Текст книги "Новгородец (СИ)"

Автор книги: Георгий Смородинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Новгородец

Глава 1

Встань и дойди!

В себя я пришел от боли в груди, лежа на чем-то твердом. Где-то слева потрескивал дровами костер, в воздухе пахло дымом, лесом и… трупами?

В следующий миг сознание прояснилось, я открыл глаза и увидел над собой звездное небо. На дворе ночь, вокруг шумит лес, рядом горит костер и… Какого хрена тут вообще происходит⁈ Почему я живой? Та тварь меня не добила? Или она все же подохла?

Ещё странные ощущения во всем теле. Оно словно бы затекло. Грудь горит так, словно к ней приложили раскалённый утюг, но зато совсем не болит нога. Одна боль перекрыла вторую? И ещё этот гулкий голос при пробуждении. Где-то я его уже слышал, м-да… Куда, интересно, здесь нужно дойти?

Все это пронеслось в голове за пару мгновений. Я принял сидячее положение, огляделся и потрясенно выматерился. Других выражений для оценки увиденного в голове не возникло.

На хорошо утрамбованной площадке, вокруг обложенного камнями костра лежало шесть неподвижных тел. Вокруг – густой лес, слева – небольшой холм и там наверху тоже что-то горит. Справа в двадцати метрах стоит бревенчатая избушка без трубы и двери. Вход закрыт тряпкой, по обеим сторонам вырезаны какие-то странные символы. Возле костра лежат два больших бревна – на них очевидно сидели. Огонь горит слабо, но да и хрен с ним! Откуда здесь столько трупов⁈ И почему мертвые так странно одеты⁈

В паре метров от меня лежал молодой парень в простом коническом шлеме, короткой – до бедер – кольчуге и торчащем из-под неё поддоспешнике. Рядом валяются круглый треснувший щит и копье. Плечо парня изуродовано страшным ударом топора – я немного разбираюсь в этих делах. Первую атаку он, похоже, принял на щит, вторую пропустил, и кольчуга не выдержала. Топор разрубил ключицу, глубоко вошёл в грудь, и парень долго не мучился. Площадка вокруг него залита кровью и это не бутафорская краска. Я знаю и хорошо помню этот металлический запах.

Ещё один в точно таком же прикиде лежит в пяти метрах справа, убитый ударом копья. Чуть дальше – труп взрослого мужика без доспехов. На нем красная руническая туника и плащ из грубой кожи с меховой оторочкой. Голова мужчины проломлена и залита кровью. На шее виден амулет – небольшое топорище, выполненное из светлого металла с нанесенной гравировкой. Рядом лежит массивный посох с навершием в виде головы медведя.

Остальные трое обряжены в викингов. На всех ржавые хауберки[1] с длинными рукавами и капюшонами. Рядом валяются круглые щиты и мечи. У одного в руках двуручный топор. Он, наверное, и убил лежащего рядом со мной парня.

Картина отпечаталась в голове, но и не подумала туда укладываться. Какой-то чудовищный бэд-трип[2]. Меня словно унесло в прошлое. В двенадцатый или тринадцатый век, судя по прикидам этих ребят. После случившегося на капище – вполне рабочая версия, но это же бред! Поэтому сказки оставим сказочникам, а мне нужно понять, как я здесь оказался и куда подевался Андрюха?

При воспоминании о друге по спине пробежал холодок. Впрочем, на площадке его нет, и это слегка успокаивает.

Поморщившись от боли, я глубоко вдохнул, ещё раз оглядел площадку и попытался думать рационально. По всему получалось, что Андрюха меня подобрал и притащил сюда, а сам поехал за неотложкой? Только сюда – это куда? На слёт ролевиков, которые перепились и устроили настоящую драку? Да, наверное, но почему у них такое оружие? Мечи не похожи на бутафорские, и копье, что лежит между мной и убитым, выглядит как настоящее. Ещё странно, что возле костра нет остатков еды и бутылок. Может, они употребили что-то потяжелее? Возможно, но я не специалист и по внешнему виду судить не могу. К телам и к оружию лучше не прикасаться. Останутся отпечатки, и потом доказывай, что это не ты их убил. Ладно, главное сам живой – остальное неважно. Стоп!

