Текст книги "Новгородец (СИ)"

Автор книги: Георгий Смородинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Ты правильно помнишь, – не оборачиваясь, ответила девушка. – Но в Граничном мире она не горит. Там ведь ее отражение.

– Так, стоп! – я остановился на тропе, вдохнул, выдохнул и, разведя руками, произнес: – Что-то вы меня совсем запутали. Явь, Навь… Граничный мир с двумя ступенями… Две реки… Здесь горит, там не горит… Как оно вообще тут устроено⁈

– Все на самом деле просто, – Зима подлетела ко мне и поинтересовалась: – Ты же знаешь, что такое блины?

– Знаю, – я поморщился, окончательно потерявшись в ее рассуждениях. – Только при чем здесь блины?

– Сейчас объясню, – Зима сложила ладони параллельно земле. – Вот представь два примерно одинаковых блина, и один лежит на другом.

– Ну представил…

– Верхний блин – это Явь, нижний – Навь, – пояснила напарница, продолжая держать сомкнутые ладони. – Между этими блинами есть еще один блин. Он намного меньше и сырой, поэтому прилип к двум другим – к каждому одной своей стороной.

– И этот сырой блин разделен на две части – ступени: одна копирует Явь, другая Навь? – я посмотрел подруге в глаза. – Так?

– Нет не копирует. Явь и Навь отражаются в Граничном мире, но не полностью, – Зима перестала держать вместе ладони и развела их в разные стороны. – Если в реальности вырастет дерево – то, скорее всего, такое же вырастет и в Межмирье, но расти оно будет по-своему. Животные не отражаются. Некоторые из них случайно попадают туда и продолжают жить, как жили здесь. Люди тоже могут случайно туда попасть, но их всегда выкидывает обратно. Исключение – такие как ты – те, кто имеет право там находиться.

– А постройки, выходит, переносятся?

– То, что создали люди, появляется и там, но не полностью и не сразу. При этом какая-то часть отраженного сразу разваливается. Холодное железо практически не переносится, но, если это случилось – оно там очень быстро ржавеет.

– А я-то думал, почему на броне мертвых не было железных пластин. И еще петли проржавели на складе, – я вздохнул, тронул ладонью пустые ножны и снова посмотрел на подругу. – Поэтому сломался кинжал?

– Нет, – девушка покачала головой. – То железо, что переносится с живыми, остается таким же, как и в реальности. Твой кинжал сломался о защитные чары.

– Ясно, – я с сомнением посмотрел на напарницу. – А что насчет реки и моста? Получается, они тоже появились в Граничном мире и разделили две ступени – условную Навь и Явь?

– Так и есть, – Зима кивнула и пояснила: – Между миром живых и миром мертвых граница будет всегда. Река Смородина там не горит, мост не раскален, но перейти через него не получится. Не просто же так хозяин сказал тебе взять с собой слугу Волоса. Она сможет нас провести…

– А ты знаешь, что происходит на той стороне реки? – уточнил я и, обойдя лужу, направился дальше.

– Откуда мне это знать? – Зима взмахнула крыльями и полетела чуть впереди меня, слева. – Мне нет дороги за Калинов мост. Его я могу перейти только с тобой. Я же дух из Яви. Мне нельзя на ту сторону отражения. Хозяину леса тоже нельзя, поэтому слуга Кощея и спрятал там вход за стену морока.

– Ладно, спрошу у Велеславы, – со вздохом произнес я. – А ты тогда расскажи, что произошло в сборище? Зачем тебе понадобилось на меня нападать?

– Это была не я, а мое отражение, измененное чарами, – после недолгого молчания пояснила подруга. – Однако это отражение в какой-то мере оставалось мной – хранительницей леса, которая обязана поддерживать порядок.

– А я его нарушал?

– Да, – девушка кивнула. – Живым людям не место в граничном мире. Тебя нужно было убрать…

– Интересно… – я снова вздохнул и посмотрел на подругу. – Скажи, а ты можешь снова перенести нас туда?

– Могу, и не только тебя одного, – Зима на лету обернулась и пояснила: – У меня получится перенести человек пять вместе с конями, но только в то место, которое находится подо мной. Хозяин же леса отправит вас со слугой Волоса ближе к мосту.

