Текст книги "Новгородец (СИ)"

Автор книги: Георгий Смородинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

«М-да… Немного неудобно получилось, но жизнь определенно налаживается, – думал я, внимательно слушая девушку. – По крайней мере, все не так мрачно, как казалось. Ну а со своими реакциями и мыслями нужно работать. Раскатал губы на берегиню. Молодой, растущий, блин, организм…».

– Ударить ты должен в узел – средоточие Силы, – продолжила говорить Зима. – Это темное пятно на коре, в том месте, где у людей пуповина. Если все получится – мы его вернем, а он разбудит сестер. Если нет – уйдем вместе.

– Отлично! – я улыбнулся. – У нас с тобой все получится. Что я должен сделать, чтобы ты стала моей?

– Ты согласен?

– Да! – твёрдо ответил я.

В следующий миг глаза берегини превратились в два серых озера. Лес вокруг зашумел, в лицо дохнуло запахом свежих цветов, по спине пробежала волна холодных мурашек…

Проморгавшись, я увидел в метре от себя голубого светящегося мотылька. Девушка куда-то исчезла.

– Иди за бабочкой, – в голове раздался знакомый голос. – Она доведет тебя до ближайшего узла. Оттуда я перенесу нас к поляне, где сейчас спит хозяин.

– А что с Коксом? – я потрепал пушистый собачий загривок и поднялся с земли.

– Его я перенести не смогу, – в голосе Зимы мелькнули виноватые нотки. – Но ты не переживай. Вы с ним связаны. Он найдет тебя, когда все закончится.

– Получается, ты теперь тоже мой? – я улыбнулся и снова потрепал псу загривок. – Ну пошли тогда? Проводишь нас до узла?

Произнеся это, я сделал приглашающий жест и пошел за летящим впереди мотыльком. Кокс махнул хвостом и, обогнав меня, побежал впереди.

Глава 18

Меня всегда забавляло, как в фильмах о Средневековье режиссеры любили показывать погони в ночном лесу. Там, где девушка в платье убегает от толпы преследователей с факелами и собаками. Бежит, хватаясь руками за стволы, оглядывается, тяжело дышит и снова бежит, не разбирая дороги. Мужчины тоже по ночным лесам бегали от погони, но с девушкой в платье оно всегда смотрелось прикольнее.

И режиссеру бы самому побегать ночью по лесу, захватив с собой автора сценария. Недалеко – хотя бы метров сто-двести, а потом уже приступать к съемкам. Впрочем, пипл, как говорят, хавает, и по фигу на достоверность. Главное, чтобы героиня была красивая, и чтобы платье на ней было разорвано для пущей правдивости.

Я со своим странным зрением лес впереди себя просматривал нормально, но бежать все равно бы не смог. Шел быстро, как мог, и особо по сторонам не оглядывался. Собака и хранительница леса почувствуют опасность раньше меня, поэтому можно было не заморачиваться.

Наверное, стоило бы подумать о текущем задании, но с этим были проблемы. Лес рос густо, и мне постоянно приходилось обходить появляющиеся на дороге препятствия. Летящий впереди мотылек выбирал удобный маршрут, но удобный маршрут в лесу – это не аллея в московском парке, где можно погулять и о чем-то подумать.

– А далеко до этого узла? – спросил я у Зимы, после того как выбрался из очередного оврага. – Мы до утра-то успеем?

– Да, успеем, – заверила меня девушка. – Тут по прямой ещё примерно четыре версты.

– Расскажи тогда, как вы с сестрами хранили лес? – попросил я, перешагнув стайку растущих на дороге грибов. – Если это, конечно, не секрет.

– Не секрет, – чуть помедлив, ответила Зима. – Но многого ты не сможешь понять.

– Ну что-то же пойму? Мне правда интересно.

– Хорошо, я попробую рассказать просто, – пообещала девушка и, ненадолго задумавшись, пояснила: – Помимо воздуха, которым дышат живые, деревья выделяют много Силы, которую лес не может использовать самостоятельно. С помощью этой Силы мы закрываем появляющиеся разрывы в целостности лесного пространства. Другую часть вплетаем в защитный покров, чтобы таких ран появлялось как можно меньше.

