Текст книги "Новгородец (СИ)"

Автор книги: Георгий Смородинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

– А почему тогда не отзываются русалки и кикиморы? Их волю он тоже подчинил?

– Кикиморы обитают в домах или хозяйственных пристройках, – поправила меня Велеслава. – Здесь их нет. Я говорила про берегинь и других духов, которые обитают только в лесу. Все они сейчас попрятались и, скорее всего, не слышат моего зова. Ну или просто не хотят откликаться.

– Ясно, – я кивнул. – А лешего можно как-то избавить от наваждения? Ну или что там с ним сделал кощеев слуга?

– Для этого его нужно найти, а это практически нереально. Ну а избавить его от морока можешь даже ты – этим ножом. – Жрица кивнула на кинжал и, видя непонимание в моих глазах, пояснила: – Это оружие выковано в святилище Громовержца, заговорено на крови твоего рода и способно пробить почти любую колдовскую защиту. А как бы ещё ты убил волколака? Кинжал почувствовал твою кровь и проснулся… Он развеет чары наложенные на хозяина леса.

– И так можно заговорить любое оружие? – я бережно провёл ладонью по ножнам и посмотрел на волхву. – В смысле, у вас у всех тут такое оружие?

– Заговорить можно и сухую ветку, только толку от этого будет немного, – терпеливо пояснила волхва. – Не каждый может пробудить заговоренную сталь. Тебе это умение дано при рождении.

– Я обучался этому двенадцать лет, – хмуро проворчал Мстислав и потребовал: – Не отвлекайся! Что ты там говорил про русалок?

– Русалок? Да… – я кивнул и поднял на него взгляд. – Возможно, они знают, где искать хозяина леса?

– Ты не понял, что я только что говорила? – Велеслава раздраженно нахмурилась. – Духи не откликаются на мой зов! Не хотят или не слышат…

– Они не слышат тебя, – я сделал ударение на последнем слове. – Ты и с домовым не можешь разговаривать без обряда…

– При чём тут… – возмущенно выдохнула она, но осеклась и растеряно посмотрела на боярина.

– Ну вот… – со вздохом произнёс тот. – Значит не зря говорили. Идите в лес и проверьте: может ли он договориться с этими девками.

– Какой ты быстрый, – Велеслава фыркнула и кивнула на меня. – Без дозволения Велеса он только ежей с мышами услышит – да и то вряд ли.

– И как ему получить дозволение? Что для этого нужно?

– Мы с ним должны съездить в лесное святилище – оно в двадцати верстах на вечере отсюда, – жрица с сомнением посмотрела в сторону леса: – Только сначала нам придется заехать в Солец. Мне нужно забрать порошки, чтобы обработать дары.

– Итого – шестьдесят верст?

– Восемьдесят, если сюда возвращаться.

– Так вы там, у святилища, и проверьте, а потом уже возвращайтесь, – Мстислав почесал подбородок и добавил: – Тогда выезжайте с утра. Тихого, Мала и Люта с вами отправлю. Так мне будет спокойнее.

– Ему еще два дня надо отдыхать! – кивнув на меня, впервые подала голос Лада. – Он слабый ещё. Кашу один раз только поел.

– Сегодня пусть больше ест, – воин пожал плечами. – И в дорогу собери…

– Олегу надо отдыхать! – возмущенно выпалила лекарка. – Души не каждый день в людей возвращаются. Он может умереть, если без отдыха!

– Ну так в седле и отдохнет, – спокойно ответил ей Мстислав и указал рукой в сторону леса. – Там двести воев, которые принесли клятву его отцу. Двести человек, которые сами не выберутся. Олег – сын князя! Ты не забыла?

М-да… В прошивке сына князя опции отказа просто не предусмотрено. Все правильно… Я бы не отказался от этой поездки ни в одном из миров, но немного напрягало другое. Шестьдесят километров в седле – это охренеть как немало даже для подготовленного человека, а меня подготовленным не назвать. Впрочем, фигня! Я же как-то сюда приехал? Значит, вряд ли сотру себе задницу.

– Все в порядке, доеду – не развалюсь, – я ободряюще улыбнулся лекарке и, переведя взгляд на воина, уточнил: – А что со мной дальше?

