Текст книги "Двадцать дворцов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Они начали с того, что спросили меня о личных данных, таких как имя и адрес.

– Что случилось с тетей Терезой? – спросил я, нарушив их привычный ход допроса. – Она пострадала при пожаре?

– Здесь вопросы задаем мы, а не ты, – сказал Большой. – Где ты был вчера с полудня до пяти вечера?

Я разозлился. Карл предупреждал меня, что мой долг еще не погашен, но раз уж я оказался здесь, напротив этих двух копов, в наручниках, то не было смысла изображать из себя законопослушного гражданина.

– Я просто гулял и думал о том, как там моя тетя Тереза.

– Сынок, сейчас не время умничать, – сказал Еще-Больше-Чем-Большой. – А теперь отвечай на вопрос.

– Я же сказал, я пытался узнать, что случилось с моей тетей.

– Хочешь знать? – спросил Еще-Больше-Чем-Большой, переведя взгляд на своего напарника и обратно на меня. – Она в больнице, и ей нездоровится. Если она умрет, тебя могут обвинить в пособничестве...

– Черт! Да вы даже врете неубедительно. Где мой дядя?

– А как насчет этого? – спросил Биг. Он подвинул ко мне через стол папку из манильской бумаги и открыл ее.

Внутри лежали синие страницы, призрачный нож и закаленное стекло. Я почувствовал внезапную, пугающую тягу к ним. Мне снова захотелось этой силы. Я ощущал призрачный нож так, словно он был частью меня. Мне оставалось только мысленно призвать его в руку...

Нет. Я не хотел, чтобы эти копы увидели магию. Я не хотел, чтобы кто-то об этом узнал.

Я понял, что они смотрят на меня. Они заметили мою реакцию на содержимое папки. Я закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Притворяться невозмутимым было уже поздно: копы поняли, что эти бумаги для меня важны.

– Ну? – спросил Биг. – Где ты их взял?

Я не открывал глаз. Конечно, эти страницы манили меня, но еще сильнее было воспоминание о том, как тетя обняла меня на крыльце своего дома, или о том, как она поднимала котелок с рагу своими скрюченными артритом руками.

– Где мой дядя?

Копы вздохнули и вернулись на свои места. Биг закрыл папку из манильской бумаги, и мне показалось, что он немного нервничает. Чувствовал ли он исходящую от нее силу?

Дверь открылась, и в комнату вошел Карл. Он был не таким высоким, как я его помнил, а его обветренное лицо осунулось и потемнело. Он выглядел изможденным.

– Знаешь, что я потерял вчера, Рэймонд? – начал Карл без предисловий. – Знаешь, что я потерял из-за того, что привел тебя в свой дом? Я потерял все фотографии своих детей, которые когда-либо делал. Все лекарства моей жены. Все любовные письма, которые мой отец писал моей матери. Редкую коллекцию джазовых пластинок, которую мой брат завещал мне. Я даже не люблю джаз, но это было все, что у меня от него осталось.

Боже, я бы предпочел получить еще один удар ножом в живот. Я закрыл лицо руками.

– Пожалуйста, – сказал я. – Как она?

– Она была в супермаркете, – ответил Карл. – С ней все в порядке. Ты что, устроил пожар в моем доме?

– Нет! Никогда.

– Кто-то это сделал. Может, твой старый приятель по тюрьме? Или кто-то из твоей лос-анджелесской шайки?

Желание выплюнуть правду было таким же сильным, как и желание схватить заклинания. Разве Карл не заслуживал того, чтобы знать? Я не смог рассказать об этом Джону, но, может быть, копы выманят Каллина из отеля или устроят ему такую взбучку, что он уедет из города.

А может, они придут в отель, пока его нет, обыщут его номер и найдут книгу заклинаний. А что, если у кого-то из них рак или умирает мать? Это будет означать ещё больше заклинаний, ещё больше родственников, ещё… Кто знает, что ещё?

Я снова закрыла глаз. Дядя заслуживал хоть какого-то ответа, но я ничего не могла ему сказать.

Дверь снова открылась.

Вошёл Каллин. На нём была широкополая шляпа и длинное пальто, застегнутое до самого горла. Он улыбался.