Спохватившись, я осмотрел себя и натурально выпал в осадок. На мне была надета чужая одежда! Рубаха или, скорее, кафтан, грубые штаны, обмотки на ногах и поршни[3]! Трусов нет, на поясе кожаные ножны с кинжалом. На шее висит небольшой металлический амулет в виде дубового листа. Такие ещё находили в языческих захоронениях. Впрочем, поразило меня не это.

Вся левая сторона светлой рубахи и часть штанов были залиты кровью! Ткань на груди разорвана так, словно мне в грудь ударили мечом или копьем. Скорее второе, но почему тогда я живой? И ещё эти тряпки с кинжалом. Я же никогда не участвовал в этих ролевках! Да и на хрена бы снимать трусы⁈ Что, сука, тут происходит⁈ Я мертвый или все-таки сумасшедший? Похоже, второе, но с такими же ранами не живут! Хотя ощущается оно как ожог…

Не знаю, но, может, меня и правда закинуло в двенадцатый век? Только откуда тогда на груди этот дубовый листок? И тот мужик в плаще похож на жреца Перуна. Топорик на его шее по-другому истолковать невозможно. Языческий жрец или волхв в двенадцатом веке⁈ Хотя, двести лет – срок небольшой. Их же, наверное, по лесам оставалось немало.

Я посмотрел в сторону убитого мужика и… опять выматерися. Удивляться уже сил не осталось. Лежащий на земле викинг оказался покойником! В том смысле, что он им был ещё до того, как упал! Под кольчужным капюшоном просматривался расколотый человеческий череп. Жрец, скорее всего, достал ожившего покойника своим посохом и вернул его в исходное состояние. Сразу я этого увидеть не мог. Меньше минуты прошло как очнулся, а вокруг столько отвлекающих факторов.

Наверное, так и сходят с ума. На полянке, в лесу, среди трупов. А там, в избушке, конечно, живет Баба-Яга? Надо сходить посмотреть. Только копье возьму – мне теперь можно. Все равно ведь мимо Кащенко уже не пройти. Ну а с дураков какой спрос?

Стоило об этом подумать, как сзади хрустнула ветка, и я нутром ощутил приближение смерти. Это чувство спасало меня не раз, вот и сейчас… Выбросив из головы всю эту фэнтезийную муть, я рванулся вбок, схватил копье убитого парня и, вскочив на ноги, обернулся к опасности.

Одновременно с этим в то место, где я только что сидел, с глухим звуком ударило лезвие боевого двуручного топора – выломившийся из кустов мертвец опоздал всего на секунду. Удар был настолько силен, что боевая часть оружия почти полностью ушла в твердую землю. Скелет замер, словно осмысливая промах, и медленно повернул ко мне свою голову.

Он был похож на тех, что лежали здесь на площадке. В ржавом хауберке с капюшоном, помятом коническом шлеме и разорванных сапогах. Из прорех в кольчуге торчали куски гниющей материи. Череп урода был обтянут желтой пергаментной кожей, глазницы светились багровым.

Отшагнув назад, я переступил через тело мертвого воина и попытался сообразить, что делать дальше. Страха не было. Оживший покойник – это такой же боец, и его можно вернуть в исходное состояние. Проблема в другом. Боевое копье я держал в руках только в универе на практике, и никто меня не учил им владеть. Скелет же, судя по движениям, при жизни был опытным воином, и какие-то навыки у него остались в посмертии.

Шизофрения в чистом виде – по-другому не скажешь. Копье в руках ничем не защищенного новичка против двуручного топора в руках бывшего воина. При этом поразить его можно только в лицо, проломив череп ударом, но это легко сказать. В подобной ситуации нужно держать противника на расстоянии, пользуясь преимуществом в длине оружия, но это сложно осуществить практически.

Тело не мое, я это чувствую. Боль в груди не мешает, но руки и ноги словно бы затекли. Подвижность хреновая, растяжки никакой, и много мне не набегать. Этот парень, очевидно, был простолюдином, и его не учили обращаться с оружием. Меня тоже никто не учил, поэтому заканчивать нужно быстро, иначе уеду в страну вечной охоты, как эти трое парней.

