Текст книги "Новгородец (СИ)"

Автор книги: Георгий Смородинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 6

– И что? – поинтересовался Мал, когда мы вышли из дома. – Он говорил с домовым?

– Да, – лекарка кивнула. – Олег и правда с ним разговаривал.

– Только насчёт тебя лично я пошутил, – на всякий случай признался я. – Домовой сказал: «передать мужам».

Этого, наверное, можно было не говорить, но не стоит в новом коллективе сразу вести себя как привык. И не то, что мне прям так важно мнение этого парня, но если он не умеет подковывать лошадей, то только навредит этому самому коллективу. Ну а дальше все как в стихотворении: «Лошадь захромала, командир убит. Конница разбита, армия бежит[1]». И все это потому, что кто-то до хрена умный. В армии с такими шутками нужно быть осторожнее. Шутить можно, если точно знаешь, что оно не во вред.

– Так я ж не девка, значит ты правильно все сказал, – Мал беззлобно улыбнулся. – Перековать-то недолго. Главное, чтобы с пользой.

– Едут, – негромко произнёс Тихий и указал налево.

Я посмотрел в том направлении и увидел группу из пяти всадников. Они выехали из леса по широкой тропе и направили коней к дому. Проехать им предстояло ещё метров сто, так что у меня была возможность внимательно рассмотреть каждого.

Командира я определил сразу по экипировке. Кольчугу, усиленную стальными пластинами, и шлем с позолоченными чеканными накладками могли иметь только очень небедные люди. Помимо этого, предплечья боярина прикрывали настоящие наручи[2]! На поясе висели ножны с мечом. Каплевидный щит с изображенным на нем топором в обрамлении молний был закреплен у седла.

Лицо Мстислава частично скрывала полумаска, и его возраст определить было сложно. Судя по небольшой седине в бороде ему было лет тридцать пять, или чуть больше. То есть он старше меня лет на шесть-семь максимум. Того меня – прошлого, этому он годится в отцы. В целом, внешне Мстислав был очень похож на древнерусского воина, какими их рисовали в учебниках и на картинах. Очень серьезный дядька. Особенно с учетом того, что я о нем сегодня услышал.

Конь вполне соответствовал своему хозяину: крупный, гнедой и ухоженный. Мощная фигура животного выделялась четкими контурами под кольчужной попоной. Морду прикрывала стальная маска, которая частично скрывала глаза и нижнюю часть морды, оставляя свободными лишь ноздри и губы.

Рядом с воином, отставая от него на полкорпуса, ехала Велеслава. Высокая и очень строгая с виду женщина, с прямой спиной и гордо посаженной головой. В рубахе с вышитыми темными рунами, кожаных штанах и сапогах, она была похожа на амазонку, или персонажа из компьютерной игры о славянах. Заплетенные чёрные волосы, чехол с луком, посох с фигурным навершием и ритуальные полосы на лице добавляли её образу колорита.

А еще я ошибался, думая, что Велеславе хорошо так за сорок. Внешне она выглядела года на тридцать два, и мы с ней примерно ровесники. Загорелая, с правильными, но слегка грубоватыми чертами лица. Внешне достаточно привлекательная, но очень, я бы сказал, на любителя. Не в смысле красоты, а просто – ну его на хрен с такими связываться. Не заметишь, как окажешься под каблуком, и потом уже оттуда не вылезешь.

Следом за этими двумя персонажами ехали трое дружинников, но если первые двое не сильно отличались от Тихомира и Мала, то замыкающий выглядел настоящим гигантом. Навскидку не ниже метра девяноста пяти, с широченными плечами и заплетенными в косу белыми волосами. Очень колоритный персонаж, и, наверное, это о нем говорили ребята? Только Лют – вроде славянское имя, а парень очень похож на варяга. Это же они заплетали волосы в косы? Впрочем, с именами тут полная неразбериха. С косами, наверное, тоже…

Меня они тоже заметили, однако никакой особой радости в глазах волхвы я не увидел. Скорее наоборот. Тронув пятками бока коня, она поравнялась с Мстиславом и, не отрывая от меня взгляда, что-то ему сказала. Боярин кивнул, и дальше они уже ехали молча.

