Текст книги "Двадцать дворцов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

На этот раз мне не пришлось строить догадки. Если я хотел узнать, могут ли эти существа делить пространство внутри человеческого черепа с мозгом этого человека, я мог просто опуститься на колени на отвратительном полу в гостиной Уолли и посмотреть самому.

Я опустился на колени рядом с телом, стараясь не испачкать одежду липкой черной кровью. Я старался не смотреть прямо на его изуродованное лицо, а только на его голову сбоку и сверху. Я представлял, что волосы, это не волосы, а кость, не кость. Я смотрел на пустую оболочку, а не на человека.

Было слишком темно. Я взял салфетку из коробки на приставном столике и включил лампу. Сейчас было глупо беспокоиться об отпечатках пальцев, но чем меньше вещей я трогал в этой квартире, тем счастливее была моя дальнейшая жизнь.

Я снова склонился над телом Пейтона и заглянул в расколотый череп. Я увидел кости, волосы и тень. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать увиденное, но вскоре я понял, что смотрю в пустой череп Пейтона.

У меня закружилась голова, и я отпрянул от него. Мне хотелось рассмеяться, но я боялся, что если начну, то уже не смогу остановиться. В черепе Пейтона ничего не было. Ни мозга, ни мяса, ни крови. Даже кучки камней не было. Ничего.

Я вспомнил, как он стоял рядом с картошкой фри и говорил: "Ты гадаешь, почему она со мной".

Меня замутило, и я прислонился к стене, чтобы меня вырвало, но я весь день пролежал на полу, и из меня вышла лишь тонкая струйка горькой желчи. Я отшатнулся от тела и прислонился к окну.

Пейтон вел себя как обычно вплоть до самой смерти, но у него вообще не было серого вещества. Его заменил двойник, который имитировал все воспоминания и привычки Пейтона.

Может, с Джоном уже случилось то же самое? Может, Джон, это труп, в котором живет одна из этих тварей, управляющая его телом, как угнанной машиной?

Или мозг Пейтона был уничтожен, когда был уничтожен двойник?

Это была интересная мысль. Может быть, двойники становились по-настоящему материальными, когда умирали или покидали тело носителя. В конце концов, когда я схватил их перчаткой Ирен, те части, которые я видел, были призрачными, едва ли реальными. Разве что-то подобное может сосуществовать с чем-то материальным?

Может быть, до того момента, как двойник был уничтожен, его жертв можно было спасти. Может быть, если бы я нашел способ вырезать двойников из их носителей, пока они оба были живы, я смог бы спасти Джона.

Я поднял свой призрачный нож. У меня даже был инструмент для этой работы.

Эта мысль должна была вызвать у меня чувство удовлетворения, но вместо этого я ощутил лишь пустоту и горечь. Все это казалось слишком зыбким, как будто я обманывал себя, потому что не хотел смотреть правде в глаза.

А что, если Джон действительно мертв? Что, если двойник внутри него убил его еще до того, как я вышел из автобуса в Лос-Анджелесе?

По правде говоря, я не знал, что буду с ним делать. У меня было слишком много воспоминаний о нем и его семье, чтобы думать о том, чтобы вскрыть его так же, как я вскрыл Пейтона. Я не был уверен, что смогу это сделать.

Но я забегал вперед. Может быть, несмотря на его слова, у Уолли в книге было контрзаклинание. Если нет, я попробую призрачный нож. Я не представлял, как он будет работать, но должен был попробовать.

Я жил надеждой, и она почти иссякла.

Я выглянул в окно. На улице, у телефонного столба, стояли Джон и Эхо. Джон мучился с мобильным телефоном, как будто цифры были на другом языке. Наконец он поднес его к уху и начал что-то говорить. Эхо смотрел на окна квартиры Уолли. На меня.

