Текст книги "Двадцать дворцов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я спешил по улице, прижимая к груди обложку и дневник. Никто не обращал на меня внимания.

Я чувствовал себя как парень, укравший у наркоторговца чемодан, полный денег: я был мелкой сошкой, которой вдруг привалило целое состояние, и я знал, что со мной будет, если меня поймают. В конце концов, Аннализ стоило тебя убить.

Единственная защита, которая у меня была, находилась внутри этой книги, если бы я только смог разобраться в ее магии.

Черт. Я мысленно произнес это слово. Магия. Это одновременно было пугающе и нелепо. Я потрогал повязку на шее, чтобы убедиться, что она на месте.

Нет. Я не могу продолжать в том же духе. Не могу и дальше сомневаться в своем рассудке.

Я порылся в карманах брюк и достала две пятидолларовые купюры, три двадцатки и горсть мелочи. По крайней мере, Каллин не забрал мои деньги. На тротуаре было полно людей, спешащих на работу. Я попытался слиться с толпой, понимая, что это не сработает.

В животе у меня урчало: я ничего не ела со вчерашнего вечера, кроме горсти картошки фри. На углу была кофейня, но я прошла мимо. Очередь была слишком длинной, чтобы рисковать и покупать бублик, а мне нужно было поговорить с Джоном.

Я шел квартал за кварталом в поисках телефона-автомата. Безрезультатно. У всех теперь были мобильные телефоны. У всех, кроме меня. Я то и дело оглядывался, но Каллина не было видно. При виде каждого проезжающего мимо мотоцикла у меня замирало сердце, но среди мотоциклистов не было Аннализ. Если они и гнались за мной, то не торопились.

Если только у Каллина не было какого-то другого способа выследить меня. Может быть, нас с ним что-то связывало, связанное с книгой или укусом, и он ждал, когда я приведу его к Джону.

Может быть, может быть, может быть. Я понятия не имею, на что они способны. Гадать было не только бессмысленно, но и парализующе. Лучше делать то, что кажется правильным в данный момент, и плыть по течению.

Наконец я нашел телефон-автомат возле круглосуточного магазина и опустил в него два четвертака. Я не звонил Джону пятнадцать лет, но номер его родителей до сих пор был у меня в голове.

Линия была занята. Конечно. Если бы дом снаружи осаждали репортёры, копы и больные, жаждущие исцеления, то и телефон бы не работал. Скорее всего, его сняли бы с рычага. По крайней мере, мне вернули мои четвертаки.

Я не запомнил номер Терезы и Карла, так что у меня был отличный повод не звонить. Если бы Карл знал об Эхо, он бы уже искал меня и знал, что я провел ночь не дома. Если бы я заявился туда, меня бы снова заковали в наручники.

Мне нужно было увидеться с Джоном. Джон дал бы мне возможность всё объяснить, если бы я смог придумать, как с ним связаться.

Поддавшись порыву, я забежал в "Старбакс", купил бублик и ежедневную газету. Я сел у задней двери, подальше от окон, и дважды просмотрел основные и местные новости, а потом и другие разделы. Об Эхо не было ни слова. Конечно, людей постоянно убивают, и это никак не освещается в прессе, но дружба Эхо с Джоном должна была заинтересовать местные СМИ. Может быть, никто не связал эти два факта, а может быть, полиция попросила их не распространяться.

А может быть, они искали меня.

Я сунул газету под мышку и вышла на улицу. С залива надвигались тяжёлые тучи, и я знал, что скоро пойдёт дождь. Я нашел автобусную остановку, с которой можно было доехать до моего района, и стала ждать.

По улице проехала патрульная машина. Офицер посмотрел прямо на меня и проехал мимо.

Может быть, они меня не ищут. Может быть, мне повезло и я ещё могу вернуться в свою квартиру. Но удача не бывает вечной. Нужно было начать вести себя так, будто у меня есть голова на плечах.

Я сел в автобус, пересела на другой и через 40 минут зашла в копировальный центр. Разумеется, я никого из утренних сотрудников не встретил. Я подошел к стойке и попросил голубую бумагу для юридических документов. Продавец был худощавым, и кадык у него был больше, чем подбородок, но, полагаю, узкие очки должны были придавать ему умный вид. Кроме того, он, похоже, узнал меня, и это меня не обрадовало.

Я подошел к автомату самообслуживания рядом с прилавком, борясь с желанием сбежать. Если бы продавец без подбородка взял трубку, я бы рванул к выходу.

