Текст книги "Двадцать дворцов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Первым делом я съел оставшиеся апельсины. Они были очень вкусные, и я снова почувствовал себя человеком. Затем я сложил копии и блокнот в холщовую сумку, надел шлем и поехал дальше.

Неподалеку был супермаркет, и даже в такой поздний час там было довольно многолюдно, так что вряд ли кто-то обратил бы на меня внимание. Я припарковал мотоцикл Уолли, поспешил ко входу и выудил из контейнера для раздельного сбора мусора несколько пустых пластиковых пакетов. Каким-то чудом они оказались сухими. Сложив все пакеты в один, я спрятал их под сеткой и поехал в лесопарковую зону в нескольких кварталах от дома моей тети.

Там я завернул холщовый мешок в несколько слоев полиэтилена, чтобы закопать его.

Мне пришлось копать руками, потому что призрачный нож не мог прорезать корни дерева, но я выкопал достаточно глубокую яму и, засыпав ее, выложил вокруг круг из плоских камней. Может быть, когда-нибудь я смогу их вернуть. Может быть.

Я натянул шлем. Пора было найти Джона, Эхо и Мэйси. Им понадобится место, чтобы начертить круг, и уединение на случай, если общество снова за ними придет. На их месте я бы сделал это там же, где и я.

Я снова забрался на мотоцикл, понимая, что пора с ним распрощаться. К сожалению, было уже больше полуночи, и если бы меня поймали, когда я стоял на каком-нибудь углу и час ждал почти пустой автобус. Идти пешком было так же рискованно. Какого черта. В какой-то момент удача отвернулась от всех. Пришло время выяснить, как долго я смогу продержаться.

Не прошло и пятнадцати минут, как я подъехал к физиотерапевтическому центру "Хиллтоп". Я припарковал мотоцикл у входа и засунул шлем в седельную сумку. Уолли сказал, что дал лекарство друзьям Мэйси, и она убежала. Я был готов поспорить, что эти друзья – ее коллеги, которые хотели вылечить еще нескольких своих пациентов.

Протиснувшись под желтой полицейской лентой, я заглянул в стеклянную входную дверь. Внутри было довольно темно, я видел только тусклый коридор. Я обошел здание и нашел пожарную дверь рядом с парковкой на заднем дворе. Она тоже была заперта, но с улицы ее было не видно.

С помощью своего призрачного ножа я вырезал в двери длинную тонкую панель. Сигнализация не сработала, хотя звук, с которым металлическая панель ударилась о бетон, в тишине ночи показался таким же громким, как звук от аварии на дороге.

Я проскользнул в темное здание. Мои шаги почти не были слышны на мягком ковре, но если Джон, Мэйси или Эхо были здесь, они наверняка услышали звук падающей панели. Я сделал шаг в сторону, чтобы меня не было видно в свете фонарей на парковке. В проем дул холодный воздух. Это означало, что я находился с подветренной стороны от них и их чувствительных носов, так что теперь мне вряд ли удастся подкрасться к ним незамеченным. Но я все равно попытаюсь.

А еще были перчатки Ирен. Я носил их несколько часов, и они немного запылились. Я прижал призрачный нож к телу и вытянул левую руку в перчатке перед собой, пока шел по коридору.

Двери кабинетов по обеим сторонам коридора были открыты. Я заглянул в первый слева. Там слегка пахло застоявшимся табачным дымом, но было пусто. Я проверил кабинет напротив. Тоже пусто.

Я подкрался к следующей двери и заглянул внутрь. Еще один пустой кабинет. Я понял, что затаил дыхание. Арне везде расставлял наблюдателей, но я сомневался, что Джон настолько организован и опытен. Тем не менее я не собирался его недооценивать. Мне не хотелось, чтобы Эхо или Мэйси набросились на меня сзади.

Рядом с дверью в следующий кабинет стояла тележка уборщицы. Я решил, что это плохой знак, и оказался прав. Едва я переступил порог, как почувствовал запах крови. Прямо посреди комнаты на ковре лежал мужчина. Он выглядел так, будто его растерзали львы.

