Текст книги "Новгородец (СИ)"

Автор книги: Георгий Смородинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Конь вблизи выглядел потрясающе – настоящий, большой и мой! Пахло от него тоже прикольно, а судя по расчесанной гриве, за ним определенно кто-то ухаживал. Подозреваю, что этот «кто-то» сейчас как раз смотрит на нас и, наверное, тоже волнуется.

Серко спал с открытыми глазами, склонив к земле голову, и на мое приближение он никак не отреагировал. Остановившись в метре от него, я зачем-то понюхал хлеб и поморщился от противной горечи. Мысленно обругав себя за любопытство, подшагнул ещё ближе и осторожно, чтобы не напугать, произнёс:

– Привет, Серко! Давай, что ли, знакомиться?

Конь не испугался. Он продолжил спокойно спать, не обратив на меня и мой голос никакого внимания. Озадаченно хмыкнув, я сунул ему под нос кусок хлеба и повторил приветствие, но результата не добился. Запах, который, по словам Лады, «нравится всем лошадям» и мои приветливые слова не возымели никакого воздействия. Серко продолжил спать как ни в чем не бывало.

Не знаю, но, по логике, спящая стоя лошадь должна мгновенно проснуться. Вот только мой конь этого, похоже, не знал, и ситуация начинала немного меня напрягать. Впрочем, решение пришло быстро. Пожав плечами, я наклонился над ухом коня и, вдохнув коротко рявкнул:

– Подъем!

Немного не рассчитал с громкостью. В новом теле все непривычно и то, что адресовалось коню, услышали все, кто находился вокруг.

Мал с дружинником вздрогнули и перевели на нас с конем удивленные взгляды. Спящий у шалаша охранник подорвался, схватил копье и начал ошарашено оглядываться по сторонам. Конь, впрочем, тоже проснулся, но вздрагивать он и не подумал. В глазах Серко появилось осмысленное выражение, он чуть приподнял голову и чихнул, забрызгав мою руку и хлеб своими соплями.

– М-да… Как-то не так мне представлялось наше знакомство, – сдержав улыбку произнёс я, и добавил: – Давай жри хлеб и будем расчесываться. Я обещал о тебе заботиться, поэтому просыпаемся и настраиваемся!

Проснувшийся конь никак не отреагировал на эту тираду. К хлебу он тоже не прикоснулся. Просто стоял, задумчиво глядя перед собой и совершенно не замечая меня. Опасаясь, что этот тип сейчас снова уснет, и мне придётся опять ему что-то орать, я снова склонился к его уху и вкрадчиво произнёс:

– Слушай сюда, Мышь! Или ты сожрешь этот хлеб и не расстроишь тем самым хорошую девушку, или я запихну его тебе… сам знаешь куда! Хлеб горький, ты это почувствуешь и точно уже не уснешь. Обещаю!

Наверное, не стоило так разговаривать с конем в первые минуты знакомства, но эти слова неожиданно помогли. Серко наконец-то заметил, что рядом с ним стоит какой-то мужик! Он скосил на меня свой задумчивый взгляд, а затем подался мордой вперёд и забрал хлеб с руки.

– Ну вот… Молодец! – я улыбнулся и ласково провел ладонью по его шее.

В этот момент к нам подошла Лада. Девушка как-то странно на меня посмотрела, затем перевела взгляд на спокойно жующего коня и поинтересовалась:

– Ты же сейчас пошутил?

– Да кто же его знает, – я пожал плечами, перевёл взгляд на коня и серьезно добавил: – Может быть, шутил, а может быть, и нет…

– А ты говорила, что он не знает коней, – издали хохотнул Мал. – Как бы мне у него не пришлось учиться.

– Ну ты же сказала, что он должен взять у меня хлеб? Что это хорошо для знакомства, – немного смутившись, произнёс я. – Все же хорошо. Мы уже с ним друзья

В этот момент конь дожевал хлеб и снова чихнул, подтверждая мои слова. Лада с сомнением посмотрела на него, потом на меня, затем нахмурилась и потребовала:

– Ладно, доставай скребницу и показывай – чему научился?