Велеслава все так же сверлила меня своим взглядом, а я в ответ смотрел на неё. Спокойно, не отворачиваясь. Взгляд у волхвы был тяжелый, но я не чувствовал в нем враждебности. Так смотрят на появившуюся проблему, которую быстро разрешить не получится.

Эта игра в гляделки продолжалась недолго. Всадники доехали, и пространство перед избой наполнилось фырканьем, лязгом железа и запахом конского пота. Заржали в загоне кони, приветствуя своих собратьев. Мал махнул рукой приехавшим и принялся снимать тетиву. Стоящая слева от меня Лада прошептала благодарственные слова богам, и тяжело вздохнула, очевидно, ожидая нелегкого разговора с наставницей. Я же просто стоял и смотрел.

Первым спешился командир. Мстислав легко выпрыгнул из седла и сразу же снял с головы шлем. Обведя взглядом площадку, он кивнул лекарке, взял коня за повод и подошёл ко мне.

Высокий, широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородой и твердым уверенным взглядом. Он выглядел настолько аутентично, что его изображение можно было смело помещать на любой агитационный плакат. И да, я не ошибся – Мстиславу было не больше тридцати семи лет. Темные волосы боярина седина ещё только тронула. На меня он смотрел оценивающе. За последние восемь лет я такие взгляды видел не раз.

– Здравствуй, боярин! – я поздоровался первым.

– И тебе не хворать, – Мстислав посмотрел мне в глаза и произнес: – Выходит, вернулась душа?

– Выходит так, – я кивнул и замолчал, не зная, что ещё к этому можно добавить.

– Это хорошо, – он едва заметно кивнул в ответ. – Ты что-нибудь помнишь?

– Только свое имя, – я вздохнул и пожал плечами, – и ещё то, что произошло у сторожки волхва.

– Имя? – в глазах воина мелькнули искорки интереса. – И какое же оно у тебя?

– Меня зовут Олег, – глядя ему в глаза, спокойно объявил я. – Это мое настоящее имя.

– Олег, значит… Хм-м… – Мстислав обернулся и посмотрел на волхву, которая все еще находилась в седле и внимательно слушала наш разговор. Велеслава никак не отреагировала, тогда он снова посмотрел на меня и потребовал: – Жди! Скоро будем с тобой говорить.

Произнеся это, Мстислав повел коня к загону. Волхва посмотрела ему вслед, затем перевела взгляд на меня и поинтересовалась:

– А ты уже и с домовым успел поговорить… Олег?

Голос у неё вполне соответствовал внешности: низкий, с приятной хрипотцой. Такими голосами в фильмах озвучивают женщин – агентов спецслужб. Смотрела она вроде спокойно, но явно ожидала реакцию.

– Да успел, – не стал отрицать я. – Но мы с ним говорили недолго. С вопросами он отправил меня к тебе.

Волхва ничего не ответила. Она смотрела на меня ещё секунд пять, затем тронула пятками бока коня и поехала за Мстиславом.

Странная… но не просто же так Лада о ней рассказывала? Чувствую, что разговор нам предстоит нелегкий. С другой стороны, а как бы она ещё могла на меня реагировать? Какой-то непонятный тип в теле бывшего сумасшедшего. Зарезал оборотня, поболтал с домовым и имя себе придумал варяжское. В понятном мире меня бы за решетку посадили до выяснения, а здесь кашей кормят и почти ни в чем не ограничивают.

А ещё этот вопрос… Ну не думала же она, что я совру? Решила удивить своей осведомленностью? Это даже не смешно, но что тогда? Догадаться было несложно, но… Да! Наверное, дело в этом! Волхва смотрела в мои глаза и ждала в них реакции. Поняла, что я догадался и… что дальше? Я прошел проверку, или наоборот не прошел? И в чем заключалась эта проверка? Не знаю, но заморачиваться не стоит. Скоро мы поговорим, и все станет ясно.

– Привет, Медвежонок! – радостный возглас Мала оторвал меня от размышлений. Рыжий хлопнул по плечу спешившегося гиганта и кивнул на его коня. – Чего это твой Таран опять грустный.