– В смысле? – Мстислав непонимающе поморщился. – До утра отдыхай. Кашу жри и коня приведи в порядок, а то он нормального хозяина последнее время не знал.

– Сделаю, но я имел в виду другое. Мне нужно определиться со своей жизнью, – я поднялся со своего места и объявил: – Хочу вступить в княжескую дружину! Не знаю, как это происходит, но, надеюсь, ты мне подскажешь.

– Это ты меня быстрым назвала? – боярин скосил взгляд на волхву, усмехнулся, а потом небрежно спросил: – Ты хоть знаешь, с какой стороны нужно браться за меч?

– Нет, – честно признался я. – Но узнаю и научусь! С кинжалом же научился.

Важные вопросы стоит задавать только в правильное время. Мне не горит и с вступлением в дружину, и я мог подождать до возвращения в Новгород, но звезды сошлись. Вот прямо сейчас Мстислав считает меня правильным, сообразительным парнем и этим нужно было воспользоваться.

По поводу меча тоже ответил вроде бы правильно. Уверен, что в текущих реалиях от дружинников не требуется виртуозное владение клинковым оружием. Достаточно отработать с десяток ударов, знать свое место в строю и уметь правильно двигаться. Вроде бы ничего сложного, но это только так кажется. В реальности парни учатся этому лет с десяти, и обучение продолжается до окончания службы. Сейчас я, в сравнении с ними, – пацан, поэтому, чем ниже будет начальная планка, тем заметнее итоговый результат.

Все получилось, как я и планировал. В том смысле, что мой ответ командиру понравился. В глазах воина мелькнула тень одобрения. Он смерил меня взглядом, едва заметно покивал и произнёс:

– В дружину я тебя принять не могу – на это требуется одобрение князя. Однако в позапрошлую ночь ты хорошо себя показал – отомстил тварям за побитых мужей и избавил землю от колдуна. За голову волколака тебе положена награда в двенадцать серебряных гривен[11]. Этого хватит на покупку кольчуги, шлема, копья, щита и боевого седла. Меч дружиннику вручает князь[12], но тебе он пока что не нужен – для тренировок сойдет деревянный, – Мстислав перевел взгляд на волхву. – Я напишу поручение мечнику[13] в Солец – он распорядится выдать парню броню из дани. Только берите ту, что от Людоты…

– Вот только меня в это дело не впутывай, – Велеслава возмущенно нахмурилась и, поднявшись со скамьи, кивнула в сторону загона с лошадьми, где ещё находились приехавшие с ними дружинники. – Грамоту я передам, а броню пусть выбирают мужи. Мне своей головной боли хватает.

– Ему ещё и в броню… – Лада поднялась следом за наставницей и осуждающе посмотрела на воина. – Вот помрет он в дороге, и что ты тогда князю Юрию скажешь?

– Так без брони он быстрее помрет, – Мстислав с сомнением посмотрел на меня. – Колдун не просто так назвал его княжьим ублюдком. Если волколак знал, кто он такой, то и слуга Кощея тоже это знает. Подошлет кого-нибудь еще – и как тогда без брони?

– Я говорила как, да вы меня не слушаете.

– А ты поезжай завтра с ними, – пожав плечами, предложил боярин. – И тебе спокойнее, и парням радость, и Олегу присмотр. – Он снова посмотрел на меня и добавил: – В общем, что делать – знаешь. Вернетесь – ещё поговорим.

– Спасибо, – я коснулся ладонью груди. – Надеюсь, мы найдём хозяина леса.

– Я тоже на это надеюсь… – Мстислав тяжело вздохнул и пошёл к входу в избу.

Волхва с сомнением посмотрела на меня, но ничего не сказала и, подобрав посох, направилась следом за командиром. Я проводил их взглядом, сжал в руке ножны с кинжалом и мысленно выдохнул. В этот момент меня наконец отпустило.

Весь сегодняшний день, с момента пробуждения я пребывал в чудовищном напряжении. Новый мир, новое тело и полное непонимание происходящего. Разум цеплялся за знакомые вещи и понятия… Я пытался анализировать, строил какие-то планы, но это была всего лишь защитная реакция организма.