«Еще бы голосом научиться нормально владеть», – хмыкнул про себя я и, скинув с плеча мешок, вытащил из него нужную щетку.

[1]Вальдемар II Победоносный (9 мая или 28 июня 1170 – 28 марта 1241) – король Дании с 1202 года, укрепивший внутреннее и внешнее положение страны. Вальдемар был сыном датского короля Вальдемара I Великого и дочери минского князя Володаря Глебовича, Софии.

[2]Драккар (норв. Drakkar, от древнескандинавского Dreki – «дракон») – узкая парусно-гребная ладья викингов, с высоко поднятыми носом и кормой. Длина наиболее крупных драккаров достигала 36 метров. На носу крепилась резная голова дракона (отсюда и название типа корабля), а по бортам располагались щиты. Голова дракона символизировала высокий статус владельца судна.

[3]Чепра́к – суконная, ковровая, меховая подстилка под конское седло. Кладется на спину поверх потника, функции которого выполнял кусок войлока. Само слово «потник» появилось значительно позже.

[4]Коней для тяжелой конницы начинали обучать примерно с двух с половиной лет. К четырем с половиной – пяти годам обучение заканчивалось.

[5]Да, автор в курсе, что в Древней Руси молодые парни считались полноправными воинами. Только дело в том, что Олег, как и автор, был и семнадцатилетним, и тридцатилетним. Он прекрасно помнит себя того и иначе как о пацане о себе отзываться не может.

Глава 9

– … Ну и убежала она от того жениха. Сердцу ведь не прикажешь, – Мал придержал поводья, глубоко вдохнул свежий утренний воздух и продолжил рассказывать: – Поначалу утопиться хотела от безысходности, но решила не гневить Макошь[1] и просто сбежать. Долго шла она лесом, заблудилась и вдруг видит: на ветке дуба сидит девка в белом. Грустная, но не страшная, с мокрыми волосами до земли, а между пальцами у неё перепонки.

Заметила русалка беглянку, улыбнулась и махнула рукой себе за спину. Туда, говорит, иди. Там судьба твоя! Ну девушка, конечно, испугалась, но ослушаться не посмела. Пошла, куда русалка направила, и вышла к стоянке дружины. Парни ее не обидели – взяли с собой, и теперь она у них лекарка, – рыжий многозначительно посмотрел на едущую неподалёку от него Ладу и со вздохом констатировал: – Теперь её все мужи вокруг любят, а она никого до сих пор не выбрала. Обожглась один раз, и теперь не решается.

– Брешет, небось? – с картинным вздохом произнёс едущий впереди Тихомир и, обернувшись, тоже посмотрел на лекарку. – Русалки ж не было, да?

– И ты туда же? – Лада осуждающе покачала головой. – Когда вы уже уйметесь со своими шутками?

Лица девушки я не видел, поскольку мы с Велеславой ехали позади остальных, однако ни обиды, ни досады в её голосе не прозвучало. Она же, наверное, не первый год ходит с дружиной и привыкла уже к таким шуткам. При этом большинство парней, скорее всего, не раз прошли через её руки и относятся к ней как к сестре. Достаточно вспомнить первые минуты знакомства, когда Мал с Тихомиром её страховали во время разговора со мной. Вот даже не представляю, что будет с тем, кто попробует Ладу обидеть. Впрочем, таких смелых, наверное, во всем Новгороде не найдется.

– А чего это сразу брешу? – Мал заметно сдерживая улыбку, изобразил на лице обиду и осуждающе посмотрел на приятеля. – Русалки же всегда ищут то, что не получили в жизни. Эта, которая сидела на ветках, и сама могла утопиться по такому же поводу, так чего бы ей не помочь? Они же не твари какие? Шкодливые, да, но не твари…

– Много ты понимаешь, – придержав на повороте поводья своего гнедого, со вздохом ответила Лада.