Я открыл журнал и положил на него лист бумаги для юридических документов. Как я и надеялся, лист закрыл обе страницы книги.

Я взглянул на первую страницу, на которой было аккуратно написано "Загляни в пустоту и увидишь великих хищников". Затем я положил журнал обложкой вниз на стекло, вставил лист бумаги в копировальный аппарат и сделал три копии.

Продавец без подбородка взял деньги у последнего покупателя в очереди и подошел ко мне.

– Ты, кажется, новенький? Что копируешь? – Он наклонился и вытянул шею, чтобы посмотреть на страницы в лотке для готовых копий.

Я и так нервничал, и мне не хотелось, чтобы какой-то незнакомец лез в мои дела. Я чуть не послал его куда подальше, но теперь я здесь работаю.

– Орфографический словарь, – ответил я.

– Правда?

– Когда демонические силы зла ополчаются на тебя, – сказал я, позволив своим нервам дать о себе знать чуть больше, чем я рассчитывал, – немного магии может помочь тебе в борьбе...

– Э-э, мне надо в туалет. – Он убежал за прилавок.

Может, это было глупо с моей стороны, но пути назад уже не было. Я взял дневник, открыл новую страницу и сделал еще три копии.

Закончив, я расплатился, выбежал из магазина и запрыгнула в первый попавшийся автобус. Мне было все равно, куда он едет. Я хотел оказаться как можно дальше от своей новой работы и от того, что со мной происходило. А в кармане у меня все еще лежали шестьдесят три доллара.

Я не знал, куда едет автобус, пока мы не свернули на мост Магнолия. Я никогда не был в этой части города, даже когда жил здесь. Хорошо. Я смотрел на проплывающие внизу железнодорожные депо и удивлялся, насколько все это обыденно.

Я вышел из автобуса в первом же торговом районе и с радостью увидел через дорогу небольшое почтовое отделение.

У стойки стояли в очереди шесть человек, но в зале с почтовыми ящиками было пусто. Я подошел к свободному столику и начал раскладывать стопку бланков.

Это занятие меня успокаивало. Я лишь бегло просматривал каждый бланк, стараясь не поддаваться искушению вглядеться в них повнимательнее. Кто-то, предположительно Каллин, пронумеровал все бланки изящным, размашистым почерком. Я сложил их в три стопки, пронумеровав в порядке убывания. Пятьдесят три, пятьдесят два, пятьдесят один... Это было проще, чем думать.

Закончив, я снял со стены четыре бесплатных конверта с приоритетной доставкой и разложила их на столе. Я написал: "Не вскрывать". Пожалуйста, сохраните это для меня. Я скоро позвоню. Спасибо. – Я сложил все в конверт из "Тайвека", а затем вложил в него первую стопку страниц. На втором конверте я написал адрес своего двоюродного брата в штате Мэн. Дункан был единственным из моей семьи, кто присылал мне письма, пока я был в тюрьме. Не знаю, почему он это делал, но я был безумно рада их получать.

В любом случае, в последнем письме Дункан сообщил, что пробудет в Мадриде до следующего лета и что его почту будет забирать друг. Я вложил конверт из "Тайвека" во второй конверт и запечатал его. Книгу заклинаний Каллина на пару месяцев забросят в угол, и это было именно то, чего я хотел.

Я сложил вторую и третью стопки в картонные конверты и направился к стойке.

Самый дешевый почтовый ящик стоил больше половины оставшихся у меня денег, да и пересылка в Мэн была недешевой, но я должен была это сделать. Я открыл ящик, плотно свернула один из конвертов и засунула его внутрь. Затем я взяла книгу и последний оставшийся конверт и вышла под дождь, чтобы найти автобус до дома.

Дорога заняла почти час, и я уже скучал по своей машине. Тетя и дядя были в отъезде, поэтому я порылся в их холодильнике и сделал себе сэндвич с арахисовым маслом и джемом. Это было не совсем воровство, ведь Тереза разрешила мне брать что хочу, но я все равно чувствовал себя вором. Я заполню свой крошечный холодильник, как только получу первую зарплату.

Было уже почти час ночи, когда я поднялся по скрипучей лестнице и, пошатываясь, вошел в свою тесную гостиную. Я съел сэндвич, чувствуя, как страх и напряжение улетучиваются, оставляя меня обессиленной. Где-то неподалеку заурчал мотоцикл, но какое это имело значение? Я был дома.