– Нормальный он, – пробасил в ответ беловолосый. – Просто устал.

– Ну и ладно, – Мал улыбнулся и, указав на меня, объявил. – Мы тебе земляка тут нашли. Вон он! Олегом назвался.

– Олег⁈ – парень перевёл взгляд на меня и непонимающе нахмурился. – Но он же…

– Пустого больше нет, – подойдя к ним, произнёс я и, кивнув варягу, представился: – Меня зовут Олег. Это все, что я о себе помню.

– Хм-м, – с заметным трудом уложив в голове информацию, парень кивнул мне в ответ. – Я Бьёрн, сын Бьёрна. Рубил в лесу, потом в обозе, сейчас – в дружине.

Произнеся это, он взял коня за повод и повел его к загону, следом за остальными.

– Они все в роду такие медведи[3], – кивнув ему вслед, с улыбкой пояснил Мал. – Его отец – лесоруб из данов. Не стал уходить со своими на север. Взял жену из местных и остался. Наш Бьерн тоже рубил лес, а по прошлой осени ушел в обоз, который возил дань с севера княжества.

– На тот обоз напали разбойники, – продолжил за приятеля Тихий. – Бьерн без брони и с одним топором положил троих, а остальные разбежались от его рёва. Мстислав такого парня не заметить не мог. Выдал ему прозвище и определил в свою сотню.

– Мы зовем его Лютом или Медвежонком – он ведь у отца самый младший, – снова включился в разговор Мал. – Второе ему нравится больше. Он очень стеснительный…

«Стеснительный, м-да…» – я посмотрел в широкую спину парня и уточнил:

– А Лют – это от Лютого?

– Да, – кивнул Тихомир. – В бою он сильно меняется.

Мы проговорили ещё какое-то время. Потом Тихомир пошёл на доклад к Мстиславоу и уже не вернулся. Вскоре и Мал ушел следом за ним, и я остался перед домом один. Огляделся, нашел взглядом Ладу и мысленно усмехнулся.

Лекарка разговаривала с Велеславой. Причем о теме их разговора можно было догадаться по взглядам, изредка бросаемым в мою сторону. Мстислав, скорее всего, расспрашивал дружинников примерно о том же, и меня это слегка напрягало.

Вот скажите, зачем им готовиться к разговору с простолюдином? Кто я такой, чтобы они так напрягались? От этого разговора что-то зависит, или волхва почувствовала, что в парня вселилась чужая душа? С другой стороны, меня же отправил сюда Перун, и привезли по его же приказу. Так что никакой я не чужой! Чужого они давно бы уже убили. В общем, гадать можно сколько угодно, но этим я заниматься не буду. Только нервы потрачу.

Придя к такому решению, я уселся на траву, привалился спиной к стволу дерева и стал ждать, когда меня позовут. Чтобы хоть чем-то занять, начал наблюдать за тем, как Лют вместе с двумя приехавшими дружинниками расседлывали коней. Смотрел и осознавал, насколько плохо знаю местную жизнь.

Нет, на конях я ездил и даже седлать их умею. Не так хорошо, как местные, но дело не в этом. Верховая езда и уход за лошадьми – это лишь малая часть того, с чем здесь предстоит столкнуться, а у меня в голове лишь остатки университетских знаний и опыт тридцатилетнего мужчины. Довольно специфический опыт, но он-то как раз больше всего для жизни здесь и подходит. В общем, как-нибудь разберусь, а эти мысли… Немного нервничаю перед разговором, вот и лезет в голову всякое.

Ждать пришлось минут двадцать. Когда бойцы расседлали коней и увели их к реке – поить, ко мне подошла Лада. Девушка проводила меня за дом, где уже дожидались боярин и Велеслава. Мстислав стоял возле стены и, скрестив руки перед грудью, задумчиво смотрел в сторону леса. На поясе висели ножны со знакомым кинжалом. Волхва сидела справа от него на грубой скамье. Еще одна скамья стояла в трех метрах напротив.

Боярин о чем-то сосредоточенно думал, и на мое появление не отреагировал. Велеслава молча указала воспитаннице на скамью рядом с собой, мне кивнула на место напротив.

