Текст книги "Новгородец (СИ)"

Автор книги: Георгий Смородинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

[4]Очевидно, имеется в виду оз. Радиловское. В летописях не упоминается.

Глава 13

Частокол, окружающий сборище, был метра три высотой. Грубо оструганные, заостренные бревна стояли плотно: без щелей и просветов. Дерево потемнело от времени, но выглядело достаточно прочным. Соединения укреплены дубовыми распорками, а с внутренней стороны, по словам Люта, частокол подпирает земляная насыпь. Такой не развалится и за полвека…

Въездные ворота распахнуты, но никаких следов штурма не видно. Правая створка перекосилась от времени, и закрыть ворота было нельзя, чем и воспользовались нападающие.

Мимо сборища в обе стороны тянулась дорога, заросшая пожухлой уже травой. Никакой вырубки вокруг ворот не было. Лес подступал вплотную к дороге, а вдоль частокола все густо поросло черемухой и дикой малиной.

Когда оставалось идти метров сто, обе группы объединились, и мы, сделав по петлю, вышли к сборищу слева – в тридцати метрах от раскрытых ворот. Отряд уже был готов к предстоящему бою. Все кроме Мала сняли со спин щиты, рыжий по-прежнему держал в руках лук.

Вита не соврала. Один из захватчиков дежурил в воротах. Хотя назвать его часовым у меня не повернётся язык. Мужик сидел на трухлявом бревне возле дальней – перекошенной – створки и с досадой на лице смотрел в сторону леса. Очевидно, в красках представлял, что делает его приятель с беглянкой.

Нас он ни увидеть, ни услышать не мог. Велеслава отводила от группы глаза, а ее артефакт полностью гасил шум. Без пары стаканов с этой магией не разобраться, но как я понял, волхва отводит глаза от себя, а все, кто находится рядом, попадают в зону действия этого заклинания. Насчет шумоподавления – не понятно. Не представляю, как небольшой птичий череп на шерстяном шнурке способен гасить звуки вокруг, но думать на эту тему буду потом.

Время сильно поджимало, поэтому все нужное Тихомир довел по дороге. Рассказывал он больше для меня, остальные слушали фоном.

Все оказалось гораздо проще, чем это виделось по дороге сюда. Главное наше оружие – Велеслава. Жрица доведет отряд незамеченным до ворот и вырубит часового. После этого мы все зайдем на территорию сборища. Там Тихомир с Лютом свяжут грабителей боем. Мал поначалу будет стрелять, а волхва атакует врагов заклинаниями. Мне отводится роль статиста – буду стоять позади и прикрывать Велеславу.

За частоколом сейчас десять человек: девять бойцов и латинянин, которого убитый насильник назвал проводником. Один грабитель ранен, и в бою не сможет участвовать. Тот, что на страже, умрет сразу, и врагов останется восемь. Дружинники намного лучше экипированы, нападение будет внезапным, и это уравняет расклады, а потом в дело вступит волхва.

По словам Тихомира, жрица в бою стоит десятка дружинников, и, если не будет сюрпризов, все закончится достаточно быстро. А я еще думал: почему они такие спокойные и уверенные в победе? Теперь все стало понятно. Впрочем, один умный товарищ говорил, что планы существуют только до первого выстрела[1], поэтому никто тут расслабляться не будет.

Выйдя из леса, мы перешли дорогу и пошли вдоль частокола направо, прикрытые распахнутой воротной створкой. Чары чарами, но лишняя страховка не повредит. Ведь враг может иметь защиту от магического воздействия.

С этой магией вообще все очень непросто. По дороге к ручью я расспросил Велеславу о простых заклинаниях, и она рассказала мне много всего интересного. Если на пальцах – эффективность того же отведения глаз зависит от расстояния, окружающего пространства, магической защиты противника и силы самого заклинателя. Формулы и коэффициенты никто тут, понятно, не выводил, но можно с уверенностью утверждать, что защита от заклинаний не абсолютна.

В магии работают такие же принципы, что и в любом другом ремесле. По сути, чем сильнее и опытнее заклинатель, тем лучше он отводит глаза, и чем выше защита у человека, тем быстрее он обнаружит воздействие и того, кто его наложил.