– Вот ты где, живчик! – сказал Каллин.

Карл повернулся и положил руку на грудь Каллина. Карл был на 15 сантиметров выше и на 23 килограмма тяжелее, но, когда он открыл рот, чтобы выгнать Каллина из комнаты, я крикнула:

– Дядя Карл, отойди!

Но было уже слишком поздно. Каллин поднёс к лицу Карла носовой платок. На нём был вышит сигил, но я не мог разглядеть её целиком.

Карл взглянул на платок, его глаза закатились, и он рухнул на пол. Биг вскочил со стула и бросился на Каллина. К несчастью для него, Каллин был готов к нападению, и детектив отскочил от него, как я отскочила от Аннализ.

Я встал, повернулась к ним спиной и закрыла глаза, мысленно призывая свой призрачный нож. Он оказался у меня в руке, и я быстрым движением запястья перерезал цепь наручников. Раздался характерный звук выстрела из электрошокера.

Я развернулся, схватил всю папку с синими страницами и пригнулся у стены из шлакоблоков. Призрачным ножом я сделал три быстрых надреза в стене.

Биггер перекатился через стол и ударился о стену прямо за моей спиной, его электрошокер с грохотом упал на пол.

Я уперся плечом в надрезанные шлакоблоки и толкнул их. Карл лежал неподвижно под столом, и я не мог понять, жив он или мертв. Затем надрезанные блоки выскользнули из стены, и я последовал за ними наружу.

Вместо того чтобы выйти в коридор или кабинет, я оказался на высоте шести этажей над асфальтовой парковкой. Под тяжестью верхней части тела мои ноги провалились в дыру, и я полетел вниз. Небо, машины и весь мир закружились вокруг меня.

Я сжимал папку, прижимая к груди стальное стекло.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – повторял я. Парковка, казалось, приближалась.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Кусок шлакоблочной стены рухнул на асфальт за мгновение до того, как это сделал я. Все мое тело подпрыгнуло и ударилось о разбитые шлакоблоки с ужасающей, непреодолимой силой.

Затем я сел. Я был цел и невредим. Ни боли, ни ран. Я не видел стального стекла внутри папки, но чувствовал, как магия вытекает из нее, словно вода из проколотой бутылки.

Я вскочил на ноги и обхватил себя руками, спрятав наручники под рукавами рубашки. По парковке ко мне бежали двое полицейских в форме, держа руки на оружии.

– Вы это видели? – спросил я, отходя подальше от груды обломков. – Эти кирпичи чуть не упали на меня!

Старший полицейский достал оружие.

– Дайте мне посмотреть на ваши руки.

– Боб? – окликнул его младший полицейский. Они оба подняли головы.

Каллин пролез в дыру в стене и высунулся наружу.

– Сэр! – крикнул младший полицейский. – Не прыгайте!

Каллин отпустил шлакоблоки и рухнул с высоты шести этажей на груду обломков. Полицейские отвернулись.

Тело Каллина издало удивительно громкий звук, когда ударилось о землю.

– Отпустите его, – сказал я старшему полицейскому. Я не питал особой любви к полиции, но не хотел, чтобы их убили. – Пусть этот парень уходит.

Прежде чем старший полицейский успел ответить, Каллин встал и начал отряхивать одежду от бетонной пыли.

– Что за черт? – спросил младший полицейский. – Боб, что, черт возьми, происходит?

– Стой на месте, – сказал мне старший коп. Он повернулся к Каллину. – Не двигайся!

Они направились к Каллину, оба с оружием наготове. Каллин сунул руку под пальто.

Я развернулся и со всех ног бросился бежать, чтобы скрыться от выстрелов. Завернув за угол здания, я срезал сломанные наручники призрачным ножом. Стрельба уже стихла, но я понятия не имел, кто вышел победителем. Да это и не имело значения. За мной гнались и копы, и пэры, и я не собирался останавливаться, пока не доберусь до места.

Я старался не думать об этом. Мне нужен был новый рюкзак взамен того, что забрали копы, и сделать это нужно было до того, как снова пойдет дождь. Это было то, на чем я мог сосредоточиться, не теряя самообладания.

