Текст книги "Новгородец (СИ)"

Автор книги: Георгий Смородинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 24

– А это домик Бабы Яги? – уточнил я, кивнув на избу.

Она выглядела достаточно колоритно. Небольшой сруб стоял в центре поляны, покосившись так, словно земля стала держать его вес и куда-то исчезла. Примерно четыре на пять метров. Он был сложен из довольно толстых бревен. Сейчас – серых от времени, покрытых коричневой плесенью и островками буро-зеленого мха. Окна – две пустые темные щели. Крыльцо – три ступени из нестроганых досок, две из которых были сломаны, третья прогнила по краю. С сохранившихся перил клочьями свисала грязная паутина. Дверь дома была приоткрыта, внутри просматривались глинобитная печь и стол, со стоящим на нем горшком. На пороге лежал желтый человеческий череп.

– А кто такая Баба Яга? – Зима удивленно вскинула брови.

– Ну это такая бабка, которая живет в избушке на курьих ножках, – пояснил я и тут же об этом пожалел.

Магистр, блин, историк, ну да… Решил поговорить с настоящей берегиней о тетке, которую придумали в XVII веке[1]. На Земле после этого появилась куча гипотез: про костяную ногу, избушку на курьих ножках, про то, что она – древняя богиня, которую христианство превратило в людоедку. Еще было про стража границы миров, но в подлинной мифологии древних славян такого персонажа не было. И удивленная физиономия моей маленькой подруги – безусловное тому подтверждение.

– На курьих⁈ Ножках⁈ Изба⁈ – Зима хлопнула ресницами и подлетела поближе. – Ты в порядке, Олег?

– Кстати, да, – идущая впереди Велеслава, обернулась. – Ты где такое услышал? Про бабу и избу на ногах?

– В сказке, – сдерживая улыбку, ответил ей я. – Эта тетка еще в ступе летает….

– Сказка – это как кощун, но интереснее, – пояснила Зима, предвосхищая вопрос слегка охреневшей от моего ответа волхвы. – Он мне рассказывал несколько…

– Про женщину, которая летает в… ступе? – Велеслава остановилась и перевела взгляд с Зимы на меня. – И чего же там интересного?

На волхву забавно было смотреть. Но я начал всерьез опасаться за ее психическое здоровье. Только что отошла от знакомства с берегиней, а тут я со своими вопросами и фольклором. Нет, про психическое здоровье – это так, к слову. У киборга крыша поедет быстрее, чем у нее, но это просветленное непонимание на лице жрицы Велеса выглядело и правда забавно. У предков с фантазией не очень, сказки им не рассказывали. Хотя, на хрена чего-то придумывать, когда ты и так живешь в сказке?

– В общем, Баба Яга – это старая тетка, которая живет в лесу, в избушке на курьих ножках, – пояснил я, стараясь оставаться серьезным. – Летает по небу в ступе с метлой, ест детей и одна нога у нее костяная. Так мне про нее рассказывали…

– А причем здесь эта изба? – жрица кивнула на сруб и пошла по тропе рядом. – Она же без ног…

– Без курьих, – добавила свои пять копеек подруга.

– Как же с вами тяжело, – я вздохнул. – Сказки – придуманы людьми для того, чтобы их рассказывать детям. Баба Яга там – страж границы между Явью и Навью. Мы сейчас на границе. Вот я и спросил. В шутку! Чего непонятного? Я же не виноват, что вам никто не рассказывал сказки.

– А тебе кто их рассказывал? – жрица посмотрела на меня с подозрением. – И главное – когда? Ты же тут всего несколько дней!

– Мне их рассказывали не здесь, – я с сомнением посмотрел на туман, который при нашем приближении начал отступать за деревья. – Давай потом поговорим на эту тему? Сначала нужно закончить, что начали.

– Хорошо, – Велеслава кивнула. – Но ты мне потом обязательно расскажи про эту интересную женщину.

«И про ее дружбу с Кощеем, ага», – я мысленно улыбнулся. А вслух произнес:

– Хорошо!

Местность за избой пошла под небольшой уклон. Туман впереди отступал по мере нашего к нему приближения. На самом деле туманом это можно было назвать только с натяжкой. Непроглядная грязно-серая субстанция больше напоминала наполнение снежного шара или размешанный в киселе пепел.