Не зная местных правил поведения и субординации, я немного замялся и посмотрел на Мстислава. Спрашивать не стал. Если они решили молчать, то и мне пока не стоило раскрывать рта.

Почувствовав взгляд, боярин меня, наконец, заметил и тоже указал на скамью. Я кивнул, сел и, внутренне настроившись, спокойно посмотрел на волхву. Та некоторое время играла со мной в гляделки, затем отложила в сторону посох и, чуть подавшись вперед, поинтересовалась:

– Как, по-твоему, я догадалась, что ты разговаривал с хозяином дома?

Спросила вроде небрежно, но было видно, что отвечать нужно правильно. Безвыходная ситуация, если так разобраться. Умников нигде особо не любят, но раз сказал «А», то нужно продолжать говорить. Она по глазам поняла, что я догадался, и отпираться было чревато. Путаться и врать – тем более не хотелось. Уверен, что эта женщина легко отличит ложь.

– Ты заметила остатки горшка и посмотрела на Ладу, – я легко пожал плечами. – Думаю, ты знала, что знаки на горшке стерлись, но воспитаннице не сказала.

– Но она же могла заметить это сама?

– Могла, – не стал спорить я, – но тогда бы она не выглядела такой виноватой. Скорее была бы раздосадована. Поэтому оставались двое – я и домовой. Только мне горшки без надобности. Откуда мне знать, что там, в печи, что-то стоит?

– Вот видишь? – волхва кивнула на меня и посмотрела на Мстислава. – Я сразу тебе это сказала…

– Хм-м… Ну так он же десять лет прожил в святилище, – воин тронул свой подбородок и с сомнением посмотрел на меня. – Может там ума и набрался? Дураком оставался, а ум набирал…

– Куда бы он его набирал? – жрица вздохнула с досадой и снова посмотрела на командира.

– Ну не знаю, – Мстислав пожал плечами. – А каким он еще может быть?

– Испуганным, нерешительным – волхва раздраженно пожала плечами. – Его душа только вернулась! Он должен вести себя как ребенок… Уже не Пустой, но ребенок!

– Ты в этом уверена? – боярин нахмурился.

– Нет, – Велеслава устало покачала головой. – На моей памяти никогда ничего подобного не случалось. Души возвращались, но человек не менялся, а тут такие резкие перемены.

– Что-то не так? – воспользовавшись паузой, осторожно уточнил я, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.

Эти двое совершенно меня не стеснялись. Они словно бы провоцировали на вопросы, и нужно было подыграть. Сидеть и молчать – не было смысла. Я не враг, и чем быстрее они это поймут, тем быстрее расскажут: что тут вообще происходит.

– А ты что же, не слышишь, о чем мы тут разговариваем? – Велеслава вопросительно подняла брови. – Может быть, сам объяснишь нам, почему ты такой?

– Возможно, Перун что-то напутал? – я посмотрел жрице в глаза. – Ну или он специально вложил мне в голову разум вместе с воспоминаниями? Может быть, он хотел так до вас что-нибудь донести?

– Боги не ошибаются… – волхва тяжело вздохнула и хотела что-то добавить, но Мстислав остановил ее жестом.

– А что ты знаешь об этой земле, – посмотрев на меня, уточнил он. – Кроме того, что тебе уже рассказали?

– Немногое… Оно обрывками появляется в памяти, – я вздохнул и посмотрел в сторону леса. – Новгород не помню, но знаю, что есть еще Киев, Владимир, Рязань, Чернигов и Варяжское море[4]. Не знаю… – я покачал головой. – Возможно, ничего этого нет…

– Эти города есть, – Мстислав нахмурился и потребовал: – Скажи, а что кажется самым важным из того, что ты помнишь?

М-да… Значит отличия минимальны даже в названиях. Это хорошо и хреново одновременно. Хорошо, потому что я хоть немного смогу тут ориентироваться, но у похожей Древней Руси могут быть те же враги. Прямо сейчас про монголов говорить было нельзя – появится слишком много вопросов, а я еще не готов на них отвечать. Нужно собрать информацию и только потом открывать рот. Однако что-то сказать обязательно нужно. Так, чтобы потом иметь возможность вернуться к сказанному. В том случае, если монголы тут есть…

– Олег? – волхва, очевидно чувствуя мои метания, подалась вперед и заглянула в глаза. – Говори, о чем думаешь!