Я перебежал через перекресток, оставив наручники в канаве. В такое позднее время на улице не было ни прохожих, ни света в окнах магазинов. В этом районе повсюду были парковки. Даже в такое время я мог бы угнать машину...

Я свернул за угол и врезался в Аннализ. Она пошатнулась и схватила меня за запястье, заставив выронить папку. Она прижала меня к стене и выхватила из моей руки призрачный нож. Затем она подсекла меня, и я упал на колени. Теперь, когда я оказался ниже ее ростом, она обхватила мою голову руками.

– Не дергайся, – сказала она. – Я сделаю это быстро.

– Это Каллин! – закричал я, прежде чем она успела свернуть мне шею. – Каллин наложил заклятие на моих друзей!

Я почувствовал, как напряглись ее мышцы, но она не стала меня убивать. Я ее напугал.

– Каллин? Чушь собачья.

– Я могу это доказать. Вытащи меня отсюда, пока он меня не убил.

Немного помедлив, она отпустила меня. Мне не понравилось, как она на меня смотрела, но это было лучше, чем если бы она свернула мне шею. Она взяла папку и заглянула внутрь. Мне казалось, что несчастнее она уже быть не может, но она смогла.

– Пойдем, – сказала она.

Она сунула мне в карман серую ленту и потащила к мотоциклу. По улице с воем сирен неслась патрульная машина, но она проехала мимо нас, как будто нас и не было.

Аннализ снова усадила меня на мотоцикл. Она завела мотор и помчалась по улице, оставив Каллина далеко позади.

Нельзя сказать, что я был в безопасности. Голова и лицо все еще горели в тех местах, где Аннализ сжимала их. Как быстро я бы умер, если бы она свернула мне шею? В кино это происходит мгновенно, как будто выключают свет, но я подозревал, что это займет какое-то время. Возможно, я бы лежал на тротуаре, не в силах пошевелиться, пока жизнь уходила бы из меня.

Я крепче сжал куртку Аннализ, и она тут же съехала на обочину.

– Держись за меня, – сказала она своим странным детским голосом. – Не дергайся и не пытайся вырваться. Иначе я оторву тебе палец. – Она взяла мою руку в свою. Боже, какая же она сильная. – А теперь расскажи, как ты собираешься доказать, что Каллин призывает хищников.

Внезапно я увидел путь, который поможет Джону и защитит нас всех от существ из Пустых пространств.

Я рассказал ей о заклинаниях, синей бумаге и о том, что Джон снова их применил. Последнее ей совсем не понравилось, но я объяснил, что это единственный способ помешать им вселить в меня какое-нибудь существо.

– Покажи мне.

Я потер руки, чтобы согреть их, но на самом деле мне хотелось поскорее достать из кармана связку ключей. Я схватил куртку Аннализ, и кольцо соскользнуло с указательного пальца. На связке был всего один ключ, но замок, к которому он подходил, сгорел во время пожара.

Мы выехали в город, и я кричал, подсказывая дорогу к дому Мэйси и Эхо. Когда они в первый раз подрались, у Аннализ возникли большие проблемы с Эхо. Я не думала, что она справится со всеми четырьмя сразу.

Мы проехали мимо дома, а потом объехали квартал по кругу, как делал Арне, когда ему нужно было навестить кого-то, кто ему не нравился. Все было тихо. Аннализ припарковалась на углу и потащила меня за собой по тротуару.

Когда мы подошли к дому, я изо всех сил швырнул связку ключей в цельное окно на первом этаже. Аннализ бросилась бежать, толкая меня перед собой.

Она пинком открыла входную дверь и затащила меня внутрь. Я упал на диван, забрызгав руки и лицо холодным соусом от пиццы. Аннализ ворвалась следом, держа в руках по ленте.

Тишина. Если бы Джон и остальные спали, они бы точно проснулись. Но ответа не последовало. Аннализ прошла в столовую, через мгновение вернулась и взбежала по лестнице. Когда она спустилась, то шла уже спокойно.

– Их нет, – сказала она. – Но когда-то они были здесь, так что, по крайней мере, эта часть твоей истории правдива.

Джон и остальные уже уехали. Это означало, что они не позаботятся об Аннализ вместо меня, но, по крайней мере, мне не придётся объяснять, зачем я привёл пэра в дом.