Ту же Велеславу рядовой воин в моей броне заметит метров с десяти, при условии, что он будет смотреть в её сторону, а она – просто идти на него. В лесу это расстояние сократится раза так в полтора из-за кучи отвлекающих факторов. Если же заклинатель будет производить какие-то резкие движения, его заметят быстрее. То есть отведение глаз – это не шапка-невидимка, но подойти к обычному воину и убить его заклинанием у волхвы не составит проблем.

Впрочем, таких как она немного, и это не может не радовать. Ещё успокаивает то, что мне с моей кровью и меткой глаза способен отвести только бог. Однако расслабляться не стоит. На любую хитрую задницу всегда найдётся болт с такой же хитрой резьбой. Обычные методы тут работают так же, как на Земле. Ведь даже Великий князь, отмеченный всеми богами сразу и надевший на себя самую лучшую броню, может не заметить подкравшегося убийцу.

Захватчики вели себя достаточно тихо. Из-за частокола доносились негромкие переругивания, стук ящиков и скрежет железа. Воздух пах дымом, смолой и подгоревшей едой.

Велеслава шла впереди остальных, вытянув перед собой руку со свисающим амулетом. Подойдя к распахнутой створке, она остановилась, повесила птичий череп на шею и посмотрела на Тихомира. Тот обернулся, убедился, что никто из нас по дороге не потерялся, затем снова посмотрел на волхву и кивнул. В этот момент я почувствовал хлынувший в кровь адреналин.

Так всегда бывает за мгновения до атаки или в момент обнаружения твоей группы противником. Знакомое и такое классное ощущение – когда все уже позади и отмотать назад ничего уже не получится. Сейчас оно было намного ярче, чем на Земле в последние годы. Накатило и переключило организм в привычный режим. Все лишнее ушло. Остались только мы и они – на территории сборища.

Одновременно с этим Велеслава обошла воротную створку, повела вперёд навершием посоха и издала глухое шипение, от которого у меня по спине натурально пробежали мурашки. В следующее мгновение спереди донёсся сдавленный вскрик. Оттуда послышался шум упавшего тела, и одновременно с этим за частоколом кто-то заорал:

– Ворота! Ворота!

– Вперёд! – рявкнул, уже не таясь, Тихомир и, обойдя воротную створку, направился к бьющемуся на земле часовому.

Мал с Лютом прошли следом за ним, я – замыкающим. Все двигались быстро, но никто и не думал, как в фильмах, сломя голову бежать на врага. В доспехах долго так не побегаешь.

Сборище представляло собой ровный прямоугольный участок размерами примерно тридцать на сорок метров. Слева от ворот находилась коновязь с десятком привязанных лошадей. Дальше – метрах в двадцати – стоял большой навес, под которым было навалено много всякого разного. За навесом – деревянная пристань и река, ширина которой в этом месте не превышала ста метров.

Прямо напротив ворот – деревянный амбар. Дверь распахнута, железная скоба погнута, проушина вырвана вместе с замком. Справа от ворот – большая бревенчатая изба, за которой стоят две телеги, груженные сеном. В центре сборища дымится костер. Тренога повалена, в углях сиротливо лежит помятый закопченный котел.

Вита была права. Живых в сборище не осталось. Трупы княжьих людей свалены возле избы. Сборщик в потемневшем от крови плаще, два охранника и бородатый мужик в рубахе с перерезанным горлом.

Бандитов в пределах видимости было семь, не считая того, что корчился справа возле бревна. Один сидел возле амбара с опущенной головой. Доспех с него сняли, живот и бедро обмотаны ветошью. Чудин, судя по всему, был без сознания и боевой единицей уже не являлся.

Остальные шестеро таскали из амбара мешки и складывали их под навес у причала. Экипировка у всех похожа на ту, что была на насильнике. Кожаная броня со стальными пластинами, укрепленные сапоги и открытые круглые шлемы. О единообразии не было даже и речи. Доспехи отличались по внешнему виду, и пластины на них были закреплены тоже по-разному. Короткие копья и синие каплевидные щиты бандиты оставили возле амбара. Шлемы были только на троих, остальные лежали возле щитов.

Все это отпечаталось в голове за пару мгновений, и события резко ускорились

Тихомир на ходу вытащил меч и коротким ударом загнал его острие в горло лежащего на земле часового. Лют снял с пояса топор и пошёл на территорию сборища. Рядом хлопнула спущенная тетива.

– Бой! – заорал кто-то из бандитов, и все шестеро, побросав мешки, побежали к амбару.