Все это пронеслось в голове за мгновение, когда промахнувшийся мертвец вырвал из земли топор и быстро пошёл на меня.

Все-таки воином он не остался. Навыки пропали вместе с мозгами, и мертвый идиот решил перешагнуть через труп, в опасной близости от противника. Наверное, думал, что я побегу, но этого не случилось. В тот момент, когда опорная нога урода коснулась земли, я бросился вперёд и ударил как мог. Двумя руками, добавив инерции телом. Скелет защищаться не стал – ударил навстречу. Справа от плеча, сверху вниз, но я успел сократить дистанцию, и удар пришелся мне за спину, по касательной.

Мелькнули в свете костра багровые огоньки глаз, в лицо плеснула трупная вонь, и рукоять топора упала мне на плечо. Упала и соскользнула, оставив целыми кости. Промахнувшееся лезвие прочертило борозду от плеча до лопатки. Левая рука на миг занемела, и одновременно с этим острие копья ударило урода в глазницу!

Этого оказалось достаточно. Череп покойника не выдержал – все-таки силы в этом теле хватало. Затылочная кость проломилась. Шлем слетел, из глаз пропал колдовской огонь, и мертвец, скрежетнув доспехами, завалился на землю возле убитого воина.

Выдохнув, я отступил на шаг, перехватил копье и быстро огляделся, ожидая новых гостей. Этому уроду на то, чтобы меня почуять, понадобилась минута. Возможно, в лесу хватает таких, как он, и сюда уже направляется целая делегация? Это из минусов. Из плюсов же то, что мозги уже встали на место. Первый шок прошел, и я уже принял эту реальность. Так что Кащенко меня пока подождёт. Сейчас нужно выжить. Заморачиваться и выяснять, что со мной происходит, буду потом.

Взгляд натолкнулся на щит. Мгновение поколебавшись, я все же решил его подобрать. Ведь защита лишней не будет. Да, со щитом я обращаюсь так же, как и с копьем, но закрыться от удара сумею. Если понадобится бежать – просто выброшу, хотя, куда я тут убегу? Разве только на холм? Может быть, там есть живые? Огонь же просто так не зажгут?

Определившись с решением, я направился к щиту, и в этот момент из кустов вышел бомж. В первый момент в голову пришло именно это сравнение.

Ростом – не ниже меня. Возраст определить сложно, поскольку большую часть физиономии этого типа скрывали борода и усы. Чёрные, и такие, что Карл Маркс удавился бы от зависти. Волосы густые, нечёсаные. Одет в тулуп, вывернутый мехом наружу, драные потертые штаны и поршни. Оружия в руках нет, и внешне выглядит неопасным. Это если не смотреть в глаза. Они у него желтые, миндалевидные и похожи на волчьи. Взгляд спокойный, оценивающий… Очень плохой взгляд.

Мужик вышел из кустов в том же месте, где и скелет. Остановившись, он смерил меня взглядом, криво усмехнулся и прорычал:

– Какой живучий щенок!

При этом услышал я что-то вроде «Кый же живущь щенъ!», но понял его прекрасно.

«Значит все же древняя Русь», – мелькнуло в голове, и я, перехватив второй рукой копье, уточнил:

– Ты ещё кто такой?

Говорил я нормально – по-русски, но прозвучало оно на старославянском. Впрочем, смысл и контекст сохранились, и ладно. Угрозу в голосе он тоже услышал и копье в моих руках не заметить не мог.

Мужик ничуть не смутился, и оружие его совершенно не испугало. Скорее развеселило. Оскалившись и явив миру немаленькие клыки, он шагнул вперёд и холодно прорычал:

– Я твоя смерть, княжий ублюдок! Сдохни!

Произнеся это, мужик махнул по диагонали рукой и превратился в здоровенного волка. Ну или во что-то очень похожее. При этом никаких метаморфоз с криками не было. Силуэт человека задрожал, и вот на его месте стоит большой чёрный зверь. С желтыми, сука, глазами.

Яростно взревев, чудовище бросилось на меня, и время на миг словно замедлилось.

Шока не было. Я ожидал какую-нибудь подлянку, хотя реальность превзошла все ожидания. Оборотень весил не меньше теперешнего меня, и встречать его в лоб было бы не самой лучшей идеей. Впрочем, в этом теле других вариантов не оставалось.