Аннализ вернулась в столовую, и я последовал за ней. Тело лежало в углу.

Я не в первый раз видел труп, но ничего подобного раньше не встречал.

С тела словно содрали кожу. От него остались только застывшая кровь, кости и разорванная одежда. Я понял, что это мужчина, только по ботинкам в углу.

Я подошел ближе, стараясь не наступить в кровь. На полу лежал стеклянный пузырек с крошечными белыми камнями внутри.

– Наркоторговец, – сказал я.

– С этого они и начинают, – сказала Аннализ. – Пройдет совсем немного времени, и они начнут убивать всех подряд, но поначалу они охотятся на тех, кто, по их мнению, этого заслуживает. Это успокаивает их совесть, пока они еще достаточно человечны, чтобы она у них была.

Я посмотрела ей в глаза, злясь на то, что она говорит об этом так спокойно, как будто точно знает, о чем говорит.

– А что ты скажешь в свое оправдание? – спросил я.

– Где это доказательство? – спросила она.

– Вот здесь. – Я отодвинула буфет и с облегчением увидела, что лист синей бумаги на месте. Я протянула его ей.

Она взяла его, сравнила с узором на полу и смяла в комок.

– Это одна из моих синих страниц, – сказала я. Аннализ открыла папку. – Смотри, для того, чтобы наложить заклинание на пятого человека, нужны четыре человека. А их всего четверо.

– Плюс ты.

– Плюс Каллин. Я ещё был в тюрьме, когда они в первый раз наложили это заклинание. Можешь проверить. Видишь эту бумагу? Вчера вечером Джон помог мне собрать эти распечатанные заклинания. Должно быть, он увидел заклинание исцеления...

– Это не заклинание исцеления.

– Ну и ладно. Он увидел его среди моих страниц и положил к себе в карман. Он получил заклинание от меня, а я от Каллина. Каллин от меня, а я от них.

Аннализ хмуро посмотрела на смятую бумагу.

– А в первый раз Каллин наложил заклинание прямо на них.

В её выражении лица было что-то такое, чему я не доверяла.

– Ты уже его подозреваешь, да?

Аннализ сорвала с жилета красную ленту и бросила её у подножия лестницы. Лента вспыхнула, и огонь быстро перекинулся на перила и на сигил, нарисованный на полу.

Затем она бросила в огонь мою папку с синими страницами.

– Нет, не подозреваю, – сказала она, словно пытаясь убедить саму себя. – Где остальные твои копии?

Мы вернулись на улицу, к мотоциклу. На этот раз ей не пришлось тащить меня за шиворот, но она держалась достаточно близко, чтобы вырубить меня, если я попытаюсь что-то сделать. Мы снова сели на мотоцикл и помчались дальше.

Следующей остановкой было местное почтовое отделение, где я арендовал ячейку. На этот раз Аннализ припарковалась прямо перед зданием. Я чувствовал себя подозрительно, разгуливая по пустым ночным улицам меньше чем через час после побега из-под стражи. Может быть, эта серая лента делала меня невидимым. Все правила изменились. Мы вошли в вестибюль почтового отделения.

Я понял, что забыл ключ в квартире. Я собирался повесить его на связку, но так и не собрался. Скорее всего, сейчас от него осталась лишь лужица расплавленного металла.

Но Аннализ ключ был не нужен. Когда я указал на свою ячейку, она огляделась, чтобы убедиться, что в вестибюле никого нет, а затем трижды бросила в дверь крестики, пока замок не сломался.

Внутри лежала моя вторая стопка синих страниц.

– Это оно? – спросила она.

– Это моя последняя резервная копия. Ту, что была у меня дома, ты сожгла.

Аннализ вгляделась мне в лицо. Я лучше умел распознавать ложь, чем говорить ее, но, может быть, мне повезет. Наконец она выдохнула. Напряжение спало, и я понял, что она мне поверила.

– Тебе нужно просмотреть эти страницы, – сказал я. – Я только бегло их просмотрел, но многое осталось для меня непонятным. Может быть, ты найдешь способ снять заклятие, которое Каллин наложил на Джона, и...

Аннализ бросила на страницы крошечный огонек. Они посерели, свернулись и рассыпались в пепел.