Копы за мной не охотились. Если бы это было так, меня бы ждал Карл или кто-то, кто был на него похож. А раз этого не произошло, значит, мое имя еще не связали с делом Эхо. Должно быть, Пейтон нанял адвоката. Или что-то в этом роде.

В автобусе я была слишком напугана, чтобы читать книгу Коллина, но здесь, в относительной безопасности своей темной комнаты, я почувствовала себя готовой. Я открыла обложку, ощутив потрепанную кожу и холодный металл.

Заскрипела лестница.

Я встал, схватила с пола свой пустой рюкзак и сунула в него конверт. В окно я увидел "БМВ" Аннализ, припаркованный в начале переулка. Черт.

Я швырнул книгу Каллина, все еще в суперобложке, на диван. Теперь, когда у меня были копии, они могли забрать ее обратно. Я поспешил в ванную и быстро, бесшумно открыл окно.

Входная дверь моей квартиры распахнулась. Я слышал, как щепки разлетаются по стенам и полу. Я высунул ноги из окна и нащупала верхнюю перекладину соседского железного забора.

– Вот книга, – сказала Аннализ из другой комнаты. – Как думаешь, на этот раз ты сможешь ее удержать?

– Спасибо, моя дорогая, – ответил Каллин. – Я постараюсь изо всех сил.

Они оба? У меня задрожали руки. Я нащупал перекладину; она оказалась дальше, чем я думал. Я перенес на нее вес тела и спрыгнула на лужайку перед соседским домом. Я упал на траву и перекатился под куст.

Я лежал неподвижно, жалея, что не закрыл окно в ванной. Я почувствовал какой-то неприятный запах и слишком поздно вспомнил о шотландском терьере, который жил в этом дворе.

Если Каллин и Аннализ могли выследить меня, как ищейки, может быть, их собьет с толку запах собачьего дерьма. С другой стороны, если у них рентгеновское зрение, они увидят, как я прячусь в кустах.

У меня еще сильнее затряслись руки, и меня замутило. Мне нужно было изучить эту книгу хотя бы для того, чтобы понять, на что они способны.

Я пополз на четвереньках к дальнему краю двора, а потом перепрыгнул через забор. Я пробежал между двумя домами, пересек улицу и проскочи между еще двумя домами, оказавшись в следующем квартале. У них были машины, а у меня нет, а значит, я в беде. Мне нужно было убраться с улицы. Если бы у меня были нужные инструменты, я бы угнал машину, но я намеренно не тратил на них деньги, полученные за проход. Конечно, в гаражах любого из этих домов, мимо которых я проходил, могли оказаться нужные мне инструменты...

Я свернул за угол и увидел приближающийся автобус. Я не знал, куда он едет, но это было не важно. Это было лучше, чем снова воровать.

Я поспешил к углу и достал свой проездной. Срок его действия уже истек. Аннализ не вылетела из-за угла и не испепелила меня на месте, пока автобус подъезжал, так что я забрался в него, показал проездной и сел на свободное место, когда водитель кивнул.

Снова появился запах собачьего дерьма. Я попытался осмотреть свою одежду, не делая вид, что осматриваю ее, но не смог найти источник запаха. Отлично. Я стал одним из таких "автобусных людей".

Через некоторое время автобус доехал до университетского городка. Я вышел, решив, что здесь достаточно многолюдно и я смогу затеряться в толпе.

На спине куртки под правой лопаткой было пятно от собачьей мочи. Я потер его о край мусорного бака, но оттереть не удалось. Эта дурацкая куртка отправилась со мной в тюрьму, и я не собирался ее выбрасывать. Мне нужна была раковина и мыло.

Я свернул за угол и перешел дорогу, оказавшись на территории кампуса. Я держал куртку перед собой, как букет цветов, и делал вид, что мой рюкзак, это камуфляж, помогающий слиться с толпой студентов.

Я чувствовал себя нелепо. Моя жизнь была в опасности. Я повидал удивительные и пугающие вещи, и мне не стоило так переживать из-за одного маленького пятна от собачьей мочи. Но это была маленькая, обыденная проблема, с которой я мог справиться. Этот маленький беспорядок помогал мне сохранять рассудок.

Я смешался с толпой студентов, пытаясь убедить себя, что ничем не выделяюсь, хотя все они были на пять лет младше меня и все были в теплых куртках, защищавших от холодного ноябрьского дождя. Деревья образовали над нами зеленый навес, отбрасывая тень на дорожки.