– А где этот Мост там находится?

– На границе, между ступенями, – девушка пожала плечами. – Если хочешь, я объясню…

– Нет! – я сделал останавливающий жест. – Хватит на сегодня объяснений. У меня голова уже распухла как у Страшилы.

– А кто такой Страшила? – Зима удивленно вскинула брови. – Какой-то страшный человек?

– Нет, – я покачал головой. – Страшила – это пугало из сказки.

– А что такое сказка?

– Это как кощун, но интереснее, – сдержав улыбку, пояснил я. – Не такое мрачное и про обычных людей.

– Ты можешь рассказать? – Зима хлопнула ресницами и доверчиво улыбнулась. – Про этого Страшилу, у которого распухшая голова.

– Да, могу, – я улыбнулся в ответ, – но только на чужом языке. В этом не хватит слов.

– Хорошо, – девушка кивнула. – Только говори вслух. Так я лучше понимаю.

– Как скажешь. Слушай, – я перешагнул через очередное бревно и начал рассказывать: – В далекой-далекой стране, за океаном жила маленькая девочка. Звали ее Элли…

– А что такое океан? – тут же уточнила подруга. – Это же море?

– Можно сказать и так, – я посмотрел на запад. – Только то море в сто раз больше Варяжского[3].

– Ты же шутишь? – Зима нахмурилась. – Разве такие большие моря бывают?

– Тебе сказку рассказать или прочитать урок географии? – возмущенно произнес я и тут же об этом пожалел.

– Географии? – подруга удивленно вскинула брови. – Я не уверена, что правильно поняла это слово.

– Ну да… у вас же тут море-Окиян-река[4] вокруг центра земли, – с улыбкой произнес я и начал рассказывать Зиме об Атлантике.

[1] Представление о фее как о человекоподобном крошечном существе, нередко с крылышками, возникло сравнительно недавно, во второй половине XIX века. Изначально фею описывали двояко: либо как высокую, светящуюся ангелоподобную сущность, либо как нечто маленькое и сморщенное, более всего подходящее под описание гоблинов или троллей.

[2] Пируэт – термин классического танца, обозначающий поворот, оборот вокруг себя.

[3] На самом деле площадь Атлантического океана больше площади Балтийского моря примерно в 217 раз. Просто у Олега нет под рукой компьютера, поэтому он сказал наугад.

[4] Древние славяне не имели географического понятия «океан». Их космология предусматривала Окиян-море – мифологическую реку или море, опоясывающее землю и разделяющее Явь и Навь (ср.: «Слово о полку Игореве» – «синее Окияново море»). Фактически известные им водные пространства – Балтийское («Варяжское») и Чёрное («Русское») моря – воспринимались как пределы обитаемого мира; за ними начиналась область духов, чудовищ и тьмы.

Глава 21

Рассказывал я недолго и в особые подробности не вдавался, понимая, что любая информация потянет за собой другую и одним океаном дело не ограничится. Объяснять духу леса то, что наша планета имеет шарообразную форму и вращается вокруг солнца, вот прямо сейчас не хотелось. Поэтому я просто сказал, что за Варяжским морем есть большая вода, за которой находится еще одна большая земля, и там живут такие же люди.

Самым забавным было то, что я и сам не был до конца уверен в том, что говорю. Ведь в мире, где боги реальны, все может быть совсем по-другому. Впрочем, привычная физика здесь вроде работает, с гравитацией полный порядок, и значит планета вращается вокруг солнца, точно так же как это было у нас. Все остальное тоже очень похоже: географические названия, люди, природа, обычаи.

По первому впечатлению этот мир точная копия того, поэтому здесь должна быть и Америка. Вот только убеждать в этом я никого не собираюсь. Пустое оно, все равно ведь туда не попасть.

Зима забросала меня вопросами, и я как мог на них отвечал. Мне ведь ничего не нужно было доказывать. Просто сказал, что осознал себя с этим знанием и уверен в своих словах. По итогу разговор свернул к моему прошлому, и мы его отложили, поскольку добрались до узла.

Перенос произошел, как и в тот раз – без каких-либо проблем. В этот раз мне уже не понадобилось называть свое имя. Зима приняла человеческий облик, взяла меня за руку и по телу сразу же прокатилась волна приятной прохлады. В небе ярко вспыхнуло солнце, и мы перенеслись к нужному узлу, который, по словам подруги, находился всего в трех верстах от сборища на Сите.