В тот момент, когда волк прыгнул, целя мне в горло, я крепко сжал в ладонях копье и резким движением упёр его древко в землю. Дальше произошло странное.

Оборотень налетел на копье и… ничего не случилось! Острие не смогло пробить его шкуру!

Древко сильно приложило по рёбрам и вырвалось из моих рук. Тело толкнуло в сторону и это спасло от смерти. Зря я грешил на скорость реакции. Её у этого парня хватает. Хотя, жить захочешь – и не так извернешься.

Получив спасительный пинок от копья, я резко вывернул корпус и оттолкнулся ногами. Челюсти желтоглазого монстра клацнули справа от горла, зубы рванули кожу плеча, и сильнейший удар грудью отбросил меня влево. Копье отлетело в сторону метра на три.

На ногах устоять было нельзя, но я этого делать и не пытался. Упал, как учили, перекатился назад и, вскочив, выхватил из ножен кинжал. Получилось неуклюже, но все-таки получилось. Успел подняться к следующей атаке.

Страха не было. Разум включился и заработал в привычном режиме, холодно оценивая происходящую жесть. Ситуация и впрямь складывалась ужасная. Лес, звёзды, Луна и яростный рёв промахнувшегося чудовища. Волк весом килограммов под сто, неуязвимый для стали, а у меня в руках небольшой – с предплечье – кинжал. Копье подобрать уже не смогу, щит – тоже, но они мне вряд ли помогут. Что делать – не знаю, но когда такое случается – делай то, что умеешь.

Промахнувшийся оборотень пробежал по инерции шагов пять, развернулся и снова атаковал. Поджав уши и оглашая окрестности яростным рёвом, чудовище подбежало и прыгнуло, целя в незащищенное горло. Так же, как и в первый раз, но сейчас я не стал уклоняться.

Сбив предплечьем левой руки оскаленную морду, я с силой загнал кинжал между рёбер, и мы вместе повалились на землю. В лицо дохнуло жутким запахом псины, челюсти оборотня сомкнулись на моем правом плече, но кинжал вошёл в его тело как в масло. Жуткая боль ударила по мозгам. Рука с ножом на миг занемела, а потом по ней прокатилась волна непонятного жара.

Рухнув на землю, и оказавшись под волком, я рванул нож, стараясь увеличить нанесенную рану. Оборотень бросил терзать плечо и попытался вцепиться мне в горло, но сразу этого сделать не смог. Я схватил его за ухо и, напрягшись, оттащил от себя раскрытую пасть.

Боль была страшная, но что такое боль, когда на кону твоя жизнь? Скрутив корпус и надавив рукой, я вывернулся из-под оборотня и оттолкнул его вправо. Продолжая движение, вырвал из раны кинжал и вновь ударил, вложив в этот удар всю оставшуюся силу и ненависть.

Все получилось, как и задумывал. Клинок с глухим звуком ударил оборотня в район уха и полностью вошёл в голову. По разорванной руке вновь прокатилась волна непонятного жара, и рёв сменился простуженным хрипом. Волк конвульсивно задергался, разорвал мне грудь и живот своими когтями, затем глухо кашлянул и затих.

Убедившись, что он больше не встанет, я с трудом вырвал из его головы кинжал, вытер о шерсть и убрал в ножны. Боль разрывала тело на части, мысли путались, из-за мерзкого запаха было трудно дышать. Кровь вытекала из ран и стучала в висках похоронным набатом. Уши заложило, перед глазами плыли круги, но сидеть было нельзя. Нужно встать! Иначе умру…

Встань и дойди… Да помню. Осталось только дойти.

Не знаю, стоит ли доверять какому-то голосу, но вариантов нет. Останусь здесь – умру от кровопотери. Далеко я тоже вряд ли уйду, но хоть попытаюсь. Нужно делать хоть что-то…

Вставать не хотелось, но я все же поднялся. Обвёл взглядом лес и посмотрел на холм, где все ещё горел костер. Огонь двоился и расплывался… Не знаю, как буду идти через лес, и стоит ли…

Резкий крик ворона над головой вернул меня в реальность. Наваждение спало, в голове прояснилось, костер перестал двоиться, и я понял, что могу идти. С трудом, но могу!

