Текст книги "Русский школьный фольклор. От «вызываний Пиковой дамы» до семейных рассказов"

Автор книги: Георгий Виноградов

72 (Б). Самозапись Романа Тымшана, десятиклассника школы № 612 С.-Петербурга. 1993 г.

73. Самозапись Кирилла Ловчикова, 14 лет. Ленинград. 1990 г.

74. Выписано С. Борисовым из школьного песенника Гузаль Сафаргалиевой.

Текст записан в альбом в 1984 г. с подзаголовком «Молитва на экзамен». Шадринск (Курганская область). 1987 г.

Вариант окончания:

 
Во имя Отца и Сына и Святого Духа
Пожелай мне ни пера, ни пуха (АБ).
 

75. Самозапись Екатерины Шепелевой, десятиклассницы школы № 612 С.-Петербурга. 1993 г.

76. Зап. М. Лурье от Влады Барановой, 14 лет. Гатчина (Ленинградская обл.). 1994 г.

«Чунга-Чанга, в жопе три гвоздя...» – переделка песни из м/ф «Катерок» (1970). См. 44(A) и 44(Б).

77. Самозапись Михаила Лурье, 21 года. Ленинград. 1990 г.

«Все ниже, и ниже, и ниже...» – пародийная переделка первого стиха в припеве «Авиамарша» («Мы рождены, чтоб сказку сделать былью...»), написанного в 1920 г. композитором Ю. Хайтом на слова П. Германа.

78. Зап. М. Лурье от Екатерины Юсуповой, 23 лет. Москва. 1993 г. «То, как зверь, она завоет...» – из стихотворения А. С. Пушкина

«Зимний вечер» (1825).

79. Самозапись Михаила Лурье, 21 года. Ленинград. 1990 г.

Слышал в п/л «Орленок» в 1983 г.

В связи с текстом, приписываемым Маяковскому, ср. № 57.

Граффити

Уличные настенные надписи, или граффити (от ит. graffiti – нацарапанные), – явление чрезвычайно старое, известное еще Древнему Египту и античной Греции. С 60-х годов нашего столетия на Западе началось интенсивнейшее развитие и распространение традиции городских граффити, в основном в молодежной среде, впоследствии приведшее даже к возникновению института «профессиональных» граффитистов. В 80 – 90-е годы резко увеличивается количество и разнообразие надписей в России, причем в первую очередь эта ситуация характерна для больших городов.

Надписи и рисунки обычно делаются мелом, фломастером или краской на стенах зданий, лестничных площадках, в лифтах, на партах и в туалетах учебных заведений. В содержательном отношении можно выделить следующие наиболее распространенные разновидности граффити: манифестирующие самоопределение человека через его предпочтения – музыкальные («RAP это кайф!», «The Beatles forever!»); спортивные («СПАРТАК – мясо»), политические («Ельцин, иди вон!»); оформляющие индивидуальное самовыражение («Бог умер», «Я хочу спать!»); метатекстуальные – о пишущих, о месте писания, о самих граффити («GRAFFITI», «Ну что, опять стерли, обломались?», «Пусть яйца оторвет Аллах / Тому, кто пишет на стенах»); граффити-«записки» («Гвоздь! Мы в Балтике»); граффити-автографы («Здесь ссал Миша», «ДМБ-96»); граффити-рисунки; исправления «официальных» надписей («не прислоняться» на «не п ис о ться»).

В целом в настоящее время традиция граффити занимает очень существенное место в молодежной культуре. Основной возраст пишущих – от 13 до 20 лет.

М. Л. ЛУРЬЕ

Школьная парта (кабинет 9-го класса Академической гимназии СПбГУ). Испещрена текстами песен, в основном группы «Агата Кристи»

Фрагмент школьной парты (кабинет 9-го класса Академической гимназии СП6ГУ)

Фрагмент школьной парты (кабинет 9-го класса Академической гимназии СПбГУ)

Фрагмент школьной парты (кабинет 9-го класса Академической гимназии СПбГУ). Надпись, характерная для так называемых метатекстуальных граффити – о писании, о месте, о пишущих (см. также № 35). Диджей Квивицкий прозвище учителя геометрии

Фрагмент школьной парты (кабинет 9-го класса Академической гимназии СПбГУ). Надпись имеет типичную для современных граффити диалогическую структуру: каждая следующая реплика пишется другим человеком как ответ на предыдущую

Школьная парта (кабинет 11-го класса Академической гимназии СПбГУ)

Фрагмент школьной парты (кабинет 11-го класса Академической гимназии СП6ГУ)

Фрагмент школьной парты (кабинет 11-го класса Академической гимназии СПбГУ). Одна из форм граффитийной коммуникации – «исправление» надписей, сделанных другим

Фрагмент стены в подъезде дома 91 по Большому пр. Васильевского острова (СПб.)

