Текст книги "Йоль (СИ)"
Автор книги: Гидеон Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Йоль
1
Мотор моей старой машины надсадно урчал, с трудом взбираясь по заснеженному подъёму. Я бросила взгляд на навигатор – карта застыла, а в углу экрана значок сети беспомощно мигал, подтверждая полное отсутствие связи. Ну, конечно. Глухомань же. Впрочем, возможно, так даже лучше. Чем реже я буду лезть в интернет и читать, как мой, надеюсь, уже скоро бывший муж поливает меня грязью, тем целее будут мои нервы. Меньше знаешь – крепче спишь. А спать я здесь планировала именно что крепко.
Судя по застывшей карте, ехать оставалось совсем немного. Я притормозила и медленно осмотрелась. Зрелище, надо сказать, открывалось потрясающее: белоснежные шапки на могучих елях, искрящийся на ослепительном солнце снег, чистейший воздух, от которого слегка кружилась голова. Именно то, что доктор прописал для исцеления в самый разгар бракоразводного ада. Конечно, лёгкая дрожь пробежала по коже при мысли, что мне предстоит запереться в какой-то забытой богом вилле в австрийских Альпах. Но Лена, моя подруга-адвокат, клялась, что это – идеальное место, чтобы залечь на дно, пока она разбирается с моим мужем-тираном. Я подписала генеральную доверенность на ведение развода, отправила резюме на эту необычную вакансию – и вот я здесь. Было странно, что меня взяли без единого собеседования. Наверное, мало нашлось желающих провести праздники в такой глуши. Но для меня эта возможность стала настоящим подарком судьбы.
Проехав ещё немного, я наконец увидела виллу – большое, величественное здание, укутанное снегом. Оно напоминало сказочный пряничный домик, словно его строили кондитеры, а не суровые альпийские зодчие. Припарковавшись неподалёку на хрустящем под колёсами снегу, я вышла из машины, и холодный воздух обжёг лёгкие.
Я подошла к тяжёлой дубовой двери, нажала на железную кнопку звонка. Звук утонул в толще стен. Постучала – сначала сдержанно, потом настойчивее. В ответ – тишина. Я ёжилась от холода, переминаясь с ноги на ногу. Может, обойти вокруг?
Направилась вдоль стены, увязая в снегу по щиколотку. Задний двор оказался просторным, уходящим в лес. И там… там я его и увидела.
Мужчина. Совершенно голый по пояс, несмотря на пронизывающий морозец. Мощными, отточенными движениями он рубил дрова. Казалось, холод ему нипочём. Мускулы на спине играли под кожей с каждым взмахом топора, и я невольно поёжилась, кутаясь в своё тонкое городское пальто. Сделала неосторожный шаг – и хрустнула ветка.
Он обернулся так резко, что я инстинктивно отпрянула по старой привычке. И замерла.
Мой взгляд скользнул по его лицу – мужественному, с резкими чертами, и… изуродованному. Несколько длинных, бледных шрамов пересекали левую щёку, уходя в линию волос. Но куда сильнее меня поразила его спина. Следы от когтей. Длинные, глубокие, будто по нему прошёлся какой-то гигантский зверь. Ужас и странное, щемящее любопытство сковали меня.
– Не стоит подкрадываться к мужчине с топором, – его низкий, хриплый голос прорубал морозную тишину. – Это опасно.
Я сглотнула комок в горле, пытаясь прийти в себя. Откуда я родом, дрова если и были, то исключительно декоративные, сложенные в камине, который включался в розетку.
– А у вас что, настолько всё сурово? – выдавила я, сама удивляясь непрошенной дрожи в голосе.
Он усмехнулся – один уголок губ, не тронутый шрамами, медленно пополз вверх. Неспешно, почти лениво, он натянул тёмную майку, а сверху – потертую фланелевую рубашку. Движения его были лишены малейшей суеты, будто ему неведомы были спешка и нервозность.
– Если вы так изнежены, не стоило откликаться на эту работу, – произнёс он безразлично. – Тут вам не пятизвёздочный отель. Обратная дорога ещё свободна.
Эти слова вонзились в меня острее любого холода. Вернуться? К нему? Нет уж.
– Лучше я тут замёрзну, – выпалила я, и голос неожиданно окреп, наполняясь упрямством. – Я уже приехала. Тяжёлая работа меня не пугает. Правда, с топором я пока на «вы».