Сейчас не так! Меня приняли, и я уже не чужой! Для любого нормального человека – это самое главное. Знать, кто ты и на какой стороне; осознавать, зачем живешь; видеть и трезво оценивать свои цели.

Планы остаются прежними, но все глобальное отложу до возвращения в Новгород. Сейчас есть другие задачи: не умереть и вытащить из леса две сотни бойцов. Еще неплохо как-то договориться с самим собой. Проблема в том, что мне сложно думать о князе как об отце. У меня были настоящие родители. Хотя и князь тоже теперь… Он меня признал, и… я его тоже признаю. По крайней мере постараюсь признать для себя. Во мне ведь и правда течет его кровь.

[1]«Не у очага» – незаконнорожденный. В языческой традиции брак скреплялся очагом.

[2]«Не записано имя» – волхвы и старейшины вели списки рода; если ребёнок рождён вне союза, его не вносят в лествицу наследников.

[3]Вечером или закатом в разговорной речи в те времена называли запад.

[4]Берегини – в славянской мифологии духи-хранительницы рек, домов, полей и людей. Считались доброжелательными, олицетворяли плодородие, защиту и порядок; часто изображались как женщины в белых одеждах.

[5]Русалки – духи умерших девушек или нерождённых детей, обитающие не только в водоёмах, но и в лесах, на полях и в болотах. Отсюда выражение: «русалка на ветвях сидит». Она не из моря туда пришла, а, скорее всего, где-то там и обитает.

[6]Шело́нь (устар.Шалонь) – средняя река в Псковской и Новгородской областях России. Впадает с запада в озеро Ильмень.

[7]Сольцы́ – город (с 1914) в Новгородской области. Первое упоминание в письменных источниках о Сольцах относится к 1390 году. Новгородская летопись гласит: «В лето 1390 ходили новгородцы с князем Семёном Ольгердовичем… и стали в Сольце…»

[8]Здесь. Чудское озеро.

[9]Имеется в виду фильм «Александр Невский», снятый великим советским режиссером Сергеем Эйзенштейном в 1938 году, который, наверное, смотрел каждый. Фильм отличный, но снимался он незадолго до войны с определенными целями и историчности в нем немного.

[10]В настоящее время историки полагают, что в Ледовом побоище 1242 г со стороны ливонцев участвовало 35–40 рыцарей с боевыми товарищами (оруженосцами, слугами). Автор учился в советской школе, несколько раз смотрел фильм и слышал совершенно другие числа. Дело в том, что в нашей исторической памяти масштабы сражения напрямую связываются с его значением. Летописи тоже, как правило, мифологизируются: «наших было сто их – тьма», но на момент сражения во всем Ливонском ордене вряд ли было больше ста рыцарей. При этом в 1242 году орден вел тяжелую войну против куршей и не мог выставить все свои силы против вторгшегося на их землю Александра. Если кто-то не знает: Александр Невский забрал Псков (в городе было всего 2 рыцаря, поэтому войны не случилось – их просто выгнали), затем взял штурмом Изборск, отбил Копорье и как написано в летописи: «…отправил дружину в разгон и житие» – то есть пошел грабить орденские земли. Немцы вынуждены были реагировать. И да, если кто-то думает, что 35–40 рыцарей – это мало, то он очень сильно ошибается. По тем временам – это была огромная сила. 40 рыцарей с боевыми товарищами – это примерно 200–250 тяжелых всадников. С ними – подкрепление из Дерпта (такие же тяжелые всадники), и сколько-то чудинов-наемников (тоже конных). В наших источниках нет ни одного упоминания об участии русских пеших воинов в полевых сражениях с середины 11 и до 15 века. То есть по современным оценкам со стороны ордена в бою участвовало 400–500 бойцов. У Александра бойцов было больше, но не кратно.

Если кому-то интересны подробности, ниже приведены источники.

«Ледовое побоище 1242 г (новое осмысление)» А. Н. Кирпичников

«Ледовое побоище: смена образа» И. Данилевский

Если лень читать посмотрите ролик: «Разведопрос: Клим Жуков про Ледовое побоище».