Фрагмент стены в подъезде дома 91 по Большому пр. Васильевского острова (СПб.). Пример граффити-«записки», адресованной конкретному лицу

Фрагмент стены в подъезде дома 11 по ул. Маяковского (СПб.) – месте курения учеников 171-й гимназии, располагающейся в соседнем доме

Вид изнутри подъезда дома 57 по ул. Гороховой (СПб.), называемого Ротондой, - одного из наиболее значительных мест тусовки «системной» молодежи с 1970-х годов по настоящее время. Стены, колонны, лестницы и двери Ротонды испещрены надписями (нередко в несколько слоев) и рисунками

Ротонда: фрагмент стены

Ротонда: фрагмент стены

Ротонда: дверь жилой квартиры

Ротонда: фрагмент двери жилой квартиры

Ротонда: фрагмент стены

Ротонда: фрагмент стены

Стена в проходном дворе около Сенной пл. (СПб.), являющемся местом тусовки панков. «The Exploited» – одна из наиболее популярных в среде современных панков музыкальных групп

Фрагмент стены в проходном дворе около Сенной пл. (СПб.). Панки считают

себя анархистами

Фрагмент стены в проходном дворе около Сенной пл. (СПб.). Скинхеды (от англ. «skinhead» – букв. «кожаная голова») – наиболее агрессивная молодежная группировка с фашистской идеологией и символикой. «Скины» бреют головы, противопоставляют себя всем остальным «неформальным» и славятся жестокостью в своей борьбе «за порядок»

Стихотворные «обманки»

Этот раздел составлен из активно бытующих в школьной среде (в основном среди мальчиков) поэтических текстов, объединенных не общностью жанровых признаков, а исключительно использованием единого приема с целью достижения определенного Смехового эффекта. Он достигается следующим образом: слово или фраза не договариваются так, что создается фонетическая или лексикосмысловая ситуация (часто подкрепленная соответствующей рифмо-ритмической схемой), которая провоцирует слушателя на домысливание скабрезной концовки; продолжение же, произносимое самим исполнителем, лишено обсценного содержания (это может быть окончание текста, переход к следующему куплету или «правильный» ответ к загадке), что и делает такое домысливание неоправданным. В этом и состоит смеховой эффект текстов, давно известных в русской культуре[143]143
  См., например, одну из песен «с рукописи 1802 года» (Народные русские сказки не для печати, заветные пословицы и поговорки, собранные и обработанные А. Н. Афанасьевым. 1857 – 1862. М., 1997. С. 534 – 536. Серия «Русская потаенная литература»).


[Закрыть].

Они Доходят до грани непристойного, но не переходят ее – скабрезность или обсценность «повисает в воздухе», что и создает комический эффект «обманутого скабрезного ожидания». Ситуация исполнения этих произведений по своему сценарию (но не по функции) близка ситуации разыгрывания, игрового обманывания одним подростком другого.

В жанровом отношении такие «обманки» распадаются на две основные группы: песни (сюда же относим куплеты, немногочисленные стихотворные формы) и загадки.

Непристойные песни-обманки используют два основных поэтических приема для означенной «провокации». Первый основан на омофоничности части каждого стиха (чаще всего – первой стопы) началу непристойного слова или выражения:

Во мху я [вам хуя]... во мху я... во мху ягодки растут.

...Как я бу [как я6у]... как я буду с ним купаться,

С толстым ху... с толстым худенька така.

Второй способ вызвать у слушателя «скабрезное ожидание» состоит в использовании окончания, рифмующегося с обсценизмом или со словом с «неприличным» значением, домысливание которого обеспечивается и контекстом:

 
Стиль батерфляй на водной глади
Продемонстрировали... девы...
 

Иногда два этих приема используются в сочетании:

 
Яша, Яша, не балуй,
А то слон откусит ху... лиган ты, Яша...
 

Один песенный текст строится на полисемии, применяя устойчивые эвфемизмы или контекстуально наполняемые эротическим смыслом выражения:

 
У меня теперь шире маминой
Юбка белая накрахмалена,
У него теперь не стоит в штанах,
В штанах бархатных у дверей лакей.
 

Более половины публикуемых песенных текстов составляют так называемые «куплеты Евы»[144]144
  Подборку «куплетов Евы» см. в составленном С. Б. Борисовым сборнике «Русский смехоэротический фольклор» (СПб., 1994. С. 140 – 144).


