Текст книги "Двадцать дворцов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Любое удовольствие, которое я мог бы получить от прикосновений двух женщин, любых двух женщин, было сведено на нет осознанием того, что вот-вот произойдет что-то ужасное. Мои руки дергались, пытаясь освободиться, но бороться с Аннализ было все равно что толкать кирпичную стену.

Я не видел лица Аннализ, но мне было интересно, чего она ждет. Может быть, она сосредоточилась, чтобы все сделать правильно. Меня это устраивало.

Затем она коснулась моей кожи кончиком кисти, и из меня вырвалась струя шипящего черного пара.

Я закричал. Такой боли я не испытывал никогда в жизни. Она была сильнее, чем пожар в библиотеке, сильнее, чем избиения в тюрьме, сильнее, чем что-либо другое. Магия прилипла к моей коже, как живое существо, и терзала меня. Паутина боли оплела все мое тело, словно распространяющаяся инфекция.

Я понимал, что ошибка в заклинании может меня убить, и старался не сопротивляться, но мое тело не слушалось. Оно дергалось и содрогалось, как бы я ни старался дышать глубже и расслабляться. Для этого дерьма не существовало дзен-медитации. Это была пытка.

Женщины удерживали меня на месте. У меня кружилась голова, и я думал, что вот-вот потеряю сознание, но магия была в моей голове, и я оставался в сознании, пока она меня преображала.

Наконец она убрала кисть. Все закончилось. Боль ослабла, но не исчезла полностью. Я никогда в жизни не испытывал ничего столь ужасного.

– С другой стороны, – сказал я, тяжело дыша. – С другой стороны.

Аннализ повернула мою голову в другую сторону и прижала ее к подушке. Ирен покачала головой и опустила взгляд, когда боль снова дала о себе знать. И я закричал. Это было все, на что я был способен, и я вкладывал в крик все свои силы.

Когда все наконец закончилось, Аннализ отпустила меня, и я рухнул на пол. Из глаз потекли слезы, и когда я попытался их смахнуть, они брызнули мне на лицо. Мне должно было быть стыдно, но боль была такой сильной, что я думал, она вот-вот разорвет мне голову. Я едва держался на ногах.

Через несколько минут боль утихла настолько, что я смог встать. Я сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов, а затем прислонилась к деревянной балке. Я провел рукой по ее грубой поверхности. Это помогло.

Часы на стене показывали почти четыре часа. За высокими окнами было темно, значит, было скорее утро, чем вечер. Аннализ привела меня сюда в предрассветные часы. Сколько я пролежал без сознания, двадцать шесть часов или пятьдесят?

На диване лежал разрезанный апельсин. Я взял его и вытер о ладонь. Я был так голоден, что мне было все равно. В моем пустом желудке он казался таким сладким и вкусным.

Я заметил открытую дверь в ванную и зашла туда. Зеркало над раковиной было слишком маленьким, чтобы я мог разглядеть татуировки на шее.

Конечно, это были не настоящие татуировки, их нарисовали на моей коже, а не вкололи под нее, но, если верить Аннализ, они были такими же стойкими. Заклинание на левой стороне шеи представляло собой завиток с рядом точек по одну сторону от него. Я провел по нему пальцем, запоздало подумав, что могу размазать краску. Я не почувствовала никакой разницы между защищенной и незащищенной кожей, кроме того, что незащищенная кожа ощущала прикосновение моего пальца, а зачарованная, нет.

– Где ты? – спросила Аннализ из другой комнаты.

Я вышел из ванной. Аннализ стояла у задней двери. Ирен стояла рядом с ней.

– Просто плеснул себе воды на лицо и посмотрел на свои новые украшения, – ответил я.

Аннализ невозмутимо сказала:

– Уже почти пора.

– Расскажи ему, – сказала Ирен. Аннализ удивлённо повернулась к ней. – Он должен знать, что происходит и зачем мы это делаем, да? Ты же знаешь, как Каллин выпытывает секреты у своих врагов, да и сам он такой же. Он только что прошёл через ужасные испытания ради нас. Он это заслужил.