[11]Новгородская серебряная гривна весила 204 г, этот вес позже и был стандартизован (204,75 г). В XI веке (время Ярослава Мудрого): 1 серебряная гривна = 4 гривнам кун, 1 гривна кун = 20 ногатам (арабский дирхем или его копия) = 25 кунам (поначалу шкурка куницы – потом серебряная монета) = 50 резанам (просто обрезанная монета) = 150 веверицам (векшам) или на понятном языке – белкам. Такой монеты не было – просто за 1 гривну кун (​¼ серебряной гривны) давали 150 беличьих шкурок. Веверицы – отражают экономику сбора дани: новгородцы и псковичи платили «по белке с дыма» (с домохозяйства), и эти шкурки шли в обмен или на экспорт. Здесь, в этом мире, чтобы не усложнять никаких гривен кун не будет, но курс будет такой же, как и при Ярославе Мудром. Просто 1 серебряная гривна (продолговатый брусок серебра похожий на кусок арматуры) = 100 кун (мелких серебряных монет или шкурок куниц) = 600 белок (шкурок).

[12]Оружейной стали до разработки уральских месторождений на территории нашей страны не было. На сегодня только один из найденных мечей того времени считается произведенным на территории Киевской Руси. «Меч коваля Людоты» – найден в 1890 году в селе Хвощево. Датируется концом X – началом XI века. Есть еще один меч, но по нему нет окончательного вердикта. Таким образом оружие привозилось в готовом виде и стоило оно очень немало примерно 10–15 серебряных гривен.

[13]В Древней Руси «мечник» – это придворный чин или судебный исполнитель при князе, который выполнял судебные функции, такие как присутствие при испытании железом, и другие поручения князя.

Глава 8

– Ты о чем задумался? – голос Лады вернул меня обратно на землю. – Что-то вспомнил? Или, может, опять домового увидел?

М-да… Вот интересно, все девушки тут такие серьезные? Строгие, принципиальные и правильные? Хотя, с ее призванием по-другому, наверное, никак.

– Да вот думаю, куда ножны повесить, – со вздохом ответил я. – Мой пояс-то вы сожгли.

– Он был не твой, а того, кто ушел, – возразила Лада. – Свой пояс ты купишь завтра в Сольце. Пошли уже! Я дам тебе обычный пояс и покормлю. Слышал, что Мстислав наказал?

– Жрать кашу и ждать утра?

– Именно! – девушка серьезно кивнула и направилась в летнюю столовую.

Я сдержал улыбку и пошел следом за ней. Когда обходили избу, вспомнил о важном. Мысленно себя обругал и, догнав Ладу, поинтересовался:

– Слушай, а кто моя мать? И где она сейчас?

– А почему ты не спросил это у Мстислава? – скосив на меня взгляд, язвительно уточнила лекарка. – В Солец ехать вызвался, в дружину попросился, а о главном забыл.

– А ты представляешь, сколько у меня в голове сейчас дыр? – со вздохом произнес я. – Сначала одно, потом другое. И всё это валится без остановки. Ты же могла сказать раньше, что я сын князя, и тогда бы я не забыл спросить о своей матери. А тут кикиморы эти, Солец, люди в лесу и святилище Велеса. У меня было время подумать? Сейчас-то вот спрашиваю…

– Я знаю только то, что твоя мать северянка. Из свеев или данов – не скажу, это спроси у Мстислава, – немного смутившись, пояснила мне девушка. – Восемнадцать лет назад, князь Юрий ходил с посольством к королю Вальдемару, чтобы заключить с ним союз от имени трёх северных княжеств. В том походе он и повстречал твою мать.

«Вальдемар – это, видимо, тот, который Второй. Его ещё Победителем вроде бы звали[1]?», – на всякий случай отметил для себя я и уточнил:

– А потом, через семь лет меня привезли в Новгород купцы?

– Тебя привезли на драконе[2] – боевом корабле северян, – мгновение поколебавшись, пояснила мне девушка. – Твоя мать не обычная женщина, и имя такое у тебя тоже, наверное, неспроста. Обычная женщина не отправит сына в Новгород с боевым кораблем.

М-да… Ну насчёт имени «неспроста» я бы поспорил, но все остальное реально внушает. Мальчишка-аутист приплыл в Новгород на драккаре в компании полусотни веселых парней в кольчугах и с топорами. Очевидно, тот, кто отправлял, был уверен, что меня сюда доставят в целости и сохранности. Это каким же авторитетом нужно было обладать, чтобы заставить викингов не потерять и случайно не убить по дороге семилетнего мальчишку? Впрочем, я перед той поездкой мог быть нормальным, а довезли уже то, что довезли?