– Черт! – мой голос прозвучал громче, чем я ожидал. – То, что мне было нужно, могло быть прямо там! Прямо там!

– Хватит ныть, – сказала Аннализ. – Все кончено.

– Это был мой последний шанс найти лекарство для моего друга! – Мой голос дрогнул, когда я это произнес. Конечно, у меня был еще один экземпляр книги заклинаний Каллина, но я не успею забрать его у Дункана до того, как Джон снова убьёт. Черт, да пока он доберется до Мэна, пройдет несколько дней.

– Ты не можешь вылечить своего друга, – сказала Аннализ.

– У Каллина должен быть способ снять проклятие, которое он наложил на Джона, – сказал я. У меня не было причин верить в это, но если бы это было не так, надежды не осталось бы, а это было бы невыносимо. – Что мы можем сделать?

– Для начала мы поговорим с Каллином.

Аннализ вывела меня из почтового отделения и вытащила из моего кармана серую ленту. Она села на свой мотоцикл и жестом показала, что я должна сесть сзади.

Мне не хотелось этого делать. Каллин убьет меня на месте, но если я откажусь, Аннализ, скорее всего, убьет меня сама. Хотела ли я прожить еще хотя бы минуту, чтобы прокатиться по городу и быстро подняться на лифте? Я села на мотоцикл.

Через несколько минут мы уже шли мимо стойки регистрации роскошного отеля Каллина к лифтам. Я коснулся повязки под ухом и вздрогнула. Меня вели на казнь.

– Мисс Паулисс?

Аннализ остановилась и повернулась к стойке регистрации. Из-за нее вышел высокомерный консьерж и подошел к нам.

– Что это? – спросила Аннализ.

– У меня для тебя конверт. – Мужчина протянул ей длинный белый конверт. На лицевой стороне было написано её имя, и я с удивлением обнаружила, что почерк мой.

Ой. Я об этом забыл. И не собирался быть здесь, когда она получит этот листок. Я отступил назад, но Аннализ последовала моему примеру.

– Конверт? – спросила она, с подозрением глядя на мужчину.

Консьерж взглянул на меня, но я не хотел вмешиваться в разговор. Мужчина вздохнул и сказал:

– Мистер Фридрих оставил его для вас. – По его тону можно было подумать, что Аннализ его изводит.

Аннализ достала руку из кармана. Я вздрогнул, но в руке у неё не было одной из её лент. Она протянула консьержу двадцатидолларовую купюру.

– Прочтите мне.

Купюра исчезла у него в кармане. Он вскрыл конверт и достал лист бумаги. Я разглядел едва заметный контур глифа, написанного на другой стороне.

Аннализ резко отпрянула, налетев на меня.

Консьерж взглянул на бумагу и вспыхнул.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Пламя охватило его с пояса до макушки, и бумага в его руке вспыхнула, как факел. Он закричал, высоким, ужасным голосом, задыхаясь от огня. Крик эхом разнесся по мраморному вестибюлю и ошеломил всех, кто его услышал. Горящий мужчина упал навзничь на пол.

Аннализ схватила меня за лацкан пиджака.

– Пойдем. – Она потащила меня к входной двери.

Я сбросил пиджак. Остальные сотрудники застыли в ужасе, разинув рты. Я перепрыгнул через стол, схватил с спинки стула спортивную куртку и накинул ее на голову консьержа. Он закричал и попытался вырваться. Я понимал, что душа его, но лучше так, чем если бы он задохнулся от огня.

– Вызывайте 911! – ближайшая ко мне женщина вздрогнула от звука моего голоса и схватила телефон.

Я продолжал сбивать пламя, теперь уже с плеч и груди. Спортивная куртка начала тлеть по краям, и жар обжег мне пальцы.

Одежда мужчины не поддавалась. Я сбил пламя с его волос и головы, но одежда продолжала гореть.

– Простите, – сказал я. – О боже, как же мне жаль.

Кто-то выстрелил из огнетушителя мне за спину, и я откатился в сторону. Струя огнетушителя погасила пламя лучше, чем я сам

Консьерж продолжал кричать. Вокруг него столпились сотрудники, пытаясь успокоить его и унять. Я встал и попятился. В вестибюле стоял невыносимый запах. Худая женщина с бледным лицом бежала по вестибюлю, зажав рот рукой.