Я попытался прикинуть, сколько здесь трупов, но был слишком взвинчен, чтобы нормально соображать, а мысли о других трупах, которые я видел, не помогали мне прийти в себя. По крайней мере, я знал, что они были здесь недавно.

Я пошел дальше по коридору, тщательно проверяя каждый кабинет, но больше не нашел ни одного трупа. И никаких сверхмощных убийц тоже.

Я добрался до центрального вестибюля, который оказался не таким уж центральным, как я думал. Большая стеклянная входная дверь, у которой был припаркован мотоцикл, находилась чуть левее. Впереди был еще один коридор, похожий на тот, по которому я пришел, а рядом со стойкой регистрации, несколько лифтов и широкая винтовая лестница, ведущая наверх.

Я пересек вестибюль и пошел по другому коридору, на случай, если кто-то из них прячется здесь. Черт, да они, может, просто спят после обильного ужина.

Но мне не повезло. Только первые две двери вели в кабинеты. В остальных помещениях были чуланы, ванные комнаты, склад инструментов, небольшой буфет и запертая на висячий замок и кодовый замок аптека.

Я подумывал о том, чтобы проникнуть в аптеку. Хорошее снотворное значительно облегчило бы предстоящую "операцию", но я не была уверена, что оно подействует на кузенов, которые даже не были физическими существами. К тому же в аптеке наверняка была сигнализация.

Я прошел мимо, вернулся в приемную и осторожно поднялся по лестнице. Я напряженно вслушивался, пытаясь уловить хоть какой-то звук, который предупредил бы меня о том, что Эхо снова идет за мной, но вокруг царила полная тишина.

На верхнем этаже тоже было темно, но через высокие запотевшие окна в дальней стене проникал достаточно яркий уличный свет, чтобы можно было разглядеть мебель. Слева был широкий паркетный пол для занятий аэробикой. Справа, темное скопление тренажеров с тросами и блоками. Прямо за мной располагался ряд небольших смотровых кабинетов.

Я подошел к паркетному полу и нарисованному на нем огромному сигилу. Он был очень похож на тот, что был на полу в доме Мэйси и Эхо, только кто-то добавил к внешнему кольцу крест, звезду Давида и слова "благословен будь".

В пяти местах, где должны были сидеть люди, виднелись почерневшие следы от ожогов. С каждым трупом методы и цели Общества двадцати дворцов становились все более понятными.

– Я чувствую твой запах.

Я резко обернулся. Это был голос Мэйси, но я нигде не могла ее разглядеть. Я вглядывалась в темную мешанину тренажеров, но ничего не видела.

– Как там мой правый защитник? – спросил я, надеясь, что ее ответ выдаст ее местонахождение.

– Ужасно, – ответила она откуда-то из темноты. – Их проклятия пахнут гнилой плотью и дерьмом. Ты весь в них.

Я увидел, как в темноте шевельнулась тень. Нашёл её. Я обошёл дом, чтобы она оказалась в свете окон. Словно почувствовав, чего я хочу, она вышла на свет.

Это была девушка Джона. Если я собирался спасти его, то должен был спасти и её.

– Мэйси, что, если я смогу снять с тебя проклятие?

Она рассмеялась.

– Если Уолли не смог, то и ты, черт возьми, не сможешь.

– Кажется, у меня есть идея. Позволь мне попытаться тебе помочь.

– Я что, подопытная свинка? Пробный вариант, чтобы ты отточил свою технику на мне, пока не довел ее до совершенства для своего парня? – Она снова рассмеялась, и в ее смехе прозвучала глубокая горечь. – Для меня уже слишком поздно. Для всех уже слишком поздно. Ты вроде неплохой парень, Рэй. Съезди в Рио, на Ибицу или еще куда-нибудь. Может, у тебя еще будет пара счастливых месяцев до конца.

– Эхо снова наложит заклятие?

Конечно, я уже знал ответ.

– И так будет снова, и снова, и снова, пока мир не наводнят мои сородичи, а вас, людей, не истребят.

Я двинулся к ней, выставив перед собой руку в перчатке с призрачным ножом.

– Как я могу наслаждаться Рио, зная это?