– О битве… – неуверенно произнес я и с силой провел ладонями по лицу. – Она произошла после моего рождения на какой-то реке. Мы проиграли… Это кажется самым важным…

Сказал, и понял, что монголы тут все-таки есть. Самые хреновые предположения оправдались…

Услышав мои слова, Мстислав стиснул зубы, прикрыл глаза, глубоко вдохнул и прошептал:

– Светлая шлюха…

– А что еще ты помнишь об этой битве? – скосив на него взгляд, поинтересовалась волхва.

– Только то, что многие там погибли, – я виновато развел руками. – Не только дружинники, но и князья…

– Князья, да… – Мстислав открыл глаза и посмотрел на волхву. – Ну и? Что думаешь?

– Мы же и так знаем, что когда-нибудь они снова придут, – Велеслава пожала плечами и, кивнув на меня, добавила: – Думаю, нужно рассказать ему о нашей жизни и о земле. Может быть, он еще что-нибудь вспомнит?

– Да, так и поступим, – боярин снова прислонился спиной к стене и потребовал: – Рассказывай, что произошло, когда ты впервые очнулся.

[1]С. Маршак «Гвоздь и подкова»

[2]Считается, что наручи появились в Древней Руси раньше, чем в Западной Европе. Железный наруч, обнаруженный на территории городища возле с. Сахновка Харьковской обл. датируется XII-XIII веком.

[3]Бьёрн – скандинавское мужское имя или реже – фамилия. Оно происходит от древнескандинавского слова «bjǫrn», что переводится как «медведь».

[4]Балтийское море в те времена называли варяжским. Финский залив стал Финским при Петре I.

Глава 7

Мой рассказ они слушали молча, поскольку уже прекрасно знали, что случилось на той площадке. Мстислав по ходу задал всего пару вопросов. Волхву же интересовал только пёс, который провожал меня на холм. Когда я как мог описал внешность и размеры черной собаки, жрица о чем-то ненадолго задумалась. Потом подняла на меня взгляд и поинтересовалась:

– А тебе самому, Олег, ничего не показалось странным?

– Сложно сказать, – я вздохнул, посмотрел в сторону леса. – Мне непонятно, чего дожидался этот урод? Он ведь спокойно мог меня добить, но очевидно посчитал мертвым. Но если это так – почему он тогда не ушел?

При этих моих словах, Велеслава как-то странно посмотрела на командира, затем снова перевела на меня взгляд и уточнила:

– Это все?

– Нет, – я покачал головой. – Ещё мне непонятно, как я смог убить этого колдуна? Копье не пробило шкуру, а кинжал вошел в его тело как в масло.

– Это-то как раз понятно, – Мстислав снял с пояса ножны, шагнул вперед и протянул их мне со словами. – В тебе просыпается кровь отца. Этот кинжал – его подарок.

– Спасибо! – я поднялся со скамьи, забрал протянутое оружие и осторожно поинтересовался: – А… кто мой отец?

– Кто отец? – Мстислав вздохнул и посмотрел мне в глаза. – Твой отец – князь Юрий Новгородский.

О-хре-неть! Сын князя…

Информация обрушилась на голову ледяным водопадом и ненадолго загнала меня в ступор. Я растерянно посмотрел на спокойно сидящую Ладу, затем на волхву и снова на воина. Открыл рот, но лишь неверяще поморщился. Просто не смог ничего сказать – мысли ворочались как ржавые шестеренки.

Да и чего тут скажешь? Стало понятно, почему они со мной возятся. При иных обстоятельствах с таким как я никто бы не стал разговаривать, но… на хрена мне эта ответственность? Я же о таком не просил! Впрочем, меня никто и не спрашивал. Вот – возьми, Олежка, и не обляпайся. Монголы теперь твоё личное дело. Отмазки из серии: «они дураки меня не послушали» уже не прокатят. Сделай или умри вместе с остальными – других вариантов теперь нет.

Впрочем, я же все равно решил во все это вмешаться? Поэтому отставить нытье! Ситуация во много раз лучше, чем это казалось в начале. Сына князя услышат и выслушают! Это главное, а с остальным разберусь!