[Закрыть]. Они широко распространены среди школьников подросткового возраста и поются обычно не по одному, а циклами, что и определило выбор исполнительского, а не текстологического принципа их публикации. В «куплетах Евы» ситуация, провоцирующая скабрезное ожидание, может разрешаться двумя способами: либо замена обсценизма другим словом подтверждается сохранением заданной рифмовки в строфе, что как бы подчеркивает «неоправданность» этого ожидания:

 
Меня простите Бога ради,
Я думал, здесь собрались девы.
Откройте нотные тетради,
Я вам спою куплеты Евы —
 

либо, наоборот, рифма нарушается и возникший диссонанс усиливает ощущение «обманутосги» и указывает на «исконность» и верность не прозвучавшего непристойного варианта:

 
...Но с той дохой дал маху я:
Она не греет абсолютно.
 

При загадывании загадок предполагается, что вопрошаемый назовет скабрезный вариант отгадки, после чего произносится «правильный» ответ. Создается ситуация «уличения» адресата загадки в «испорченности», что в двух текстах даже формулируется в тексте отгадки:

 
Ветра нет, кусты трясутся.
Что там делают? (– Ебутся!)
– Ты не порти анекдот:
Там медведь малину рвет!
 

Вообще, для таких «обманных» загадок не характерно применение поэтических приемов для достижения желаемого эффекта. Потенциальная двусмысленность их обеспечивается самим содержанием:

 
Между ног болтается,
На «х» называется. (Хвост.)
 

Приведенный пример представляет собой одну из так называемых «загадок из „Мурзилки”», составляющих основную часть подборки. Общим названием эти загадки обязаны распространенному слуху, что некоторые из них были когда-то напечатаны на страницах известного детского журнала, за что «шутник» был якобы уволен из редакции.

«Обманки» не являются порождением или исключительной принадлежностью подросткового фольклора. Подобные, а иногда и совсем близкие к школьным тексты встречаются в записях крестьянского фольклора[145]145
  В сборнике «Русский эротический фольклор» (М., 1995. Серия «Русская потаенная литература») есть целый раздел народных загадок, большинство из которых строятся по такому же принципу:
Что это за загадка:– Под яйцами гладко?  (Сковородка). С. 413.
  См. также комментарий к № 13 настоящей публикации.


[Закрыть].

М. А Лурье

I
Стихи. Куплеты. Песни

 
1. Пососи... пососи...
По сосисочке дала.
 

 
2. По пизде... по пизде...
Папе сделали ботинки.
 

 
3. Вам хуя... вам хуя...
Во мху ягодка росла.
 

 
4. В рот ябу... в рот ябу...
В рот я булочку кладу.
 

 
5. Ах, ты су-у... па захотел!
А залу-у... ком ты сходил?
 

 
6. Я жра-а-ать хочу.
Я спа-а-ать хочу.
Я сра-а-зу засну.
 

 
7. Насра... насра...
Нас рано разбудили.
На ху... на ху...
На хутор отвезли.
Еба... еба...
И бабочек ловили.
Ебли... ебли...
И блинчики пекли.
 

 
8. На ху... на ху...
На хуторе мы жили.
Еба... еба...
И бабочек ловили.
Под жо... под жо...
Под желтыми цветами.
Насра... насра...
Нас радует весна.
 

 
9. Под жо... под жо...
Под желтеньким листочком
Мы пук... мы пук...
Мы пук цветов нарвали,
Мы пер... мы пер...
Мы перли чемодан.
 

 
10. Перед вами, дети, утка,
Она большая прости...
...те, дети, это гусь.
Я сама его боюсь.
Перед вами, дети, слон,
Он физически силен.
У него, как у китайца,
Отросли большие я...
...ша, Яша, не балуй,
А то слон откусит ху...
...лиган ты, Яша.
Где твоя мамаша?
 

 
11. Вышел зайчик,
Сел в трамвайчик,
Трамвайчик как дернет!
Зайчик как пе...
...тр Петрович,
Как вы долго спали,
Как вас только
Не обосра...
...зу посинели.
На море поднялась качка,
Матросов всех взяла сра...
...зу видно морская болезнь.
На палубу вышел капитан
В черном фраке,
Пуговицы до самой сра...
...зу видно интеллигентный человек.
 

 
12. Желтая птичка сидела
И такую песенку пела:
«Укусила Жучка-собачка
За такое место, за сра...
...зу стала птичка плакать:
Как теперь я буду ка...
...к поеду я в Европу,
Чтоб лечить большую жо...»
...лтая птичка сидела... и т. д.
 

 
13. Как из гардероба Высунулась жо...
А что? Да ничего, —
Жора – гардеробщик.
Как на карнавале
Две старушки сра...
А что? Да ничего, —
С радостью плясали.
Как у тети Киси
По колено си...
А что? Да ничего, —
Синий сарафанчик.
Как у дяди Луя
Потекло из ху...
А что? Да ничего, —
Из худой кастрюли.
 

 
14. Пиликала гармошка,
Играл аккордеон,
А маленький Антошка
Натягивал га...
...гара северная птица,
Мороза не боится,
Она может на ходу
Почесать свою пи...
...ратики, пиратики,
Морские акробатики,
Веслами гребут И девушку е...
...хал на ярмарку Васька-холуй
И за три копейки
Показывал ху...
...дожник, художник,
Художник молодой,
Нарисуй нам девушку
С голою пи...
...ликала гармошка...
 