Самым забавным было то, что эта отползающая за деревья хрень никого из спутников не смущала. Велеслава шла рядом и задумчиво смотрела вперед, Зима летела справа вдоль деревьев, разглядывая осеннюю листву с умным видом колхозного агронома. Кокс невозмутимо бежал впереди.

Ну пес-то ладно: он собака, и ему думать особо не надо, но женщины вели себя как минимум странно. Пару минут назад их озадачил сказочный персонаж, а сейчас типа все в полном порядке? Когда я уже собирался спросить, что, собственно, тут происходит, туман откатился по склону и нам открылся берег отраженной реки.

Нет, что-то подобное я и представлял, но действительность оказалась куда как прикольнее и страшнее… Открывшаяся перед мостом площадка была похожа на поверхность луны. Неровная, изрытая воронками, местами покрытая коричневой стекловидной коркой, сквозь щели в которой пробивалась трава.

Кости лежали повсюду, и при виде их любой археолог испытал бы научный оргазм. Помимо человеческих останков тут было навалено много всякого разного. Крупные черепа с массивными челюстями, жуткими клыками и гребнями. Некоторые напоминали змеиные: узкие, с рядами острых зубов, и остатками помутневшей чешуи на затылках. Хребты этих скелетов заканчивались хвостами, на которых виднелись изогнутые костяные шипы. Судя по размерам костей, некоторые чудовища при жизни были никак не меньше африканских слонов. Впрочем, таких тут было немного.

Человеческих скелетов тоже хватало. На большей их части сохранились обрывки истлевшей одежды и остатки доспехов: ржавые пластины, кольчуги, обломки щитов. При этом отдельные доспехи выглядели так, словно их недавно принесли из музея. Практически неповрежденные, без следов ржавчины.

Лучше всех сохранились те, что выглядели дороже. Шлемы с золочеными пластинами и чеканным орнаментом, щиты с изображениями зверей и укрепленные сталью кольчуги, вроде той, что носил Мстислав. Такие доспехи стоят очень недешево, возможно, поэтому они так хорошо сохранились?

Реку по-прежнему не было видно. Серая пелена висела вдоль берега, но сейчас она была похожа на нормальный туман. Клубящийся, колышущийся, но такой же грязный и непроглядный.

Сам Калинов мост я представлял себе немного иначе. На рисунках его в основном изображали деревянным, но реальность сильно отличалась от тех иллюстраций. Из тумана выступал только край, но этого было достаточно, чтобы понять, что он ни разу не маленький. Нет, я помнил, что мост между мирами сделан из железа, но кто же знал, что он отлит из него целиком. По крайней мере, ни швов, ни балок, ни пластин там не было видно.

Ширина – не меньше двадцати метров. Без перил, опор, и каких-либо украшений. Только ровная, слегка выпуклая поверхность, покрытая сетью трещин и коркой окалины. Сложно представить, как по нему переходят в реальности. Хотя, если ты в праве, то, наверное, не почувствуешь жара.

На моих спутников открывшаяся картина никак не подействовала. Лес закончился, Зима перестала разглядывать листья и стала с таким же интересом любоваться наваленными впереди останками. Пес остановился, обернулся и пару раз махнул своим пушистым хвостом. Идущая рядом волхва окинула взглядом пейзаж и, посмотрев на меня, напомнила:

– Надеюсь, ты не забыл, что брать ничего нельзя?

– А трупы переворачивать можно? – уточнил я, разглядывая рогатый череп какого-то монстра. – Или просто потрогать броню?

– Зачем тебе их трогать? – тут же оживилась подруга. – Лежат себе и лежат…

– Ну мало ли… Вдруг захочется? – серьезно произнес я. – Вот и интересуюсь…

– Ты иногда кажешься совсем взрослым мужем, а иногда вполне соответствуешь возрасту, – жрица покачала головой и усмехнулась. – Впрочем, все вы одинаковые… Никогда не взрослеете…

– Ты не ответила…

– Трогай сколько угодно, – Велеслава вздохнула. – Главное ничего не бери.

– Кости тоже можешь потрогать, – добавила к сказанному Зима. – Но их тоже нельзя уносить.

– А кости-то мне на хрена? – я с сомнением посмотрел на подругу.