– А как появляются эти разрывы? – воспользовавшись небольшой паузой, уточнил я. – Сами? Или есть какая-то причина?

– Сами они появляются редко. Мы такого не допускаем. В основном разрывы появляются из-за чьих-то злых чар и противных лесу существ. Ещё от сильных пожаров.

– Ясно, – я кивнул. – А что хозяин? Он разве лес не хранит?

– Он его защищает и направляет. Хозяин изгоняет враждебных существ и использует Силу там, где это нужно. Ведь только он способен слышать желания леса.

«М-да… А слуга-то Кощея совсем не дурак. Разработал целую операцию, – думал я, слушая девушку. – Убрал лешего и берегинь, чтобы они не мешали, и запустил в реку демона. Другой вопрос, какая у него конечная цель? Убить две сотни запертых в лесу бойцов? Или есть что-то еще?»

– А что должно было произойти утром? – спросил я, когда Зима договорила.

– Утром сущность хозяина изменится настолько, что лес его уже не сможет принять, – в голосе девушки мелькнула неприкрытая грусть. – Он навсегда останется здесь, и мы с сестрами тоже не сможем отсюда уйти. Лес будет долго болеть. Появится новый хозяин и новые духи-хранители, но поначалу они будут слабые. Это плохо для леса…

– Ну ты же сама сказала, что до утра мы успеем. Значит, все будет в порядке, – успокоил я свою собеседницу. – У леса останется старый хозяин.

– Я тоже очень хочу в это верить, – с той же грустью в голосе произнесла девушка, а потом неожиданно поинтересовалась:

– Объясни, что означает фраза: «понесли ботинки Митю?»

Самым интересным было то, что саму фразу она проговорила на русском языке – том, который из будущего. Причем так, словно всю жизнь на нем говорила.

– Ты читаешь мои мысли? – справившись с удивлением, осторожно уточнил я. – Но как…

– Нет, мысли я читать твои не могу, – с мелькнувшим в голосе сожалением ответила Зима, – но некоторые до меня долетают. Я же сейчас с тобой…

– И тебя совсем не смутил язык? Он же отличается от того, на котором я говорю.

– Нет, не смущает, – ответила Зима. – Я понимаю все языки, и могу говорить на любом, если узнаю достаточное количество слов. Эту фразу я тоже поняла, но смысл ее от меня ускользает. Митя – это же имя? Ботинки – животные? Здесь такие не водятся. К тому же ты Олег, а не Митя. Мне стало интересно, что ты хотел этим сказать. Вернее, о чем подумал.

– Митя – это действительно имя, – сдержав улыбку, пояснил я. – А ботинки – обувь навроде поршней. Кожаная и тоже с ремешками, которые называются шнурками. А сама фраза – это поговорка. Примерно как: дурная голова ногам покоя не дает. Это когда человек по собственной воле ищет приключений, некоторые из которых могут оказаться последними в его жизни.

– То есть думая так, ты имел в виду себя?

– Разумеется, – подтвердил я. – Поступки других меня не сильно заботят.

– Выходит, ты осознаешь, какая твоей жизни грозит опасность, но все равно твёрдо решил помочь? – задумчиво произнесла Зима. – Объясни почему?

– В этом лесу пропали две сотни бойцов, которых мой отец отправил в помощь своему брату, – я обошел торчащую на дороге корягу и посмотрел на висящую в просвете деревьев луну. – Изменившийся хозяин увёл этих парней за стену какого-то морока. Мне нужно, чтобы он их вернул. Для этого придётся вернуть его самого. Этим мы сейчас и займемся.

– Но ты же понимаешь, что шансов практически нет, – в голосе девушки послышалась обреченность. – Я почти уверена в том, что твой нож не сможет развеять чары слуги Неприкаянного. Понимаю, что это не простое оружие, но точно знаю, что колдун позаботился о защите наложенных чар.

– Ну это мы сейчас и проверим…

– Ты мог бы жить, – пропустив мимо ушей мою последнюю фразу, убежденно произнесла Зима. – Жизнь – это высшая награда, которую получают разумные. Почему ты готов ей рисковать, когда шансов победить так мало?