Морщась от боли и стараясь дышать через раз, я попытался оценить расстояние до вершины холма и увидел впереди пса. Большого, чёрного и похожего на кавказца[4].

Заметив мой взгляд, пёс оскалился, приветливо махнул хвостом, гулко прогавкал и побежал к кустам. Крупный, с голубыми глазами и на оборотня вроде бы не похож. При этом побежал он в направлении холма и гавкал так, словно звал за собой. Может, и правда зовёт?

Подтверждая эти мысли, пёс добежал до кустов, обернулся, сел и склонил набок голову.

– Иду… – прошептал я и, криво усмехнувшись, пошел за чёрной собакой.

В кустах обнаружилась широкая натоптанная тропа, которая вела прямо на холм. Настроение немного улучшилось, боль слегка притупилась, я выбросил из головы все посторонние мысли и просто пошёл вперёд.

Говорят, сложно найти чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет. Не знаю как с кошками, но я постоянно видел впереди чёрного пса. Возможно, потому что он был? Идти в гору было непросто, и под конец пути я уже еле стоял на ногах. Пёс бежал впереди и изредка оборачивался. Сверкал в темноте голубыми глазами и подбадривал меня своим лаем.

Всю дорогу меня качало из стороны в сторону. Дыхание сбивалось, плечо и грудь разрывались от боли, к телу лип пропитанный кровью кафтан. Я дошел на одних только гоноре и любопытстве. Просто решил, что дойду, и ещё хотелось узнать: что там впереди – на холме.

Когда деревья расступились, увидел перед собой грубый частокол. Зашёл в распахнутые ворота, огляделся и усмехнулся. Это оказалось то самое капище, в первозданном его состоянии. Возможно, не то, но как минимум очень похожее. С целым алтарем четырьмя горящими кострами и грозным идолом Громовержца, который Андрюха называл чуром.

Перун выглядел очень внушительно. Хмурый, в коническом шлеме, с вырезанными щитом и мечом. Древний бог испытывающе смотрел на всех входящих в святилище, и от его взгляда по коже бежали мурашки. Я это чувствовал даже в своем полуобморочном состоянии. Нет, ни страха, ни благоговения не было. Тут что-то другое. Гораздо проще, понятнее. Ответ был где-то рядом, но он от меня ускользал.

Как бы то ни было, я дошел! Пазл сложился, и, наверное, нужно повторить то, что случилось недавно? Возможно, отправлюсь назад, или получится выжить? Не знаю, и подсказать некому. Людей на капище нет. Только я и эта собака…

Скосив взгляд на сидящего у ворот пса, я вздохнул и направился к знакомой каменной чаше. Подошел, поклонился изваянию бога, затем встал на колено и коснулся окровавленной рукой холодного камня.

Поначалу не происходило ничего. Я уже стал сомневаться в правильности своих действий, когда за спиной раздался собачий лай и по руке прокатилась волна знакомого жара. Луна в небе покраснела, левое плечо обожгло болью, и гулкий голос потребовал:

– Теперь вспоминай!

В следующий миг звездное небо свернулось в спираль, кровавая луна вспыхнула и резко увеличилась в размерах. Изваяние бога приблизилось, и мое сознание погрузилось во тьму.

[1]Хауберк (англ. Hauberk) – вид доспеха. Хауберк появился в конце X века у норманнов как плотно прилегающий к телу доспех, закрывавший тело до колена и руки до локтей, и зачастую дополнявшийся чулками. В дальнейшем хауберк развился в длинную кольчугу с капюшоном и рукавицами.

[2]Бэд-трип (англ. bad trip – «плохой трип») – сленговое выражение, описывающее негативные, потенциально опасные для психики переживания, которые могут возникать во время психоделического опыта.

[3]По́ршни (ед. ч. поршень) или посто́лы – простейшая старинная кожаная обувь у славян. Представляет собой обувь в виде лаптя, сделанную из плоского куска дублёной, сыромятной или сырой кожи, стянутой на стопе ремешком, продетым через множество отверстий по краю.

[4]Имеется в виду кавказская овчарка.