Мэйси бросилась на меня. Она двигалась так быстро, что я даже не успел среагировать, но она резко остановилась, словно собака на поводке. Тренажер для жима лежа позади нее зашатался.

Она была связана за лодыжки. Я отступил на шаг и отошёл от неё.

– Они тебя связали? Зачем?

– Чтобы я не была такой привередливой в еде.

Я посмотрел мимо неё и впервые заметил тело, лежащее у окна. Тусклый свет отражался от светоотражающей полосы на поношенной куртке пожарного. Это была Аннализ.

И тут я заметил второе тело прямо у ног Мэйси. Ирен лежала, растянувшись на полу, разорванная на части, словно убитая газель.

– О, чёрт. Ты их ешь.

– Запах их крови был невыносим. Я уже начинаю привыкать к мысли о том, что могу готовить из вас, людей, еду. Ну как тебе теперь Рио?

– У меня нет паспорта. И я не могу просто оставить эти тела здесь с тобой.

– Да какая разница. Ты можешь быть одной из нас или одной из них. Мне уже всё равно, как раньше.

– А что с этими подпалинами там, сзади?

Ее силуэт напрягся, словно она удивилась вопросу. После паузы она сказала:

– Когда-то они значили для меня все. А теперь это просто бесполезный груз.

Я постарался говорить спокойно:

– Мэйси, так не должно быть. Тебе больше не нужно убивать. Думаю, я смогу вырезать эту штуку из тебя. – Боже, как я мог ее убедить, если сам себе не верил?

Она снова бросилась на меня. Она была быстрой. Ужасно быстрой. Поводок на ее лодыжке дернулся, задев тренажер, и тот опрокинулся на бок.

Она прыгнула снова, протащив тренажер по ковру на несколько дюймов. Потом она сделала это еще раз, волоча тренажер за собой. Ее рот раскрылся шире, чем мог бы раскрыться человеческий рот.

Я попятился, готовясь метнуть призрачный нож. Если я не попаду ей в голову, она выживет, как и Джон. Заклинание ослабит ее, и я смогу подобраться к ней и обездвижить с помощью перчатки Ирен. План был так себе, но ничего лучше у меня не было.

Мэйси увидела, что я делаю, и присела, как ловец в бейсболе. Она хлопнула в ладоши и вытянула их вперед, словно подзывая ребенка бросить ей мяч.

– Бросай сюда, Рэй. Пожалуйста. – Отличный бросок в замедленной съемке от человека, который двигается как в замедленной съемке. – Я знаю, что у тебя там, я чувствую запах, и знаешь что? – Она потянула за свою связанную лодыжку. Я увидел, что она привязана металлическим тросом. – Мне бы не помешала хорошая заточка.

На мгновение у меня внутри все сжалось. Если бы она сняла с меня заклятие, как это сделал Каллин, она бы набросилась на меня в мгновение ока. Как мне подобраться к ней достаточно близко, чтобы помочь?

Я постарался говорить спокойно и уверенно.

– Мэйси...

Она снова вскочила и зашипела.

– Твой голос сводит с ума мою кузину. – Она схватилась за трос и потянула его, волоча тренажер по телу Ирен.

Я побежал направо и спрятался среди тренажеров. Мэйси попыталась последовать за мной, но тренажер застрял между двумя другими тренажерами. Она схватилась за тренажер и попыталась потянуть сильнее, но ничего не вышло. Она яростно и отчаянно боролась, как разъяренное животное в ловушке.

Я двинулся к ней. Если бы она аккуратно освободила тренажер, то уже разорвала бы меня на части, но она была охвачена животной жаждой крови и в отчаянии яростно колотила по тренажеру.

Несколько металлических пластин оторвались и упали на пол. Мэйси взвизгнула от радости, схватила одну из них и швырнула в меня.

Она пролетела мимо моего уха и с такой силой ударилась о тренажер рядом со мной, что звук был похож на выстрел.

Я пригнулся и бросился искать укрытие. Еще несколько пластин ударились о металлические тренажеры вокруг меня.

Мэйси запрыгнула на тренажер для подтягиваний и приседаний и присела на корточки. В левой руке она держала стопку металлических пластин и со смехом начала швырять их в меня.