Я отскочил от окна. Я не сомневался, что они вызовут полицию. Может, Джон и был каннибалом, в голове которого жил монстр, но в душе он оставался законопослушным гражданином, а законопослушные граждане вызывают полицию, когда им нужна помощь. Я оторвал от стены стереосистему и колонки. Пачки синих страниц на столе не было. Уолли забрал их.

Копия, которую я читал, все еще лежала на кофейном столике. Конечно, в ней не было заклинания, которое схватила Эхо, но оно мне и не нужно было. Я взял стопку страниц и проверил, нет ли на них пятен черной крови. Все было чисто. Я сунул их под куртку.

У меня снова закружилась голова. Я бросился в крошечную кухню Уолли и оглядел ее. Единственное, что, на мой взгляд, можно было взять, это пластиковый пакет с четырьмя апельсинами. По пути к двери я старался не смотреть на Пейтона.

На телефонном столике у двери стояла маленькая тарелочка, в которой лежал единственный ключ от машины. Там же лежала пачка сложенных пятидолларовых купюр и лист порванной синей бумаги. Я развернул бумагу и увидел фотокопию чека, выписанного некой Неттл Филипс, если это вообще настоящее имя, с ее адресом, напечатанным крупным планом. Рядом от руки было приписано: "Без обид. Уолли".

Уолли дал мне мотоцикл и адрес женщины, у которой он украл книгу. Ну и приятель. Я сунул копию чека, ключ и деньги в карман, выскочил за дверь и спустился по лестнице. Я бы устроил в квартире Уолли такой же погром, какой Аннализ устроила в доме Мэйси и Эхо, хотя бы для того, чтобы уничтожить все заклинания, которые он мог там оставить, но я понимал, что у меня нет времени.

Кроме того, я не знал, кто еще находится в здании и смогут ли они выбраться. Я не собирался убивать ни в чем не повинных людей только из-за того, что сам облажался. Придется поверить, что Уолли забрал с собой все магические предметы.

В подземном гараже было мало машин и совсем не было людей. Я протиснулся между помятой "Тойотой" и минивэном "Исузу" и добрался до старого мотоцикла "Хонда", который был таким маленьким, что его можно было принять за кроссовый мотоцикл. Я вытащил шлем из сетки на сиденье, надел его и опустил тонированный визор.

Я завел мотоцикл и выехал из гаража. Когда я доехал до угла квартала, где жил Уолли, мимо пронеслись три полицейские машины. Один из копов посмотрел прямо на мой визор, а потом на номерной знак.

Дерьмо. Теперь мне нужно было избавиться от мотоцикла, и как можно скорее. Лучше бы я поехал в другую сторону. Я поехал прочь, не превышая скорость. Эхо снова была под действием заклинания, а значит, времени у меня было в обрез.

Неттл Филипс жила в северной части университетского городка, на одной из тех уединенных улочек, которые Сиэтл прячет на склонах холмов. Это был тупиковый переулок, окруженный лесополосой, слишком крутой для безопасной застройки, там даже не было тротуара. Дом Филипс стоял в стороне от дороги, окруженный кустами и зарослями ежевики, такими высокими, что с улицы его почти не было видно.

Я припарковал мотоцикл в квартале от дома и повесил шлем на руль. Вокруг никого не было. Я еще раз сверился с адресом и толкнул высокие деревянные ворота.

И тут же остановился как вкопанный. Что бы здесь ни произошло, это было что-то ужасное.

Дом Филипс представлял собой уютное маленькое калифорнийское бунгало, но в стенах были огромные дыры, из-за которых крыша в нескольких местах прохудилась. Здание накренилось в сторону лесополосы за ним и стонало так, будто могло рухнуть в любой момент.

Я взял апельсин из сетки, висевшей у меня за спиной, очистил его и закинул в рот дольку. Мне сразу стало легче. Кем бы ни была эта Неттл Филипс, у нее могли быть части книги заклинаний, которых не было у Уолли, в том числе способ снять проклятие с Джона.