– Ну мало ли… Вдруг захочется, – Зима скопировала мой тон и дурашливо пожала плечами.

– Очень смешно, – я скосил на нее взгляд. – Ты лучше скажи: откуда здесь столько железа? Кто-то говорил, что в Граничный мир оно не переносится, а если и переносится, то очень быстро ржавеет.

– Этот кто-то говорил тебе об обычном железе, – девушка снова скопировала мой тон. – Если же оно зачарованное, то очень даже переносится и может долго не разрушаться.

– То есть чем сильнее зачарование, тем дольше оно сохраняется? – я кивнул на скелет в дорогой кольчуге.

– Так и есть, – ответила за Зиму волхва и, проследив за моим взглядом, добавила: – Этот воин, судя по броне, был из небедного рода. Он мог позволить себе очень хорошее зачарование.

– Вот одного не пойму… – я с сомнением оглядел скелеты. – Они же сюда перенеслись из реальности? Там был бой? Но какой смысл драться возле границы?

– Здесь лежат кости людей, не сумевших перейти через реку, и кости чудовищ, которые смогли перейти, но их остановили стражи границы, – Велеслава пожала плечами. – Если мы с тобой умрем на мосту, наши тела тоже окажутся здесь. Река мертвых не забирает, она проверяет живых.

– А на том берегу тоже лежат кости? – я непонимающе поморщился. – Чудовищ, которые подохли при переходе границы, и людей, которые перешли в Навь, но не имели на это права?

– Так и есть, – жрица кивнула. – А что тебя удивляет?

– Да так… – я усмехнулся в ответ. – На хрена пытаться перейти, если тебя все равно убьют стражи? Эти люди и чудовища самые тупые на свете? Сначала вытерпеть огонь реки, а потом все равно умереть?

– Стражи не всесильны, они убивают не всех, – Зима вылетела вперед обернулась и пояснила: – Река и мост – это зримая граница между Явью и Навью. Они – это единое целое. Образ, испытание для того, кто хочет пересечь границу миров.

– Из Нави в Явь и обратно можно попасть тысячей разных способов, – добавила к сказанному волхва, – но пересечение границы – это всегда испытание. Конкретно по мосту ходят только те, кто имеет на это право. Остальные пытаются прорваться на свой страх и риск там, где считают удобным.

Им не обязательно переходить через реку, просто граница между мирами называется рекой из-за образа, который создали боги. У кого-то получается пройти в другой мир, выжить и даже вернуться назад. Кто-то погибает при переходе, кого-то убивают стражи границы. Они могут умереть где угодно, но их мертвые тела появляются возле моста в назидание. Понимаешь?

Ну да, Велеслава же говорила, что колдуны могут приводить чудовищ из Нави. Вряд ли они переводят их по раскаленному мосту через Смородину. Слишком заумно, но теперь хоть стало понятно, как оно тут устроено. В Навь можно отправиться прямо из Новгорода, и никакой реки ты при этом не увидишь. Если пройдешь испытание – окажешься в Мире Теней живым, и гуляй себе сколько угодно. Ну а не пройдешь – твой труп появится возле моста, который тут навроде контрольно-пропускного пункта. В назидание остальным, да…

Не, так-то оно устроено грамотно. Те, кто имеют «пропуск», проходят по раскаленному мосту через горящую реку. Возвращаются и рассказывают всем остальным про тот огненный кошмар, через который они проходили. И о трупах тоже рассказывают, чтобы другим было неповадно разгуливать между мирами.

– Сложно, но вроде понятно, – я посмотрел на приближающийся мост, который по-прежнему скрывался в тумане. – А о каком испытании ты говоришь? Это всегда огонь?

– Да откуда я знаю? – Велеслава удивленно вскинула брови. – Я служу Велесу, Олег, и не нарушаю Порядок.

– Я тоже не знаю, – Зима пожала плечами и кивнула на мост. – Мне одной вообще нельзя на ту сторону. Только с тобой…

– А они туда за каким хреном пытались пройти? – я указал на скелеты и снова посмотрел на мост, до которого оставалось меньше ста метров пути. – Не туда, понятно, а в настоящую Навь, но все равно. В Мире Мёртвых мёдом намазано? Что там такого, ради чего стоило умереть?