Я прижался к полу за тренажером для разгибания ног, а вокруг меня со звоном летели пластины. Одна из них взлетела в воздух и с грохотом упала мне на ноги. Другая пробила дыру в металлической стойке рядом с моей головой.

– Эй, Мэйси, не поздно еще поехать в Рио?

Она рассмеялась и подбросила все блины в воздух, заставив меня перебраться в другое укрытие, пока они градом сыпались вокруг меня. По нелепой случайности ни один из блинов в меня не попал.

Мэйси высыпала оставшиеся блины, и они с грохотом упали на пол. Затем она подняла всю машину.

Но та была запутана в другом оборудовании, и ей удалось поднять ее всего на пару дюймов, после чего она застряла на месте. Мэйси в ярости закричала и затрясла машину, так что та загрохотала, словно лавина из шариков, а потом уронила ее.

– Черт! Я не хотела этого делать.

Она наклонилась, изогнувшись, как ириска. Повертела в воздухе привязанной ногой, сунула пятку в рот и укусила.

По моей спине побежали мурашки.

– О нет, только не это.

Ей пришлось несколько раз мотать головой из стороны в сторону, но потом все закончилось. Пятка исчезла. Она проглотила ее целиком, издав при этом отвратительный чавкающий звук.

У меня упало сердце. Даже если бы она была ранена, у меня не хватило бы ни скорости, ни сил, чтобы одолеть Мэйси в драке. Черт, я даже убежать не мог. Оставалось только одно.

Я вскочил на ноги и бросился на нее с призрачным ножом в руке, в перчатке, и с криком, как камикадзе.

Мэйси высвободила окровавленную изуродованную ногу из привязи. Она улыбнулась мне, радуясь, что я сам облегчил ей задачу.

Тень позади нее сдвинулась с места, и кто-то пнул тренажер. Он полетел в сторону Мэйси, которая развернулась и поймала его обеими руками, прежде чем он успел ее придавить.

В тот же миг я вонзил призрачный нож ей в плечо, разрезая свитер. Она словно обмякла, и тренажер упал ей на горло и ключицу, придавив ее.

– Рэй... – сказала она.

Я замешкался. Ее голос звучал по-другому, совсем не так, как у той женщины, которую я встретил в фургоне Джона.

– Мэйси?

– Рэй, ты не можешь меня вылечить. Не пытайся. От меня почти ничего не осталось.

По мне пробежал холодок. Если бы она действительно умерла, она бы так не говорила. Неужели призрачный нож каким-то образом вернул ее настоящую сущность или это какой-то трюк?

В любом случае это не имело значения, я должен был действовать. Я схватил ее за плечо перчаткой, и она закричала. Вокруг ее лица появились призрачные ветви. Я уже собирался сделать первый надрез, проведя призрачным ножом по внешней стороне головы Мэйси, когда одна из ветвей повернулась ко мне.

На конце ветви был единственный глаз.

Было невыносимо видеть, как эта тварь пялится на меня, и я, не раздумывая, отрезал ее.

Мэйси обезумела. В приступе истерической ярости она сбросила с себя аппарат для измерения давления. Она была свободна.

Поддавшись рефлекторному порыву, вызванному диким страхом, я метнул в нее призрачный нож с расстояния в пять сантиметров. Он прошел сквозь переносицу и лоб Мэйси и вонзился в пол. Из раны потекла черная кровь. Мэйси дернулась и обмякла.

Я отпрянул, проклиная себя за свой страх. Ее череп треснул и вздулся. Из щек и рта Мэйси торчали черные колючие лапки, а потом она затихла. Лапки растворились в черном дыму, и еще больше дыма повалило из отверстий в ее лице.

Я ее подвел. На тыльной стороне ладони была черная маслянистая кровь. Я вытер ее о ковер. Я пытался спасти ее, но мне не хватило смелости.

– Мне жаль. – Я коснулась ее руки – она была такой горячей, что я едва не обварилась. – Мне так жаль.

Я поднял глаза и увидел рядом с собой Аннализ. Одна ее нога была вывернута и искривлена, а рука безвольно висела вдоль тела. Она стояла на здоровой ноге, удерживая равновесие с помощью рабочей руки. Ленты на ней тоже не было.