Глава 2

– Ты вот знаешь, что думает петух, когда бежит за курицей? – идущий впереди Андрей перешагнул через лежащее на тропинке бревно и, не дожидаясь моего ответа, пояснил: – Он думает: если не догоню её – то хотя бы разомнусь.

– Так мы тут с тобой разминаемся? – сдержав улыбку, уточнил я. – Гуляем по красивому осеннему лесу.

– Чего это разминаемся? – Андрюха обернулся и картинно нахмурился. – Мы, Олег, стоим на пороге великого научного открытия! Ты что же, не веришь, что там впереди открытие?

– Ну как тебе сказать, – я задержал взгляд на стайке опят, облепивших небольшой трухлявый пенек. – Вот если бы мы захватили с собой корзинки, то на ужин у нас были бы грибы. С рыбой-то, чувствую, уже обломилось.

– Ты давай не уходи от ответа! – друг не выдержал и улыбнулся. – Не, ну а вдруг Пашка не соврал? Что если там и правда из земли торчит чур[1] метра три высотой?

– Который он почему-то не сфотографировал на свой телефон, – я улыбнулся в ответ. – Забыл, че… С кем не бывает.

– У него просто закончился аккумулятор, – Андрюха и не думал сдаваться. – Пашка рассеянный. Ты не забыл, как он на диплом заявился?

– Рассеянный, ага, – я поправил топорик на поясе и согласно кивнул. – Особенно когда выпьет лишнего. Как тогда – перед защитой диплома. А после лишних пол-литра не только чура увидишь. Там и сам Перун к тебе явится во всей своей первобытной красе.

– Скучный ты, – Андрюха поправил рюкзак и вздохнул. – Вот что значит восемь лет без высокой науки.

– Да уж, – я изобразил на лице глубокое сожаление и уточнил: – А что, кстати, Пашка забыл в Новгородской области? Он же на Урале где-то трудился?

– Да хрен его знает, – Андрей пожал плечами, сверился с компасом и указал рукой в сторону небольшого ельника. – За вами же не уследишь. Один в геологи, другой в жаркие страны. Историки, блин, недоделанные. Специалисты по Древней Руси…

Ну да… Тут с другом сложно поспорить. Восемь с небольшим лет назад Андрей, я и Пашка закончили магистратуру в МГУ, но в историках остался только Андрей. Павел подался в геологи, а у меня все перевернулось с ног на голову. Причина простая: деньги, любопытство и недостаток адреналина.

Нет, никто тут ни о чем не жалеет, но иногда становится грустно. Особенно в моменты общения с другом. Мой юношеский максимализм быстро закончился, а Андрей продолжает гореть наукой. Сейчас, конечно, он себя убеждает, но, да и что? Главное, что мы собрались и выехали на природу, чего не случалось ни разу за восемь лет. Впереди три дня хорошего отдыха. Так что Перуна нужно поблагодарить. И ещё, конечно же, Пашку – без него бы эта поездка не состоялась.

Два дня назад наш геолог позвонил Андрюхе из Новгорода и сказал, что обнаружил в области нетронутое капище Перуна с хорошо сохранившимся чуром и остатками алтаря. Андрюха ему, конечно же, не поверил, но Паша был убедителен и закончилось всё тем, что они поспорили на ящик какого-то виски. Ведь любой спор что-то стоит только в том случае, когда стороны готовы подтвердить свои слова материально.

Вспомнив, что я нахожусь в Москве, Андрей позвонил мне, и звезды, что называется, сошлись. Сам Пашка с нами поехать не смог, но клятвенно пообещал заскочить потом в Москву и обмыть «великое научное открытие». Остался один вопрос: кто из них двоих будет проставляться на этот банкет? Впрочем, если начистоту – то никакого вопроса тут нет. Оно ведь и так понятно.

Сам я на ближайшие пару месяцев был свободен как Пятачок. Только что закончилась реабилитация. Врач посоветовал побольше находиться на воздухе, поэтому предложение друга попало прямо в десятку. Пить, правда, много нельзя, но никто же не собирается «много»? Мы вообще никогда много не пили.