– Спасибо, – сказала мне женщина. Это была сотрудница, которая взяла трубку. – Возможно, вы спасли ему жизнь. Что случилось?

– Не знаю. – Мне даже не пришлось врать. Я не видел мужчину за толпой людей, которые ему помогали, но и того, что я увидел, было достаточно, чтобы понять, что он на всю жизнь останется инвалидом. Я пытался представить его здесь, в этой форме, но у меня ничего не получалось. А я написал на конверте имя Аннализ и отдал его ему, как будто вручил бомбу. Это была моя вина.

Аннализ схватила меня за запястье и потащила к входной двери.

– Я сказала, пошли.

На улице она закинула ногу на мотоцикл и так вывернула мне руку, что мне пришлось забраться на байк позади нее. Ее губы были сжаты в тонкую линию. Она была в ярости, но я не мог понять, на кого она злится, на Каллина или на меня.

Мы помчались на юг через весь город, снова на слишком большой скорости. Я вцепился в Аннализ, молясь, чтобы она не потеряла управление и не упала. Может, она и была слишком сильной, чтобы пострадать, но я точно не был таким.

И вот теперь она чувствовала себя по-другому. Я уже четыре раза ехал за ней и никогда не ощущал, чтобы ее хрупкое тело было таким напряженным. Она сильнее наклонялась вперед, ниже поворачивала на поворотах и раньше переключала передачи.

Я натравил их друг на друга. Я не планировал ничего подобного, когда отправлял конверт Каллина в адрес Аннализ, не мог планировать. Но если это был единственный способ убедить ее в том, что она права, то так тому и быть. Лучше, чтобы она искала истинную причину проблем Джона, а не его самого.

Жаль, что она сама не вскрыла этот чертов конверт. Я никак не мог выбросить из головы крики того мужчины.

Я также не мог забыть выражение лица своего дяди, когда он рассказывал мне обо всем, что потерял в пожаре, или о том безымянном наркоторговце, который, наверное, ничем не отличался от десятков случайных придурков, которых я встречал в тюрьме, или о том старом пьянице, который отсыпался после попойки. А еще была Эхо, убитая и возвращенная к жизни в виде монстра.

И Джон тоже был жертвой.

Я не хотел, чтобы все зашло так далеко, но теперь отступать было некуда. Аннализ должна была стать моим оружием. Она должна была помочь мне снять с Каллина контрзаклинание.

Мы добрались до складского района к югу от центра города. Аннализ резко затормозила и свернула в узкий переулок. Я увидел, как она нажала на кнопку на руле, и дверь склада перед нами начала подниматься, открывая вход в пещеру летучих мышей.

Она затормозила прямо у входа и слезла с мотоцикла. Набрала код на электронной клавиатуре, прикрыв ее своим телом, а затем приложила большой палец к сканеру. Индикатор на клавиатуре сменил цвет с красного на зеленый, и дверь начала закрываться.

Аннализ направилась в дальний угол склада. На квадратном куске ковролина стояли диван и несколько столиков. Спрыгнув с мотоцикла, я взглянула на клавиатуру. Я ее не узнал, но я разбираюсь в автомобильных системах безопасности, а не в системах безопасности для дома или офиса. Окна были под напряжением, а на стропилах висели камеры. Система безопасности, должно быть, обошлась в шестизначную сумму, но диван выглядел так, будто его вытащили из мусорного бака комиссионного магазина.

Я подошел к Аннализ, пытаясь понять, что же у нее такое ценное, что она так тщательно охраняет. Может быть, свою жизнь или книгу заклинаний. Интересно, какие у нее могут быть заклинания и как мне до них добраться.

Нет. Я здесь не для того, чтобы что-то красть или добывать силу. Я здесь ради Джона. И все же эта мысль меня соблазняла. Призрачный нож был полезен, без него меня бы все равно заковали в наручники, но ходить с карманом, полным заклинаний из закаленного стекла? Или с чем-то, что делало Аннализ невероятно сильной? Я не мог отрицать, что хотел бы заполучить это.