Он коротко хмыкнул и принялся аккуратно складывать поленья под навес.
– Вам и не придётся. Оставьте мужскую работу мужчинам. Вы вообще читали условия работы?
– Ну… – я почувствовала, как по щекам разливается краска. – В общем, да. Экономка, я поняла.
– А что, по-вашему, делает экономка? – он внезапно выпрямился во весь свой рост, и его тень накрыла меня с головой.
Вопрос застал меня врасплох. Я метнула взгляд в сторону, пытаясь собраться с мыслями.
– Я отлично готовлю, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Особенно выпечку. Умею вести бюджет, закупать продукты, поддерживать в доме порядок и чистоту. – Я перечисляла это словно заученную мантру. Ведь именно этим я и занималась все долгие годы заточения в браке – вела домашнее хозяйство, пока муж не выпускал меня в мир.
Мужчина внимательно, почти пристально посмотрел на меня. Его пронзительные синие глаза, казалось, видели меня насквозь – промёрзшую, испуганную, но отчаянно упрямую.
– Ладно, – бросил он наконец, и в его голосе послышались первые нотки снисхождения. – Справитесь. Где ваши вещи?
– В машине.
Он без лишних слов направился к моей машине. Я открыла багажник, где скромно ютился один-единственный чемодан. Вся моя прежняя жизнь уместилась в эти пару десятков килограммов. Мужчина легко поднял его, словно он был совершенно невесомым.
– Идёмте.
Было непривычно и... неожиданно приятно, что кто-то несёт мои вещи. Мелочь, а согревала душу.
– Меня зовут Элинор, – нарушила я молчание, чувствуя, как оно становится всё тяжелее.
– Фенрир.
– Необычное имя.
– Для здешних мест – вполне обычное, – отрезал он, не глядя на меня.
Мы переступили порог дома, и контраст с внешней сказочной картинкой оказался разительным. Прихожую освещали тяжёлые дубовые балки на потолке, под ногами скрипел каменный пол, а грубоватая, но добротная мебель словно хранила следы многих поколений. В воздухе стоял густой запах старины, древесины и дыма. В углу, у огромного камина, замерло чучело исполинского волка – настолько реалистично выполненное, что по коже невольно пробежали мурашки. На стене висела пожелтевшая от времени карта охотничьих троп.
– Какой старый дом... – прошептала я, медленно поводя взглядом по интерьеру.
– Остался в наследство, – Фенрир бросил беглый взгляд на потемневшие от времени стены. – В нашей семье он давно. Многое повидал на своём веку. Как и я.
Он повёл меня по лестнице на второй этаж. Деревянные ступени под ногами жалобно скрипели и слегка прогибались, заставляя меня инстинктивно ухватиться за массивные перила.
– Здесь так... уединённо, – заметила я, стараясь ступать осторожнее. – Даже сеть не ловит.
Фенрир слегка обернулся, и в его глазах мелькнула какая-то хитрая искорка.
– В этом есть свои преимущества. Ничто не отвлекает. Не мешает оставаться наедине с природой. Разве вам не нравится?
– Думаю, я смогу привыкнуть, – ответила я, и в этот самый момент моя нога соскользнула с неровной ступеньки.
Он мгновенно обернулся и крепко схватил меня за локоть, удерживая от падения. Его рука была обжигающе горячей, даже сквозь одежду. Тепло от неё волной разлилось по моей руке, но он очень быстро отпустил мою руку, будто обжёгся.
– Осторожнее. Лестница тут старая, – произнёс он сдержанно.
Мы подошли к двери в конце коридора. Он остановился, повернувшись ко мне, чтобы указать на комнату. И в этот момент, в тусклом свете коридора, я не удержалась – мой взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на шрамах. Не из праздного любопытства, нет. Что-то щемящее и до боли знакомое было в этих отметинах. Следы насилия, пусть и давние, отзывались во мне глухим эхом. Я сама носила невидимые шрамы, и мне вдруг дико захотелось понять его историю.
Он заметил. Конечно, заметил. Его глаза сузились, уловив моё внимание. В его взгляде не было гнева – лишь тяжёлая, усталая тень. Он на мгновение замер, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Воздух, между нами, словно сгустился, наполнившись невысказанными вопросами.
Затем он резко, почти грубо, повернулся, открыл дверь и занёс мой чемодан внутрь, поставив его на пол с глухим стуком.
– Ваша комната, – прозвучало сухо.