– Много – немного, но мне русалка раз помогла, – убежденно произнес рыжий. – Не совсем, правда, мне, но все равно…

– Это когда ты с русалками успел познакомиться? – тут же уточнил у приятеля Тихомир. – Почему не рассказывал?

– Да неча там особо рассказывать, – Мал пожал плечами. – Но если интересно…

– Интересно, – пробасил едущий чуть впереди меня Лют. – Говори про русалку…

Утро было волшебное. Небо уже посветлело, но в лесу ещё держалась прохлада. Собравшийся за ночь туман расползся по низинам и был похож на рваное серое одеяло. Потрескивали просыпающиеся деревья, орали где-то вороны, свежий ветер пах хвоей и сосновой смолой.

Этот лес выглядел так же, как тот, по которому мы в другой жизни гуляли с Андрюхой. Смешанный: сосны, ели и берёзы с пожелтевшей листвой. Дышалось тут так же легко, как и там, но по этому лесу гулять в разы интереснее. Хотя бы потому, что здесь можно встретить настоящих русалок.

Дорога в Сольцы – узкая, не шире двух саженей[2], – петляла между стволов, изредка прерываясь болотцами и промоинами. Колеи почти стёрлись, лишь кое-где виднелись следы конских копыт. Ездили по ней нечасто, но оно и понятно. Зачем тащить через лес телеги, когда рядом река? Ситя впадает в Шелонь, и до Сольца плыть совсем недалеко. По прямой через лес – оно, конечно же, ближе, но зачем лишний раз напрягаться и гонять лошадей?

Вообще, интересно получается. Я здесь меньше суток, а ширину дороги уже измеряю в саженях. Ситня у меня теперь Ситя, а Сольцы превратились в Солец. Нет, метры с километрами я не забыл и Сольцы тоже помню прекрасно, но, думаю, Солец сильно отличается от того городка, через который мы проезжали с другом. Впрочем, сейчас доеду и посмотрю.

Весь остаток вчерашнего дня был посвящен коневодству. Сначала я под руководством Лады учился чистить коня, чесать ему гриву и даже подвязывать хвост. Потом мне выдали конский обвес, и Мал обучил собирать своего питомца в дорогу. Под конец дня я совершил тренировочный выезд, и, к своему великому счастью, понял, что ничего не забыл. Нет, понятно, что в верховой езде мне сейчас не сравниться с дружинниками, но из точки «А» в точку «Б» добраться сумею без особых проблем.

Серко стоически вытерпел все хозяйские заботы и тренировки. В процессе чистки и расчесывания он пару раз пытался уснуть, но я ему не позволил. На ухо, правда, не орал, но сонной мышью пару раз обозвал.

Как бы то ни было, к вечеру мой причесанный, вычесанный и вытертый до блеска конь стал похож на хорошо вылизанные котовые яйца. Ездить на нем было прикольно, кормить и поить оказалось несложно, хотя с последним случился небольшой казус. Отведя коня к реке, я посмотрел на свое отражение и ненадолго подвис.

Дело в том, что я этот был очень похож на себя того – семнадцатилетнего. Плечи только немного пошире, стрижка как у Вакулы[3] и взгляд взрослого мужика. Вот непонятно: Перун специально подгадывал похожего парня, или это случайность?

Пока я пытался с этим разобраться, Серко попил и, задолбавшись ждать, толкнул меня своей мордой. Наверное, подумал, что хозяин уснул и решил отомстить. Рыбак рыбака, м-да…

– Мы с приятелем стадо пасли деревенское, ну одна корова у нас и пропала, – голос Мала оторвал меня от размышлений. – Ее отдельно от остальных держали – молодая, но очень больная. Ржа у неё вроде была – я уж точно не помню. Заговоры не помогали, а знающих у нас в деревне не было. Только бабка старая, что смотрела за святилищем Макоши, но она помочь не могла. Хозяин же резать корову отказывался. Жалел он её, да и небогато мы жили, чтобы резать даже больную скотину. Все надеялся, что кто-то придёт и поможет. Велесу[4] дары в лесу оставлял…

– Пропала корова, и что? – поторопил Тихий товарища. – Ты нам про всех мужиков с бабками решил рассказать? Что с коровой-то сталось?

