить машину и уехать отсюда подальше, не говоря уже о том, чтобы снять где-то жильё на пару месяцев. Хочу я того или нет, но придётся здесь остаться и привыкать ко всем этим странностям.
А на душе было чертовски неспокойно. И дело было не только в пропавшем Жаке или загадочной горничной. Несмотря на все слова Фенрира, я совершенно точно что-то видела в том лесу – и теперь этот тревожный образ навсегда врезался в память.