 
15. Охуе...
Ох, уехал мой любимый.
И подъе...
И под елкой мне сказал:
«Я залу...
Я за лунным камнем еду».
Что ж ты му...
Что ж ты мужем мне не стал?
А мне де...
А мне девки говорили:
«Не манди...
Неман – дивная река».
Как ябу...
Как я буду с ним купаться,
С толстым ху...
С толстым худенька така?
Запизде...
Запись сделали мы в загсе.
Обосра...
Оба с раннего утра,
И пальцем в жо...
Пальцем в желтое колечко
Заперде...
Запер девку навсегда.
 

 
16. Меня простите, Бога ради,
Я думал, здесь собрались... девы.
Откройте нотные тетради,
Я пропою куплеты Евы.
 

 
17. Какой-то старый лысый поп.
Свою козу в сарае... гладил,
Но с ней он что-то не поладил,
Она боднула его в лоб.
 

 
18. Какой-то старый лысый поп
Увидел пару женских... туфель,
Он изогнулся, словно трюфель,
Упал в канаву и утоп.
 

 
19. Какой-то маленький вассал
Все двери замка... обошел,
Но ничего там не нашел,
А на двери он написал:
– Я не хочу Вас оскорблять,
Но вы порядочная... тетя,
Скажите, тетя, где живете,
И как вас, тетя, величать?
 

 
20. Себя от холода страхуя,
Купил доху я на меху я,
Но в той дохе дал маху я,
Она не греет... абсолютно.
 

 
21. Себя от холода страхуя,
В сарай зашли четыре... деда
И, просидев там до обеда,
Пошли по городу гулять.
У одного из-под тулупа
Торчала синяя... рубаха,
Но дед тот был такой неряха,
И потерял свою рубаху.
 

 
22. Пошли в аптеку царь Гвидон,
Чтоб заказать себе... таблетки,
Но деньги он забыл в жилетке,
Чем был он очень огорчен.
Его жена лежит, тоскуя,
Она не может жить без...
ласки, Ее голубенькие глазки
Целует кто-то пресмакуя.
 

 
23. Стиль «баттерфляй» на водной глади
Продемонстрировали... девы,
Они направо и налево <...?>
В большом бассейне в Ленинграде.
 

 
24. На водной глади плавал буй,
К нему подплыл какой-то... дядя,
И, уцепившись за кольцо,
Он почесал свое... колено.
А с берега, на это глядя,
Смеялись две большие... тети:
― Эй, дядя, дядя, не балуй,
А то дельфин откусит... ногу.
 

 
25. На берегу сидят два зайца,
У одного отвисли... уши,
Они пришли сюда покушать
И посмотреть морской прибой.
 

 
26. Король двенадцатый Луи
Велел отрезать всем... по пальцу,
Чтобы бездетные страдальцы
Спокойно ночью спать могли.
 

 
27. Граф Монте-Крист попал в беду,
Схватив графиню за... мантилью.
― Меня простите, но в Севилью
На бой быков я не пойду.
 

 
28. У атамана Козолупа
Была огромная...
сноровка, Пятизарядная винтовка,
Четыре заячьих тулупа.
 

 
29. Зима! Крестьянин, торжествуя,
Насыпал снег на кончик... палки,
И перепуганные галки
Сидят на дереве, психуя.
 

 
30. Лежало в комнате два трупа,
У одного торчит... записка,
А в той записке говорится,
Что дело мастера боится.
 

 
31. Какой-то маленький вассал
Все двери замка... обошел
И на последней написал,
Что туалета не нашел.
 

 
32. А на воде качался буй,
К нему подплыл какой-то... дядя.
Он в воду опустил лицо,
Чтоб почесать свое... колено.
А с берега на это глядя,
Смеялись две счастливых... тети,
Им было нужно постараться,
Чтоб дядю затащить... обедать.
 

 
33. Я в пятнадцать лет в первый раз дала...
Другу милому слово верное.
И в пятнадцать лет первый раз легла...
Под окном моим травка вешняя.
Было больно мне, когда он на мне...
Взгляд свой пристальный останавливал.
И еще больней, когда он ломал...
Под моим окном куст сиреневый.
И не раз, не два он высовывал
Свой большой-большой... кошелек с деньгой.
И не раз, не два он засовывал...
В косы русые полевой цветок. ^У
У меня теперь шире маминой...
Юбка белая накрахмалена.
У него теперь не стоит в штанах...
В штанах бархатных у дверей лакей.
 

II
Загадки

34. Мы – ребята удалые,

Ищем щели половые.

(Тараканы)

35. Туда-сюда – обратно,

Тебе и мне приятно.