– Она на краю поля паслась, у самого леса. Думали, что волки задрали, – усмехнувшись, пояснил рыжий. – Но на следующий день охотники нашли ее у лесного ручья. С венком на рогах и здоровую.

– Вот это похоже на правду, – Лада посмотрела на рыжего. – Если хозяин жертвовал скотьему богу, русалки могли помочь. Им ведь было несложно забрать у коровы болезнь. В деревнях под Копорьем, где я жила, такое часто случалось.

– Так я же как раз оттуда, – Мал грустно улыбнулся. – Мы с мамой жили в Ручьях.

Он хотел ещё что-то добавить, но осекся, замолчал, и едущий по лесу отряд окутала грустная тишина. Только топот копыт, тревожные крики ворон и негромкое позвякивание железа…

М-да… Все-таки история Древней Руси воспринимается проще, когда ты читаешь учебник. Великие битвы, походы князей, восстания и набеги кочевников… Об этом интересно читать, но за каждым параграфом стоят тысячи поломанных человеческих судеб. Лада рассказала, что сотворили латиняне с Копорьем. Вряд ли эти твари обошли стороной хоть одну окрестную деревеньку. Впрочем, Мал выжил, и для него все сложилось хорошо, но сколько было тех, кто не выжил?

В Солец мы выехали с первыми лучами рассвета. Поднялись примерно за час: быстро перекусили и начали собирать лошадей. После завтрака ко мне подошла Велеслава и потребовала, чтобы в дороге я всегда ехал возле неё. Собственно, на этом наше общение и закончилось. Всю дорогу жрица молчала, говорил в основном только Мал.

Вообще, разговаривать при конном переходе не очень удобно, но при движении медленной рысью с этим никаких проблем не возникнет. В принципе дорога позволяла скакать хоть галопом, но кто я такой, чтобы кому-то что-то указывать? Мне самому торопиться некуда.

Серко «завелся» с пол-оборота. В том смысле, что он быстро проснулся и спокойно дал себя оседлать. Бежал он тоже спокойно, и уже к середине дороги я почувствовал себя нормально и успокоился.

Вчера перед сном в голову лезло много всего нехорошего, как это бывает с человеком, пребывающем в нескончаемом стрессе. Да, психика у меня была покрепче, чем у большинства ровесников там, но случившееся свело бы с ума даже киборга. Я же принял эту реальность так, словно меня годами готовили к этому переходу. Спокойно принял – без сомнений и истерик. Это было как минимум странно. Ведь всего пару дней назад русалки на ветвях сидели только в стихотворении Пушкина, а здесь я и сам их скоро увижу…

Не знаю, но, скорее всего, такая быстрая адаптация связана с тем, что мой разум попал в тело местного парня, для которого русалки и домовые реальность? Он же не был совсем дураком – принимал и понимал окружающий мир.

В общем, проворочавшись минут десять, я выкинул из головы всех богов вместе с монголо-татарами и спокойно уснул. Утром ещё немного понервничал, но вид спокойного коня и поездка на нем полностью привели меня в чувства.

Да, проблемы никуда не исчезли, но до меня наконец дошло главное. Не нужно искать никаких объяснений и пытаться ответить на вопрос: как это могло случиться? Достаточно понять – зачем? Все ведь так просто… Меня отправили сюда помочь своим и больше никаких пояснений не требуется!

Как только пришло окончательное понимание, я мысленно выдохнул, отпустил ситуацию и просто ехал на своем спокойном сером коне. Слушал рассказы Мала, смотрел в широкую спину едущего впереди Люта и наслаждался поездкой.

– Ну ты же с матерью в Новгород приехал? – после недолгого молчания решил подбодрить товарища Тихий.