Другого выхода не было. Я вошел в дом.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Я доел апельсин, наслаждаясь его сладостью, которая успокоила мой желудок и придала сил. Сильный ветер растрепал мои волосы и заставил маленькое бунгало застонать. Я представил, как меня придавит бревнами, когда дом наконец рухнет, но отогнал эту мысль. Если я решился встретиться с Каллином, то не отступлю и перед этим.

Входная дверь прогнулась внутрь перекошенного косяка, и я никак не мог ее открыть. Два передних окна чудом уцелели, хотя казалось, что их тоже заклинило из-за перекошенной рамы. Два пробитых в стенах отверстия находились на втором этаже, куда мне было не добраться.

Я подбежал к задней части дома. Задняя дверь была перекошена и зажата, но маленькое кухонное окошко было открыто.

Я осторожно подошел к нему, готовый отскочить, если он начнет падать в мою сторону. На стене над окном было что-то странное, пять параллельных царапин на дереве. Я приложил к ним пальцы: царапины были оставлены когтем размером с мою ладонь.

А на подоконнике виднелись какие-то следы, похожие на огромные отпечатки зубов.

Хищник. Кто-то призвал хищника. Я выхватил свой призрачный нож и осторожно вылез в окно.

На кухне было темно и холодно. Я осторожно подошла к раковине. Что-то упало на пол рядом со мной. Я спустилась с раковины и встала в воду глубиной в пять сантиметров.

Все мои мысли и силы были сосредоточены на том, чтобы оглядеться. Если здесь и был хищник, я его не видел.

Дом застонал. Пол прогнулся, тарелки выскользнули из шкафов, разбились о столешницу и покатились по мокрому полу. Я увернулся от града столовых приборов и споткнулась о дверной косяк.

При свете единственной настольной лампы я увидела, что вся гостиная покрыта льдом. Сосульки свисали с потолка и люстр. Книги, мебель, телевизор... все было покрыто льдом.

– Что здесь, черт возьми, произошло? – спросил я вслух.

И тут я увидел это: в деревянные перила был втиснут компакт-диск, на чистой стороне которого маркером была нарисована магическая печать.

Должно быть, именно Уолли призвал хищника, чтобы тот разрушил это место. Пытался ли он уничтожить другие копии книги заклинаний, как это сделала Аннализ, или заметал следы?

Лед на лестнице отличался от остального. Он выглядел как гладкая трубка голубовато-белого цвета, более толстая у основания и сужающаяся кверху. По форме она напоминала рулет из несдобного теста, но я не мог понять, из чего она сделана, из льда или из чего-то другого, покрытого льдом.

Я знал только одно: от этого зрелища у меня волосы встали дыбом. Я положил руку на покрытый инеем стол рядом с собой и наклонился, вытянув шею, чтобы заглянуть за край дивана у подножия лестницы.

Там было еще больше льда, и мне потребовалось бы немало времени, чтобы понять, что это за форма, если бы некоторые ее части не были окрашены в кроваво-красный цвет. Там, на полу, лежала огромная рука. Длинные скрюченные пальцы напоминали перевернутые сосульки, а острые кончики были покрыты красными прожилками.

Рука лежала ладонью вверх и была прикреплена к тонкой узловатой конечности с дополнительным локтем. Конечность соединялась с округлым телом, которое простиралось от подножия лестницы до входной двери. Тело представляло собой продолжение длинной трубки без перьев, волос, чешуек и других элементов на гладкой ледяной поверхности. Ее конец, самая широкая часть, был похож на свернутый в рулон кусок голубовато-белой глины, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что зазубренная трещина с красными прожилками, это не рана, а рот.

Я уставился на него, завороженный безглазым лицом и гладкой, тающей формой. Впервые я заметил, что красные прожилки вокруг рта, это была кровь, похоже, стекали внутрь. Я пытался понять, что это было, потому что под слоем льда не было видно никакой физической формы. Может, это был какой-то угорь или змея?