Но она была достаточно сильна, чтобы опрокинуть тренажер. Интересно, как бы она отреагировала, если бы я ее поблагодарила.

Она хмуро посмотрела на тело Мэйси.

– Не извиняйся перед ними. Они сами во всем виноваты.

Аннализ, казалось, потеряла равновесие. Я чуть не бросилась к ней, чтобы подхватить, но остановилась. В данный момент мы с ней не были друзьями.

Она ухватилась за что-то здоровой рукой.

– Ты сказал, что не оставишь нас здесь на растерзание... Зачем ты это сделал?

Если она сама спросила, то нет смысла что-то объяснять.

– Послушай, давай заключим перемирие, хорошо? Мы вместе позаботимся о кузенах, а с тем, что мне причитается за кражу книги Каллина и то, что я подписал твое имя на конверте, мы разберемся потом.

Аннализ уставилась на меня.

– Звучит разумно.

Это было не совсем "да", но на данный момент сойдет. По крайней мере, она не хватала меня и не пыталась свернуть мне шею.

Я не был уверен, что хочу работать с Аннализ, даже сейчас. Я видел слишком много трупов, чтобы сомневаться в ее целях, но мне все равно не нравились ее методы. Но я не мог оставить ее здесь, в этом здании, когда Джон и Эхо могут вернуться в любой момент.

– Что ты ей говорил о лекарстве? – спросила она, подпрыгивая ближе к Мэйси.

– Призрачный нож, – сказал я, прекрасно помня, что она уже отбирала его у меня. – Не знаю, возможно ли это, но, может быть, я смогу вырезать из них кузенов. Как при хирургической операции.

– Ты, наверное, шутишь.

– Я весь день спотыкаюсь о трупы. Я знаю, что нельзя допустить, чтобы кузены привели сюда ещё кого-то из своей семьи. Но я хочу остановить их и заодно спасти своего друга, если получится.

– Это чушь какая-то.

– Я не смогла удержать Мэйси. – Я старался говорить как можно убедительнее. – Но ты достаточно сильная...

Анна-Лиза схватилась здоровой рукой за верхнюю часть тренажёра и приподнялась на несколько дюймов над ковром. Здоровой ногой она наступила Мэйси на лицо. Череп Мэйси треснул, как пустая керамическая миска, и её голова обмякла, как сдувшийся воздушный шарик.

– От твоих друзей ничего не осталось. Принять это. Их убили кузены.– Судя по ее тону, она знала, о чем говорит, но я ей не доверял.

– Да, Эхо. Определенно. Но разве ты не слышала, что сказала Мэйси? Она была сама на себя не похожа...

– Смирись. Они мертвы.

– Я должен попытаться. – Я сверкнул на неё глазами.

Она сверкнула глазами в ответ.

– Каллин пропал, Ирен мертва, а я лишилась всех своих лент. Если мы не убьём тварей, которые убили твоих друзей...

– Нет. – Я не сводил с неё глаз. – Я не такой, как ты! Если Джона придётся убить, что ж, так тому и быть, но сначала я должен попытаться ему помочь. Ты не понимаешь! Я не могу убить своего друга только потому, что это самый простой способ его остановить.

Она была поражена, но лишь на секунду.

– Когда же, чёрт возьми, рассветет? Ты не можешь вылечить своих друзей! – Она взглянула на выжженный символ на паркетном полу. – По крайней мере, мы должны уничтожить это здание, чтобы никто больше не пытался использовать это заклинание.

– Я так и сделаю.

– Хорошо! Возьми бумагу, чтобы сжечь. Много бумаги.

Я сбежал вниз. В здании было так же пусто, как и раньше. Я бросился в кабинет, где пахло сигаретным дымом, и взял зажигалку из верхнего ящика стола. Вернувшись в приёмную, я открыл шкаф для документов. Удивительно, сколько бумаги нужно для таких мест. Я схватил охапку папок с распечатками.

Луч фонарика осветил комнату. Я пригнулся и выглянул из-за стола.