Он тут же сделал движение, чтобы уйти, отступить назад, в тень коридора.
– Постойте! – я невольно сделала шаг к нему. – А что дальше? Вы покажете мне дом? Объясните, что нужно делать?
Он остановился в дверном проёме. Свет из коридора падал на него так, что левая, неповреждённая часть лица была ярко освещена, а левая, со шрамами, тонула в тени.
– Сегодня – отдыхайте. Пока нет постояльцев, дел минимум. Позже я покажу вам кухню, кладовые. Гости начнут приезжать к Йолю. У вас есть время освоиться.
Он уже собирался уходить, но на пороге обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на мне, тяжёлый и оценивающий.
– И, мисс Элинор... Добро пожаловать.
Дверь прикрылась за ним почти бесшумно. Я осталась одна. Совсем одна – как и сам хозяин этого странного, старого дома.
2
Я осталась в комнате одна. Двухспальная кровать, массивный шкаф, трюмо с зеркалом в позолоченной, слегка потускневшей раме – всё выглядело прочно, старинно и… немного чужеродно. Большое окно выходило на заснеженный зимний сад. Он был красив, но какой-то заброшенной, застывшей красотой – будто его заколдовали и забыли разбудить.
К комнате прилегала ещё одна дверь. Я зашла туда и ахнула: передо мной оказалась ванная. Огромная, с массивной металлической ванной на львиных лапах, которая выглядела как реликвия из прошлого века. Я провела рукой по батарее. Тепло. Но слабое, едва уловимое. Стало быть, отопление здесь всё-таки было, однако с альпийскими морозами оно явно не справлялось. Видимо, ночью без дополнительного источника тепла я тут точно замёрзну.
К счастью, в углу комнаты стояла небольшая, но добротная печка, а рядом – аккуратно сложенная поленница. Хоть что-то.
Я скинула пальто, осталась в свитере и джинсах, и первым делом решила разобрать своё небогатое имущество. Подойдя к шкафу, я на мгновение замерла, ощущая под пальцами шероховатость старого, потемневшего от времени дерева. Затем принялась раскладывать вещи. Несколько свитеров, пара джинсов, тёплые брюки, бельё… Вся моя прежняя жизнь уместилась в этот чемодан. Когда я бежала, меня мало заботил гардероб. Если честно, он меня и дома не особенно волновал. Я редко выходила, предпочитая практичную, неброскую одежду.
Было у меня, конечно, пара «выходных» платьев – для тех редких случаев, когда муж всё-таки вытаскивал меня «в свет», чтобы продемонстрировать обществу свою образцовую жену. Но я их не взяла. Они висели как бельмо на глазу – немое напоминание о женщине, которой я могла бы стать, не принеси я себя в добровольную жертву этому браку.
Закончив с вещами, я решила осмотреть этаж. Фенрир велел отдыхать, да и за окном уже сгущались сумерки, но любопытство пересиливало. Мне не сиделось на месте.
Я вышла в коридор. Дом внутри оказался ещё мрачнее, чем снаружи. Длинный, тёмный коридор, по стенам – старинные бра с тусклыми лампами, отбрасывающие причудливые тени. Именно в таких домах в фильмах и происходят сверхъестественные непотребства. Лично я бы никогда не выбрала себе такое место для отпуска. Но, возможно, именно это и привлекало гостей? Острое ощущение опасности, тайны? Ведь приехать на праздник Йоля сюда – это вам не в пятизвёздочном отеле шампанское потягивать.
Я мало что знала об этом празднике. А возможности погуглить уже не было. Ладно, потом расспрошу Фенрира. Мне, как экономке, наверное, положено знать подробности.
Хозяин дома, как и его владение, был мрачноват. Не таким уж я ожидала его увидеть. Я медленно прошлась по второму этажу. Пол под ногами тихо поскрипывал. На удивление, везде было чисто, пыль не валялась клубками. Я попробовала открыть несколько дверей – все оказались заперты. На одной даже висел старомодный амбарный замок, вызывающий в памяти образы сундуков с сокровищами.
Ничего не добившись, я вернулась в свою комнату. Мой взгляд сразу же упал на печку. А та, в свою очередь, молчаливо смотрела на меня, и я с досадой осознала простую и неудобную истину: я никогда в жизни не разводила огонь.