– И как бы я, по-твоему, жил, зная, что мог спасти и не спас? Как бы просыпался каждое утро? – я обошел очередной завал, подмигнул обернувшемуся Коксу и пояснил: – Жизнь тоже бывает разная. Самое поганое в ней – иметь возможность, и не попытаться ее осуществить. Отступить, пройти мимо. Потом весь остаток жизни будешь вспоминать и жалеть, о том, что так и не сделал. Ну а если говорить твоими словами… Там, на другой чаше весов, двести жизней – высших наград Мироздания. Моя же жизнь – только одна. Поэтому плевать на шансы. Награда стоит того, чтобы рискнуть.

– Вы, люди, странные, – после долгого молчания, произнесла наконец Зима. – Но, наверное, поэтому вас так любят боги.

– Наверное, – не стал спорить я и больше мы не разговаривали.

Весь остаток пути до узла я прислушивался к своему организму и с удивлением понимал, что с ним происходят странные вещи. Казалось бы, после пережитого за прошедшие сутки я должен ощущать себя выжатой тряпкой, но ничего подобного не было. Вот прямо сейчас я чувствовал себя замечательно. Так, словно проснулся утром и только что сделал зарядку. Есть пока не хотелось, и даже перестало чесаться плечо.

Нет, какие-то покалывания там ощущались, но зуд прошел, и это было прекрасно. Не знаю, с чем это связано, но вряд ли оно только от возраста. Возможно, парни в прошлом намного сильнее и выносливее моих соотечественников, но дело, скорее всего, в той штуке, что сейчас покалывает у меня на плече. Парню из комиксов хватило укуса паука, чтобы превратиться в супергероя, а тут метка целого бога. Нет, Перун меня, конечно же, не кусал, но ему это без надобности. Повесил на плечо непонятную штуку, и ломай теперь голову, как оно, блин, работает.

Впрочем, на эту тему можно пока что не париться. Чувствую я себя превосходно – это самое главное, а все непонятное разъяснит в Новгороде наставник. Если я когда-нибудь туда доберусь.

Минут через пятнадцать мы с псом пришли к большому корявому дубу, который рос на небольшой возвышенности. Долетев до него, мотылек превратился в знакомую девушку, она обернулась ко мне и сделала приглашающий жест.

– Подойди, я объясню, что нужно делать.

В этом месте я ощутил небольшой мандраж, но оно и понятно. Перенестись непонятным образом на непонятное расстояние – это ведь ни разу не шутки. Я же не игровой персонаж. А ну как ноги доедут отдельно от головы, или что-нибудь в пути оторвется? Нет, одним из пальцев можно пожертвовать ради спасения мира, но у меня же есть не только они. Хотя и пальцы тоже не лишние…

Сдержав наползающую улыбку, я подошёл к Зиме и вопросительно на неё посмотрел.

– Вот сюда положи ладонь, – девушка указала на небольшой участок на стволе, где кора была особенно темная. – Потом мысленно произнести свое настоящее имя и после этого дай мне другую руку.

– А что такое настоящее имя? – на всякий случай уточнил я. – В жизни меня называли по-разному.

– Ты же Олег? Считаешь себя Олегом? – девушка подняла на меня взгляд. – Вот и назовись Олегом, чтобы лес тебя запомнил. Даже если соврешь, ничего страшного не случится. Ты не пострадаешь, твоя Сила не пострадает, мы просто останемся здесь до тех пор, пока не перестанешь врать.

– Моя сила? – я непонимающе поморщился. – Ты это о чем?

– Как же с тобой непросто, – Зима закатила глаза и стала похожа на самую обычную девушку. – Сила – это слишком обширное понятие, а у меня нет времени все тебе объяснять. Упоминая её, я имела в виду то, что ты не потеряешь способность творить чары и от них защищаться.

– Теперь понятно, – я снова сдержал улыбку. – Спасибо за разъяснения.

С чародейством у меня пока что не очень. Нет, я бы не отказался изучить пару-тройку заклинаний. Так, чтобы жахнуть – и полмира в труху. Только все это потом. Сейчас нужно разобраться с делами.

Протянув руку, я потрепал за ухом Кокса и обратившись к нему произнёс:

– Прости, пёс, но с собой я тебя взять сейчас не могу. Беги в сборище на Сите. Там Лада. Она по тебе очень соскучилась. Там меня и дождись.