Я не знал, но был уверен, что существо мертво, и этого было достаточно.

С потолка упала балка и рухнула на пол кухни, осыпав меня щепками. Оба окна в передней части дома разбились.

Внезапно я понял, что на столе, над которым я склонился, в углу лежала покрытая льдом стопка бумаг. Я опирался на нее рукой.

Я ударил по ней, разбив лед. Верхние листы не были переписаны на голубую бумагу, это была обычная белая писчая бумага. Верхний лист промок и прилип к пяти или шести листам под ним, но я все равно мог разобрать рукописный текст. Там было много бессмысленных слов, оканчивающихся на "-um" и "-us", и я предположил, что это латынь.

Я приподнял мокрую стопку бумаг и увидел несколько полных копий и блокнот в спиральном переплете, исписанный от руки на английском. На обложке блокнота была заглавная буква "N" с завитушками, такая же, как на чеке Неттл. Должно быть, их перевела сама эта загадочная женщина.

Что-то надо мной треснуло. Пора было уходить.

Я схватил холщовую сумку, висевшую на спинке стула, и засунул в нее все бумаги, на латыни, английском и на других языках, которые там были.

Выход через кухню был перекрыт, поэтому я пополз по раскисшему ковру к большому разбитому окну в боковой части дома. Мне не хотелось приближаться к этому мертвому хищнику, но другого выхода не было, разве что дом должен был обрушиться прямо на меня.

Когда я обошел кресло-качалку и добрался до окна, я увидел тело.

Она была крупной женщиной, это было очевидно. У нее были мускулистые плечи и руки, а волосы были густыми и вьющимися, но больше от нее почти ничего не осталось. Все, что ниже грудной клетки, исчезло, а ковер вокруг нее блестел от замерзшей крови.

Неужели это та самая женщина, которая отказала Уолли в свидании? Мне казалось очевидным, что он натравил на нее хищника, а потом сам убил его, но я понятия не имел, зачем он это сделал. И почему просто не купил пистолет. Может, он решил, что это круто, сделать все с помощью магии. Я надеялся, что у меня будет возможность спросить его об этом, когда он будет у меня в руках.

Здание содрогнулось, и вокруг меня раздался треск ломающегося дерева. Я поставил одну ногу на кресло-качалку, смахнула пару осколков стекла дном холщовой сумки и выскользнула наружу.

Я боялась, что от моего веса дом рухнет, но этого не произошло. Я бежала прочь от дома, разбивая ногами стекло, пока не оказалась в безопасности.

Дом не рухнул. Он скрипел и стонал, но держался. Я поняла, что задержала дыхание, и выдохнула. Не было смысла стоять здесь и ждать, пока он рухнет, хотя мне казалось, что кто-то должен это увидеть.

Мне казалось, что нужно сделать что-то еще, но я не знала, что именно. Залезть в окно с топором и разрубить эту огромную кошмарную тварь на куски? Аннализ сожгла дом Мэйси и Эхо, но у меня не было ни спичек, ни чего-то, что могло бы растопить весь этот лед.

Я умел разжигать огонь не хуже других, но что с того? Я не поджигатель и не суррогат Аннализ. Я не хотел быть ее подручным, носиться по городу и выполнять ее работу.

Внезапное, инстинктивное желание сбежать из города охватило меня. Я хотел поехать на юг и не останавливаться, пока не доберусь до Чили. Я не создан для всей этой дряни. Я не должен был натыкаться на трупы людей, разорванных на части с помощью магии. Я ненавидел мир за пределами этого мира и не хотел иметь с ним ничего общего.

Но, конечно, я не собирался так поступать. Это желание сдаться было очередным врагом, которого нужно было одолеть любой ценой. Я должен был вернуть долг.

Я проскользнул в калитку и захлопнул ее за собой. На улице никого не было, да и в других домах не горел свет. Я надел шлем, завел мотор и помчался прочь. Маленький мотоцикл гудел, как бензопила, в тишине ночи.