У обочины стояла полицейская машина, свет фар был направлен на номерной знак мотоцикла Уолли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Я взбежал по лестнице, проклиная себя за лень. Если бы я припарковался дальше по улице, все было бы не так страшно. Но я оставил мотоцикл прямо у входа, и копы наверняка проверят это здание. И конечно же, я вскрыл эту чертову дверь.

На верхней площадке я замер как вкопанный. Аннализ стояла на коленях среди тренажеров рядом с телом Ирен. Здоровой рукой она притянула подругу к себе, а затем уткнулась лицом ей в шею.

О, нет. Неужели Аннализ поедает труп своей подруги прямо здесь, на полу, у меня на глазах? Есть ли вообще какая-то разница между этими ублюдками?

Я уронил бумаги на пол. Это было уже слишком. Все это было слишком, и я не мог больше это терпеть. Я достал свой призрачный нож.

В этот момент Аннализ всхлипнула. Внезапно я понял, что она не корчится от боли, а опустила голову и дрожит всем телом, потому что плачет.

Я повернулся к ней спиной, чтобы дать ей возможность побыть одной, и вырезал в паркетном полу рядом с сигилом дыру. Между деревом и бетонным полом под ним было пространство в 25 сантиметров, и это было на руку для задуманного мной кострового ритуала. Я засунул в дыру стопки бумаг, затем разрезал вырезанный кусок паркета на полоски и сложил их поверх бумаг.

– Вырежи еще одну дыру вон там. – Аннализ указала на место с другой стороны от сигила. Ей удалось встать на здоровую ногу. Она держалась стойко, но ее щеки были мокрыми. – Для вентиляции.

Я так сделал. Я использовал дерево, чтобы нарастить кучу.

– Ты знаешь, что делаешь, – сказал я.

– У меня есть опыт.

– Снаружи копы.

Аннализ кивнула.

– Полиция никогда не приблизится к месту, где творится волшебство. Никогда. Поджигай и вытаскивай меня отсюда.

Я поджег бумагу с трех сторон. На первом этаже был чулан, полный чистящих средств, не говоря уже о столовой, где наверняка было горючее масло, но времени на поиски подходящего воспламенителя не было. К счастью, бумага и сама неплохо горела.

Я подхватил Аннализ на руки, как будто мы входили в комнату для новобрачных. Она поморщилась, но не издала ни звука. Черт, да она вся побелела. Я дал ей время прижать сломанную руку к груди, стараясь не обращать внимания на то, что от нее пахло потом и нестиранным бельем.

Когда она была готова, я сбежал по лестнице и направился к пожарной двери в конце здания, где располагалась столовая. В дальнем конце коридора позади нас в щель в двери, которую я прорезал, пробивался луч фонарика. Я заглянул в окно и, убедившись, что там никого нет, распахнул дверь и выбежал наружу.

Сигнализация не сработала, но я был уверен, что где-то сработала бесшумная система оповещения. Внутри здания было темнее, чем на парковке, и, когда я проходил под прожекторами охраны, мне казалось, что я на виду у всех, но никто не кричал мне, чтобы я остановился.

На краю парковки был небольшой земляной склон, ведущий к стоянке у фастфуда. Я спустился по нему так быстро и осторожно, как только мог.

– У тебя тут есть машина поблизости? – спросил я.

– Нет, – ответила Аннализ. Она закрыла глаза и стиснула зубы. Я старался не трясти ее слишком сильно, но ей все равно было очень больно. – Твои друзья не позволили мне самой отправиться на свое убийство.

– Ну и черт с ним. Обхохочешься. Придется что-нибудь украсть.

Мы дошли до конца второй парковки. Я не мог нести ее по тротуару, не привлекая лишнего внимания, поэтому свернул в переулок. Мы потревожили какого-то парня, лежавшего рядом с мусорным контейнером, но скрылись из виду раньше, чем он успел что-то предпринять.

В дальнем конце переулка был круглосуточный супермаркет. Народу там было больше, чем мне хотелось бы. Я остался в тени переулка и стал думать, что делать.

– И, кстати, я нашел настоящую книгу заклинаний. Ту, из которой было взято заклинание призыва.

– Ну и черт с ним. Обхохочешься. – Ее голос звучал напряженно.