Проморгавшись, я убрал руку с коры, огляделся и выдохнул, увидев своего пса.

Кокс, очевидно, решил, что мимо узла мы не пройдем, и решил подождать здесь. Не знаю, как он определил это место, но голову греть бесполезно. Пес у меня необычный и это просто нужно принять.

В тот момент, когда мы появились на узле, Кокс лежал у соседнего дерева и спокойно доедал зайца. Почувствовав мое присутствие, он бросил остатки тушки, вскочил, махнул хвостом и направился к нам.

– Привет! – я улыбнулся и потрепал хвостатого приятеля за ухом. – Ты все-таки меня нашел.

– Он не мог тебя не найти: вы же с ним связаны, – Зима подошла, присела перед Коксом на корточки и посмотрела ему в глаза.

Не знаю уж, что она там увидела, но пес воспринял этот ее взгляд позитивно. Приветливо махнув хвостом, он подошел к берегине, опустил голову и дал ей себя обнять.

Очевидное, невероятное… Не знаю, как полупрозрачная девушка может обнимать материального пса, но подруга у меня тоже необычная. Она умеет и не такое.

– Смотрю, животные тебя любят, – с улыбкой произнес я, глядя на эту идиллию. – Хотя, чему удивляться…

– Я сказала ему, что мы теперь вместе, – Зима отпустила собачью шею и подняла на меня взгляд. – Он же тоже с тобой, как и я.

Кокс гавкнул в подтверждение его слов, затем толкнул меня лбом в бедро и побежал доедать своего зайца. Я посмотрел ему вслед, перевел взгляд на девушку и уточнил:

– Ждем, когда он доест, и идем в сборище?

– Скоро пойдем, – Зима кивнула. – Сначала мне нужно создать светлоцвет. Иди за мной…

Произнеся это, девушка направилась к сосне, у ствола которой росли синие цветы. Я пожал плечами и пошел следом.

Весь процесс создания светлоцвета занял не больше пары минут. Зима присела возле растения и подложила ладонь под один из цветков. Дальше началось волшебство.

Небольшой цветок, размером с лютик, заискрился и стал на глазах увеличиваться в размерах. Одновременно с этим он изменил форму и стал похож на тюльпан. На этом волшебство не закончилось. Когда цветок изменялся, из земли полезли новые стебли и на них распустились другие цветы. Берегиня, очевидно, не могла просто так забрать один из цветков и в компенсацию вырастила больше десяти новых.

– Все, забирай его, – голос Зимы отвлек меня от созерцания этой эльфийской магии. Девушка кивнула на светящийся на ее ладони тюльпан и потребовала: – Сорви аккуратно, возле бутона, чтобы не навредить.

Я кивнул, выполнил требуемое и вопросительно посмотрел на подругу.

– И куда его?

– Положи в сумку. До ночи с ним ничего не случится, – девушка поднялась на ноги, превратилась в фею и, взлетев на уровень глаз, сделала приглашающий жест. – Все, идем в сборище.

Произнеся это, она полетела вперед. Я улыбнулся, убрал в сумку бутон и, позвав Кокса, направился следом.

К сборищу мы дошли, когда солнце уже перевалило за полдень. Выйдя из леса, я остановился, оглядел открывшееся пространство и выдохнул. Настроение резко поползло вверх. Да, это сборище – не мой родной дом, но как же хорошо возвращаться к своим.

Все здесь оставалось по-прежнему: пристань с навесами, землянка, шалаш, дружинный дом на пригорке и навес с лошадьми. Нет, понятно, что за пару дней здесь вряд ли бы что-то изменилось, но после того, что довелось пережить, волей-неволей ожидаешь какого-нибудь дерьма. А потом радуешься, если оно не случается.

Возле пристани покачивалась большая долбленка, из которой два мужика выгружали привезенную дань. Сборщик стоял неподалеку с дощечкой и отмечал на ней привезенное. Один из охранников стоял рядом с ним и со скучающим видом смотрел на другой берег реки. Двое других кашеварили возле костра.