Видя, что собеседник немного подвис, Лада силой усадила меня на чурбак возле стола и ушла за кашей. Я задумчиво посмотрел ей вслед, потряс головой и мысленно выругался. Вот интересно, сколько ещё меня ждёт непоняток? Может быть, пора уже с ними подвязывать?

Стоит что-то спросить и на тебя вместе с ответом вываливают целую тонну новых вопросов! Вот зачем моя мать отправила меня сюда? Она выходила замуж и решила избавиться от обузы? Или настояли её родственники? Только сложно оно как-то и нелогично. Драккары бесплатно плавают только в компьютерных играх. Здесь не игра, и доставить мальчишку из той же Дании в Новгород – очень накладно. Проще было убить, если мешал, но меня не убили.

В общем, нечего голову греть – лучше спросить у Мстислава. Сейчас я, разумеется, делать это не буду. Вопросы старшим по званию нужно задавать в подходящее время. Сегодня и так узнал столько, что неделю теперь мозги разгребать. Хватит уже впечатлений!

Мысленно усмехнувшись, я перенесся мыслями к предстоящей завтра поездке. Сразу же вспомнил о коне, и меня тут же накрыла легкая паника. Ведь одно дело пообещать командиру позаботиться о своем четвероногом питомце и совсем другое сделать это в реальности.

В универе мы раз пять ездили на конезавод, катались на лошадях и учились даже их седлать. То есть с надеванием на лошадь седла я, наверное, справлюсь, но на этом глубина моих познаний заканчивается. Навыки верховой езды у меня тоже не идеальные. Поэтому завтра я с большой вероятностью сотру себе все, что только возможно. Впрочем – стёртая задница – это нестрашно. Главное позаботиться о коне!

И дело даже не в том, что я пообещал это Мстиславу. Все намного серьезнее. Конь здесь – это реально половина дружинника, и заботиться о нем нужно уметь. У меня же в основном только теоретические знания, которые слабо применимы на практике. Впрочем, загоняться не стоит. Если есть желание – все остальное приложится…

– Вот, ешь! – подошедшая Лада поставила передо мной миску с кашей. – Только не забудь размешать.

– Спасибо! – я вытащил из-за голенища деревянную ложку. Затем с сомнением посмотрел на доверху заполненную миску, поднял на девушку взгляд и осторожно произнес: – В меня наверное столько не влезет…

– Ты что Мстиславу обещал? – Лада нахмурилась. – Думаешь, я шутила насчет завтрашнего дня?

– Мстиславу я обещал следить за конем, а помню только как ездить и седлать, – я сунул ложку в кашу и тяжело вздохнул. – Да и то не уверен, что правильно умею это делать.

– Ты поэтому расстроился?

– А мне радоваться? – я поднял на девушку взгляд. – Попросился в дружину, а что с конем делать не знаю.

– Собирать коня тебя Мал научит, – Лада легко пожала плечами. – Он у нас с лошадьми ладит. Попросишь – не откажет.

– Собирать это…

– Готовить в дорогу, – ответила девушка и пояснила. – Там несложно… Сначала накинешь войлок, поверх положишь чепрак[3], затем наденешь седло, подтянешь подпругу и останется только узда. Мал тебе все покажет, пока не запомнишь.

– Спасибо за разъяснения, – я благодарно кивнул и поинтересовался: – А коня-то моего как зовут? И он мой, или дали на время?

– Коня зовут Серко, и его тебе подарил князь. Только твоим он стал именно сейчас. Пустой не был хозяином, – Лада нахмурилась и указала на кашу. – Все, хватит болтать! Мешай и ешь, а я схожу за дорожным мешком и принесу все, что нужно для ухода за конем. Ты будешь есть, я – рассказывать.

Произнеся это, Лада ушла в избу, а я продолжил задумчиво размешивать кашу. После слов Лады настроение снова поползло вверх, паника отступила, и завтрашняя поездка рисовалась уже не в таких серых тонах.