Умница-пёс прекрасно понял мои слова. Махнув хвостом, он толкнул меня лбом в бедро и убежал в лес.

Я посмотрел ему вслед, затем обернулся, скосил взгляд на спутницу и положил ладонь на кору в указанном месте. Подождав пару секунд, мысленно назвался и протянул Зиме левую руку. Дальше произошло странное.

Девушка взяла меня за руку, и я это почувствовал! Ладонь у Зимы была сухой и холодной, но она ощущалась материальной. Так, словно меня за руку взяла сильно замерзшая девушка. На этом странности не закончились. Как только ладонь Зимы легла в мою, от дуба по всему телу прокатилась волна приятной прохлады. Ноздрей коснулся запах увядших цветов, яркими огнями вспыхнули в небе звезды.

– Идём! – голос Зимы вернул меня в реальность.

Я огляделся и понял, что стою возле того же дуба и так же касаюсь его коры.

– Мы уже перенеслись? – уточнил я у девушки. – Или не получилось? Вроде не врал…

– Все получилось, – коротко ответила Зима. – Иди за мной. Тут недалеко.

Произнеся это, она снова превратилась в мотылька и полетела вперёд. Я пожал плечами и пошёл следом.

Примерно минут через десять мы пришли на круглую поляну диаметром метров в пятьдесят. На противоположном ее краю рос еще один дуб. Большой, покосившийся, с растрескавшейся корой и вывернутыми корнями. Ствол дерева покрывал темный мох, тут и там торчали гнилые наросты. Этот дуб выглядел очень больным, и при взгляде на него я понял, что дальше идти не придется. Так и случилось.

Вылетев на середину поляны, Зима снова превратилась в девушку, дождалась, когда я к ней подойду и потребовала:

– Стой здесь и не двигайся, а я сейчас его позову. Он помнит старые слова и обязательно выйдет. Поначалу не атакует, и у тебя появится возможность его вернуть.

– И когда же она появится?

– Я пока не знаю, когда это случится, и предупредить не смогу: песня не должна прерываться, – девушка посмотрела в сторону дуба и опустила взгляд. – Жди, когда песня зазвучит громче. Как только это произойдет – подойди и ударь в черное пятно на его теле. Если не получится пробить защиту – беги. Я попробую его задержать. – Она подняла на меня взгляд и тронула своей ледяной ладонью мое запястье. – Скоро уже рассвет… Я пошла, Олег. Прощай…

Произнеся это, Зима обернулась и направилась к дубу. Я смотрел ей вслед и пытался проникнуться всей ответственностью момента, но у меня это совершенно не получалось. Да, возможно, текущее мероприятие ничем хорошим для нас не закончится, но грузиться на эту тему не было смысла. Решение принято и его уже не отменить, значит можно было расслабиться и спокойно любоваться красивыми полупрозрачными ягодицами идущей впереди девушки.

Еще было интересно: как она ходит по земле? Для этого же нужно иметь хоть какие-то физические параметры, но она-то дух! Зачем вообще нужно ходить, если можно летать? Умей я превращаться в мотылька, и меня бы видели только в конечных точках маршрута. Поел – поспал – помылся и вылетел в пункт назначения. Еще пьяным, наверное, прикольно летать. Там такие воздушные ямы…

Пока я размышлял о всякой фигне, Зима остановилась в пятнадцати метрах напротив больного дуба, раскинула в стороны руки и запела. Песня берегини мгновенно вымела из головы весь ненужный мусор, и я натурально проникся. Это было волшебно…

Негромкая, но удивительно красивая мелодия звучала в реальности. Её звук доносился словно бы отовсюду. Незнакомые, но удивительно красивые слова прилетали на поляну вместе с шорохом ветра, запахами смолы, криками ночных птиц. Казалось, даже звезды в небе стали светить чуточку ярче.

Это волшебное наваждение длилось не меньше пяти минут. Зима пела, мелодия звучала все громче, и в какой-то момент старый дуб затрещал. Дальше начался форменный Голливуд.