Судя по отсутствию в загоне коней, ни Мстислава, ни Велеславы в сборище сейчас не было. Лют с Тихомиром тоже отсутствовали, а у дружинного дома дежурили двое парней, которых я знал только по именам: Василько и Путята.

Там же я увидел и Мала. Рыжий сидел на бревне и, как обычно, что-то рассказывал приятелям.

Брони на нем не было. Парень, очевидно, еще не пришел в себя после ранения, но то, что он может сидеть и говорить, было отличной новостью. На Земле, со всей ее продвинутой медициной, он бы еще месяц был прикован к кровати.

– Я не буду исчезать, – обернувшись, проинформировала Зима. – Постарайся пореже на меня смотреть, чтобы никто не подумал, что у тебя прохудился чердак.

– Ты откуда понабралась таких выражений? – поморщившись, уточнил я.

– От верблюда, – девушка фыркнула и смерила меня насмешливым взглядом. – И кстати, что такое верблюд?

– Это такая горбатая лошадь, – я улыбнулся и, позвав Кокса, пошел к дружинной избе. – Не совсем лошадь, но очень похоже. Потом я тебе их покажу.

Да, все вот так просто. По дороге от узла к сборищу, я сообразил, что могу показывать Зиме не только мультфильмы, а буквально все, что помню из той своей жизни. Проблемой было только то, что в момент демонстрации я полностью выпадал из реальности. То есть много показать не получится, но оно и не надо. Подавляющая часть моих воспоминаний не имеет никакой практической пользы, и я не собираюсь грузить ими напарницу. Покажу только то, что действительно важно, и то, что не вызовет много вопросов. Вот хотя бы тех же верблюдов. Они же здесь тоже есть…

Нас заметили сразу. Один из дружинников что-то сказал и указал на меня рукой. Рыжий резко обернулся и неверяще приоткрыл рот. Впрочем, замешательство длилось недолго. Мал широко улыбнулся, поднялся с бревна и прокричал:

– Лада! Иди сюда!

Лекарка появилась секунд через пять. Как всегда собранная и серьезная.Выйдя из избы, она встревоженно посмотрела на рыжего и, заметив, что с ним все в порядке, непонимающе вскинула брови.

Не переставая улыбаться, Мал кивнул в нашу с псом сторону. Девушка повернула голову и замерла так же, как и рыжий пару секунд назад. Непонимание на ее лице сменила неприкрытая радость.

От такой их реакции у меня на душе разлилась цистерна концентрированного тепла. Это же так классно возвращаться туда, где тебя ждут. Хотя, меня уже, наверное, не ждали…

Заметив Ладу, Кокс радостно гавкнул, махнул хвостом и побежал здороваться со своей двуногой подругой. Пес тоже ее не забыл.

Подбежав к лекарке и едва не сбив ее с ног, Кокс завертелся вокруг, размахивая хвостом и поскуливая. Лада обхватила его руками за шею и уткнулась в черную шерсть.

– Его теперь зовут Кокс, – издали пояснил я и, переведя взгляд на Мала, улыбнулся. – А ты, я смотрю, уже на ногах?

– Так они же и мертвого поднимут, – рыжий посмотрел на лекарку, затем кивнул мне и серьезно добавил: – Спасибо, Олег. Если б не ты, тот чудин бы меня дорезал.

– Ты, главное, поправляйся, – я кивнул ему в ответ и поздоровался с остальными парнями.

– А что такое Кокс? – глядя на пса поинтересовался Путята.

– Это такой черный камень, который очень жарко горит, – пояснил ему я. – Это имя ему больше подходит.

– Здравствуй, Олег! – поздоровавшись с псом, Лада поднялась на ноги, улыбнулась мне и тут же нахмурилась. – Ты что-нибудь ел эти дни?

В этот момент я вдруг осознал, насколько проголодался. Голод появился как-то внезапно. Только что о еде даже не думал…

– Ну а чем бы тебя кормить? – висящая слева от меня Зима дурашливо пожала плечами. – Потеряли бы время… Я подумала, что немного потерпишь.

– Так это ты… – мысленно выдохнул я, стараясь не глядеть в ее сторону.

– Можешь не благодарить, – девушка усмехнулась. – Ладно разговаривайте, а я полечу осмотрюсь.