Аннализ ещё несколько секунд смотрела на Ирен, а потом повернулась ко мне. Она хмуро указала мне на диван. Я попытался понять, какие отношения связывают Аннализ и Ирен. Учительница и ученица? Старшая и младшая сёстры? Или что-то среднее?

Я устроился на краю дивана, а Аннализ присела на край кресла-качалки напротив. Она сидела очень неподвижно.

– Ты спрашивал, что мы делаем.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

– Этот мир, – неохотно начала она, – как и любой другой, окружен хищниками. Они подобны призракам, которые всегда рядом с нами, всегда голодны и всегда ищут живые планеты, чтобы поглотить их.

– Я... – я едва удержался, чтобы не сказать, что видел это в заклинании из книги Каллина. За кражу заклинаний у пэра меня бы убили. – Кажется, я понимаю. – Даже мне самой это прозвучало неубедительно.

Она продолжила:

– Определенная магия, магия призыва, призывает этих хищников и меняет их. Они становятся отчасти материальными, отчасти нет, как червь, которого ты видел во рту той девушки. Вот что находится внутри твоих друзей.

– Ты можешь призвать этих хищников? – спросил я, думая, что, может быть, она сможет изгнать их из тела Джона.

– Нет, – резко ответила она. – Магия призыва запрещена. Мы уничтожаем все заклинания призыва, какие только находим, а также всех, кто знает эти заклинания, и все, что они могли призвать. – Она наклонилась ко мне. – Я уничтожаю хищников. Я не призываю их в этот мир.

– Значит, эти черви это демоны?

Она покачала головой.

– Я никогда не видела ни демонов, ни ангелов. Я никогда не была ни в раю, ни в аду и никогда не говорила с Богом. Я знаю только то, что люди, добыча, а мы окружены охотниками, что хищники любят, когда их призывают, но ненавидят, когда их удерживают на месте, что...

– Джон и Каллин сотворили заклинание призыва. – Когда я сказал это, все показалось таким простым. Таким очевидным.

– И теперь твой друг убивает людей. Он будет продолжать убивать людей и призывать все больше хищников...

– Кузены, – сказал я. – Они называют друг друга кузенами.

– Вот почему, – продолжила она, как будто я ее не перебивала, – мы должны остановить их любой ценой.

– Вы постоянно этим занимаетесь? Как часто такое происходит?

– Тебе не нужно это знать.

– Хорошо. Расскажите мне побольше об этих хищниках. – Ей не понравился этот вопрос. – Расскажите мне о первом хищнике, которого вы когда-либо уничтожили.

Она уставилась на меня. Я видел, что она что-то просчитывает, но ее было необычайно сложно понять.

– Я не буду этого делать, – сказала она, – но расскажу о втором. Ты когда-нибудь слышал о Торсо-убийце? В прессе его иногда называли Безумным Мясником из Кингсбери-Ран.

Я никогда не любил читать газеты.

– Прости. Никогда о таком не слышал.

– Он не был "таким". Все эти убийства совершил человек. Мужчина с кривыми зубами и большим круглым носом, как у пьяницы. Не спрашивай, как его звали, потому что я убила его и сожгла его дом, не спрашивая разрешения. Но в его хижине жил хищник. Его было трудно разглядеть, если только он не был перепачкан человеческой кровью... и кто знает, чем еще. Кажется, это была какая-то маленькая губка.

– И этот парень кормил его, как домашнего питомца?

– Да.

– Зачем?

– Понятия не имею. Это что-то для него значило, все эти ублюдки получают какую-то силу, дар или знание за все убийства, которые совершают, но я была там не для того, чтобы с ним об этом болтать. Я была там, чтобы разжечь огонь, который испепелил и человека, и хищника дотла.

В этой истории было что-то еще, я видел это по ее лицу. Но потом она посмотрела на часы, и момент был упущен.

– Пора навестить Каллина.

Слава богу, мы не поехали к Каллину в отель на мотоцикле Аннализ. Вместо этого мы забрались в потрепанный "Додж Спринтер" и с грохотом выехали в город.