(Качели)

36. Что ты смотришь на меня

Раздевайся, я твоя.

(Кровать)

37. Между ног болтается,

На «X» называется.

(Хвост)

38. То холодный, то горячий,

То лежачий, то стоячий.

(Душ)

39. Между ног болтается,

На «Я» называется.

(Мотоцикл «Ява»)

40. Мы лежали на траве,

Что-то делали на «Е».

(Ели)

41. Большая, волосатая,

На «П» начинается,

На «А» кончается.

(Пугачева)

42. Полтора часа удовольствия

На белой простыне.

(Кино)

43. У какого молодца

Что-то капает с конца.

(Водопроводный кран)

44. – На горе стоит статуя,

У статуи нету...

(– Хуя)

– Ты не порти мой рассказ,

У статуи нету глаз.

45. – Ветра нет – кусты трясутся.

Что там делают?

(– Ебутся!)

– Ты не порти анекдот:

Там медведь малину рвет.

Примечания

1 – 3. Зап. С. Калашниковым от Юрия Берковича, 20 лет. Ленинград. 1990 г.

4 – 5. Самозапись Михаила Лурье, 21 года. Ленинград. 1990 г.

6. Зап. М. Лурье от ленинградских подростков. 1989 г.

7. Зап. М. Лурье от Ильи Кукуя, 20 лет. Ленинград. 1990 г.

8. Зап. М. Лурье от ленинградских студентов. 1990 г.

9. Зап. М. Лурье от Инны Басистовой, 19 лет. Волховстрой (Ленинградская обл.). 1990 г.

10. Самозапись Михаила Лурье, 21 года. Ленинград. 1990 г.

11. Зап. С. Борисовым от мужчины 1945 г. рождения. Текст известен и школьникам 1970 – 1990-х годов, однако такой полный вариант нам не встречался.

Вариант 7 стиха: Как вас мухи не обо...

12. Самозапись Татьяны Васильевой, 19 лет. Москва. 1989 г.

13. Зап. С. Калашниковым от ленинградских студентов. 1990 г. Известны еще два менее распространенных куплета:

 
Ехали казаки,
Потеряли сра...
А что? Да ничего,
Сразу две винтовки.
Ехали китайцы,
Потеряли я...
А что? Да ничего,
Ящики с гвоздями.
 

Подобный текст был записан А. Тарабукиной в Брянской области в 1985 г. от крестьян. Приводим его полностью:

 
А у нашего Зуя
Стекла вода с ху...
С хутора ручеечком.
А у нашего зайца
Великие я...
Великие яблочки во садочке.
А у нашего дяди
Уси дочки бля...
Уси дочки бляхами торговали.
Служил поп обедню,
Говорил про е...
Говорил: проехать в карете.
Пришли девки в Киев,
А я их повые...
А я их повыучил на ложках играти.
 

14. Зап. М. Лурье от Инны Басистовой, 19 лет. Волховстрой (Ленинградская обл.). 1990 г.

Обычно исполняется на мелодию, отдаленно напоминающую «По улицам ходила / Большая крокодила». При этом возможны варианты: так, Е. Кулешов сообщил, что в его классе (Алма-Ата, 1980-е гг.) куплет «Ехал на ярмарку Ванька-холуй...» пели на мотив песни «Крутится, вертится шар голубой...».

Варианты 2 стиха: Играл магнитофон.

7 – 8 стихов:

 
Она сидит в своем гнезде
И ковыряется в пи...
 

9 – 10 стихов:

 
Пираты, пираты,
Веселые ребята.
 

9 – 12 стихов:

 
Пираты, пираты,
Веслами гребут,
А боцман с капитаном Девушек е...
 

15. Зап. М. Лурье от Ольги Сыровой, 20 лет. Ленинград. 1990 г.

16 – 25. Зап. С. Калашниковым от ленинградских студентов. 1990 г. Варианты № 16 4 стих: Из синей, розовой тетради.

№ 21:

 
Себя от холода страхуя,
В кабак зашли четыре кента.
У одного из-под тулупа
Торчала конская... залупа.
 

№ 22 1 стих: Зашел в аптеку сэр Гордон.

26 – 31. Зап. С. Калашниковым от одиннадцатиклассника 226-й школы Ленинграда. 1990 г.

32. Зап. С. Калашниковым от Юрия Берковича, 20 лет. Ленинград. 1990 г.

Вариант 7 – 8 стихов:

 
Они смотрели иногда,
Не застоялась ли... вода.
 

33. Зап. М. Лурье от Ольги Сыровой, 20 лет. Ленинград. 1990 г.

34 – 38. Зап. И. Заикиной от Лейды Смирновой, 13 лет. Таллин. 1986 г.

39 – 43. Самозапись Михаила Лурье, 21 года. Ленинград. 1990 г.