– Олег⁈ – Лада встревоженно нахмурилась, подошла и заглянула в глаза.

– Нет, не ел, – я потряс головой. – Кто бы меня накормил…

– Вот и хорошо, – Лада облегченно выдохнула. – Пойдем! У нас с утра как раз была каша.

– Погоди, – Мал остановил девушку жестом. – Пусть хотя бы скажет, где пропадал…

– Это долго рассказывать, – я пожал плечами. – Но у меня хорошие новости. Я знаю, где искать пропавших парней.

– Ого, – выдохнул рыжий и переглянулся с Путятой. – Тогда лучше дождаться Мстислава…

– Вот именно, – Лада взяла меня за локоть и подтолкнула в сторону столовой, затем посмотрела на Кокса и сделала приглашающий жест. – Пойдем, у меня и для тебя есть угощение.

Как и в прошлый раз Лада отвела меня на летнюю кухню и посадила на прежнее место. Затем она сходила в подвал и вернулась оттуда с миской и большим куском вяленого желудка. Выдав угощение Коксу, девушка наполнила миску кашей из висящего над костром котла, поставила передо мной и протянула новую ложку.

– А мой мешок… Вы его привезли? – уточнил я, забрав у девушки ложку.

– Мы даже коня привели, – Лада улыбнулась и пояснила: – Твой мешок в доме, его тебе отдаст Велеслава, а пока ешь так. Только не забудь размешать.

– Ясно, – я благодарно кивнул. – Ты говорила, что я должен есть кашу три дня, а ничего, что я два пропустил?

Самого меня этот факт совершенно не напрягал, но было интересно, что она на это ответит. Да и молча сидеть не хотелось.

– Сегодня получается третий, – Лада пожала плечами. – А то, что два пропустил – так даже лучше. Душа сильнее привяжется к телу.

– Она у тебя уже так привязана, что конями не растащить, – подлетевшая ко мне Зима хмыкнула и с сомнением посмотрела на кашу.

«Вот интересно, к какой стадии шизофрении это относится? – подумал я, сдержав усилием воли улыбку. – Когда рядом летает маленькая девушка в славянской рубахе и язвительно комментирует каждое твое действие. С ней еще можно разговаривать, но только мысленно, а то посчитают за психа. И смотреть на нее нельзя по той же причине. Наверное, шизофреники на Земле наблюдали что-то похожее. Только у них ангелы с чертями летали, а тут берегиня с венком на голове, в национальном костюме. И кстати…»

– Тут такое дело, – смущенно произнес я и поднял на лекарку взгляд. – Я с одной девушкой в лесу познакомился и пообещал ей платье… Необычное…

– Я же говорила тебе не знаться с мавками и русалками, – Лада нахмурилась и осуждающе покачала головой. – В Новгороде девок полно! У дружинника отбоя от них не будет, а вы все ищете, где послаще… Что с вами не так⁈

– Вот да! – Зима сложила руки перед грудью и серьезно покивала. – С мавками и русалками лучше не знаться. Я к тебе не подпущу ни одну.

Хорошо, что я еще не начал есть, иначе точно бы подавился. Это же какой-то кошмар. Одна не разобралась, другая ее поддержала. При этом первая не видит вторую… Даже немного жаль, что не видит.

С трудом удержавшись от смеха, я скосил взгляд на свою маленькую шизофрению и покачал головой.

– Она не русалка, и не мавка… Подарок тебе передала. Хотела, чтобы ты ей сшила…

– Я⁈ – Лада удивленно вскинула брови, а затем в её глазах появилось участие. Мгновенно убрав эту эмоцию, она кивнула на миску и мягким голосом попросила: – Ты ешь кашу, Олег. Потом расскажешь о девушке и о подарке.

– Да чего потом, – я пожал плечами, вытащил из сумки светлоцвет и протянул его собеседнице. – Вот! Забирай…

Увидев светящийся бутон, Лада выдохнула и, завороженно глядя на подарок, приложила ладонь к висящему на груди амулету. Затем потрясла головой, сбрасывая наваждение, посмотрела на меня и как-то по-детски доверчиво поинтересовалась:

– Ты… разговаривал с одной из хранительниц?

– Ну а как бы я еще узнал, где нам искать пропавших людей, – я улыбнулся.