– Да, – Мал покивал. – Нас тогда охотники из соседней деревни предупредили – мы и схоронились в лесу. Только старая Власа уходить отказалась. Не послушала никого – говорила: Макошь её защитит. – Парень посмотрел вперёд и сухо добавил: – Деревню они нашу сожгли, скотину угнали. У нас не было времени её забирать. Власу зарубили, святилище богини разрушили. На пепелище оставили грубый крест, обмотанный колючей лозой. На перекладине – терновый венец. Больше ничего. Только надпись: «Она приняла муки ваши». – Мал тяжело вздохнул и посмотрел на приятеля. – Бабку мы тогда сожгли и схоронили, а потом отправились на восход – подальше от этих тварей. Наверное, повезло, что оно так сложилось, но вспоминать не люблю…

– Она приняла ваши муки – это же про Лилит? – я посмотрел на Велеславу. – А венец на кресте – символ?

– Согласно их вере, человек грешен и должен за это страдать, – не поворачивая головы, пояснила волхва. – Считается, что богиня принимает на себя часть страданий каждого. Её изображают с терновым венцом на голове.

– Дерьмо все это! – зло выдохнул рыжий и, обернувшись, нашел меня взглядом. – Никто не грешен, покуда руки чисты. Совершил зло – отвечай! Перед княжьим судом, перед побратимами и народом. А если нет – так не лезьте ко мне со своими грехами. Пусть эта страдалица засунет свое спасение туда, откуда приползают её рогатые выкормыши! – Заметив мой непонимающий взгляд, Мал криво усмехнулся и пояснил: – На землях Терны случаются разрывы Яви и в мир приползает всякое. Чудовища, девки-блудницы. упыри и много чего ещё. Здесь и на Севере такого никогда не случалось. Боги берегут эти земли от тварей. Но латиняне все рано обвиняют нас….

– Считается, что демоны приходят в наказание за грехи, по наущению славянских и варяжских богов, – со вздохом добавила к сказанному Велеслава. – Только это брехня! Демоны приходят туда, где богам плевать на народ. Где их появление помогает держать людей в страхе. С тварями воюют только церковники и рыцари орденов. Лилит могла бы закрыть земли Терны от вторжений извне, но ей выгоднее обвинять нас. Эта лживая тварь хочет подчинить себе весь обитаемый мир.

«М-да… Вот только демонов тут не хватало, – думал я, слушая Велеславу. – Очень удобно… Открыть землю для вторжения демонов и обвинить в этом славянских богов. В том мире Лилит считали той еще тварью. Первоженщина, которая древнее самого Сатаны. Дьяволица, убийца младенцев… Если это она, то у нас у всех большие проблемы…»

Видя, что волхва замолчала, я посмотрел на нее и уточнил:

– И часто у них происходят эти вторжения?

– Нет, – Велеслава покачала головой и, все так же, не поворачивая головы, пояснила: – Демоны прорываются в Явь поодиночке или небольшими группами. Это происходит там, где люди начинают думать своим умом и отворачиваются от Терны. В Новгороде живет много бежавших с заката. Они рассказывают страшное…

– А земля ей наша нужна…

– Лилит земля не нужна, – не дала мне договорить волхва. – Ей мешают старые боги. Уничтожив их, Светлоликая подчинит себе Явь и тогда уже спустит с цепи своих демонов. Навь исчезнет, души предков пропадут вместе с ней, и никто нам уже не поможет.

– Ясно, – я кивнул и обвел взглядом окружающий лес. – Получается, боги защищают нашу землю от вторжения демонов? Но Кощей и его слуги – это такие же демоны…

– Нет, – Велеслава покачала головой. – Демоны не отсюда. Они из другой Нави, а Кощей и его слуги – здешние. Их земля не отринет.

– И что же… Никто из богов не может поймать его и наказать?