Один на полдороге споткнулся и рухнул мордой о землю. Вторая пущенная Малом стрела зашла ему под лопатку.

– Заходим! – Тихий выдернул меч из глотки убитого и догнал ушедшего вперед Люта. Мал принял правее и, быстро пройдя мимо небольшого сарая, занял позицию на углу избы около сложенных ящиков. Мы с Велеславой направились следом за Тихомиром. Вернее, туда пошла жрица, а я, как положено, держался возле неё.

Чудины быстро похватали оружие. Один из них попытался надеть шлем и за это поплатился: стрела Мала ударила его под ключицу. Дико заорав, бандит бросил копье схватился за торчащее древко и упал на колени. Оставшиеся четверо образовали подобие строя и, подбадривая себя криками, пошли навстречу дружинникам.

Когда их разделяло уже меньше десяти метров, идущая слева от меня Велеслава резко остановилась, выбросила левую руку и издала глухое шипение. От змеиной головы в навершии посоха к руке волхвы протянулась темная полупрозрачная лента и, обвившись вокруг предплечья, метнулась к строю бандитов.

Это было похоже на бросок кобры. Заклинание прошло между дружинниками и угодило в верхний край щита одного из чудинов – того, что шёл вторым справа. Бандит заорал, бросил щит и пошёл вбок, качаясь как пьяный. Ему в плечо тут же прилетела стрела, а спустя мгновение в разомкнутый строй вломились дружинники.

Грохнула сталь, окрестности огласил яростный рёв северянина, гортанно заорали чудины, негромко выругалась стоящая слева волхва. Бой смотрелся красиво и жутко, но наблюдать за ним я не мог. Нужно было понять, где находятся оставшиеся враги.

С момента захода на территорию сборища прошло чуть больше минуты, и все это время я крутил башкой, пытаясь понять, где прячутся еще трое уродов. Вариантов было немного: в амбаре, сарае справа от нас или в избе. Ещё кто-то мог скрываться на пристани, за наваленными под навесом мешками. Дверь в сарай была закрыта, и я постоянно держал её в поле зрения. Мал контролировал амбар и избу, в сторону пристани он тоже подглядывал.

Все оказалось не так, как я думал. В тот момент, когда дружинники сошлись с чудинами, из-за дальнего угла избы выскочил лысый бандит с луком и наложенной на тетиву стрелой. Нас с Велеславой он не заметил, но зато увидел стоящего впереди рыжего, до которого было всего метров семь…

– Сзади! – тут же заорал я и, рванувшись вперёд, прикрыл щитом Велеславу.

Мал меня услышал, но среагировать не успел, и стрела с глухим звуком ударила его в правый бок. От прямого выстрела с такой дистанции кольчуга не защитит. Стрела вошла в район рёбер и толкнула парня вперёд. Мал хрипло выдохнул, выронил лук и попытался опереться о стену, но ладонь соскользнула, и он повалился за стоящие у ног ящики.

Бандит выругался, снял с тетивы вторую стрелу и, выхватив из ножен кинжал, побежал к раненому. Нас с Велеславой он по-прежнему не замечал. Вокруг волхвы продолжало работать её маскирующее заклинание.

Наблюдая за происходящим, я в бессилии материл мир, в котором не изобрели пистолета. Стоять и смотреть, как убивают товарища – такое себе удовольствие, но небеса меня все же услышали.

В той жизни мне не доводилось колоть человека копьем, в этой, собственно, тоже, но это вроде несложно. Дождавшись, когда бандит подбежит к ящикам, за которыми лежал Мал, я рванулся вперед и с силой загнал копье ему в бок!

Четырехгранный бронебойный наконечник без труда пробил кожаную броню и вошел в тело сантиметров на тридцать. Разбегаясь, я особо не целился, но попал хорошо. Копье зашло между ребер, и бандит долго не мучился. Охнул и уже мертвым упал на ящики, заливая доски своей кровью.

Одновременно с этим справа раздался треск. Дверь сарая распахнулась от сильного удара изнутри. Оттуда выскочил бандит и бросился на меня, занося над головой меч.