В детстве мы с Джоном планировали поступить в Вашингтонский университет. Мы собирались вместе записаться в бейсбольную команду. Джон даже выбрал братство, в которое хотел вступить, но я уже не помнил, как оно называлось. Он хотел стать архитектором, а я думал, что стану инженером, хотя толком не понимал, что это значит.

Вместо этого я попал в колонию для несовершеннолетних, познакомился с Арне и в пятнадцать лет сбежал с ним в Лос-Анджелес. Следующие десять лет я занимался глупостями ради денег, девушек и веселья.

А Джон оказался прикован к инвалидному креслу. Поступил ли он в колледж? Я понятия не имел. Я почти ничего о нем не знал.

Кампус был похож на парк. Я попыталась представить, что учусь здесь, посещаю занятия и готовлюсь стать... кем угодно. Идея была настолько амбициозной, что казалась почти невыполнимой, особенно для парня с дипломом об окончании средней школы, выданным в тюрьме.

Я бродил по кампусу минут десять, пока не нашел вывеску с картой. Еще через пять минут я уже проходил через ворота университетской библиотеки. По краям зала тянулись ряды книжных полок, а в углах у окон теснились парты и столы. Студенты за столами едва не натыкались друг на друга, работая вместе. Я не стал присматриваться к ним повнимательнее.

Вывеска сообщала, что на третьем этаже можно спокойно заниматься в уединении. Именно этого я и хотел. Я поднялся по длинной открытой лестнице мимо студентов, которые, как сардины в банке, толпились у компьютерных терминалов на втором этаже. Никто не окликнул меня и не попросил предъявить удостоверение личности.

Третий этаж был зеркальным отражением первого, только вместо столов там были отдельные кабинки. Вывеска на верхней площадке лестницы призывала меня заниматься тихо. Я был только рад.

Сначала я зашел в мужской туалет. Там на полке у раковины было удобное место для отдыха. Я побрызгал на куртку жидким мылом и начал стирать ее под краном. Не хватало еще, чтобы от меня пахло, как от уличного бродяги.

Когда куртка высохла, я отжал ее. Взял с полки конверт и заметил за ним дешевую шариковую ручку. В туалете больше никого не было, так что я решил, что это потерянная вещь, и забрал ее.

У стойки информации я улыбнулся пожилому хиппи и взял стопку бумаги для заметок. Хиппи, похоже, не возражал. Листы были размером с мою ладонь больше, чем я ожидал, но это было даже хорошо.

Все кабинки были заняты, но я нашел в углу маленький свободный столик. Я сел, положив под правую руку бумагу для заметок, а под левую конверт. Часы на стене показывали сорок минут второго. Я мог бы потратить полтора часа на чтение книги, прежде чем идти на работу, но была уверена, что это не займет столько времени. В книге было всего 60 страниц.

Если бы я все еще собирался работать. Если бы Каллин рассказал им, где я живу, он наверняка знал бы, где я работаю.

Теперь было уже поздно об этом беспокоиться. Как только я узнаю, что в книге, я смогу поделиться с Джоном. А потом сделаю все, что нужно: уеду из города, пойду на сделку с копами, да что угодно.

Я открыл первую страницу. Вверху было написано: "Чтобы заглянуть в пустоту и увидеть великих хищников". Что бы это ни значило.

Внизу страницы были нарисованы два странных, но простых узора. Каждый из них был похож на татуировки Аннализ или швы на жилете Каллина. Узор слева был обозначен цифрой 1, а второй цифрой 2.

Я искал не что-то, что позволило бы мне "заглянуть в пустоту". Мне нужен был способ сразиться с Каллином и Аннализ. Ради Джона.

Мне нужно было оружие. То, что я хотел обрести силу, чтобы помочь другу, не отменяло того факта, что я стремился именно к силе. Мне было недостаточно просто увидеть мир за пределами этого мира, и недостаточно того, что Каллин предложил мне свою помощь. Я хотел получить часть этой силы. Хотел забрать ее.

Я перевернул страницу. Вверху было написано: "Дар языков". На этой странице тоже были два узора.

Следующая страница: "Путь через дикую местность". Ниже два узора.

Следующая страница: "Тень на свободе".

Следующая страница: "Плоть голема". Это уже больше похоже на то, что нужно. Под заголовком была приписка: "Для укрепления плоти". Это было какое-то защитное заклинание.