44. Зап. Е. Кулешов от подростков 12 – 14 лет в д/л «Спутник». 1991 г.

45. Самозапись Михаила Лурье, 21 года. Ленинград. 1990 г.

«Садистские стишки»

Автором «садистских стишков» многие считают ленинградского поэта Олега Григорьева (1943 – 1992). Между тем из общеизвестных произведений этого жанра к стихотворениям Олега Григорьева восходит лишь четверостишие про «электрика Петрова», которое не только в ритмическом плане, но и по форме повествования отнюдь не является типичным образцом «садистских стишков». Авторство Олега Григорьева – легенда, характерная для современного восприятия фольклора.

В начале 90-х годов я начал искать реальных авторов «садистских стишков». Имея несколько «наводок», ограничился одной. Встретившись с Игорем Мальским и послушав его рассказы о том, как эти тексты появились в ленинградской хипповской «коммуне», возникшей осенью 1977 года на Приморском шоссе, я поверил, что так оно и произошло. Опубликовав в 1995 году его воспоминания[146]146
  См.: Белоусов А. Ф. Воспоминания Игоря Мальского «Кривое зеркало действительности»: К вопросу о происхождении «садистских стишков» // Лотмановский сборник. 1. М., 1995. С. 681 – 691.


[Закрыть], я тем не менее стал ждать возражений и опровержений. Возражения действительно были: некоторые люди говорили и писали мне о том, что они слышали кое-какие из «садистских стишков» еще в середине 70-х годов. Особого значения этим возражениям я не придавал, считая, что причиной тому – несовершенство человеческой памяти. Опровержений же воспоминаний Игоря Мальского о создании будущих «садистских стишков» в «коммуне» на Приморском шоссе не было. Это и побудило меня изложить историю «садистских стишков», исходя из наших разговоров с Игорем Мальским[147]147
  См.: Белоусов А. Ф. Возникновение «садистских стишков»: Предыстория фольклорного жанра // Мир детства и традиционная культура: Сб. науч. тр. и мат. Вып. 2. М., 1996. С. 87 – 90; Belousov Alexander. The Energy of Confrontation: A history of russian sadistic poems // Contemporary Folklore: Changing world view and tradition. Tartu, 1996. P. 311 – 320.


[Закрыть].

Лишь в самое последнее время его воспоминания категорически опроверг бывший президент «коммуны» Феликс Виноградов, заявивший, что к созданию упомянутых Игорем Мальским текстов «коммунары» не имеют никакого отношения. Эти тексты, по словам Феликса Виноградова, были известны еще до возникновения «коммуны». Выходит, что воспоминания Игоря Мальского являются очередной легендой о происхождении «садистских стишков»? Обстоятельства, к сожалению, пока не способствуют полному и окончательному выяснению истины. Однако от использования вызвавших сомнения материалов воздержусь. Любознательный читатель может познакомиться с ними не только по малотиражным и труднодоступным научным сборникам, но и по популярным периодическим изданиям[148]148
  См. «Комсомольскую правду» за 19 октября 1996 г. и «Петербург– Экспресс» (1996. № 11. С. 18).


[Закрыть].

История «садистских стишков» начинается, таким образом, со второй половины 70-х годов. Очевидно, что именно в это время тексты о «маленьком мальчике» стали распространяться среди студенческой молодежи: сначала – Москвы и Ленинграда, а затем и других крупных городов. Они представляли собой дву– или четырехстрочные «куплеты», которые отличались глубоко своеобразным подходом к «страхам и ужасам» действительности. Эти «страхи и ужасы» описывались здесь совершенно иначе, чем в обычных наших текстах, муссирующих всяческие опасности и разнообразные бедствия.

Изображая страшные события, «куплеты» зачастую подают их в таком гиперболизированном и карикатурном виде, который делает «страхи и ужасы» совершенно неправдоподобными. Опасностей на улице хватает, но никто еще, кажется, не был раздавлен катком, а если дети и гибнут под колесами трамвая, то не сразу же целым отрядом. Могут причинить зло ребенку и взрослые, которые иногда убивают даже своих детей, однако обстоятельства, при которых гибнет девочка, попросившая у мамы конфетку, слишком невероятны, и уж совсем невозможен сторож, пристреливающий сорок второго ребенка. Вымышленным и граничащим с фантастикой происшествиям вполне соответствует главный герой «куплетов». Он должен воплощать собой типичный и универсальный образец легкомыслия и неосторожности. А между тем в его образе нередко проступают черты самого настоящего «дурачка», исключительная наивность, крайнее безрассудство и совершенная неразвитость которого опасны не только для него самого, но и для окружающих, подвергающихся насилию и даже гибнущих лишь потому, что он не ведает, что творит. Легкомыслие и неосторожность ребенка порою утрированы до такой степени, что герой «куплетов» оказывается столь же неправдоподобным, как далеки от действительности многие из происходящих с ним событий. Изображается чисто условный, гротескный мир, дискредитирующий «страхи и ужасы»: страшное становится смешным.