Ладно. Сначала нужно согреться, а уж потом разбираться с проблемой. В конце концов, всё это могло оказаться не таким уж и замудрённым, как казалось на первый взгляд.
Слава богу, горячая вода здесь всё-таки была. Настоящее чудо в этом забытом месте. Я набрала целую ванну и с наслаждением погрузилась в почти обжигающую воду. Потом достала телефон, воткнула наушники и закрыла глаза. Знакомые мелодии мягко обволакивали сознание, унося прочь от мрачных стен, от тяжёлых воспоминаний о побеге, от вездесущего страха, что он всё же найдёт меня. Я изо всех сил пыталась не думать ни о чём, но мысли лезли в голову, как назойливые мухи. Вспоминался муж. Его руки. Тот страх, с которым я дрожала, собирая вещи. Надеюсь, Лена справится с ним. После развода я получу свои законные деньги, смогу уехать очень далеко и обязательно начну новую жизнь. И ещё – никогда больше не выйду замуж. Никогда! А сейчас… Сейчас мне нужно просто пережить здесь месяц. Максимум два.
Музыка делала своё дело – я почти расслабилась. Когда вода начала остывать, я с сожалением вылезла из ванны и… обомлела. Полотенце! Оно лежало на трюмо, в комнате. Я же прекрасно его видела, когда распаковывала чемодан, и с дурацкой уверенностью решила, что вспомню о нём в нужный момент.
Что ж. Делать нечего. Вся мокрая и продрогшая, я, не вынимая наушников, приоткрыла дверь и, пригнувшись, рванула в сторону трюмо.
И застыла на полпути, будто вкопанная.
У печки, спиной ко мне, склонился Фенрир. Он подкидывал в уже весело потрескивающий огонь новые поленья. Скрип половицы под моей ногой был едва слышен, но он, похоже, его уловил.
Он обернулся.
И тут до меня дошло, что я стою посреди комнаты абсолютно голая. Вода капала с меня на старый деревянный пол, а в наушниках завывала какая-то драматичная баллада.
Время остановилось. Его пронзительные синие глаза, широко раскрытые от неожиданности, скользнули по мне. Быстро, по-звериному остро. Я не увидела в них ни похоти, ни насмешки – лишь чистейшее, неподдельное изумление. Он заметил всё. И бледный, едва заживший синяк на моём ребре – прощальный «подарок» мужа.
Я вскрикнула, метнулась обратно к двери и резко захлопнула её, прислонившись спиной, словно это могло его остановить. Наушники выпали из ушей, и в наступившей тишине я услышала лишь бешеный стук собственного сердца.
Но ничего не произошло. Абсолютно ничего. Я так привыкла ожидать худшего, что научилась бояться авансом, ещё до того, как для страха появлялась причина.
Тишину за дверью прервал вежливый, но твёрдый стук, раздавшийся спустя пару минут.
– Кто там? – выдавила я, сама прекрасно понимая, насколько идиотски прозвучал этот вопрос в сложившихся обстоятельствах.
– А есть варианты? – его низкий голос прозвучал прямо за дверью. Спокойный, даже с лёгкой, едва уловимой насмешкой.
– Что вы тут делаете? – попыталась я сделать голос строгим и властным, но вышло лишь испуганно и надтреснуто.
– Если вы не успели разглядеть – разжигал вам печь. Подумал, сами не справитесь. А ночи в этих краях холодные. Не в моих интересах, чтобы вы замёрзли в первую же ночь.
– Вы что, совсем в меня не верите? – огрызнулась я, чувствуя, как по щекам разливается краска.
В ответ раздался короткий, тихий смешок.
– В вашей способности выживать в диких условиях – пока нет. Между прочим, я стучал. Дважды. Вы не ответили. Подумал, осматриваете дом. Решил, что если разожгу огонь в ваше отсутствие, будет даже лучше.
– Ну да, – фыркнула я, всё ещё прижимаясь спиной к двери. – Видимо, совсем не ожидали, что за разжигание печки вам прилетит такой… неожиданный бонус.
– Я ничего не видел, – отрезал он, но я уловила в его голосе фальшивую нотку. Врал, конечно. Видел всё, до последней капли воды на полу.
Между нами повисла неловкая пауза, наполненная невысказанным.
– Мисс Элинор, – его голос прозвучал снова, на этот раз мягче. – Я хочу передать вам полотенце. Если, конечно, вы не планируете ночевать в ванной.