За рулем была Аннализ. Ирен сидела на пассажирском сиденье. Я пристроился на полу рядом с "БМВ" Аннализ, который был закреплен на полу с помощью хитроумной системы креплений. С другой стороны от мотоцикла лежала небольшая стопка вещей Ирен.

– Не открывай их, красавчик, – сказала она мне. – То, что внутри, опасно, и не для тебя.

– Понял, – ответил я, пропустив мимо ушей ее обращение. Я тоже сидел на полу в фургоне Джона, но там было уютнее, чем здесь, даже несмотря на обертки от фастфуда. Мне снова вспомнилось, как я сидел на заднем сиденье "Экспедишн" Арне, когда мы ездили "работать". Мы колесили по округе в поисках машин, которые можно было бы "прокачать", и Арне высаживал одного из нас, когда замечал что-то стоящее. Потом он возвращался на стоянку и ждал, пока мы пригоним машины. После этого мы снова садились в "Экспедишн" и отправлялись на поиски новых машин.

Меня поразило, насколько эта поездка была похожа на те, напряжение, ощущение, что я рискую собой ради крупного куша. По крайней мере, Аннализ и Ирен не пили пиво и не нюхали кокаин, хотя Арне пришел бы в ярость из-за их татуировок. Он никогда не работал с преступниками, которые хотели афишировать свою профессию.

Аннализ припарковалась на улице. Отель Каллина находился прямо через дорогу.

– Рэймонд, – сказала Ирен, – пожалуйста, выходи через переднюю дверь.

Я отошел от её чемоданов и последовал за ней через пассажирскую дверь. До рассвета оставался ещё час.

Аннализ распахнула задние двери фургона, и Ирен расстегнула внешний карман своего чемодана. Она достала медальон и протянула его Аннализ.

– Это поможет нам подобраться к нему незамеченными.

– Поможет? – спросил я, когда она повесила такой же медальон мне на шею.

– Каллин существует уже очень давно, – сказала Аннализ. Судя по её тону, она подбирала слова, чтобы не сболтнуть лишнего. – Он старше всех нас, вместе взятых.

– И он знает много хитростей, – сказала Ирен. Она повесила медальон себе на шею.

Аннализ отошла от нас и направилась к перекрёстку. Она уставилась на крышу отеля.

– Подержи это для меня, – сказала Ирен. Я взял длинную холщовую спортивную сумку и открыл её. Ирен достала из чемодана четыре гарпуна и положила их в сумку. Я заметил крошечные символы на каждом лезвии. – Так ты и есть новый деревянный человек Аннализ? – спросила она, не глядя на меня.

Внезапно я почувствовал себя новым бойфрендом, которого осматривает с ног до головы лучшая подруга. Эта мысль вызвала у меня странное возбуждение.

– Видимо, да.

Она резко посмотрела на меня. Может, мне стоило проявить больше энтузиазма?

– Значит, ты бывший военный?

– Нет.

– Полицейский?

– Чёрт, нет. – Мой тон прозвучал резче, чем я хотел.

Ирена нахмурилась. Казалось, она прекрасно всё поняла.

– Значит, преступник. Эта глупая девчонка. – Ирен молча положила в спортивную сумку небольшой кожаный чехол, затем пояс с ножами и моток верёвки.

Она достала из коробки нож для колки льда и, вместо того чтобы бросить его в сумку, помахала им у меня перед носом.

– Послушай меня, мой красавчик-преступник. Аннализ, моя очень хорошая подруга, и я старалась помогать ей, чем могла. Теперь она связалась с деревянным человеком и наплевала на все, чему я ее учила. Что ж, так тому и быть. Каждый из нас должен учиться по-своему. Но если ты ее предашь, на этой земле не останется места, где ты сможешь от меня спрятаться. – Она бросила нож для колки льда в сумку.

Конечно, я уже предал ее. Я написал ее имя на конверте, сфабриковав улики, которые убедили ее совершить это маленькое нападение. Теперь было слишком поздно поворачивать назад.

– Я вас понял.