– Это не так просто, – волхва тяжело вздохнула. – Кощей отвергнут Навью и Явью. Он скрывается где-то в Межмирье, и там его не достать никому. Но даже не это главное. Дело ещё и в том, что боги сражаются только с богами…

– Поэтому с Кощеем и его слугами должны разбираться люди? – закончил я её мысль.

– Да, – Велеслава кивнула. – Ты все правильно понял, но не забивай до поры себе голову. По дороге к капищу я все тебе расскажу. Сейчас мне нужно подумать.

Солец стоял на высоком берегу Шелони, где река, разливаясь, формировала широкую заводь. Центральное сборище дани было обнесено сплошным частоколом. Оструганные жерди толщиной в обхват были укреплены по периметру небольшой земляной насыпью. Ворота – двойные, дубовые, с тяжёлым брусчатым засовом изнутри и боевой башней над проездом. Лес вокруг вырублен саженей на двести и издали Солец выглядел довольно внушительно. Ещё не крепость, но как минимум хорошо укреплённый форпост.

На башне дежурили два хмурых мужика в кольчугах и шлемах со снаряженными луками. В воротах ещё трое – со щитами и копьями. Все пятеро, судя по экипировке, из новгородского ополчения или охранники со стоящих на пристани купеческих ладей.

Кораблей в Сольце было много. Когда мы ехали по просеке от леса к воротам, я насчитал их пару десятков. Ладьи стояли борт к борту у грубого деревянного причала, «припаркованные» в сплошную линию и напоминающие стаю выползших на мелководье тюленей. Все примерно одинаковые – метров по двенадцать в длину, плоскодонные, с пониженной кормой. Парусов нет, мачты сняты и уложены вдоль бортов вместе с веслами. При этом ни одна из ладей на волнах не качалась – все они были пришвартованы крепко и, судя по всему, стояли так уже довольно долгое время.

По пирсу прогуливалось трое охранников, а по обеим от него сторонам были установлены помосты с массивными стрелометами. Обе метательные машины направлены на воду. Возле каждой дежурит дружинник. Князь Юрий, похоже, прознал о заторе на реке и прислал сюда своих людей для охраны и разруливания возникающих споров.

Нас заметили издали, но никто из стражи даже не дернулся. Велеславу и дружинников тут, очевидно, хорошо знали. Когда мы подъезжали, один из парней разглядел едущего впереди Мала и, широко улыбнувшись, помахал нам рукой.

Перед воротами Тихомир приказал спешиваться и, спрыгнув с коня, обратился к охраннику – тому, что издали нас поприветствовал.

– Здорово, Первуша! Мечник в Сольце? Никуда не уехал?

– И тебе не хворать, Тихий! – парень улыбнулся и махнул рукой в сторону раскрытых ворот. – Боярин здесь. Он как раз о вас вспоминал.

– Вспоминал? – Велеслава спешилась следом за Тихим, взяла за повод коня и посмотрела на парня.

– Да, – парень вздохнул и пояснил: – Тут такое дело… Рыбаки ладью нашли разбитую – десятью верстами вниз по реке. Там следы этого чудища… Наверное, Добрыня думал показать их тебе, или вашему боярину…

– А чья ладья? Узнали?

– Узнали… – Первуша покивал. – Купец Полушко из западных, и с ним семь парней на корабле было.

– Здорово, земляк, – Мал махнул рукой приятелю и, видя, что Велеслава молчит, поинтересовался: – А что же этот ваш купец двинул в Ильмень в такое-то время?

– Он не наш, и ему говорили, – парень развел руками. – Только он не послушал. В Новгород спешил…

– И что? Никого живых не нашли? – спросил уже Тихий.

– Нет, не нашли, – Первуша покачал головой. – Всех пожрало чудище, или повезло и просто утопли…

– Ясно, – Тихий вздохнул, поздоровался с остальными охранниками и, ведя коня в поводу, направился к раскрытым воротам.

– На вторую коновязь к харчевне лучше поставить, – в спину ему посоветовал Первуша. – Там Мокша, он за конями присмотрит.