– Я и не жду, что ты мне поверишь. – Я все равно рассказал ей о доме Неттл Филип, о странном ледяном... чем-то в ее гостиной, о следах когтей на стене и о стопке бумаг. Я поделился с ней этой информацией в качестве жеста примирения, но мне казалось, что я тоже сбрасываю с плеч тяжкое бремя. Пусть кто-нибудь другой подумает об этой мертвой женщине.

По улице в нашу сторону неслась полицейская машина, мигая фарами, но без сирены. Я пригнулся еще ниже. Нам нужны были колеса, чтобы уехать отсюда. Я не знал, куда мы направимся, но место должно было быть достаточно уединенным, чтобы нас не нашли копы, но не настолько уединенным, чтобы Аннализ могла откусить мне голову.

Кроме того, если она была похожа на Ирен, я мог бы принести ей ребрышки или что-то в этом роде, и она бы быстро пришла в себя.

А значит, я был идиотом. Надо было бросить ее в квартале отсюда, но я этого не сделал. Что-то в ней меня притягивало. Не то чтобы она была красива, вовсе нет. И не то чтобы она мне нравилась, вовсе нет. Наверное, дело было в том, что она обладала такой дьявольской силой, что мне было приятно находиться рядом с ней, как будто часть ее могущества передавалась мне, как бездомные греются у костра.

– Мне жаль Ирен, – сказал я. – Она мне нравилась.

– Она понимала, чем рискует, – ответила Аннализ. – Ты единственный, кто этого не понимал, и не понимает.

Я отпустил ее и отскочил в сторону. Она перекатилась к пластиковому контейнеру для раздельного сбора мусора, схватилась за раненую ногу и вскрикнула. Я отошел еще дальше, так что нас разделял угол здания.

– Может, тебе стоит убить меня, прежде чем говорить обо мне в прошедшем времени?

Она подняла на меня взгляд, полный ненависти.

– Ты такой же мертвец, как и твои друзья. Ты ходячий труп, как и они. – Она оперлась на стену и попыталась встать. Я попятился еще дальше, до края парковки оставалось всего несколько футов. – Ты лгал мне, использовал мои заклинания, и, что хуже всего, из-за тебя умер моя единственная подруга.

– Я знаю. Я этого не хотел, и мне жаль.

– Не говори мне, чего ты, черт возьми, хочешь. Ты никогда не получишь того, чего хочешь, потому что я выслежу тебя и сожгу вместе со всеми твоими извинениями, превращу их в пепел и крики.

Пора было уходить. Я быстро попятился, развернулся и побежал. Мне должно было быть стыдно за то, что я так убежал, но стыда не было. Во мне просто не осталось места для стыда.

Я скатился по травянистому склону на краю парковки, а затем свернул в переулок. Выйдя на тротуар с другой стороны, я перешел на быстрый шаг.

Может быть, существовал какой-то способ избежать расплаты, которую хотела мне устроить Аннализ, но я не мог его придумать. У нее была власть, "пэры" и ресурсы общества, о котором я ничего не знал. После многих лет, в течение которых я не высовывался, и как преступник, и как мошенник, я наконец разозлил не того человека.

Моя последняя надежда была на то, что я проживу достаточно долго, чтобы спасти Джона, если это вообще возможно. После этого все остальное не имело значения. Аннализ отомстит, и на этом все закончится. Я был настолько измотан, что почти с радостью принял эту мысль.

На углу тусовалась толпа бездомных подростков, тщетно пытаясь согреться. Через дорогу от них две женщины в обтягивающей одежде лениво наблюдали за машинами, ползущими по кварталу. Из бара вышли трое парней, двое из которых практически несли третьего на руках.

Этот район часто попадал в поле зрения полиции, и, конечно же, по поперечной улице впереди ехал полицейский автомобиль. Я свернул в автобусную остановку и сделал вид, что изучаю расписание. Полицейский автомобиль проехал мимо, не останавливаясь и не включая сирену.

Мне не понравился бар, из которого вышли те трое, поэтому я свернул за угол и нашел другой. Дверь была открыта, несмотря на холод. Я заглянул внутрь. Музыка играла громко, в зале было темно. Посетители были похожи на призрачные фигуры, склонившиеся над своими напитками.