Вообще странно… На Земле в похожей ситуации я не стал бы даже переживать, а здесь прямо накрыло. При этом прекрасно же понимал, что требования ко мне сейчас минимальные. Никто бы не стал смеяться или ругать за неумение ухаживать за лошадьми.

Не знаю, но, скорее всего, это была реакция семнадцатилетнего парня. Мозгами-то я уже взрослый, а процессы в организме как у мальчишки. В семнадцать лет опозориться перед дружинниками – это хоть сразу иди и топись. М-да… Только топиться я, конечно, не собираюсь, но впредь постараюсь делать поправку на возраст. А то натворю дел по дури и буду потом расхлебывать, если останусь живой…

Лада вернулась, когда я уже съел примерно полмиски каши. Одобрительно кивнув, девушка положила принесённый мешок на землю, села напротив меня и о чем-то ненадолго задумалась.

– Что-то случилось? – поинтересовался я, проглотив очередную порцию каши.

– Нет, просто не знаю, как лучше сказать, – девушка покачала головой и, отведя взгляд, пояснила: – Твой конь, Олег… не простой… Серко обучали для боя. Сейчас ему около шести лет[4]. Полгода он ходил под боярином Радомиром, но потом с ним что-то случилось. Серко словно бы уснул и полностью потерял страх. Стал тихим и ко всему безразличным. Перестал реагировать на шум, не слышит даже волчьего воя. Вернее слышит, но не обращает внимания.

Боевой конь без чувства самосохранения – верная смерть для хозяина, и три месяца назад в бою под Гдовом Радомир едва не погиб. Князь Юрий после того случая выкупил у боярина коня и повелел тому взять себе нового. Выслуживших и бесполезных лошадей, как правило, отдают в обоз, но Серко очень спокойный…

– И отец решил подарить его мне?

– Да, – Лада, не поворачивая головы, покивала. – Три месяца Серко простоял в конюшне, а перед нашей поездкой сюда князь о нем вспомнил.

– Здорово! – я проглотил очередную порцию каши и улыбнулся. – Дуракам везёт, и у меня теперь есть настоящий боевой конь. Спасибо князю за этот подарок.

– Серко не боевой, – с болью в голосе произнесла девушка. – Он очень хороший и добрый, но…

– Никчемный и бесполезный? – я легко пожал плечами. – Ну так мы друг друга нашли. Я ведь такой же никчемный.

На самом деле радовался я совсем по другому поводу. Мне, с моими навыками верховой езды, спокойный конь – это подарок судьбы. Научусь ездить и ухаживать за лошадьми без нервов и вреда для здоровья. Ну и еще нужно было успокоить свою собеседницу. Лада же не просто так этот разговор завела? Серко ей нравится, и она его жалеет. Наверное, подумала, что молодой парень отнесется к ущербному коню с пренебрежением? Только я не молодой. Вернее молодой, но не настолько.

– Ты не никчемный! – Лада посмотрела на меня и нахмурилась. – Не каждый муж может похвастаться, что убил колдуна.

– Ну так и он тоже нормальный, – я спокойно посмотрел ей в глаза. – А то, что спокойный – мне даже лучше. Придёт ещё в себя – я в этом уверен. Боги вернули мне душу, и про него они не забудут.

– Да, я тоже так думаю, – Лада перестала хмуриться и попросила: – Ты обязательно с ним говори. Он должен часто слышать твой голос.

– За это не переживай, – я улыбнулся. – Мне тут особо не с кем общаться, поэтому придётся отдуваться коню. Так его заговорю, что сбежит от меня обратно в княжескую конюшню.

– Ты иногда кажешься взрослым, а иногда… – девушка улыбнулась одними губами, затем строго кивнула на миску с кашей и, подняв с земли мешок, положила его рядом с собой на чурбак.

– Да ем я, ем – ты рассказывай, – со вздохом произнёс я и продолжил есть.