Я нехотя приоткрыла дверь, просунув руку в щель. Он аккуратно, стараясь ни до чего не дотронуться, передал мне большое, мягкое полотенце. Его пальцы на миг коснулись моих – шершавые и обжигающе горячие.
– Потом я покажу, как правильно пользоваться печью, – сказал он, и я по звуку шагов почувствовала, что он отступает от двери. – Чтобы впредь не возникало подобных недоразумений. А сейчас я пойду, чтобы больше вас не смущать.
Я затаила дыхание, прислушиваясь к его отступающим шагам. Они были тихими, неслышными, словно у дикого зверя, бредущего по снегу. Лишь слабый, почти призрачный скрип половиц выдавал его движение.
Завернувшись наконец в полотенце, я вышла. Комната была уже по-настоящему тёплой. Печь мягко потрескивала, отбрасывая на стены уютные, танцующие тени. Я плюхнулась на кровать и уткнулась лицом в прохладную подушку.
– Какой позор… – простонала я в ткань. – Только приехала и уже так опозорилась. Что он теперь обо мне подумал?
А потом во мне что-то щёлкнуло. И я задалась вопросом: а чего это я, собственно, должна краснеть и извиняться? Это он вломился ко мне без спроса! Мне не должно быть стыдно!
Но чёрт… Осознание этого не делало завтрашний день менее пугающим. Завтра будет невыносимо неловко. Я, кажется, совсем разучилась общаться с нормальными мужчинами. Если, конечно, Фенрира можно было так назвать.
Лёжа в тепле, под убаюкивающий треск поленьев, я поймала себя на мысли. Сквозь весь стыд и неловкость пробивалось что-то ещё, куда более глубокое. Это был ужас перед новой, пугающей жизнью. Но при всей её странности и дикости, она была более настоящей, чем прошлая, придуманная, «счастливая» жизнь, столько лет державшая меня в состоянии эмоционального паралича.
3
Проснулась я от того, что солнце било прямо в лицо. Спала я, как и планировала, действительно как убитая – ни разу не шелохнулась за всю ночь и не увидела ни единого сна. Со мной такое случалось редко, ведь обычно я ворочалась до утра. Видимо, побег и тонны накопленного стресса сделали своё дело.
Я потянулась, кости затрещали, а затем со стоном натянула одеяло на голову, вспоминая вчерашний позор. Голая, мокрая и его взгляд… Обжигающий, как прикосновение его пальцев. Чёрт. Деваться, однако, некуда. Не могу же я вечно тут прятаться. Я высунулась из-под одеяла, вдохнула холодный воздух. В печке тлели последние угольки, но в комнате было сносно тепло. А ведь он сдержал слово – не дал мне замёрзнуть.
Я встала, надела тёплый свитер и джинсы, кое-как привела себя в порядок перед потускневшим зеркалом трюмо. Лицо – бледное, под глазами – тени, но во взгляде появилась какая-то решимость, которой не было вчера. Сунула в карман блокнот и ручку и вышла из комнаты с видом человека, готового к трудовым подвигам.
Спустилась вниз в надежде найти хозяина. Или чтобы он нашёл меня. Второе, честно говоря, было даже более вероятно – у него был талант появляться бесшумно и невпопад.
Первый этаж встретил меня тишиной и игрой света. Электричества, как и вчера, не горело, но из больших, почти в пол, окон лились потоки солнечного света. Они ложились на каменные плиты пола яркими прямоугольниками, в которых плясали пылинки. Для такого мрачного особняка он был на удивление хорошо освещён.
Пока я медленно шла по коридору, взгляд упал на большой портрет в золочёной, потемневшей от времени раме. Я остановилась как вкопанная. На портрете была изображена семья: суровый на вид мужчина, женщина с печальными глазами и… юноша. Юноша, в котором без труда угадывался Фенрир. Тот же пронзительный взгляд, те же резкие черты. Но на его лице не было ни единого шрама. Кожа – гладкая, будто отполированная. Все были одеты старомодно, ещё на рубеже веков, если не раньше. Сердце у меня сжалось. Что же такое с ним случилось? Что оставило такие страшные отметины на этом когда-то прекрасном лице?
– Для экономки вы весьма любопытны, – прозвучал у меня за спиной низкий голос.
Я так и подпрыгнула на месте, резко обернувшись. Фенрир стоял в нескольких шагах, держа в руке керосиновую лампу. На его лице не было ни удивления, ни недовольства – лишь привычная сдержанная маска.