– Лучше бы понял. – Ирен бросила в сумку набор цепей и забрала ее у меня. Сумка стала тяжелой, но Ирен подняла ее так, словно та весила не больше буханки хлеба. – Хватит ли этого? – пробормотала она себе под нос. – Не думаю, что хватит. – Она забралась обратно в фургон.

Меня отпустили. Я подошел к Аннализ, которая все еще смотрела на крышу отеля. Если она собиралась струсить, то сейчас был самый подходящий момент.

Но когда я подошел к ней, то увидел, что ее лицо было мрачным и решительным. Судя по всему, она была не из тех, кто отступает. Она повернулась и посмотрела на меня.

– Она тебя уже осмотрела?

– Она не в восторге.

Аннализ отвела взгляд.

– Я тоже не в восторге, но ты уже видел цели, побывал в номерах, и твоя внешность может сбить его с толку, так что ты в деле. От тебя будет мало толку, но мы ухватимся за любую возможность.

Я снова кивнул. Мне пришло в голову, что она ожидала, что я умру в гостиничном номере Каллина.

Конечно, она лучше меня знала, с чем нам предстоит столкнуться. Если бы я струсил, то именно сейчас. Что, если я погибну, пытаясь найти способ исправить то, что случилось с Джоном?

Эта мысль должна была меня напугать, но не напугала. Не то чтобы у меня были какие-то другие дела, но я был обязан Джону всем, что мог ему дать. К тому же я и сам не считал, что моя жизнь чего-то стоит.

Эта мысль успокоила меня и прояснила мысли. Лучше сразу решить, что я пойду до конца, чем ждать и гадать, когда же это станет слишком.

– Как ты держишься? – спросила Аннализ.

Я снова посмотрел на нее. Она была почти хорошенькой, несмотря на татуировки, худобу, рваную одежду и почти бритую голову...

Христос. Я слишком долго пробыл в тюрьме.

– Не уверен, что знаю, как к этому подготовиться, но я в деле. Что бы ни случилось, я в деле на все сто процентов.

– Хорошо.

– Только одно.

Она посмотрела на меня.

– Что это?

– Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты попыталась найти способ снять заклятие, которое Каллин наложил на Джона. – Она нахмурилась и отвела взгляд. Я настаивал: – Я знаю, что, по-твоему, такого способа нет. Мне все равно. Я хочу, чтобы ты попробовала. Джон, одна из жертв, и я хочу, чтобы ты помогла ему, если сможешь.

– Да, – сказала она. Выражение ее бледного лица казалось многозначительным, но я не мог понять, что оно означает. Это меня нервировало. – Гарантий нет, но я попробую.

На большее я и не рассчитывал.

– Спасибо.

Мы несколько минут стояли в тишине, ощущая прохладный ночной воздух, пока Ирен суетилась и что-то бормотала себе под нос в задней части фургона. Наконец я спросил:

– Это общество, в которое я только что вступил...?

– Оно называется Общество двадцати дворцов.

– Названо в честь двадцати парней, которые его основали? В честь их больших домов, я имею в виду?

– Именно, – ответила Аннализ. – У них были большие дома.

– А теперь я деревянный человек. Есть какая-то история, связанная с этим названием?

– Да.

– А меня бы это напугало до чертиков?

– О да.

– Так я и думал.

Ирена захлопнула двери фургона.

– Ну вот! – сказала она. – Я готова. – Ее спортивная сумка была набита под завязку, но она несла ее с легкостью.

Когда Аннализ повернулась к Ирен, она взглянула на меня. В этот единственный момент, когда она была беззащитна, я увидел на ее лице едва заметную улыбку. Она была едва уловимой, но все же была. Я завоевывал ее расположение, и с каждым шагом, который приближал нас к отелю Каллина, я все больше убеждался, что мы идем туда по моим причинам, а не по ее.

Я почувствовал легкое беспокойство. Да, она была моим врагом, как и врагом Джона. К тому же она была убийцей. Она была нужна мне, чтобы найти противоядие для Джона, и я ничего ей не был должен. Но, честно говоря, несмотря ни на что, она мне начинала нравиться.