Лада кивнула, раскрыла мешок и вытащила из него небольшую прямоугольную костяную щетку с короткими тупыми зубцами и небольшой ручкой. Затем достала обыкновенную щетку, чистую льняную материю и большой деревянный гребень. Выложив все эти предметы перед собой на столе, она положила ладонь на костяную щетку и пояснила:

– Это скребница. Её я попросила у Мала и сказала, что позже ты к нему подойдешь. Теперь по уходу… Сначала ты проходишь скребницей. Аккуратно и не давя, снимаешь засохшую грязь, пот и остатки подстилки. Потом чистишь щеткой и под конец мягкой тряпицей. Живот, подмышки – чувствительные места – там в основном только тряпкой и аккуратно. Копыта осматривай каждый вечер и палочкой убирай камни. Серко приучен подавать ногу. Гриву не стричь – только расчесывать, – девушка переложила ладонь на гребень. – Хвост тоже лучше не трогать – ему им мух надо гонять. Ну и разговаривай с конем, когда чистишь.

– А кормить его как и когда? – доев наконец кашу, уточнил я. – Там же не всегда вроде можно?

После еды настроение выползло к максимуму. Каша была такой же вкусной и, как выяснилось, с аппетитом у меня полный порядок. Растущий организм, ну да… Главное не забывать о нагрузке. Хотя с этим, думаю, проблем не возникнет.

Уход за животным уже не казался таким уж сложным, как это виделось по незнанию. Скребок, щетка, тряпка – не труднее, чем помыть машину или почистить свой автомат. С конем еще можно поговорить. Он, правда, ничего тебе не ответит, но зато будет многозначительно фыркать, двигать ушами и умно смотреть. Ни одна машина так не умеет. И да, у меня теперь есть свой собственный всамделишный конь! И ещё копьё! И шлем, кольчуга! Все, о чем мечтал в детстве, исполнилось. Теперь ещё найти себе какую-нибудь Василису Прекрасную…

– Овес перед поездкой коню не давать, или кормить задолго, – голос Лады вернул меня из сказки в реальность. – Если едешь в полдень – покормить можно рано утром. С водой – так же, но если выезжаешь утром, то не кормить, не поить. Это строго! Нарушишь – потеряешь коня, – девушка дождалась моего кивка и продолжила: – По приезде – поначалу поить, но воду давать не сразу. Сначала вышагай, дай остыть и потом понемногу давай. Вода при этом должна быть не холодная. Если теплой нет – жди, пока полностью не остынет.

– И как я пойму, что он остыл?

– Жди, когда дыхание станет ровным, и кожа высохнет, – Лада пожала плечами. – После езды, у коня быстро бьется сердце, кровь разогрета и холодная вода для него – смерть. Поэтому лучше подогреть и давать маленькими порциями, когда успокоится. Если негде, то долго жди – и только тогда пои. Как только попьет – можно кормить. Ты не переживай, – девушка кивнула себе за спину. – Приедем завтра в Солец – я все тебе покажу.

– Погоди, но мы же оттуда поедем в святилище Велеса…

– И что? – Лада убрала вещи в мешок и пояснила: – Тут же до Сольца всего двадцать верст по хорошей дороге. Мы туда быстро доедем. Пока тебе броню подбирать и подгонять будут, кони успеют два раза проголодаться. Мы же к Велесу в капище только после полудня поедем.

«Твою же мать! Вот где обычному человеку всему этому научиться? – думал я, слушая девушку. – В книгах и фильмах – сел, поехал-приехал, и всё на этом закончилось, а тут – целая наука и куча времени на уход за четвероногим питомцем. Вы́ходи, остуди, потрогай кожу, подогрей воду и только потом напои. С другой стороны, ну а чем ещё здесь заниматься? Служи, тренируйся, и смотри за конем… Можно на два крайних пункта забить, но тогда твоя служба продлится не долго».

– Вот, бери – это теперь твоё, – Лада протянула мне мешок. – Там пояс, огниво, сменные штаны с рубахой, миска и все для коня. Мешок для овса – купишь в Сольце. Кашу тебе тоже там купим готовую. Мед, орехи и ягоды я возьму с собой. Не всякие подойдут, а искать времени нет.

– Спасибо! – я забрал мешок, вытащил из него пояс – тканевую прошитую ленту, повязал и повесил на него ножны с кинжалом.

Видя, что я закончил, Лада поднялась со своего места и предложила:

– Пойдём в загон? Только мне в избу надо зайти – я угощение для Серка приготовила.

– Да, конечно, – я кивнул, завязал мешок и повесил его на плечо. – Пошли, а то я уже всему научился, а коня пока что не видел. Вернее, видел-то я всех, но не знаю, какой из них мой.