– Экономки часто бывают хранительницами тайн дома, – парировала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – И его истории.
Он коротко, одним уголком рта, ухмыльнулся. – Только не этой. Пойдёмте, я покажу вам кладовые и кухню. Без этого ваше любопытство так и останется праздным.
Он развернулся и пошёл вдоль коридора, а я, поколебавшись секунду, последовала за ним. Он двигался легко и бесшумно, я же топала следом, стараясь не отставать.
– Внизу стоит дизельный генератор, – деловито объяснил он, не оборачиваясь. – Днём я его выключаю. Включаю, когда начинает темнеть. Света от окон вполне хватает, а где нет – я хожу с лампой. Бойлер тоже работает от него, так что горячая вода будет, пока есть топливо.
– Как у вас тут всё современно, – не удержалась я. – А с первого взгляда и не скажешь.
– От прогресса я недалёк, – отозвался он. – Но осовременить такой старый дом – задача не из лёгких. Стараюсь обеспечить тот комфорт, что в моих силах. Для гостей.
Мы дошли до неприметной двери в конце коридора. Фенрир отпер её своим ключом, распахнул и пропустил меня вперёд.
– Внизу – погреб. Там хранятся основные запасы. Пойдёмте, покажу.
Он пропустил меня вперёд и поднял лампу выше, освещая крутые каменные ступени. Я осторожно начала спускаться, чувствуя, как воздух с каждым шагом становится холоднее и насыщеннее – пахло землёй, влажным камнем и чем-то ещё, едва уловимым, пряным и сладковатым. Может, старыми яблоками?
Погреб оказался просторным, с низкими сводчатыми потолками. Стеллажи, ломящиеся от банок с соленьями и вареньем, мешки с картошкой и луком, связки сушёных трав, свисавшие с балок, словно таинственные амулеты. Места здесь было действительно много, больше, чем в любом промышленном холодильнике.
– Вам нужно будет всё осмотреть и составить список того, что требуется докупить, – сказал Фенрир, обводя лампой пространство. – К Йолю гостей будет много, запасы должны быть соответствующие.
– Тут так много места, – пробормотала я, оглядываясь. – Вас не утомляет спускаться сюда каждый раз?
– На ночь можете оставлять продукты в холодильнике наверху, – ответил он. – Чтобы утром не тратить на это время.
Он поднял с пола плетёную корзину, стоявшую у стены, и начал деловито складывать в неё несколько яиц, огромный кусок копчёного мяса, завёрнутый в ткань, и пучок душистых трав.
– Так проще переносить, – пояснил он, протягивая мне корзину.
Наверху он повёл меня дальше, на кухню. Помещение было просторным, с огромной каминной плитой, которая, судя по всему, топилась дровами, и более современной, хоть и старенькой, газовой плитой с баллоном.
– Готовить можете на газе, – указал он на баллон. – Так быстрее. Большая плита долго разогревается.
Затем он снял с крючка на стене связку ключей – увесистую, звенящую – и протянул мне.
– На втором этаже, недалеко от вашей комнаты, есть кладовая с инвентарём. Вам нужно её тоже осмотреть. Там моющие средства, бельё для гостей и прочее.
Я взяла ключи, и они холодно брякнули у меня в ладони. – А какие комнаты мне нужно подготовить для гостей? И когда они приедут?
Он покачал головой. – Это не ваша забота. Тут есть горничная, она со всем справится. Ваша задача – пополнять запасы, ездить в город и готовить два раза в день. Завтрак и ужин.
Я с удивлением посмотрела на него. – А зачем тогда тут я, если есть горничная? – прозвучало резче, чем я хотела. Я мысленно представила себе девушку, тихую и скромную, может, даже его любовницу… От этой мысли стало как-то не по себе.
Фенрир замялся, его взгляд на секунду уплыл в сторону. – Она… не обучена готовить. Не справится. Она делает свою работу, вы – свою.
– А вы нас познакомите? – не унималась я, пытаясь поймать его взгляд.
– Вам не обязательно знакомиться, – отрезал он, и в его голосе прозвучали нотки раздражения. – Она появляется, когда её не видят, и делает то, что нужно. И вы не мешайте ей.
Странно. Очень странно. Видимо, она правда ему любовница. Или что-то в этом роде. Иначе с чего бы такая секретность?