Осмеиваются отнюдь не реальные опасности и несчастья. Об этом свидетельствует и стилистика «куплетов». Характерная для них нейтральная, «протокольная» манера повествования время от времени вдруг приобретает несвойственную ей эмоциональную окраску, которую придают экспрессивные элементы как «детской» речи, так и поэтического языка. Между тем они используются в таком виде или в таком контексте, который сразу же заявляет их заведомо пародийный смысл:

 
Добренький дядя спичку поднес;
Нет, не достроит... Хватил паралич;
Долго мне будут сниться во сне
Ее голубые глаза на сосне.
 

Воссоздается и дискредитируется фон, на котором возникли «куплеты». Осмеивая словесность, отличающуюся особой эмоциональной экспрессивностью, «куплет» противостоит привычной манере повествования о связанных с детьми «страхах и ужасах». Он противостоит ей даже тогда, когда лишен какой бы то ни было пародийности. Ведь сам его нарочито нейтральный стиль настолько полемичен по отношению к сентиментально-патетическому шаблону, что всегда служит тому, «чтобы помимо своего предметного смысла полемически ударить по чужому слову на ту же тему, по чужому утверждению о том же предмете»[149]149
  Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1963. С. 261.


[Закрыть]. От «чужого слова» и «чужого утверждения» об опасностях и несчастьях, как правило, и отталкиваются «куплеты», высмеивая те «страхи и ужасы», которые муссируются в нашем обществе.

Отвергается то, что было особенно чуждым и враждебным для молодежи в официальной культуре; а это – не только ее гнетущая серьезность, доведенная до предела в «страхах и ужасах», но и стремление стеснить и ограничить человека, подчинить своей власти, запугивая его множеством опасностей и всяческими несчастьями. Осмеивается самое ненавистное для веселых и свободных людей. Любопытно, что и форма осмеяния «страхов и ужасов» достаточно традиционна; вновь гротеск «освобождает мир и всего страшного и пугающего, делает его предельно нестрашным и потому предельно веселым и светлым»[150]150
  Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1965. С. 55.


[Закрыть]. Одна и та же культурная коллизия приводит к общему результату. Возникновению современных «смешных страшилищ» способствовало противостояние официальной культуре, пронизавшее молодежную словесность полемикой с господствующими взглядами, дискредитацией общепринятых ценностей, пародированием стереотипных речевых форм, идеологического и художественного ширпотреба. Энергия противостояния порождает альтернативную словесность, к которой принадлежат и наши «куплеты».

Очевидно, что уже к концу 70-х годов «куплеты» разошлись по всей стране. Одновременно с распространением «куплетов» быстро росло и их количество. Материалы, записанные в самых разных местах бывшего Союза, показывают, что в 80-е годы только среди школьников циркулировало более сотни различных сюжетов. А между тем возникший фольклорный жанр не исчерпывается одними «куплетами», ритмической основой которых служит четырехстопный дактиль (с довольно частыми цезурными усечениями «Вырвал чеку и бросил, в окно» и редкой вариацией анакрузы «Трамвай переехал отряд октябрят»). Есть несколько текстов, где привычный дактиль уступает место двусложным размерам: от частушечного разностопного хорея («На полу лежит мальчишка / Весь от крови розовый...») до медитативного вольного ямба («Мне мама в детстве выколола глазки...»).

Если «частушки» отличаются от «куплетов» только ритмикой, то другие инометрические тексты выделяются и своим смыслом. Видно, что каждый из них высвечивает какую-нибудь важную особенность жанрового содержания. Вошедшее в фольклорный обиход стихотворение Олега Григорьева:

 
Я спросил электрика Петрова:
«Ты зачем надел на шею провод?»
Ничего Петров не отвечал,
Только тихо тапками качал, —
 

гиперболизацию изображаемых явлений, которая превращает легкомысленного и наивного ребенка в форменного идиота; небылица:

 
Недолго мучилась старушка
В высоковольтных проводах.
Ее обугленную тушку
Нашли тимуровцы в кустах, —
 

всю условность и фантастику их гротескного мира; монолог жертвы материнской жестокости:

 
Мне мама в детстве выколола глазки,
Чтоб я в шкафу варенья не нашел.
Я не хожу в кино и не читаю сказки,
Зато я нюхаю и слышу хорошо, —
 

полемически заостренную объективность, нарочитую нейтральность описания «страхов и ужасов»; и, наконец, пародия на советские песни:

 
Волосы седеют...
На головке детской.
Хорошо живется всем...
Эх, в стране Советской! —
 

диалогическую сущность комического жанра, его альтернативный смысл. Они являются текстами особого, мета– жанрового плана. Инометрические тексты похожи на песенные припевы. Характерно, что некоторые из них действительно использовались как припевы: в одной ленинградской молодежной компании начала 80-х годов «куплеты» перемежались пародией на советские песни «Волосы седые...», в других припевом служила небылица «Недолго мучилась старушка...», созданная на основе известного «крылатого выражения» про старушку, мучившуюся «в злодея опытных руках».