– Я покажу, – девушка сделала приглашающий жест и направилась к входу в избу.

Подойдя к крыльцу, она попросила меня подождать, зашла внутрь и вернулась с куском ржаного хлеба.

– Он так его любит? – уточнил я, забирая у Лады лакомство.

– Я посыпала солью и добавила немного порошка конюшника, – пояснила мне девушка. – Лошади очень любят запах этой травы, поэтому дашь ему сначала понюхать. С рук он лакомство не берет, но так, может быть, и возьмёт. Это было бы хорошим знаком для вашего с ним знакомства.

– Ясно, – я благодарно кивнул и посмотрел в сторону загона, стараясь определить какой из коней мой.

На самом деле догадаться было несложно. Ведь люди этого времени не заморачиваются на тему кличек животных и называют их по окрасу. Чёрный пёс – Черныш, серый конь – Серко, и все в таком роде.

Подходящих по цвету коней в загоне было четыре, но после разговора с Ладой, я уже примерно понимал, какой из них мой. Достаточно вспомнить, что Серко ходил под боярином, и значит он как минимум крупный.

Именно такой конь стоял отдельно от остальных в дальнем углу загона. Большой, серый и неподвижный. Размерами он не уступал коню Мстислава, но казался усталым и сонным. Возможно, это впечатление навеяно недавним рассказом? Как бы то ни было, конь выглядел прикольно. Серо-стального цвета, с чёрными гривой и хвостом. Голова и ноги у него были тёмные, а вдоль хребта тянулся такой же тёмный «ремень».

Я не большой специалист в лошадиных породах, но в универе нам рассказывали о происхождении местных лошадей. Эта вот полоса на спине осталась в наследство от диких тарпанов, и такая отметина есть только у лошадей мышастой породы. Или, скорее, окраса. Здесь, в этом времени, нет породистых лошадей. Они тут все по сути дворняжки, но мой конь хотя бы сохранил внешние черты своих предков.

– Да это он, – проследив за моим взглядом, подтвердила Лада. – Пошли, разбудишь его…

«М-да… Не стоит делать поспешных выводов, когда ты ни хрена не разбираешься в лошадях», – подумал про себя я и, направляясь за девушкой, уточнил:

– Так он, получается, спит?

– Ну да, – Лада кивнула, – Серко очень много спит и тебе придется его будить. Столько сна ему просто не нужно. – Произнеся это, девушка распахнула калитку и, указав на коня, потребовала: – Иди, знакомься! Я подойду позже.

М-да… Я поправил на плече мешок, зашёл в загон, огляделся и тяжело вздохнул. Вся моя смелость куда-то пропала, и взрослого мужика сменил семнадцатилетний пацан[5]. Забытое и такое знакомое чувство неуверенности… Это когда решил познакомиться с девушкой и разработал отличный план, но подошел к ней, и весь твой план полетел по известному органу.

Вот и сейчас что-то похожее – только сильно заранее. При этом я прекрасно понимал, что конь меня не сожрет, но совершенно не представлял, как с ним нужно знакомиться. Подойти и сунуть под нос кусок хлеба? Он так проснётся или его нужно будить? И если будить, то как⁈ Назвать по имени? Погладить? Почесать за ухом? Или за ухом – это только собак?

Ситуацию усугубляли Мал с одним из приехавших недавно дружинником, которые разговаривали недалеко от загона. И еще Лада тоже будет смотреть… Сейчас подойду к коню, он меня проигнорирует и потом поржет, оскалив зубы, как ослик Иа…

Все это пронеслось в голове за пару мгновений. Вид хохочущего осла вернул меня в нормальное состояние, и я, сдержав улыбку, пошел к своему коню.

Помнится, на занятиях нам говорили, что лошади в эти времена были совсем небольшие. У славян – от ста пятидесяти сантиметров в холке, а степные монгольские – не выше ста сорока, что лишь немногим превышает рост крупного пони. Здесь, по ощущениям, лошади крупнее, чем там. Холка моего коня была на уровне глаз, а по меркам прошлого меня – это никак не ниже ста семидесяти сантиметров. Впрочем, свой рост здесь я пока что не измерял.