– Вот же я дура, – девушка бережно забрала цветок и благодарно кивнула. – Спасибо! Скажешь, какое ей нужно платье. Я не мастерица-швея, но постараюсь…

– Его нужно использовать до ночи, – на всякий случай проинформировал я.

– Знаю, – Лада поднялась со своего места. – Я пойду и сделаю снадобье, а ты пока ешь.

Произнеся это, девушка ушла в подвал. Я посмотрел ей вслед и, скосив взгляд на Зиму, поинтересовался:

– А почему ты решила скрываться?

– От тех, с кем свела тебя судьба, тоже очень много зависит, – Зима села на край стола, поболтала ногами и подняла на меня взгляд. – Я не знаю, что нам с тобой предстоит, но не нужно, чтобы они слишком в тебя верили. Ты не богатырь, я самая слабая из хранительниц. Поэтому пусть все идет, как идет…

– Понятно, – я вздохнул и принялся за еду.

Каша, как и в прошлые разы, была очень вкусная. Есть хотелось безумно, но я старался не торопиться, чтобы насладиться вкусом каждой ложки.

Зима молча наблюдала за мной какое-то время, но затем нахмурилась и обиженно поинтересовалась:

– И ты что же, со мной не поделишься?

– Но ты же дух, – проглотив очередную порцию каши, я удивленно посмотрел на подругу.

– А что, по-твоему, духам не нужна каша? – возмущенно выдохнула берегиня.

– По-моему, не нужна, – я пожал плечами. – Но если ты хочешь, то, конечно, бери. Только как мне тебе ее дать? Или ты сама зачерпнешь из миски?

– Набери в ложку и скажи: эта каша тебе, – закатив глаза, пояснила подруга. – Все тебе объяснять…

Я кивнул, зачерпнул полную ложку каши и осторожно поднес ее к девушке со словами:

– Вот угощайся! Эта каша тебе.

Было интересно посмотреть, как Зима будет ее есть, но все оказалось не так, как я себе представлял. Подруга просто коснулась ладошкой каши и ложка волшебным образом опустела.

– Спасибо! – кивнув, поблагодарила меня она и тепло улыбнулась.

– Пожалуйста, – я улыбнулся в ответ, зачерпнул еще ложку и снова поднес ее к Зиме.

– Куда мне столько? – подруга покачала головой и сделала отвращающий жест. – Одной ложки достаточно.

– Ну, если ты уже наелась…

– По-твоему я ее съела? – Зима посмотрела на меня как на идиота, затем похлопала ладонями по бокам и возмущенно нахмурилась. – Куда бы в меня оно поместилось?

– Да вот как раз хотел об этом спросить, – сдержав улыбку, произнес я.

– Может быть, ты начнешь наконец думать? – Зима картинно сложила руки перед грудью. – По-твоему, Огонь поедает все, что ему жертвуют, а Громовержец пьет кровь воинов? И я сама не знаю, куда оно девается! Это ведь совершенно не важно! Я дух, Олег! Мне нужно внимание!

«М-да… Прям домом повеяло», – подумал я, а вслух произнес:

– Ну прости. Мне пока сложно ориентироваться в местных реалиях. Ты говори, если я что-то делаю не так.

– Хорошо, – подруга кивнула и тут же добавила: – У нас гости.

Одновременно с этими ее словами на чурбаке справа от меня появился знакомый персонаж.

Босой, в старой разваливающейся одежде, с алыми искрами в глазах, похожий на злую версию того прикольного персонажа из мультика. Правда в этот раз на нем, помимо всего прочего, был дырявый крестьянский колпак с разорванными краями, а на груди вместе с черепком и обломком кости висела дохлая мышь.

– Это когда это я из хозяина в гостя успел превратиться? – осуждающе посмотрев на Зиму сварливо произнес домовой. – Зачем обижаешь, светлая?

– Не цепляйся к словам, – Зима легко пожала плечами. – Никто твоего права тут не оспаривает. Видишь же, что я с человеком? Вот и говорю по-людски.

– Чудные дела творятся, – домовой покачал головой. – Чтобы лесная дева да с человеком… Страшно мне смотреть в будущее…

– Так оно уже началось, – девушка снова пожала плечами. – Или не чувствуешь?