Этот урод был экипирован лучше остальных. На нем была кольчуга до колен, с матовой нагрудной бляхой, темный конический шлем с бармицей и наносником, наколенники и тяжелые сапоги с железными скобами. В левой руке он держал тарч[2] – овальный щит с терновым венцом, и небольшой выемкой у правого края. Натуральный средневековый рыцарь. В самое неподходящее время…

Увернуться или подставить щит я не мог. Успел только поднять плечо и наклонить голову навстречу падающему мечу. Бармица – такая себе защита. Удар в основание шеи мог оказаться фатальным, а так повреждения будут минимальные. Другой вопрос: что делать потом?

Все это мелькнуло в голове за мгновение, когда меч чудина, скользнув по шлему, обрушился мне на плечо. От резкой боли помутнело в глазах, рука высохла, но кольчуга с поддоспешником выдержали. Понимая, что копье мне в бою не поможет, я бросил его в трупе и отшагнул, прикрываясь от следующего удара.

В глазах атаковавшего меня урода плеснулось удовлетворенное торжество. Видя, что противник безоружен и не особо морочась на тему защиты, он рванулся вперед и нанёс широкий рубящий удар в голову. Собственно, на это я и рассчитывал. Ждал, когда он шагнет… В той жизни у меня были хорошие инструкторы по рукопашному бою.

Вместо того чтобы отступать, как рассчитывал противник, я рванулся вперед вперёд и пробил стопой в колено его опорной ноги. Меч глухо ударил в подставленный щит, но дерево выдержало эту атаку, а вот наколенники чудину не помогли.

Хрустнуло. В глазах рыцаря мелькнула тень удивления, он попытался толкнуть меня щитом, но нога подломилась. Грубо выругавшись, мой несостоявшийся убийца неуклюже повалился на землю и попытался встать, но никто ему этого уже не позволил.

Сбив ногой руку с оружием, я выхватил отцовский кинжал и загнал его в незащищенное горло. Бандит попытался ударить меня краем щита, но его рука остановилась на середине движения. Из пробитого горла толчками хлынула кровь, тело пару раз дёрнулось и обмякло.

Сука… Тяжело дыша, я выдернул из глотки кинжал, вытер его о поддоспешник убитого и облегченно выругался. Руки немного потрясывало, но отходняка не было. Его и не будет. Эти твари пришли сюда убивать и получили заслуженное. Тут только два варианта: или мы, или они…

Поморщившись от тяжелого запаха крови, я посмотрел на меч убитого, который отлетел метра на два и уже собирался идти за ним, когда за спиной раздался сдавленный крик. Резко обернувшись, нашел взглядом Велеславу и выругался…

Пока я разбирался с бандитами, с пристани прибежал урод в сером плаще и атаковал волхву заклинанием. Высокий бородатый мужик стоял возле навеса с перекошенной рожей, и из его выставленной ладони к женщине тянулась лента серой прозрачной мерзости.

Жрицу, очевидно, застали врасплох, а её отведение глаз на вражеского колдуна не подействовало. Волхва все еще как-то сопротивлялась атакующим чарам, но было видно, что финал уже близок. В тот момент, когда я повернул голову, посох выпал из её рук, и счёт пошёл на мгновения.

Наплевав на меч, я подбежал к жрице, оттолкнул её в сторону и встал на пути заклинания.

Серая лента без труда прошла сквозь подставленный щит, и грудь тут же обожгло диким холодом. Одновременно с этим боль рванула плечо, уши заложило, но длилось это всего пару мгновений. В какой-то момент заклинание лопнуло как мыльный пузырь, брызнув во все стороны каплями серой слизи. В лицо дохнуло жженой полынью, стало легче дышать, боль отступила…

Выругавшись, я быстро пошел к колдуну, стараясь двигаться так, чтобы на ходу прикрывать Велеславу. Других вариантов не оставалось. Рубка у амбара еще продолжалась, Мал ранен и вряд ли сможет помочь, Велеслава потеряла сознание.

Стоять на месте, прикрывая волхву, было не лучшей идеей. Даже если заклинания этого урода мне не страшны, он может ударить по дерущимся парням, и тогда все полетит по известному органу.

Нас с колдуном разделяло метров пятнадцать. Видя, что я невредим и иду к нему в гости, бородатый опалил меня ненавидящим взглядом, взмахнул своей палкой и убежал за навес. Брошенный им сгусток серого дыма растянулся в мелкую сетку и обрызгал меня очередной порцией слизи. В этот раз метка бога на плече только кольнула.

Не собираясь его отпускать, я пошел быстрее, обогнул навес, огляделся и хмыкнул.