– Там тоже настоящая Навь. Вот перейдем мост, и ты все увидишь, – со вздохом ответила Велеслава. – Ну а по твоему вопросу – все как обычно: богатство, слава, Сила и власть… У каждого была своя причина там оказаться, и каждый точно знал, зачем туда шел. Горсть высушенного Коричневого мха, который за рекой растет повсеместно стоит от десяти гривен серебра, и его нигде не достать. Некоторые обитающие там существа могут обучить тебя запретным знаниям и наделить дополнительной Силой. Думаешь, тот колдун волколаком родился? Думаешь, он сам научился подчинять мертвых?

– Хорошо, – я кивнул. – И последний вопрос: что будет, если тут забрать какую-то вещь? Она исчезнет у настоящего моста через реку?

– Конечно исчезнет, – Велеслава пожала плечами. – Что случится, если у твоего отражения исчезнет рука?

– Ничего не случится, – я поморщился. – Отражение повторяет настоящее.

– Ну да, – жрица подняла на меня взгляд. – Если у твоего отражения нет руки, значит ее нет и у тебя. Что непонятного? Именно поэтому здесь ничего нельзя брать. Забрав, ты нарушишь Порядок, и реальность заставит тебя заплатить.

– Какая-то странная у вас тут метафизика, – я усмехнулся и покачал головой. – Без бутылки не разобраться.

– А что такое метафизика? – тут же поинтересовалась Зима. – И как бутылка поможет тебе разобраться?

– Потом объясню, – пообещал я подруге и больше по сторонам не смотрел.

Кокс дожидался нас у входа на мост. Умница пес прекрасно понимал, куда мы сейчас направляемся и кто должен идти туда первым. Мне почему-то казалось, что Велеслава будет проводить какой-то обряд, но она даже не сбавила шага. Придержав меня рукой, волхва первой ступила на мост и пошла дальше, как ни в чем не бывало. Я пожал плечами, догнал ее и пошел рядом, как и раньше. Кокс обогнал нас и побежал впереди.

Относительно гладкую поверхность моста покрывали глубокие трещины, в которых виднелась корка окалины: темно-серая с матово-красными вкраплениями, похожими на застывшую кровь. Звуков шагов не было – мы словно шли по мягкому полу, хотя под ногами чувствовался металл.

Туман здесь напоминал обычный только отчасти. Вперед и назад он просматривался шагов на двадцать, но справа и слева по краю моста висела сплошная грязно-серая пелена похожая на дымовую завесу. Мы шли по туманному тоннелю, как в той прикольной игре из детства[2]. Оно и правда было похоже, и я непроизвольно ждал, что навстречу начнут попадаться ржавые автомобили.

Обстановка нехило давила на психику и говорить ни о чем не хотелось. При этом дышалось легко, запаха гари не чувствовалось, и это было как минимум странно. Железная глыба не одну сотню лет висящая над огнем должна провонять так, что без противогаза по ней особо не погуляешь. Возможно, запахи сюда просто не переносятся?

Пес бежал впереди в пределах видимости. Велеслава выглядела спокойной, но было заметно, что это спокойствие напускное. Жрица Велеса никогда не пересекала границу миров, и не будь рядом меня, она бы сейчас, наверное, скакала от радости. Зима же была похожа на провинциалку, впервые заглянувшую в ЦУМ и увидевшую московские цены. Девушка летела чуть впереди справа, вертела головой на сто восемьдесят градусов и выглядела немного пришибленной.

Весь путь по мосту занял минут семь. В какой-то момент туман впереди отступил и, откатившись, повис вдалеке непроглядной стеной.

Сойдя с моста на твердую землю, я перешагнул через обломок чьей-то кости, огляделся и хмыкнул. Картина перед нами открылась такая же, но пейзаж изменился. Не знаю… По логике, Мир Мертвых – это ужасное место, но то, что я видел, сильно отличалось от Преисподней или даже царства Аида[3]. Оно и понятно… В славянской мифологии солнце по ночам не гаснет, а опускается в Навь. Собственно, результат этого я сейчас видел своими глазами.