– Историки – не историки, но я помню обо всех известных капищах, – хмыкнул я, направляясь за другом. – Киевское, Гродненское, ещё у поляков и здесь возле Новгорода в Перыни. При этом Киевское сохранилось только в «Повести временных лет[2]» – никаких материальных свидетельств до сих пор вроде не найдено, а по остальным трём очень много вопросов. У поляков вроде знак молнии на одном из идолов найден, у белорусов – деревяшки с железками[3], а в Перыни – одни только камни и дыры в земле. Предки постарались, уничтожая язычество.

– И что ты этим хочешь сказать? – Андрей придержал рукой ветку и обернулся.

– Да то, что не может быть впереди целого идола, – отведя взгляд, со вздохом произнёс я. – Сотня километров от Новгорода – это даже во времена Александра Невского – не расстояние. Мы через речку перешли, – я кивнул себе за спину. – Ситня впадает в Шелонь километрах в десяти ниже по течению. Думаешь, её не было в те времена?

– Скорее всего, была, – не стал спорить приятель. – А по Шелони точно ходили купеческие суда. Она же фактически связывала Новгород с Псковом.

– Вот именно! – подтвердил я. – А ещё же здесь куча народностей проживала и проживает: чудь, меря, водь… – хрен их запомнишь.

– Ильменские словены, кривичи, корелы, – с улыбкой подсказал друг. – Ещё ижора, пермяне, ямь…

– Да, и со всех этих народов новгородцы собирали полюдье, – закончил я свою мысль и добавил: – Ведь так?

– Нет не так! – Андрюха сдержал улыбку и покачал головой. – Во времена Александра Ярославовича князья уже не ездили по территориям княжеств, поэтому все такие сборы правильнее называть данью. Полюдье условно закончилось после реформ Владимира Святославовича.

– Ты давай не умничай, – я усмехнулся в ответ. – Дань, полюдье – какая на фиг разница? Главное, что в этом конкретном месте во все времена тусовалась куча народа и пройти мимо языческого святилища они не могли. Архиепископ Аким Корсунянин[4] в 989 году уничтожал капища в Новгороде. Думаешь, он сюда не добрался?

– Не знаю, – Андрей покачал головой, – но Паша так бы не пошутил. Думаю, там впереди что-то есть, и это «что-то» как минимум интересное в историческом плане. Возможно, курган или намёки на древнее поселение. Паша хоть и геолог, но все же историк. Он мог заметить то, что не увидели многие. Ещё я уверен, что это «что-то» по весу не уступает капищу Перуна.

– Скорее всего, так и есть, – я согласно кивнул. – Сейчас дойдем и посмотрим.

Собирались недолго, и уже через день после звонка выехали в Новгород. Приехали вчера вечером и потом с вокзала на такси добрались до деревни с прикольным названием Быстерско. Остановились в доме у женщины, которую порекомендовал Пашка. В лес по темноте собраться не стали. Перебрали вещи, поужинали, выпили водки и завалились спать. Утром встали, позавтракали и, взяв с собой только необходимое, отправились по указанным координатам.

Погода радовала. Довольно тепло и по-осеннему ясно. Солнечный свет лился сквозь желто-красные кроны деревьев, золотя стволы берез и подсохшую листву у нас под ногами. Воздух одуряюще пах корой, прелой древесиной и хвоей. После утренней росы земля уже успела прогреться и твёрдо принимала шаги. Дождя тут не было несколько дней, поэтому ни грязи, ни хлюпающих луж на пути не встречалось.

В лесу в этот час было относительно тихо. Лишь хрустели под ногами сухие ветки, шелестела листва, и где-то вдалеке перекрикивались вороны. Дышалось легко, рюкзак был совсем не тяжелый, и я просто наслаждался этой прогулкой. После африканской жары русский осенний лес ощущается раем. Наверное, будет жаль, если мы ничего не найдём, но сильно я все равно не расстроюсь.

– Километр до точки, – голос друга выдернул меня из осенней нирваны. Андрей перешагнул через лежащее на дороге бревно, обернулся и поинтересовался: – Ты как? Нормально?

– Все в порядке, – я кивнул и улыбнулся приятелю. – Семь километров – не расстояние. Я и в два раза больше пройду без проблем.

– Больше не нужно, – серьезно произнёс друг. – Скоро будем на месте. Там отдохнешь.