– Да вот затем и пришел, – домовой хмуро почесал бороду. – Затем, чтобы сказать…

Понимая, что они могут так разговаривать долго, а есть мне по-прежнему хочется, я положил ложку в миску и, кивнув, произнес:

– Здравствуй, хранитель очага. Что тебя снова тревожит? Лес же вроде поправился?

– Здрав будь, Олег! – домовой тронул ладонью грудь и скосил взгляд на Зиму. – Спасибо тебе и твоей светлой, что вы все поправили. Лес теперь прежний, но тот, кто смотрел на двор, не ушел. Он затаился, и во взгляде его лютая злоба. Он такой стал после твоего возвращения. Из леса этот взгляд не заметить, только почувствовать, поэтому я и решил вам сказать…

– Спасибо за предупреждение, – я коснулся ладонью груди и кивнул. – Кто предупрежден, того врасплох не застать.

– Долго он таиться не сможет, – поблагодарив в свою очередь домового, негромко произнесла берегиня. – Ну а я присмотрю за Олегом. Не просто же так лес связал наши судьбы…

– Чудные дела… страшные… – переведя взгляд с нее на меня, упавшим голосом произнес домовой. – Бывайте! Как позвать – знаете… Пусть ваш очаг не остынет…

– До свидания, – произнес я уже в пустоту, затем снова взял ложку, и вопросительно посмотрел на подругу.

– Скорее всего, он говорил о слуге Кощея, или о ком-то из его подручных, – пояснила подруга, – но врагов рядом нет. Я бы почувствовала.

– Ясно, – я кивнул и продолжил есть.

Непонятки, конечно, достали, но спрашивать дальше не было смысла. Когда Зима что-то почувствует, она обязательно скажет. Так что лучше поесть. Никакой подглядывающий за домом урод мне аппетит не испортит.

Лада вернулась, когда миска уже опустела. Забрав посуду, девушка потребовала объяснить ей, какое именно нужно сшить платье, и тут я натурально подвис.

Не, ну а как мужчина, если он не из этих, может объяснить женщине, какое платье захотела его подруга? Голубенькое, с одним открытым плечом, приталенное и с косой юбкой? Такое, как было у феи воды по имени Серебрянка?

Уже то, что взрослый мужик знает имя маленькой девочки из детского мультика, выглядит как минимум подозрительно, а если он еще рассматривал платье…

В общем, весь процесс объяснений занял у меня минут тридцать. И это с помощью Зимы, которая летала вокруг меня, подсказывала и отпускала едкие комментарии. Я показывал руками на себе, рисовал углем на дощечке и потом из-за размытости линий вырезал то же самое ножом.

Лада поначалу смотрела на меня как на заговорившего медведя, но вскоре она сама включилась в происходящее, предлагая какие-то непонятные варианты, и в какой-то момент эта пытка закончилась. Зима осталась довольна, а вот лекарка под конец обсуждения выглядела озадаченной и смотрела на меня уже с уважением. Так, словно я научил ее лечить геморрой подорожником.

Оно и понятно… Таких платьев на Руси еще не придумали, а тут я со своими мультипликационными инновациями. Забавно, но главное, чтобы на этом оно и закончилось. А то провозгласят меня каким-нибудь Лагерфельдом, и придется скрываться по лесам от благодарных поклонниц…

– Сделаю отвар василька – он даст тот самый цвет, который ты хочешь: как небо сквозь туман над рекой, – пообещала мне Лада. – Можно еще добавить немного коры белой ивы, она добавит тонкому льну зеленовато-серую дымку.

– Да! Да! Пусть добавит немного коры, – тут же потребовала подруга. – Буду красивая…

– Конечно, добавь коры, – я кивнул, уже пребывая в некоторой прострации от происходящего. – Только это не я хочу, а она. Мне платья без надобности. В дымку или в цветочек – без разницы.

– Не цепляйся к словам, – Лада нахмурилась, – и… ты же собирался сходить к коню? Сейчас я вынесу щетку.

– А можно еще такой же хлеб, как тогда?

– Конечно, – девушка кивнула и ушла в дом.

Вернувшись через пару минут, она выдала мне кусок хлеба, сунула в руки щетку и ушла обратно с задумчивым видом. Кокс гавкнул и побежал за ней следом. Пес соскучился по подруге, и я его совсем не ревновал.