Единственная проблема заключалась в том, что мне некуда было ехать. Уже был поздний вечер, и скоро улицы опустеют, а маленький двухтактный мотоцикл Уолли будет светиться, как неоновая вывеска с надписью "Эй, копы, остановите меня".

У меня не было денег на мотель. На те деньги, что я забрал у Уолли, я мог бы припарковаться у круглосуточной кофейни, если бы нашел такую. Это дало бы мне возможность почитать записи Неттл.

Перед глазами у меня всплыло воспоминание о ее теле и о том, что ее убило, и мотоцикл затрясло. Сосредоточить. Было бы чудовищно глупо пережить столько всего, чтобы потом разбить себе голову об асфальт.

Как только у меня появилось место для занятий, я принялся листать страницы книги Неттл. Что я надеялся там найти, кроме еще одного способа исцелить хромого? Заклинание для вызова ледяного хищника? А может, дюжину, или сотню, других способов уничтожить друзей, разрушить жизни и покончить с миром? Мне хотелось купить зажигалку и спалить все это прямо сейчас.

И в то же время мне хотелось сделать особую копию для себя. Несмотря на татуировки, призрачный нож и перчатки, в этой схватке я по-прежнему был слабаком весом в 40 килограммов. Сила, которую олицетворяли эти страницы, манила меня. Придаст ли она мне сил, чтобы сразиться с Аннализ? Эхо? Даже с Каллин?

Нет. Я не собирался призывать новых хищников, кто бы ни охотился за мной. Не после всего, что я видел.

Но были и другие причины сделать копию. Если бы я спрятал книгу Неттл с заклинаниями, она могла бы стать полезным козырем в переговорах, если бы Аннализ когда-нибудь меня нашла.

Сам того не осознавая, я поехал в копировальный центр. Похоже, мое подсознание решило все за меня. Я собирался потратить оставшиеся деньги на копирование книг Неттл, и этот центр с его чертовыми синими страницами был единственным местом, где я мог позволить себе эту услугу.

Странно было думать, что смена, которую я там отработал, была самой счастливой в моей жизни за последние годы, но так оно и было.

Скоро они закроются, и Андреа вряд ли обрадуется мне. Я либо извинюсь перед ней, либо вырву телефон из розетки и запугаю ее. Я сделаю все, что угодно, лишь бы она больше не звонила дяде Карлу. Я сделаю копии, заплачу за них и удеру со всех ног.

Дверь в центр была распахнута настежь. Кто-то подпёр дверь пачкой дорогой кремовой писчей бумаги. Я вошёл.

По ковру разлетелись сухие листья. Суровая женщина в поношенном костюме стояла у копировального аппарата и делала копии своего резюме на той же кремовой бумаге. Она добавила несколько копий к стопке толщиной в 20 сантиметров, лежащей у нее за спиной. В углу на подоконнике сидел бездомный. Он сделал глоток из бутылки в бумажном пакете и улыбнулся мне. Андреа и Оскара нигде не было видно.

Я подошел к женщине в поношенном костюме.

– Где персонал?

Женщина выключила копировальный аппарат, убрала оригинал с стекла и взяла стопку с копиями. Ее губы сжались в тонкую линию, она не смотрела мне в глаза.

– Я не виновата, что здесь нет никого, кто мог бы взять у меня деньги. – Она вышла из помещения.

Я зашел за прилавок.

– Эй, приятель, – сказал пьяный. – Не найдется мелочи?

На дорогих копировальных аппаратах за прилавком не было ни одной копии. Телефон был снят с рычага, а ящик кассы был открыт и пуст.

Дверь в кабинет была закрыта и заперта. Я сунул руку глубоко под прилавок и нашел запасной ключ.

Пьяный решил присоединиться ко мне. Он обошел прилавок, пока я вставлял ключ в замок и открывал дверь в кабинет.