– Скоро – это как хозяин леса решит? – кивнув на деревья пошутил я. – Помнишь, чему нас учили?

– А ты не забыл, что на дворе двадцать первый век? – Андрей сдержал улыбку.

– А ты не забыл, что мы идём к капищу древнего бога? – в тон ему парировал я. – То есть в то, что мы его найдём, ты веришь, а в лешего уже нет?

– Хм-м, – Андрей усмехнулся, затем скинул рюкзак, вытащил из него полбуханки чёрного хлеба и разломил пополам. Выбрав больший кусок, друг подошел к растущему неподалеку дубу, положил хлеб в корнях, поклонился и заученно произнёс:

– Лѣший, господине лѣсныи! Прими хлѣбъ честныи. Не гнѣвайся, не блуди, не морочи. Укажи путь тайныи и отвори еже схоронено в лѣсу твоемъ.

– М-да… и ведь не забыл, – покачал головой я, дожидаясь, когда Андрей наденет рюкзак.

– С Олей в лес недавно ходили, – догнав меня, пояснил друг. – Вот я и повторил пройденный материал.

– Перед подругой, значит, выделывался?

– А как по-другому? – не стал спорить приятель. – Не лекции же мне ей читать? К тому же она их уже прослушала.

– Эх… Хорошо быть кандидатом наук, – я изобразил на лице зависть. – Студентки красивые… лекции.

– Так давай – возвращайся в науку, – Андрей усмехнулся в ответ. – Будут тебе и студентки, и лекции.

– Вот, найдем капище – и тогда сразу, – обходя торчащий из земли пень, пообещал я. – Возвращаться ведь нужно только с победой.

– Заметано, – Андрей серьезно кивнул и замолчал, что-то обдумывая.

Когда до отмеченной точки оставалось метров двести в воздухе ощутимо потянуло болотом, и это было не очень хорошим знаком. Дело в том, что святилища Перуна предки всегда ставили на возвышенностях, но даже невысокий холм не мог исчезнуть в лесу за прошедшую тысячу лет. Впрочем, этот факт друга расстроил не сильно. Указав рукой на густой ельник впереди, он обернулся ко мне и произнёс:

– Вон там, за этими елками. Иди вперёд, Олег. Ты у нас самый удачливый.

– Ну конечно, – я улыбнулся, но спорить не стал и, обогнав друга, пошел в указанном направлении.

Ели росли сплошной стеной, полностью перекрывая обзор. Подойдя и не обнаружив удобной тропинки, я без затей проломился сквозь колючие ветки, оглядел открывшуюся поляну и… выдохнул. Слева потрясенно выругался Андрюха.

Впереди в двадцати метрах от нас из земли торчал потемневший от времени идол! Под небольшим углом, метра на три в высоту, с хорошо различимыми шлемом, бородой и усами. Все грубое, но хорошо узнаваемое. Таким могли изобразить только Перуна.

– Пашка, конечно, красавец, – после небольшой паузы с улыбкой произнес Андрей и покачал головой. – Даже не представляю, во сколько ему обошлось это представление. Ящика виски за такое точно не жалко.

– Думаешь, идол не настоящий? – поправив на поясе топор, уточнил я.

– Идол-то настоящий, – друг пожал плечами и усмехнулся. – По внешним признакам это Перун. Вопрос в том, когда именно его вырезали и на хрена.

– Ну он как минимум выглядит старым, – я оторвал взгляд от идола и посмотрел на приятеля. – Тёмный и резьба практически стерта. Нет, я и сам не верю, что он торчит из земли тысячу лет, но вряд ли это организовал Паша. Почти два метра диаметром и в высоту над землей больше трёх. Его же сюда только вертолетом можно было доставить.

– Ну не из земли же он вылез, – Андрей сделал пару снимков на телефон, затем бросил на траву рюкзак и приблизился к изваянию.

– А вдруг и правда вылез? – я тоже скинул рюкзак, прошел вперёд и задержал взгляд на полукруглом камне, что торчал в пяти метрах справа от идола. – Может быть, какое-то локальное землетрясение? Или пласты сдвинулись – вот он и вылез? Я не геолог, но случаются же чудеса?