– Хорошая, – глядя вслед лекарке, произнесла Зима. – Когда она его сошьет, мы ей туманника принесем. Очень полезная травка.

– Откуда мы его принесем? – поинтересовался я, направляясь к загону. – Далеко хоть идти?

– Туманник растет в самых гиблых местах болот, – догнав меня, пояснила подруга. – Людям туда дорога закрыта.

– А мне как попасть в эти прекрасные места, – поморщившись, уточнил я. – Ты на крылышках отнесешь?

– Смешно, – девушка фыркнула. – Но не бойся, я покажу дорогу. Там всего-то десять дней пути в оба конца по трясине.

– Тоже смешно, – я сдержал улыбку. – Вот сама и слетай, без меня. Ну или погуляй по трясине. Платье шьют тебе. Меня в это дело не впутывай.

Произнеся это, я открыл дверь загона и направился к своему коню, который по обыкновению спал. Подойдя, улыбнулся, погладил Серко по шее и произнес:

– Привет, мышонок, ты все дрыхнешь?

При этих словах конь открыл глаза, а дальше произошло странное. Во взгляде Серко появилось узнавание. Он фыркнул, качнул вперед ушами и, повернув голову, ткнулся мне лбом в плечо. Растрогавшись от такой встречи, я обнял коня за шею и простоял так больше минуты.

Вдоволь наобнимавшись, я выдал коню его лакомство, а потом опять произошло странное: Серко увидел перед собой Зиму.

Вот не помню, как лошади реагировали на фей в мультфильмах, но, наверное, как-то похоже. Судорожно проглотив последний кусок, конь приоткрыл рот и удивленно уставился на маленькую девочку, зависшую перед его мордой.

Простояв так секунд десять, он повернул голову и посмотрел на меня, затем снова на Зиму и, шагнув вперед, потянулся к ней своей мордой.

– Какие интересные тебя окружают животные, – хмыкнула подруга и погладила морду коня. – Хотя, чего еще ожидать…

– Я же тебе про него рассказывал…

– Да помню, – Зима кивнула. – Ты говорил, что он немного не от мира сего.

Произнося это, подруга уселась между ушей коня и положила ладони ему на лоб. Серко против такого своеволия не возражал. Скорее наоборот. Он вытянул морду, блаженно прикрыл глаза и замер.

– Ты поняла, что с ним случилось? – уточнил у девушки я. – Знаешь, как вылечить? Чтобы он снова стал нормальным?

– Нормальным в твоем понимании, он уже никогда не станет, – не убирая рук со лба коня, ответила Зима. – Но ему нормально и так…

– А что с ним?

– Начнем с того, что обычные лошади, как и люди, не видят незримого, а он не только меня разглядел, но и увидел нашу с тобой связь, – девушка пожала плечами. – Что с ним – пока не понятно, но с этим я разберусь.

– Ясно, – я кивнул. – Так он поэтому меня узнал? Потому что почувствовал тебя?

– Нет, – Зима покачала головой. – Он узнал потому, что ты назвал его другим именем. То, что его изменило, привязано к старой сущности, а она у него омертвела. Я не знаю, как это правильно сказать твоим языком.

– Хорошо, буду звать его Мышонком, – я улыбнулся и погладил коня по шее. – Он вроде не против.

– Да, – Зима убрала ладони со лба коня и взлетела. – Старым именем больше не называй. А я попробую понять, что с ним случилось, и нужно ли ему помогать. Это займет какое-то время, но торопиться некуда. Конь здоров, и ничего страшного с ним не происходит. Только что я это проверила.

Следующие полчаса я занимался Мышонком. Сводил его к реке, напоил и как следует почистил. Закончив, думал переговорить с Малом, но в этот момент из леса выехали четверо всадников.

При виде боярина и сопровождающих его ребят я испытал дежавю. Впрочем, в этот раз все было немного иначе. Заметив меня, Мстислав перестал хмуриться и, обернувшись, что-то сказал едущей следом волхве. Та подняла взгляд и удивленно вскинула брови. Тихомир привстал в стременах и широко улыбнулся. И даже вечно невозмутимый Медвежонок издали приветливо махнул мне рукой.