Гнилая кора разошлась и из ствола с треском вылезла деревянная лапа. Толщиной с бревно. Покрытая шероховатой корой, с корявыми сучьями пальцами. За первой лапой вылезла вторая, следом показалась здоровенная темная туша.

Какой-то гребаный сюрреализм. Пронзительно трещал раздираемый дуб, на землю падали обломки ветвей, обваливалась гнилая кора и над всем этим звучала волшебная песня. Жутко и в то же время безумно красиво. Хрупкая, словно нарисованная в ночи, девушка в славянской рубахе с висящей косой, кровавая луна, звезды и громада темного дуба с вылезающим из него монстром.

В какой-то момент чудовище выбралось из ствола и направилось к Зиме, волоча по земле свои корявые ноги.

С тем персонажем из комиксов хозяин леса имел лишь очень отдаленное сходство. Ростом около четырех метров. С непропорциональным туловищем, лапами разной длины и ногами-корнями, он был похож на огромный оживший пень или деревянного Франкенштейна. Голову чудовищу заменял обломок ствола, на котором горели багровые щели-глаза. Тело частично покрывал мох, издали похожий на облезлую медвежью шкуру. Целые пласты высохшей растительности свисали с плеч и локтей как лохмотья старой давно сгнившей одежды. Совсем не так выглядели лешие в университетском учебнике по мифологии и религии древних славян, и теперь стали понятны сомнения Зимы.

Нет, будь у меня в руках ГМ-94[1] с тремя термобарическими гранатами в магазине, и я бы чувствовал себя не в пример лучше. С кинжалом же на поясе ощущения немного не те… Хреновые, я бы сказал, ощущения…

Впрочем, паники не было. Мне же нужно всего только раз ударить в обозначенное место на брюхе, а дальше может не рассветать. Черное пятно на коре я видел прекрасно, и, если Зима не ошиблась, вернуть хозяина не составит труда. Мне даже подпрыгивать не придется. Если же берегиня ошиблась, то тем более по фигу. Ведь, об этом я уже, скорее всего, не узнаю.

Пока я прикидывал, как лучше будет бежать, чудовище остановилось в трех метрах напротив Зимы. Опустив лапы, хозяин вперил свой взгляд в маленькую полупрозрачную девушку и со скрипом наклонил вперед корпус, очевидно, прислушиваясь к словам.

Мелодия тем временем все нарастала. В какой-то момент песня стала напоминать рев лесного пожара, и я понял, что пришло мое время. Хозяин нависал над фигуркой берегини, и лучшего момента было не подгадать.

Вытащив из ножен кинжал и держа его обратным хватом, я рванулся вперед, и тут же обругал себя за то, что не додумался скинуть кольчугу. Впрочем, добежать получилось и так. Двадцать разделяющих нас метров я преодолел секунды за три.

Огромная фигура чудовища резко выросла перед глазами. В лицо дохнуло тяжелыми запахами гнили, жженой полыни и плесени. За мгновения до атаки деревянный монстр почувствовал мое приближение и повернул ко мне свою корявую морду, но свой шанс я все же использовал. Вскинул на бегу руку и, широко размахнувшись, загнал кинжал в темное пятно на коре. В смысле попытался загнать.

Зима оказалась права. Хозяин был очень хорошо защищен.

По ощущениям, словно ударил ножом в гранитную стену. Хрустнуло. Клинок раскололся, в руках осталась только рукоять с длинным, заостренным обломком.

В следующий миг сильный удар в грудь отбросил меня вбок метров на десять. Ударь он сильнее – и все бы уже закончилось, но хозяину помешало его же брюхо. Отшагнув, чудовище попыталось меня схватить, сучья соскользнули с кольчуги, и я улетел считать звезды. Впрочем, мне хватило и этого.

Наверное, так себя чувствует человек, попавший под грузовик. Сбоку что-то мелькает, затем хруст ребер, резкая боль, вспыхнувшая перед глазами луна, полет и жуткий удар о поверхность. Самым удивительным было то, что я остался в сознании. Спасли кольчуга, поддоспешник и шлем.

Ошеломленный и совершенно не ориентирующийся в пространстве я рухнул на землю и, перекатившись на спину, снова увидел луну. Ярко-белую, с кроваво-красным обводом. Услышал слова Зиминой песни и сознание слегка прояснилось.