Она взяла телефон, набрала длинный номер, а затем указала на диван:

– Садись.

Я чуть не сказал ей, что она может делать со своей жизнью, но сдержался. Я мог поступиться своей гордостью, чтобы помочь другу. Я сидел как послушный пес. Она несколько секунд держала трубку у уха, а потом сказала:

– Ты нужна мне здесь. В Лиме снова беда. – Немного помолчав, она положила трубку на рычаг.

– Кто это был? – Ей не понравилось, что я задал вопрос, и, видимо, я не был готов поступиться своей гордостью, как мне казалось, потому что продолжил: – Потому что в телефонных разговорах нужно здороваться и прощаться. Хорошие манеры нужны не только за столом.

– Заткнись, – сказала Аннализ. – Коллин только что пытался убить меня одним из своих чертовых конвертов. Это придает твоей истории немного больше правдоподобия.

Я кивнул. Я был не против подставить виновного.

– Без проблем. Но если бы ты не уничтожил те страницы, мы могли бы как-то помочь моему другу.

– Я бы всё равно их уничтожила. Мы с Каллином, пэры в обществе, а кража заклинаний у других пэров, это преступление, караемое смертной казнью.

Мне это казалось довольно глупым. Если бы они делились друг с другом всеми своими заклинаниями, то не только избавились бы от "неравных", о которых говорил Каллин, но и знали бы, если бы у кого-то из них было заклинание, которое делало что-то глупое и опасное, например призывало "кузенов".

Аннализ уставилась на меня. Тяжело. Мне это не понравилось.

– Что?

– Ты пытался спасти того человека, – сказала она.

Я внимательно наблюдал за ней. За гневом, который она испытывала по отношению к Каллину, скрывалось что-то еще.

– А тебе на все наплевать, – сказал я. – Чем занимается ваше общество? Вы ведь не помогаете людям.

– Мы помогаем людям, – ответила она почти с вызовом. – Если оставить твоего друга в покое, он никогда не перестанет убивать. Я здесь, чтобы этого не допустить.

– Мы должны их вылечить.

Аннализ покачала головой.

– Сомневаюсь, что от этого есть лекарство.

– Нет. – Пришло время надавить на неё по полной. – Ты не можешь просто пожать плечами и сказать: "Так было проще". Ты слишком часто так говоришь. Один из твоих близких устроил весь этот бардак, и тебе лучше взять себя в руки и всё исправить. Не усугубить проблему. Не убивать людей. Исправить. Мы должны заставить Каллина снять заклятие.

– "Мы" не можем заставить Каллина что-либо сделать, – сказала Аннализ. – Но когда придёт помощь... – её голос зазвучал неуверенно.

Мне нужно было продолжать давить на неё, чтобы она выступила против Каллина.

– Я хочу участвовать, – сказал я. – Я хочу помочь тебе противостоять Каллину.

Аннализ странно посмотрела на меня. Я занервничал.

– Ты станешь моим деревянным человеком?

Опять этот термин. Я не знал, что такое "деревянный человек", но был готов узнать. Ради друга я готов объединиться с самим дьяволом.

Аннализ встала и сняла с себя куртку пожарного.

– Разумеется, – сказала она и накинула её на меня.

Я почувствовал внезапное, невероятное давление, как будто мою душу выдавливали из тела, а потом всё погрузилось во тьму.

Я открыл глаза и увидел, что в комнате по-прежнему темно. Я резко сел, мгновенно проснувшись. Как и в случае с Пейтон, куртка Аннализ вытеснила из меня сознание. По крайней мере, мне так показалось. Но я чувствовал себя отдохнувшим, как будто проспал всю ночь. Я сел. Во рту пересохло, в животе урчало, ноги и спина болели, но в целом я чувствовал себя неплохо, учитывая состояние дивана, на котором я вырубился. Правда, было холодно.

Я заметил что-то на тыльной стороне ладони. Она была покрыта татуировками, как у Аннализ. Татуировки тянулись от запястья по внешней стороне предплечья до локтя. Я понял, что на мне нет рубашки, а грудь и живот тоже покрыты странными черными отметинами.

– Он очнулся! – раздался женский голос. – Доброе утро, красавчик!