Я изучил рисунки в нижней части страницы. Рядом с ними лежала небольшая стопка из пяти листов с музыкальными нотами. Я не умел читать ноты. С неохотой я перевернул страницу.

"Разматывающий призрак". Описание Каллина было простым: "Чтобы уничтожить врага и его деяния". Хорошо. Что бы это ни значило. Я перевернул страницу.

Призрачный нож.

– Привет, – сказал я вслух, забыв, что нахожусь в библиотеке. В заметке было написано: "Для рассечения призраков, магических существ и мёртвых вещей".

Это было то, что нужно. Я заложил страницу с заклинанием листом бумаги для заметок и перевернула следующую. Потом ещё одну. Мне нужно было что-то, что звучало бы как защитное заклинание.

Почерк менялся по мере того, как я листала книгу, а потом снова изменился. Над книгой трудились несколько человек. Даже если одной из них была Аннализ, это означало, что в их сообществе был как минимум третий человек.

Я дошел до страницы, на которой вверху было написано "Стальное стекло". Рисунки под ним были очень простыми. В заметке говорилось: "Для защиты от одного удара".

Я заложил эту страницу ещё одной закладкой.

Заклинание "Стальное стекло" выглядело настолько простым, что я хотел начать с него, но, чёрт возьми, "Призрачный нож" звучал круче. Я вернулся к странице с закладкой.

Рисунки под "Призрачным ножом" располагались рядом друг с другом. Помимо той заметки, которую я уже прочла, на странице были только крошечные каракули, обозначающие рисунок номер один как "Для разума". Рисунок номер два был обозначен как "Для руки".

Что бы это ни значило.

Я перерисовал рисунок номер два на лист бумаги для заметок, но, когда закончил, в нём не было ничего особенного. Он был похож на татуировки Аннализ и узоры на жилете Каллина, но, насколько я мог судить, в нём не было никакой магии.

Я нарисовал оба рисунка рядом друг с другом, но результат был таким же неутешительным. Затем я нарисовал рисунок номер два поверх рисунка номер один. Ничего. Я поменял порядок. Снова ничего. Я подозревал, что это неправильный метод: получившиеся глифы не были похожи ни на татуировки Аннализ, ни на швы Каллина. Слишком много деталей.

Если бы это было так просто, все бы так делали. Я снова сосредоточился на страницах, просматривая первый и последний листы в надежде найти какие-нибудь инструкции. Если Каллин и Аннализ смогли это сделать, то и я смогу. Не то чтобы я считал их гениями.

Может, одной книги недостаточно. Может, мне нужна волшебная ручка, чтобы все это записать, или специальное кольцо-дешифратор для рисунков. Может, мне нужно надеть зачарованное нижнее белье.

Что угодно. У меня не было ничего, кроме книги, с которой можно было бы работать. Кроме того, Каллин запер книгу и не подпускал к ней никого. Если бы ему понадобилась волшебная ручка для заклинания или волшебная игла для вышивания, он бы запер их вместе, верно? Жаль, что я не сохранил суперобложку, чтобы поискать в ней потайные кармашки или скрытые инструкции.

Я снова посмотрел на слова на странице. Может быть, в них был какой-то тайный смысл. Я внимательно изучил их, а потом поднес к свету. Если на страницах книги Каллина и были водяные знаки или едва заметные пометки, копировальный аппарат их не передал. Это были просто слова. Я перелистнул на заклинание перед этим и на заклинание после него. Цифры в них располагались не в том же порядке, что и в предыдущем заклинании, но в следующем они были на тех же местах.

Хорошо. Цифры тоже не имеют значения. Возможно. Ничего не оставалось, кроме как снова взглянуть на эскизы.

Проклятье. Это было бессмысленно. Я разложил черновики на столе и приложил ручку к копии рисунка номер один. Эти изогнутые линии могли бы изображать глаз, если бы я добавил еще одну линию вот здесь и здесь.

Что-то щелкнуло. Я снова посмотрел на оригинал, а потом закрыл глаза. В темноте моего мысленного взора предстала форма рисунка. Да, это было похоже на грубый набросок глаза. А эти линии могли бы изображать нож. А вот эта замысловатая линия не рука ли с когтями, тянущаяся к рукоятке ножа?

Внезапно образ в моей голове вспыхнул белым светом и загорелся.

В моей голове вспыхнул призрачный огонь, который быстро распространился по всему телу.