В нос сразу ударил медный запах засохшей крови. На стене, ковре и столе виднелись коричневато-красные пятна.

– Боже правый, – сказал пьяный. – Иисус, смилуйся над нами.

Я открыл дверь до конца и увидел на стене надпись, сделанную кровью. Она гласила: "Для нашего кузена".

Я понимал, что нужно просто отступить. Нужно было развернуться и выбежать за дверь, не оглядываясь. Но вместо этого я вошел в кабинет. Андреа и Оскар лежали под столом. Оба были вскрыты и разорваны на части. Одно ухо Оскара с пирсингом лежало на настольном календаре.

Я, пошатываясь, направился к двери. Меня мутило.

– Иисус, покарай дьявола! – воскликнул пьяница. – Что здесь произошло?

Я схватил его за грязный рукав и оттолкнул в сторону, чтобы поскорее выбраться из этой комнаты. Андреа и Оскар погибли из-за меня. Они погибли из-за того, что я проработал здесь всего один проклятый день.

Джон никогда бы такого не сделал. Должно быть, это Эхо... Но, насколько мне было известно, Эхо никогда не встречалась с Андреа и Оскаром. Только Джон знал, что я здесь работал.

Я закрыл глаза, но все равно чувствовал запах крови. Если это сделал Джон, то только из-за своего кузена. Это было похоже на психическое расстройство: он не мог нести за это ответственность. Если бы существовал какой-то способ кузена, вернуть Джону его прежнее "я", и оставить его в покое...

– Что мы будем делать? – спросил пьяница.

– Хотите рассказать об этом копам?

– О боже, нет, – ответил мужчина.

– Я тоже не хочу. – Я постучал костяшкой пальца по телефонной трубке, чтобы снова появился гудок, и набрал 911.

Я поспешил к входной двери, пока не поступил звонок. Пьяница последовал за мной.

На этот раз, когда я отъезжал, никто не стал читать мой номерной знак. Да это и не имело значения. Было уже почти одиннадцать, и мне нужно было найти какое-нибудь укромное место, где можно было бы почитать при свете. Я объездил все дома, квартиры и другие помещения, в которых бывал с тех пор, как приехал в город, но все они были либо заминированы, либо разрушены. Никто даже не упоминал о таком месте, кроме...

И тут я вспомнил об идеальном месте.

Начался мелкий дождь. Я объехал бейсбольное поле, высматривая кучку подростков, тайком распивающих пиво, или бездомного, свернувшегося калачиком в спальном мешке. К счастью, там никого не было. Я проехал через левое поле и припарковался за мусорным контейнером. Это было не совсем укромное место, но сойдет.

В нескольких метрах от меня была бейсбольная яма. На этом поле мы с Джоном играли в детстве. Его дом находился всего в шести кварталах отсюда. Эхо рассказала мне, что Джон приводил ее и остальных на поле рядом со своим домом, чтобы поиграть в бейсбол, и я сразу понял, что это то самое место. Мы с ним проводили здесь по несколько часов. Конечно, он вернулся бы сюда при первой же возможности.

Я засунул шлем под москитную сетку и спустился в яму. Укрытие было построено из шлакоблоков, выкрашенных в синий цвет, и, хотя там был уличный фонарь, я был защищен от дождя и посторонних взглядов. Если бы там были стены, защищающие от ветра, кожаный диван и душ с горячей водой, я был бы на седьмом небе от счастья.

Я достал из холщовой сумки страницы и отделил переводы на английский от остальных. Судя по всему, я имел дело с латынью, но, кроме E Pluribus Unum[1]1
  Латинское выражение, в переводе означающее «Из многих единое».


[Закрыть] и habeas corpus[2]2
  Термин, который означает правовой принцип, обеспечивающий защиту личной свободы и неприкосновенности человека. Это право любого лица, подвергнутого задержанию или аресту, требовать проверки законности этих действий судом.


[Закрыть], я не мог понять, что это за язык.