Ко мне подошла темнокожая женщина с ярко выраженным бразильским акцентом. Ей было около сорока пяти, и одного взгляда на ее сияющие глаза было достаточно, чтобы понять, что она наслаждается жизнью. Она разрезала апельсин пополам огромным боевым ножом и протянула мне половинку.

Немного поколебавшись, я взял ее.

– Что ты со мной сделала? – я показал свою татуированную руку. Я старался не злиться, но в моем голосе все равно слышались гневные нотки.

– Я ничего не делала. Она защитила тебя. Видишь? – она схватила меня за руку и приложила лезвие ножа к моей руке. Я выронил половинку апельсина и попытался вырваться, но, как и Аннализ, она была слишком сильна. Она полоснула меня ножом.

Ничего. Ни пореза, ни боли. Нож не смог проткнуть татуировку.

– Меня зовут Ирен, – сказала женщина. Она откусила кусочек апельсина. Сок потек по ее руке и запястью.

– Привет, Ирен. Я Рэй. – Мне понравилась ее улыбка, и я задумался о том, какой она может быть в постели. Но не сейчас, подумал я. Я коснулся татуировок на своей руке. – Я ничего не чувствую. Как будто...

– Как броня, – сказала Аннализ, входя в комнату. – Как панцирь.

Она сняла пожарную куртку, жилет и еще несколько слоев одежды, и теперь на ней остались только футболка без рукавов и плотные холщовые штаны. Она оказалась еще миниатюрнее, чем я думал. Татуировки на ее руках тянулись вверх по плечам и под одеждой. Сквозь поношенную рубашку просвечивали черные символы.

Как панцирь. Я видел, как она сияла, словно звезда, на парковке у спорт-бара, и предположил, что под одеждой у нее еще больше татуировок, но не думал, что она покрыта ими полностью. Какая часть ее кожи была похожа на мертвую плоть, совершенно нечувствительную к прикосновениям?

Христос. Неудивительно, что она была в таком раздрае.

Я встал и осмотрел себя. Татуировки покрывали мою грудь, живот и внешнюю сторону предплечий. Насколько я мог судить, ниже пояса и выше ключиц ничего не было.

– Я не стала делать татуировку на спине, – сказала Аннализ. – Когда мы будем сражаться, ты будешь в безопасности, если встретишься с опасностью лицом к лицу. Но если попытаешься сбежать...

– Я понял, – сказал я. – Это навсегда?

– Да. Они будут действовать столько же, сколько и ты.

Я снова посмотрел на них. Отметины были замысловатыми, бессмысленными и уродливыми. Я все дальше и дальше уходил от той размеренной жизни, на которую рассчитывал, но теперь было слишком поздно. Я зашел слишком далеко и не мог повернуть назад.

И, черт возьми, это было приятно. Во всех этих отметинах была сила. Пока Аннализ и Ирен рассматривали лист бумаги, я протянул руку и схватил металлическую настольную лампу левой рукой. Я не смог смять ее, как папиросную бумагу. Ну что ж. Не судьба мне стать суперсильным.

Повязка, которую Каллин наложил мне на шею, окончательно размок и частично отклеилась, прилипнув к плечу. Я отодрал ее и увидел два пятна крови.

– Вот здесь, – сказал я, указывая на место, куда меня укусил Каллин. – Я хочу, чтобы таких отметин было больше. По обеим сторонам шеи.

Аннализ и Ирен переглянулись.

– Мы скоро выступим против Каллина, – сказала Аннализ. – У нас нет времени снова тебя вырубать.

Ирена поджала губы.

– Это болезненно, Рэймонд.

– Пожалуйста, – сказал я. – Он пил мою кровь.

Аннализ пожала плечами и достала из ящика торшера маленькую кисть для рисования.

– Ты будешь в сознании? – Ирен прищелкнула языком и покачала головой. – Смелый.

Аннализ указала мне на пол, и я лег. Она перевернула меня на бок, встала на колени у меня за спиной и обхватила мою грудь левой рукой, зафиксировав обе мои руки.

– Возьми его за ноги, пожалуйста.

И я понял, что сейчас будет больно. Ирен схватила меня за ноги и крепко сжала. Левой рукой Аннализ прижала мою голову к своему колену.