Живот предательски заурчал, напоминая, что с вечера я ничего не ела. Я посмотрела на корзину с продуктами в своих руках. – Давайте я приготовлю нам завтрак, – предложила я, стараясь вернуть разговору деловой тон. – Пока буду готовить, вы расскажете о моих обязанностях подробнее.
Он, кажется, слегка смутился и отвёл взгляд. – Вам не обязательно готовить для меня. Я не гость.
– При мне никто голодным ходить не будет, – твёрдо заявила я и, не слушая возражений, поставила корзину на массивный кухонный стол, принявшись искать сковороду.
Он немного постоял, наблюдая за моими неумелыми попытками освоиться на чужой кухне, а потом без слов взял небольшой чайник, наполнил его водой из крана и поставил на газовую плиту. Мы двигались по кухне, словно выполняя давно отрепетированный танец – он уступил мне дорогу к шкафу со специями, я протянула ему чашки, когда он искал их взглядом. Всё это – молча, лишь изредка пересекаясь взглядами. Было в этой слаженности что-то непривычно… уютное.
Пока я разогревала сковороду и аккуратно разбивала яйца, набираясь смелости, я наконец нарушила тишину. – Вы не расскажете мне о Йоле? – спросила я. – Я, если честно, кроме названия, ничего о нём не знаю.
Фенрир вздрогнул, будто от прикосновения раскалённого железа, и резко обернулся ко мне. – А что вы хотите узнать? – его тон стал настороженным, почти холодным.
– Ну, в общем… всё, – пожала я плечами, помешивая яичницу. – Что это за праздник? Как его отмечают? Чего от него ждать?
Он прислонился к кухонному столу, скрестив руки на груди. Его лицо окаменело, приняв отрешённое и серьёзное выражение. – Это праздник зимнего солнцестояния. Самой длинной ночи в году. Время, когда грань между мирами истончается до предела. Время поминовения предков и… ожидания нового света.
Его слова прозвучали как заклинание. – А вы ждёте новый свет? – тихо спросила я, задерживая дыхание.
Его синие глаза встретились с моими. В них на мгновение мелькнула сложная, бездонная эмоция – то ли боль, то ли надежда. – Я жду, когда закончатся праздники, – отозвался он с лёгкой усмешкой, в которой не было ни капли веселья. – Гости приезжают сюда именно за этим. За ощущением древней магии, за тем, чтобы провести эту ночь в… особенном месте.
– А это место и впрямь особенное? – не унималась я.
– Очень, – коротко бросил он и отодвинулся от стола, словно отрезав дальнейшие расспросы. – Еда, кажется, готова.
Я поставила на стол дымящуюся сковороду, он разлил по кружкам заваренный чай. Мы устроились друг напротив друга. Ели в полном молчании. Он управился со своей порцией быстро, без единого лишнего движения – напоминало это то, как он рубил дрова, та же собранность и точность. Я ела медленнее, украдкой наблюдая за ним. Закончив, он отпил последний глоток и поднялся.
– Мне пора. Ухожу в лес.
– На охоту? – уточнила я. – Вы не покупаете мясо в магазине?
– Люблю свежее мясо на ужин, – ответил он, натягивая тяжёлую куртку с висящей у двери вешалки. – Вы можете свободно передвигаться по дому и возле него. Но… – он обернулся, и его взгляд стал твёрдым, как лёд, – когда начнёт темнеть, прошу вас, не покидайте дом. И в лес не заходите. Ни при каких обстоятельствах.
– Почему? – спросила я, почувствовав, как под кожей пробежал лёгкий холодок. – Там опасно?
– В лесу легко заблудиться, – сказал он, и его голос налился низким, почти звериным рычанием. – Темнеет в это время года быстро. А по ночам… бывает неспокойно. Я бы не хотел искать вас среди ночи. Поверьте.
Он не стал ждать ответа, резко развернулся и вышел. Спустя несколько секунд я услышала, как снаружи хрустнул снег под его тяжёлыми, уверенными шагами.
Я подошла к окну. Его высокая фигура быстро удалялась к тёмной линии леса и вскоре растворилась среди деревьев. Я осталась одна. На кухне ещё пахло яичницей и чаем, а за стеклом лежал огромный, безмолвный и, как он намекнул, небезопасный мир.
Я допила остывший чай и сжала в кармане холодную связку ключей. Комната с инвентарём ждала. А кто его знает, какие ещё секреты она в себе хранит.