– Твой отец знает, кто ты. Он признал тебя сыном, но ты рожден не у очага[1], а в чужой земле без свидетелей и обряда, – сухо добавил к сказанному боярин. – Поэтому в родовой книге твоего имени нет[2].

– Ясно… – я кивнул, прикрыл глаза, улыбнулся и мысленно выдохнул.

Не знаю, какой реакции они ожидали, но для меня это отличная новость. Незаконнорожденный мальчишка, которого признал отец, все равно считается княжеским сыном. Юрий Новгородский обо мне знает и не откажет во встрече. Да, по статусу я мало отличаюсь от дружинников, но это лучший из вариантов! Хотя бы потому, что мне не нужно оглядываться по сторонам и толкаться на родовой лестнице. Тут ведь и без этого головной боли хватает.

Так что негатива в этом известии нет. Никогда не стану правителем? Ну да и плевать! Я шесть лет изучал историю, и в гробу я видел все эти разборки с наследством. В дружину возьмут, князь выслушает – а большего и не надо. Буду жить, не отсвечивая, и спокойно делать то, что задумал.

– И что же тебя так обрадовало? – подняв на меня взгляд, поинтересовалась Велеслава. – Ты рад тому, что у тебя не будет наследства?

– Да, – я кивнул и с улыбкой пояснил: – Страшно представить, какой бы из меня получился правитель. Полтора десятка лет проходил дурак дураком, а теперь подайте наследство? Спасибо, но как-нибудь обойдусь.

– Дурак дураком, хм-м… – Велеслава покачала головой и посмотрела на воина. – Я по-прежнему не понимаю, чем он может нам помочь. Даже настолько изменившись…

– Помочь? – я тоже посмотрел на Мстислава. – Я могу вам чем-то помочь?

– Да вот не знаю, – боярин указал мне на скамейку. – Сядь и послушай. Потом скажешь, что думаешь.

Произнеся это, он снова прислонился спиной к стене, дождался пока я сяду и, глядя на меня, пояснил:

– В этом лесу две декады назад бесследно исчезли две сотни воев из новгородского полка, которых князь отправил в Псков, в помощь своему младшему брату. Командовал отрядом боярин Волот. Он сам из Пскова и места те знает лучше других. Через пять дней после того, как они покинули город, в Новгород прискакал гонец и сообщил, что подкрепление в Псков не пришло.

В тот же день, по следам отряда отправили пятерых следопытов, но они вернулись ни с чем. Нашли только обрывающиеся следы, в лесу, восемью верстами к вечеру[3] от этого места. Следов боя там нет – люди просто пропали.

– Они до сих пор живы, – продолжила говорить уже волхва. – Разложенные руны остались светлыми и даже не покраснели. Знаки тоже указывают на этот лес, но мы за прошедшие дни прошли его вдоль и поперек несколько раз. В первые дни опросили всех сборщиков дани в окрестностях, переговорили с живущими здесь людьми, но без толку, – Велеслава вздохнула и посмотрела в сторону леса. – Хозяин так ни разу и не откликнулся на мой зов, и на болоте тоже никого не нашла. Берегинь[4] и русалок[5] не почувствовала, все мелкие тварюшки и духи словно вымерли. В лесу только обычные звери и следы непонятного колдовства.

– Домовой тоже говорил, что в лесу происходит что-то непонятное, – воспользовавшись паузой, произнёс я. – Там какая-то странная тишина. Волки воют не так как обычно, а по ночам кто-то смотрит на этот дом не-глазами. Бывает это «кто-то» подходит ближе…

– Сейчас и я это чувствую, – жрица нахмурилась. – После того, как осмотрела труп волколака, поняла, кто стоит за всем, что здесь происходит. Слуга Кощея что-то сделал с этим лесом, и я пока не понимаю, где искать пропавших людей. При этом времени остается все меньше. С первыми холодами люди погибнут. Если же лес не пускает их к воде, все закончится намного быстрее.