Колдун запрыгнул на стоящий у пристани плот и уже отталкивался от берега шестом. Все концы уже были оборваны, и нужно было что-то решать.Причем решать быстро…

Плот был очень большой – примерно пять на семь метров. Сложен из грубых бревен, с небольшими бортами и опорой для рулевого весла. Загрузить его успели только частично. Пара десятков ящиков были сложены справа, у рулевого весла, и рядом с ними стояли две пузатые бочки.

Он еще только отчаливал, и быстро такой оттолкнуть не получится, поэтому я даже не сомневался.

До края берега было примерно метров двенадцать. Половину этого расстояния я прошел простым шагом. Потом разбежался и прыгнул на левую сторону плота, где не было бортового бревна.

Да, наверное, можно было остаться на берегу, но боюсь, меня тогда не поймут. Вернее, я сам себя не пойму. Этот бородатый ублюдок едва не убил Велеславу, а сейчас хочет ограбить отца. В этих бочках и ящиках, скорее всего, находится самое ценное из награбленного. Ну не просто же так их погрузили на плот в первую очередь? Понятно, что князь от этого не обеднеет, но его материальное состояние тут совсем ни при чем.

Дело во мне самом. Ведь стоит один раз смалодушничать, и это может превратиться в привычку. Стану терпилой, а этого я не хочу. Там, на Земле, всегда поступал так, как считал правильным, и здесь не собираюсь меняться. Нет, никто не собирается бежать навстречу идущему поезду с криками: «задавлю». Любое действие должно быть обдумано, как в этом конкретном случае. Метка Перуна защищает меня от чар колдуна, а прыгнуть на полтора метра в броне – не такая большая проблема. Я даже щит не стал на берегу оставлять.

Когда шел к краю берега, колдун молча смотрел на меня. В его глазах мешались ненависть, страх и что-то ещё – непонятное. Он словно чего-то ждал, и это слегка напрягало.

Бревна плота были оструганы, поверхность – достаточно ровная, и я без труда устоял на ногах. Оглядел площадку перед собой, кинул взгляд в сторону сборища и облегченно выдохнул.

Велеслава уже поднималась на ноги, и значит Мал не умрет. Рыжий сидел у стены и спокойно смотрел на волхву. Бок парня потемнел от крови, но если он в сознании, то все будет в порядке. Жрица, конечно, не Лада, но стрелу она вытащит и рану парню закроет.

Бой у амбара уже закончился, наши победили всухую. Лют сейчас направлялся к раненому чудину. Тихий шел к Велеславе. Меня никто из них пока что не видел.

Как бы то ни было, все закончилось без непоправимых потерь. Остался один урод, и с ним я сейчас разберусь.

Плот тем временем подхватило течение. Видя это, колдун бросил шест, посмотрел на меня и… усмехнулся. Страх и ненависть из его взгляда пропали, их сменило самодовольство. Быстро подойдя к ящикам, он подобрал лежащую там рогатину[3], взвесил ее в руке и презрительно выплюнул:

– Щенок с клеймом… Как же они цепляются за эту Явь. Скоро начнут метить детей.

В этом месте стало слегка неуютно. Нет, меня не сильно пугала рогатина в его руках. Щит со мной, а он способен выдержать удар кавалерийского копья. Напрягало другое. Этот урод знал, кто я такой, и специально меня заманивал. Готов поспорить, что у него что-то припасено в рукаве. Не знаю что, но нужно быть аккуратным. Плот уже отплыл и на пристань не перепрыгнуть. Впрочем, я бы все равно этого делать не стал.

На вид ему лет около сорока. Скуластое обветренное лицо, близко посаженные глаза, в ухе – серебряная серьга, волосы заплетены в две косы. Брони на нем не было. Только рубаха, штаны, плащ и добротные сапоги.

– Ты, смотрю, разговорчивый? – усмехнулся я, не сводя с противника взгляда. – Назовись!

– Я тот, кто отнесет твою голову Герману Дерптскому, – глумливо оскалившись, ответил колдун. – Он хорошо за неё заплатит.

– Ну попробуй, – я кивнул и пошел на противника.

Колдун в ответ ещё больше оскалился и, выбросив левую руку, швырнул в меня какую-то мерзость.