Оставались три копии на английском, блокнот на пружине, с которого их скопировали, и копия Уолли. Все они были в четыре раза толще книги заклинаний Каллина. Я глубоко вздохнул и поднес книгу к свету.

У меня тряслись руки. Уолли прочитал эти страницы и превратился в... в то, во что он превратился. Орехи. Убийца. И он сделал то же самое с человеком, у которого их забрал, если ему можно было верить.

Ну и черт с ним. Меня здесь ничем не проймешь. У меня есть дела поважнее.

На первой странице был сплошной текст. Я просмотрел его, убедился, что это не заклинание и не инструкция по снятию заклинания, а просто самодовольное вступление, и двинулся дальше.

Я перевернул следующую страницу, потом еще одну. Уолли назвал это "тайной историей мира" или как-то так, но меня это не интересовало. Мне не нужно было знать обо всем мире, да я и не хотел этого знать. Меня волновало только то, что было прямо передо мной: как спасти моего друга. Когда я с этим разберусь, может быть, я прочту эти страницы, или пойду в полицейский участок, или прыгну с моста "Аврора", или угоню самолет на Кубу. Я даже представить себе этого не мог, потому что не заглядывал так далеко вперед.

Но я точно знал, что никогда не стану пристегиваться. Никогда. У меня никогда не будет стабильной работы, умной жены и парочки детей. Я зашел слишком далеко.

Я продолжал листать стопку книг, перебирая карты, поглядывая на тревожные наброски на полях, вчитываясь в мелкий почерк. Наконец я добрался до заклинаний.

Я изучал их, прикрыв глаза рукой. "Исцеление хромого" было не первым заклинанием, но находилось ближе к началу. Я продолжал листать, стараясь не думать о том, что делает каждое заклинание и могу ли я сотворить что-то подобное сам. Дойдя до конца, я так и не нашел того, что искал.

Я проделал то же самое со вторым экземпляром, а затем с третьим. Ничего. Я достал копию, которую оставил мне Уолли, и блокнот на пружине, а затем сравнил их с тремя другими, просматривая страницу за страницей. Все они были идентичны, за исключением страницы, которую забрала Эхо.

Я не ругался. Не кричал. Не рвал страницы и не швырял их на пол. Вместо этого я аккуратно перевернул книгу в начало и стал читать более вдумчиво, выискивая упоминания о заклинаниях, о том, как их отменить, как найти другие книги с заклинаниями, да о чем угодно. Но я так и не нашел того, что искал.

Наконец я опустился на колени на бетонный пол и разложил перед собой три латинских экземпляра книги и один из английских переводов. Я перелистывал их, сравнивая иллюстрации на полях и глифы. Я лишь бегло просматривал их, стараясь не активировать ни один из них, пока не буду готов. Если бы я смог найти страницу, на которой латинская и английская версии не совпадали бы, я бы как-нибудь проверил ее, чтобы узнать, как отменить заклинание. Может быть, я вернусь в университет, там наверняка есть преподаватель, который может перевести с латыни. Профессор латыни? Я понятия не имел, как это работает, но мог бы выяснить.

Но все было бесполезно. Все латинские экземпляры совпадали друг с другом и с английскими переводами. Не было такого заклинания, которое могло бы снять проклятие с Джона.

Я встал и подошел к краю ямы. С этого места меня было видно с улицы, но мне пришлось рискнуть, потому что желание разорвать все эти страницы на части было невыносимым. Мне пришлось сделать несколько глубоких прерывистых вдохов, чтобы сдержать гнев. Я не мог уничтожить эти книги. В них была сила. Они были инструментами и козырями в рукаве, если до этого дойдет. Мне нужно было найти безопасное место, чтобы спрятать их.

Но они не помогли бы мне спасти друга. У меня не было надежного, безопасного и простого способа спасти его.

Я достал из кармана призрачный нож. Как бы глупо и ужасно это ни звучало, мне придется изгнать кузенов.