– На следующий день после возвращения следопытов меня позвал к себе князь, – снова заговорил Мстислав. – Я пришел и застал у него Ратибора – твоего опекуна. Как выяснилось, той ночью во время сильной грозы волхв получил знак от Громовержца. Послания богов расшифровать очень сложно, но Ратибор понял две вещи. То, что тебя нужно отвести в святилище Перуна на Сите, и то, что ты как-то поможешь нам с поисками людей.

Утром следующего дня мы покинули Новгород и, прибыв сюда, сразу же направились в святилище. Передали послание волхву Светомиру, который присматривал за этим святилищем, и тот сказал привести тебя на третью ночь…

В этот момент, до меня наконец дошло! Я потряс головой, перевёл удивленный взгляд с воина на жрицу и выдохнул:

– Получается, вы приехали сюда не из-за меня? Когда ехали – не знали, что я стану нормальным? Взяли Пустого лишь для того, чтобы он помог с поисками?

Тупым себя чувствовать не очень приятно, но оно объяснимо. После всего, что свалилось мне на голову, подвис бы даже Эйнштейн. Они же ехали сюда с другой целью, а тут я такой красивый нарисовался и добавил им головной боли. Впрочем, я не только красивый, но ещё и охренеть какой умный. Так что пусть радуются, а то сидят тут с грустными физиономиями.

Смех смехом, но есть у меня пара идей. Не знаю, насколько оно сработает, но проверить это будет несложно. Сейчас только задам пару вопросов и сразу озвучу.

– Так и есть, – Велеслава вздохнула. – Никто и подумать не мог, что Перун вернёт твою душу. Послания богов очень сложно понять, но Ратибор не ошибся. Ты ведь и правда помог – убитый колдун указал нам на слугу Кощея. Спасибо за помощь, Олег, но… – жрица посмотрела мне в глаза. – Но вдруг Громовержец имел в виду что-то ещё? Ты мог подметить что-то там, на поляне. Услышать или увидеть во сне. Может быть, что-то подскажешь?

– Попробую, но у меня есть несколько уточняющих вопросов…

– Спрашивай! – потребовал Мстислав и, переглянувшись с волхвой, посмотрел на меня.

– Ты можешь слышать домового? – собравшись с мыслями, спросил я у Велеславы.

– Да могу, – ответила та, – но только после специального обряда и с некоторыми оговорками. То есть я услышу не все, но сказанное пойму.

– Ясно, – я кивнул и обратился уже к Мстиславу. – Скажи, а почему вои пошли в Псков по земле? Тут же есть и водный маршрут?

– По прямой через леса – быстрее, – воин пожал плечами. – К тому же по воде сейчас в Псков не добраться. Месяц назад как в Шалони[6] завелось чудовище, которое уже затопило семь купеческих ладей. Сейчас на реке судоходства нет. Собранная дань копится в Сольце[7] – в двадцати верстах отсюда. Там же ждут морозов купцы, которые успели бежать из Пскова.

«Через Сольцы мы как раз проезжали с Андрюхой, но никаких купцов там уже не было», – с грустью подумал я и поинтересовался:

– А это чудовище как-то связано со слугой Кощея?

– Возможно, это он и есть, – с досадой ответила Велеслава. – Чудовище обитает где-то в устье реки, в Ильмене его не видели. Выжившие описывают по-разному: огромная рыба, медуза, акула, чёрная рогатая свинья… Одним ладьям чудовище проломило борт, другие – опутало щупальцами и утащило под воду. Я не знаю, кому можно верить, но очевидно, что завелось оно в реке не случайно. Аккурат перед нападением меченосцев на Псков.

– А эти двести дружинников могли предотвратить захват города латинянами? – поинтересовался я, как только волхва закончила говорить.

– Нет, – Мстислав вздохнул и покачал головой. – Князь Ярослав вместе с семьей и дружиной находился в Изборске, когда в Пскове начался бунт. Со слов гонца, половина городского полка и часть горожан объявили себя последователями Терны. Они атаковали верных князю людей, но врасплох их застать не смогли.

В городе начался бой. Князь выступил с дружиной к Пскову, и в это же время к городу со стороны озера[8] подошли меченосцы. Со слов того же гонца, Ярослав встретил латинян в поле, проиграл сражение и его войско отошло обратно в Изборск.