Это заклинание было похоже на небольшой серый мешочек, и сработало оно как дымовая граната. При этом ни грохота, ни шипения не было. Непонятная хрень с хлюпающим звуком разбилась о подставленный щит. В лицо дохнуло полынью и ладаном, глаза защипало, а все пространство вокруг мгновенно затянул серый, непроглядный туман.

Метка на это заклинание никак не отреагировала, и это немало меня напрягло. Впрочем, слуха я не лишился и прекрасно понимал, что последует дальше. Оставался главный вопрос: видит ли он меня сквозь туман. Если да – все очень хреново. Перемещаться тогда бесполезно, и встречать на месте смертельно – щит меня целиком не закроет, и он ударит в открытое место.

Все эти мысли пронеслись в голове за мгновение, а потом я услышал шаги и почувствовал приближение смерти. Колдун совсем не таился – просто рванул ко мне и ударил. Одновременно с этим я резко ушел вправо и принял острие на щит по касательной. В смысле попытался принять… Это меня и спасло.

Вылетевший из тумана наконечник проломил щит как кусок гнилого картона, полностью снеся его верхнюю часть! Хрустнуло. Промахнувшееся острие прошло в десяти сантиметрах возле плеча. Крестовина рванула кольчугу, и эта боль не дала мне подвиснуть от удивления.

Хитрый ублюдок, понимая, что заклинаниями меня не достать, как-то воздействовал на материал щита. Если бы я попытался закрыться, все бы уже закончилось. Колдун бил с разбега – наверняка, и кольчуга бы точно не выдержала. Однако, я пока жив, а все в этом мире имеет обратную сторону. Урод слишком много поставил на этот удар и потому поплатился. Слишком близко подошел, а инерция не позволила быстро отпрыгнуть.

Рванувшись вперед, я оттолкнул левой рукой древко рогатины и загнал кинжал ему в бок. Клинок с глухим звуком зашел между ребер. Колдун охнул, а по руке от плеча прокатилась волна знакомого жара. Точно такая же, как в бою с волколаком. Эта паскуда, очевидно, была защищена от обычного оружия. Вот только это не помогло.

Не давая опомниться, я подножкой опрокинул раненого на бревна, вырвал кинжал и загнал его в глотку.

– Тва-арь… – просипел напоследок колдун и подох.

– Ага… – я кивнул, выдернул кинжал и вытер его о плащ.

Тяжело вздохнув, поднялся на ноги, убрал оружие в ножны и кинул на бревна остатки щита. Затем обернулся и посмотрел в сторону сборища, от которого течение отнесло плот уже метров на сто.

Колдовской туман развеялся, но видимость была хреновая. Солнце уже практически село и над лесом сгущались сумерки. Впрочем, Тихомира я разглядел. Увидев, что я живой и смотрю в его сторону, Тихий махнул рукой и что-то мне проорал. До меня долетели только обрывки:

– … право…шая отмель. Там жди!

Орать мне совсем не хотелось, поэтому я просто помахал рукой и покивал. Тихий это увидел и ушел с пристани на территорию сборища. Я проводил его взглядом, затем обернулся и посмотрел на мертвого колдуна.

Обыскивать вот прямо сейчас его не хотелось, но скоро станет темно, и непонятно что произойдет тогда с трупом. Проще обыскать и отправить рыбам на корм.

Одновременно с этим накатила усталость. Денек выдался не самый простой… Хотелось сесть на бревна и сидеть до того, как плот вынесет на отмель, о которой мне говорил Тихий. Выкинуть из головы все и просто сидеть…

Простояв так секунд тридцать, я убедил себя, что обыск станет отличным завершением дня. Вздохнул, выругался и направился к трупу.

[1]Говорил это фельдмаршал Хельмут фон Мольтке Старший. Фраза звучит так: «Ни один оперативный план с достаточной уверенностью не выдерживает первого столкновения с главными силами противника».

[2]Тарч, торч(нем. Tartsche) – название типа щитов, применявшихся западноевропейскими рыцарями с XIII по XVI век, по другим данным – с XIV по XV. Возможно, тарчи использовались и на Руси; во всяком случае в Радзивилловской летописи они изображены не менее 15 раз.

[3]Рогатина – славянское тяжёлое копьё с широким обоюдоострым наконечником. Использовалось как боевое и охотничье оружие. Ниже наконечника зачастую находилась крестовина, препятствующая слишком глубокому проникновению оружия в рану с целью удерживать зверя на безопасном расстоянии. Острый наконечник или вся конструкция назывался рожон.