Туман отступил, открыв полукруглую площадку – метров сто в поперечнике, с торчащими из земли валунами самых разных форм и размеров. Почва здесь была ровной и утрамбованной, будто ее вытаптывали веками. Травы не было, но зато хватало мха, о котором рассказывала Велеслава. Он рос повсюду большими неровными пятнами, густой и с виду плотный, как войлок. Еще этот мох чем-то напоминал брокколи, которую так любила одна из моих подруг.

Помимо мха тут были и другие растения. Одни напоминали крапиву, другие – полынь, третьи выглядели как кусты можжевельника, а вдалеке возле торчащей из тумана скалы росли три небольших деревца. Все растения, кроме мха, имели светло-серый или пепельный цвет. Не знаю, выделяют ли они кислород, но дышалось легко. Воздух был сухой, без запаха, но с привкусом старой древесной коры и золы.

Неба над головой не было. Только тусклый, равномерный свет сверху – как в глубоких сумерках, но без солнца за горизонтом, без луны, без звёзд и без теней.

Останков здесь лежало заметно больше, чем на той стороне моста, но картина была похожая. Рогатые черепа с растущими из глазниц белесыми стеблями и остатками чешуи на затылках. Обломки костей, скелеты крылатых ящеров и человеческие останки в проржавевшей и не очень броне. Вокруг тишина и безветрие, и в целом все не так мрачно, как ожидалось, но место реально поганое. Вот не понимаю я всех этих дохлых паломников.

Обернувшись к мосту и скользнув взглядом по стене тумана, которая закрыла проход, я открыл сумку и достал из нее ветку, выданную хозяином леса. Затем посмотрел на волхву и уточнил:

– И куда ее нужно засунуть?

Мой голос прозвучал в тишине выстрелом из стартового пистолета. Велеслава вздрогнула, оторвала взгляд от трех чахлых деревьев и перевела его на меня.

– Что?

– Куда ее? – я повторил вопрос. – Нам же нужно определить направление.

– Положи на ладонь, или лучше на палец, – жрица кивнула на ветку. Она повернется и покажет, куда нужно идти.

– Так у нее два конца…

– Нам нужен тонкий, – пояснила волхва и, сделав останавливающий жест, добавила: – Погоди с этим немного. Мне нужно кое-что тут посмотреть. Иди за мной…

Произнеся это, она направилась к тем трем деревцам, не перешагивая через лежащие на дороге кости. Я пожал плечами, убрал ветку в сумку и пошел следом за ней. Кокс побежал с нами.

Эта задержка меня совершенно не радовала, но просто так Велеслава бы никуда не пошла. К останкам на том берегу она отнеслась довольно прохладно, а тут увидела что-то для себя интересное? Да, наверное, и хочется надеяться, что надолго мы здесь не задержимся. Я не служитель Велеса, и мне здесь торчать не прикольно. Да и дело нужно закончить. И желательно без приключений…

Пока я так размышлял, Велеслава подошла к одному из скелетов и внимательно его рассмотрела.

Какой-то воин из небогатых лежал на боку с вытянутой рукой так, словно перед смертью пытался ползти. Кольчуга на нем по большей части рассыпалась, превратившись в ржавую пыль, которая покрывала обрывки льняного поддоспешника. Ремни пояса прогнили, кольца проржавели, из-под обрывка плаща торчит нижний конец кожаных ножен.

Из экипировки покойника хорошо сохранился один только шлем. С виду – обычный, конический, без наносника, с широким медным ободом у венца и хорошо сохранившейся бармицей. Голова скелета лежала на плоском камне, и этот шлем было видно издалека. Наверное, это он и привлек внимание Велеславы.

– Вон оно, значит, как… – мрачный голос волхвы отвлек меня от размышлений.

Произнеся это, жрица присела на корточки и, опершись на посох, внимательно рассмотрела шлем погибшего воина. И было на ее лице что-то такое… Какая-то странная смесь злости, презрения и брезгливости.

– Ты знаешь, кто это? – уточнил я и вопросительно посмотрел на волхву.

– Да, – она поднялась на ноги, кивнула на останки и пояснила: – Это Ратибор Отступник. Когда-то он был главным волхвом твоего бога…

«Хм… Еще один Ратибор, и опять главный…» – подумал про себя я, а вслух произнес.

– Ясно. Ты закончила? Можно доставать ветку?