Верные ему люди смогли вырваться из Пскова и увезти свои семьи. Сам князь в том бою был тяжело ранен. Гонца отправлял его старший сын. Изборск сейчас осажден, и две новгородские сотни могли лишь помочь снять осаду.Псков уже был захвачен, когда они выступали. Предатели отворили меченосцам ворота.

'М-да… Очевидно, ни ожившие боги, ни магия на поведение людей никак не влияют, – думал я, слушая рассказа воина. – На Земле в эти же времена была похожая ситуация, хотя там никакого предательства не было. В Пскове тогда было две противоборствующие партии. Одна выступала за православие, вторая – тянула город на запад, что требовало принять католичество. Первую поддерживали новгородские князья, во главе второй партии стоял тогдашний правитель Пскова – князь Ярослав Владимирович, женой которого была немка. В итоге партия западников проиграла, и Ярослав бежал под крыло своих родственников. Это он и привел ливонских рыцарей в 1240 году под стены Пскова. Вернее, не он сам, а его согласие передать город и его земли Ливонскому ордену. Изборск тогда был захвачен, а в Пскове после недолгих переговоров открыли ворота перед законным правителем, которым по сути являлся изгнанный князь Ярослав.

При этом никаких бесчинств и массовых казней, показанных в фильме[9], в городе не творилось. Псков на два года отошел к Ливонскому ордену, но весной 1242 года пришел князь Александр Ярославович, который уже тогда звался Невским, и перед ним так же открыли ворота.

Тут, к слову, псковского правителя тоже зовут Ярослав, но этот с немцами дружбы не водит. Здесь у меченосцев на Псков нет никаких прав, и Мстислав не просто так говорит о предательстве. Причем в этом мире все намного серьезнее. Все-таки православие и католичество исповедуют одного Бога, и вряд ли кто-то стал бы жечь единоверцев на кострах – так, как это было показано в фильме. Здесь не так, и страшно представить, что сейчас происходит в захваченном городе'.

– И о чем ты задумался? – голос боярина оборвал мои размышления.

– Об этом слуге Кощея, – я поднял взгляд на Мстислава. – И ещё о меченосцах… Ты знаешь, сколько их всего пришло к Пскову?

– Со слов гонца, в орденском войске около пяти десятков рыцарей со слугами и боевыми товарищами, – со вздохом пояснил воин. – То есть самих меченосцев около трех сотен человек[10]. С ними две сотни тяжелых всадников из Дерпта, и сколько-то наемников. Всего: около семи сотен воев. Наших в Изборске сейчас меньше четырехсот.

– Значит подкрепление из Новгорода как минимум уравняло бы силы? – я перевел взгляд на волхву. – Получается, действия меченосцев и слуги Кощея были заранее согласованы?

– В этом нет сомнения, – с досадой произнесла Велеслава. – Только что от этого меняется?

– Ничего, но это многое объясняет, – я задумчиво взвесил на ладони ножны с кинжалом и снова посмотрел на волхву. – Он же прибыл сюда заранее. Закрыл путь по реке и как-то изменил лес. Мне пока не понятно, как может заблудиться в лесу такой большой отряд? Почему они не начнут ставить метки на деревьях, разойтись в разные стороны или просто начать орать? Вы бы их не услышали? Или там какой-то другой лес?

– Тот лес огорожен стеной морока. Никакие метки, крики и хитрости не помогут, если лес не захочет тебя выпускать. Мы с Мстиславом и она, – волхва кивнула на молчащую лекарку, – способны пройти сквозь морок, но для этого его нужно сначала найти. Эта мерзость может висеть между стволами растущих рядом деревьев, а почувствовать её я могу только вблизи. Мы обыскали все вокруг места, где оборвались следы, но стена морока может быть где угодно.

– На дороге был устроен завал, – добавил к сказанному Мстислав. – Они думали, что впереди засада – стали обходить через лес и попали в паутину морока. В отряде не было ни одного знающего лес…

– И этот морок создал слуга Кощея?

– С чего ты взял? – жрица нахмурилась. – Колдун подчинил волю хозяина леса и действует через него. Я же говорила, что леший не откликнулся на мой зов.