– Спасибо! – Мал хлопнул приятеля по плечу и повел коня следом за Тихим.

Внутри Солец своим видом вызвал бы культурный оргазм у любого из современных историков. Я словно попал на съемочную площадку, только без гримеров и режиссера. Ни одной фальшивой декорации, ни одной лишней детали. Все устроено как надо: плотно, крепко и по делу.

Напротив ворот, вдалеке у дальней стены, стоял дружинный дом, похожий на тот, что на Сите, только раза в два больше. Справа от него в ряд выстроились пять одинаковых срубов на каменных фундаментах. Дубовые двери закрыты на навесные замки, рядом скучают двое дружинников. Там внутри, скорее всего, хранится собранная дань, иначе зачем бы их еще охраняли воины князя?

В левой части городка стоят еще семь жилых домов, в которых проживают те, кто находится здесь постоянно: сборщики дани, рабочие, плотники. Невысокие, с соломенными крышами и окнами затянутыми бычьими пузырями. Там же находились кузница и мастерские. Справа от ворот находилась харчевня, а от центра к пристани тянулись три ряда грубых навесов, под которыми хранился товар, который по какой-то причине нельзя держать на судах.

Народа в Сольце было много – навскидку человек триста как минимум. По большей части мужчины, и ни одного праздношатающегося я не заметил. Со всех сторон доносились звуки нескончаемой стройки, и шум тут стоял преизрядный. Стучали топоры, ржали в загонах лошади, гулко бил молот кузнеца, на палубах кораблей перекрикивались матросы. Ну или кто там плавает на ладьях? Пахло тут тоже на любой вкус: выпечкой, свежими стружками, смолой и речной тиной. Дорожки прикрыты досками и засыпаны стружкой. Все достаточно чисто, мусора нигде не видно. Его или сжигают, или сбрасывают в Шелонь.

От ворот Тихомир сразу же повернул направо и повел своего вороного коня к длинной коновязи, которая находилась под навесом возле каменного колодца. Остановившись возле ближнего столба, он обернулся и вопросительно посмотрел на Велеславу. Парня назначили командиром в эту поездку, но главной, по сути, была волхва. И никакого тебе сексизма. Тихомир командует на переходах, Велеслава определяет задачи.

– Ты и Олег – со мной к мечнику, – коротко скомандовала жрица. – Остальные занимайтесь делами. Только овес купите сразу нормальный, а не как в тот раз. Не хочу я с купцами опять разговаривать.

Судя по постному выражению лица Мала, тот разговор у Велеславы был как минимум интересный и, скорее всего, непростой… для купца. Уж не знаю, что не так было с тем овсом…

Я мысленно улыбнулся, в красках представив физиономию того купца, когда до меня наконец дошло, что планы меняются. Собирался коня выгулять после поездки и покормить, а тут самому нужно куда-то идти.

Не понимая, как поступить я оглянулся и растеряно посмотрел в печальные глаза своего серого рысака. Серко в ответ шумно выдохнул и осуждающе качнул головой, давая понять, что он во мне сильно разочарован.

Ситуацию, как всегда, разрулила лекарка. Заметив мой виноватый взгляд, Лада забрала у меня поводья и сдержав улыбку заверила:

– Не переживай. Я о нем позабочусь.

– Спасибо! – я благодарно улыбнулся в ответ и вместе с Тихомиром отправился следом за Велеславой.

[1]Макошь – одна из самых почитаемых богинь славянского пантеона. Мать-земля, Хранительница Судьбы, Покровительница домашнего хозяйства.

[2] Обычная сажень = 3 аршина = 2,1336 метра. Маховая сажень – расстояние в размах обеих рук, по концы средних пальцев = 2,5 аршина = 10 пядей = 1,778 метра. Здесь и дальше, чтобы не было путаницы будет применяться обычная сажень.

[3]Вакула – персонаж повести Н. В. Гоголя «Ночь перед Рождеством», кузнец из села Диканька.

[4]Велеса, (или Волоса) славяне называли «скотьим богом».