Не, ну а чего еще говорить в такой ситуации? Возможно, потом мне будет интересно послушать историю этого Ратибора, но вот прямо сейчас покойники меня интересовали в последнюю очередь. Какой-то мужик предал веру прогулялся в Навь и подох… Собственно, я и так уже знаю достаточно.

– Какой ты нетерпеливый, – фыркнула висящая над плечом Зима. – Думаешь, она просто так тебя сюда привела?

– Нет, мы еще не закончили, – подтвердила ее слова Велеслава и, наклонившись, перевернула останки.

Шлем покойника глухо звякнул по камню и скатился на мох. Остатки плаща рассыпались, как старая паутина, и скелет с треском развалился, явив миру хорошо сохранившиеся ножны с вложенным в них мечом.

С виду ничего необычного, за исключением пары деталей. Обычные прямые ножны из темной кожи были укреплены полосками темной меди. Верх и наконечник усилены бронзовыми накладками. Ремни на удивление сохранились. К одной из скоб, прикреплена серебряная пластинка с выгравированным лезвием топора. Знак Громовержца был перечеркнут глубокой неровной царапиной, но такое я уже видел. Не просто же так Велеслава назвала этого типа отступником.

С мечом все было интереснее на порядок. Из-под верхней кромки ножен выглядывала рукоять, плотно обмотанная тёмной чешуйчатой кожей. На конце – навершие из темного камня или металла в виде головы птицы. Гарда прямая, массивная. На нижней части, обращенной к рукояти, выгравированы два птичьих крыла.

Судя по сохранности и тому, что я видел, оружие у волхва-отступника было совсем не простое. Только вот на хрена Велеслава мне его показала? Решила поиздеваться? На нее вроде бы не похоже…

– Да! Это он! – волхва кивнула на меч, подняла на меня взгляд и улыбнулась. – Тебя, Олег, и правда ведут боги!

– И… что? – я непонимающе поморщился. – Чему ты так обрадовалась?

– Все просто, – жрица кивнула и уже серьезно добавила: – Ты должен забрать этот меч!

М-да… Ведь нормально же вроде гуляли… На нее так подействовал местный воздух? Нет, я и сам бы не отказался забрать этот меч, но…

– Ты же сама говорила, что ничего тут брать нельзя, – произнес я, с сомнением глядя на собеседницу. – Я же оставлю тут часть себя? Так?

Да, и еще бы понять, что имеется в виду под этими словами? У меня отвалится рука? Стану злым дураком? Пропадет обоняние? Вообще, в каждом человеке есть до хрена всего, с чем бы он был не прочь распрощаться, и это тоже какая-то его часть. Там ведь еще заплатишь, чтобы избавиться от какого-нибудь дерьма. От занудства, от лени, от тупости… Не, ну а вдруг можно выбрать, что оставляешь?

– В этом случае все не так страшно, – спокойно пояснила волхва. – Оставишь свое оружие здесь, и, возможно, Древо примет такую оплату.

– А если не примет?

– Не знаю, Олег, – жрица устало покачала головой. – Но это оружие стоит того, чтобы положить на стол свою жизнь.

– А что это хоть за меч?

Я еще раз внимательно осмотрел ножны и рукоять, прекрасно понимая, что мимо уже не пройти. Да, для этого придется сыграть в русскую рулетку с не совсем понятными правилами, но, судя по реакции волхвы, выигрыш того стоит. Сказать по правде, мне и самому уже очень нравится это оружие. Тут одна только рукоять такая, что не оторвать взгляда.

– Это Клин – меч Великого князя Владимира Святославовича, – глядя мне в глаза спокойно произнесла Велеслава. – По легенде, твоим предкам его вручил сам Громовержец.

[1]Впервые Баба Яга упоминается в произведении 1650 года «Повесть о Фроле Скобееве» – «да не Баба Яга, что ли?» В 1755 – в «Словаре Академии Российской» она уже упоминается как фольклорный персонаж. В XVIII веке появляется в сказках.

[2] Имеется в виду игра Silent Hill, вышедшая в 2006 г.

[3]Царство Аида – загробный подземный мир в античной мифологии. Этот мир не был местом вечных мук или награды, как в более поздних религиях, – это был тёмный, туманный и унылый мир, куда попадали все души, независимо от того, были ли они праведными или грешными.