Я вышел на парковку по соседству. От уличного фонаря через дорогу на мусорный контейнер падала густая тень. Я присел на корточки в темноте и стал ждать.

Мне не пришлось долго ждать. Из дома вывалился пьяный, обхватив вспотевшей рукой запястье женщины с обвисшим животом и многолетним пристрастием к алкоголю. Она хихикала, пока он тащил ее к припаркованным машинам.

Я подошел к ним, пока пьяный возился с ключами от машины, и толкнул его в бок автомобиля, разбив пассажирское стекло. Женщина завизжала. Пьяный развернулся, скорее растерянный и напуганный, чем злой, и я ударил его левым хуком.

Он рухнул, как мешок с тряпками. Я подобрал его ключи и оттащил его подальше от колес. Затем сурово посмотрел на женщину, на случай если она попытается сделать что-то, что мне не понравится.

– Друзья так не поступают, леди.

Она отшатнулась, чуть не упав. Она была так пьяна, что даже не могла смотреть на меня прямо. Сомневаюсь, что она смогла бы меня опознать.

Машина, которую я только что присвоил, оказалась древней "Cutlass Ciera". Я сел за руль и завел ее. Из радиоприемника доносился голос какого-то разъяренного идиота, но я выключил его. Вместо этого я стал слушать дребезжание и треск барахлящего двигателя. Приведя в порядок сиденье и зеркала, я выехал со стоянки и остановился на углу.

– Привет, тюрьма, – сказал я машине, прекрасно понимая, что за такую развалюху можно и срок схлопотать. – Привет, старая жизнь.

Надо было забрать у пьяного бумажник, я снова проголодался. С другой стороны, в машине было чуть больше половины бака. Этого должно было хватить на все, что мне нужно. В любом случае еда переоценена.

Оставалось только одно место, куда можно было поехать: я направился к дому Джона.

Новостные фургоны все еще стояли у дома Джона, но единственный водитель, которого я видел, храпел за рулем. В конце улицы стояла пустая полицейская машина. Прямо перед домом Джона стоял лимузин. На лужайке слонялись трое здоровенных мужчин в черных костюмах, похожие на сомнительных агентов секретной службы. В самом доме было темно.

В этом доме я бывал много раз, когда был ребенком. У семьи Джона всегда было много вещей, и я вырос с мыслью, что они богаты. Лишь позже я понял, что они принадлежали к респектабельному верхнему слою среднего класса. Главное отличие их семьи от моей заключалось в том, что они были трезвенниками и психически здоровыми людьми. Дом Джона уже не выглядел таким большим и богато украшенным, как раньше. Тем не менее с этим домом и его обитателями у меня было связано большинство самых счастливых воспоминаний в моей жизни. И я отплатил им за эту доброту самым худшим образом.

Все это исчезло в одночасье. После аварии семья Джона, люди, которые приглашали меня в свой безопасный, чистый дом, кормили меня и помогали с домашними заданиями, возненавидели меня. В ту же ночь мистер Берроуз в слепой ярости ворвался в полицейский участок: его лицо было красным, изо рта летели слюни, пока он осыпал меня проклятиями. На его одежде все еще была кровь Джона, и он даже попытался меня ударить. Я слишком часто уворачивался от ударов взрослых, чтобы он смог меня достать, и после этого копы увели его, но, как и в случае с Аннализ, я понимал, что никакие извинения не помогут. Я был изгнан. Я вернулся к своей семье и больше никогда не чувствовал себя в безопасности.

Я объехал квартал и припарковался на другой улице, не забыв протереть рукавом рубашки руль, зеркало заднего вида и дверные ручки. Ключи я оставил на полу рядом с педалью тормоза. Я сомневался, что машина мне еще понадобится, но на всякий случай она была рядом.

Я поспешил по темной улице и свернул в переулок за домом Джона. Единственное, что мне действительно хотелось узнать, сколько времени им понадобится, чтобы воссоздать заклинание призыва. Если мне повезет, я смогу разрушить заклинание, когда Эхо не будет рядом, и превратить ее в выжженную отметину, вроде тех, что остались на полу в физиотерапевтическом центре.