В детской аудитории тексты о «маленьком мальчике» записываются с 1980 года. Общий конструктивный принцип этих текстов, представляющих «ужасное» событие таким образом, что неожиданно оно становится смешным, сближает их с анекдотами, о чем знают и сами дети, которые иногда называют их «анекдотами» или «садистскими анекдотами». Однако чаще всего их именуют здесь «садистскими стишками». Это отражает трансформацию, происходящую с молодежными «куплетами»: из песенных текстов они превращаются в стихотворные. Их уже не поют, а просто декламируют. Изменение формы исполнения не сказывается на самих текстах. Они остаются все той же «альтернативной» словесности. Очевидно, что новые условия бытования, среди реальных «маленьких мальчиков» и «девочек», лишь акцентируют их полемический характер.

Объектом полемики является непрерывный поток родительских поучений и предостережений, когда детям постоянно твердят о том, чем чреваты их злополучные находки, к чему могут привести их безумные игры и что грозит им в том или ином «страшном месте», – сколь вообще опасны детское легкомыслие и неосторожность. Вокруг этого тематического стержня и концентрируются «садистские стишки», дискредитирующие взрослую дидактику, которая отличается назойливым преувеличением как детской глупости, так и ее роковых последствий. Они противостоят запугиванию, высмеивая страх смерти, который владеет взрослыми и от которого свободны наши дети. Веселье, игра и шалость, которыми пронизаны «стишки», их контрпропагандистский смысл обеспечили им популярность и сделали ведущим жанром современного детского фольклора.

Важной вехой в истории «садистских стишков» стал 1990 год, когда впервые в специальном издании, посвященном собиранию и изучению современного детского фольклора, их представили как один из основных его жанров[151]151
  См.: Методические рекомендации для студентов педвузов и фольклорного кружка в школе на тему: «Методика собирания и изучения современного фольклора детей» / Сост. И. Н. Бартюкова. Орехово– Зуево: Орехово-Зуевский пед. ин-т, 1990. С. 34.


[Закрыть], когда об этих «стишках» была напечатана первая статья[152]152
  См.: Тихомиров С. В. «Девочка в поле нашла ананас...» Бредни и откровения детского подпольного фольклора // Детская литература. 1990. № 9. С. 31 – 36.


[Закрыть] и когда, наконец, появляются публикации целых подборок «садистских стишков»[153]153
  См.: Методические рекомендации для студентов педвузов и фольклорного кружка в школе. С. 35 – 36; ДВР Дальневосточный рокер>. № 11. 1990. С. 70 – 71 (публикатор укрылся под псевдонимом «фольклорист Генри Пушель»); Новицкая М. Ю. «Недетские страшилки» // Слово. 1990. № 11. С. 10.


[Закрыть]. Особо отмечу публикацию М. Ю. Новицкой в журнале «Слово». Отсюда «стишки», которые тогда бытовали только в Москве, стали известны и в других регионах. Мало того. Опубликованные М. Ю. Новицкой тексты просто перепечатывались в некоторых из последующих публикаций «садистских стишков». Отныне распространение этих текстов не ограничивается одной лишь устной передачей при непосредственном общении между людьми. Определенную и все более существенную роль в жизни фольклорного жанра начинает играть письменность.

Это происходит, несмотря на сложности, сопровождающие легализацию «садистских стишков». Альтернативный и противостоящий основам нашей взрослой культуры характер «стишков» делал их совершенно неприемлемыми для доморощенных культуртрегеров. Автор опубликованного осенью 1981 года «Литературной газетой» письма, в котором, кажется, впервые в советской печати указывалось на существование «садистских стишков», не привел ни одного примера «этой пошлости», а то и цинизма[154]154
  Белова 3. «Осторожно: яд!» // Литературная газета, 1981. 9 сентября, № 37. С. 6.


[Закрыть]. Если спустя десять лет отрицатели «садистских стишков» и решились их публиковать, то с единственной целью: попугать читателей «городским, бездуховным антифольклором». Именно так объяснила свою публикацию «садистских стишков» редакция почвеннического журнала «Слово», противопоставившая им «истинно народное творчество – частушку»[155]155
  См.: Слово, 1990. № 11. С. 9.


[Закрыть] (не ведая о том, что когда-то частушка считалась точно таким же «свидетельством вырождения, деградации души», совершавшейся под воздействием фабричной, «трактирной» цивилизации).