Выматерившись и стиснув зубы от боли, поднялся с земли и с ненавистью посмотрел на чудовище. В этот самый момент гигант шагнул в мою сторону и, сверкнув в темноте глазами, ударил лапами по земле. Дальше снова начался Голливуд.

От хозяина леса ко мне покатилась волна извивающихся корней. Похожие на черных удавов, они рвали дерн, разбрасывая комья земли, и увернуться от этого дерьма не смог бы и супергерой. Разделяющее нас расстояние волна прокатилась за пару секунд, и… ничего не случилось! Ни один из корней меня не задел! Заклинание твари промахнулось и ушло за спину, оставив между нами хорошо вспаханную площадку.

Видя, что я все еще стою на ногах, деревянный монстр быстро пошел в мою сторону. В два шага преодолев половину разделяющего нас расстояния, он размахнулся своей правой лапой и… запнулся о вылезшие из земли корни.

– Беги! – крикнула в голове берегиня. – Я его задержу!

Этот ее крик окончательно привел меня в чувство. Отойдя на пару шагов назад, я попытался оценить ситуацию и найти хоть какой-нибудь выход, когда чудовище обернулось и указало своей лапой на девушку. Урод, очевидно, догадался, кто ему все время мешал и решил избавиться от досадной помехи.

Никакого заклинания я не увидел, но силуэт девушки на глазах потемнел и растворился в ночи. Моя берегиня ушла следом за сестрами…

Впрочем, у нее получилось его задержать. Обернувшееся чудовище окончательно запуталось в корнях и, нелепо взмахнув лапами, начало со скрипом заваливаться. Наверное, вот прямо сейчас можно было попытаться свалить, но я этого делать не собирался. Слишком хреново себя чувствовал и слишком сильно уже ненавидел. В момент гибели берегини у меня окончательно упало забрало.

В голове прояснилось, разум заработал в привычном режиме, и я полоснул по ладони обломком кинжала, который продолжал сжимать в правой руке.

В следующий миг чудовище с противным треском повалилось на вспаханную землю.

Падая, урод попытался прихлопнуть меня своей правой лапой, но хрен он тут угадал.

Увернувшись от летящего на голову бревна, я рванулся вперед и, стиснув зубы от боли, с силой впечатал окровавленную ладонь в морду урода. Точно промеж его глаз!

Только так! Если моя кровь помогла разрушить тот ублюдочный кокон, то и здесь она послужит проводником для Силы печати. Не знаю как, но плевать! Других вариантов не оставалось.

Результат превзошел все ожидания! Едва только рука коснулась гнилой коры, перед глазами появился образ горящей секиры, и от плеча к ладони потек раскаленный металл. Это выглядело прекрасно! От моих пальцев по морде твари протянулись глубокие красные трещины, и в лицо дохнуло запахом горелого мха.

Мгновение спустя, из трещин выметнулся огонь, и голова чудовища загорелась неестественно ярким огнем. Поверженный монстр мотнул горящей башкой и оттолкнул меня в сторону. Затем попытался подняться, но не смог. Лапы подломились, и он снова завалился на бок.

Одновременно с этим огонь побежал по его телу, сжигая мох и торчащие в разные стороны ветки. Горящий гигант снова попытался подняться и снова завалился на землю.

Не до конца понимая, что происходит, но не собираясь просто стоять и смотреть, я обошел горящую тушу и нашел взглядом темное пятно на коре.

– Это тебе за мою девочку, сука! – с ненавистью прошептал я и, шагнув к туше, с силой загнал в узел обломок кинжала.

В этот раз все у меня получилось. По правому плечу прокатилась очередная волна, и кинжал прошел защиту твари, легко погрузившись по рукоять. Тело хозяина вздрогнуло. Горящий монстр с треском перевалился на спину и отмахнулся от меня освободившейся лапой. Увернуться в моем состоянии не было шансов, поэтому я даже не дернулся. В следующий миг мне в бок прилетело бревно.

Противно хрустнули многострадальные ребра, тело потеряло опору, мелькнуло перед глазами звездное небо…

[1] ГМ-94 – гранатомет Мищука.