Я отогнал эти мысли. Должно быть, это все из-за моего одиночества. И из-за того, что я жаждал заполучить заклинания, которые на ней были.

– Мы готовы?

Аннализ расстегнула куртку, обнажив ленты, прикрепленные к ее жилету. Они густо покрывали ее одежду.

– Нет, – ответила она. – Пойдем.

Мы подошли к отелю с тыльной стороны. Я был рад, что нам не придется снова проходить через вестибюль. Аннализ не дала мне еще одну серую ленту, но у меня был медальон Ирен. Может быть, он действовал так же. А может, и лучше. Я не знал и сомневался, что кто-то захочет меня просветить.

Двое мужчин, слонявшихся у парковки для автомобилей, обслуживаемых парковщиками, проводили нас взглядами, когда мы вошли, но не стали преграждать нам путь. Апатия среди низкооплачиваемых сотрудников обычно является самым слабым звеном в любой системе безопасности.

Мы вошли через стеклянную дверь и миновали приемную справа. Слева была мраморная лестница. Аннализ легко взбежала по ней, и я последовал за ней.

На верхней площадке первого лестничного марша располагались лифты и стойка с тщательно ухоженным молодым человеком за ней. Одного взгляда на нас ему хватило, чтобы понять, что мы не постояльцы отеля.

– Могу я попросить у вас ключи от номера? – Он явно не ожидал, что они у нас будут, но, по крайней мере, был вежлив.

Аннализ подняла руку. Молодой человек посмотрел на белую ленту, которую она держала. Его глаза тут же закатились, и он рухнул на пол, как мой дядя Карл. Неужели Аннализ использовала то же заклинание, что и Каллин? И убила ли она этого человека?

Она наклонилась и достала из его кармана связку ключей. Подняв глаза, она, казалось, прочла мои мысли.

– Не волнуйся, – сказала она, вставая. – Он просто спит.

Я кивнул и посмотрел на него. Его грудь почти не поднималась. Если он просто спал, то, может быть, дядя Карл тоже был жив, жив и охотился за мной.

Лифт звякнул. Ирен придержала дверь, пока мы входили. Аннализ нажала кнопку самого верхнего этажа. Мы молчали. На верхнем этаже Аннализ повела нас по лестнице и с помощью ключей молодого человека открыла дверь с кодовым замком. Мы вышли на крышу отеля.

На востоке уже светало. Скоро наступит день. Мы втроем стояли на краю крыши и смотрели на восход солнца. Возможно, это был последний восход, который я увижу.

Я повернулся к Аннализ.

– Отдай его мне. – Она нахмурилась. – Отдай его мне, – повторил я. – Это мое. Это все, что у меня есть.

– Он краденый.

– Я думал, тебе нужна любая помощь.

– Он краденый.

– И что с того? Можешь забрать его у меня позже. Босс, это все, что у меня есть.

Аннализ отвернулась и уставилась на горизонт. Повисла неловкая тишина.

– Рэймонд, – сказала Ирен, – Аннализ уже рассказала тебе план?

– У нас есть план?

– Мы ждем рассвета, – сказала Аннализ. – Это должно его ослабить. Ты заходишь в гостиную и бежишь в спальню. Он следует за тобой. Мы застанем его врасплох.

– И все? Что мне делать, когда я доберусь до спальни?

– О, до спальни ты не доберешься. Но попытайся. Отвлеки его.

Я посмотрел вниз. До земли было далеко.

– Почему мы не войдем через дверь?

– Он ее забаррикадировал, – ответила Аннализ. – Чтобы пройти, нам придется проломить стену.

Ирена поставила спортивную сумку на гравийную крышу и расстегнула ее.

Аннализ отошла от края крыши, но я преградила ей путь и протянула руку.

– Это все, что у меня есть.

Она могла бы схватить меня и сбросить с крыши, если бы захотела, и, судя по вспышке гнева на ее лице, она была близка к этому. Но вместо этого она достала из кармана призрачный нож и отдала его мне.

Я отошел в сторону, пока остальные готовились к вылазке, прижимая призрачный нож к груди. Я снова почувствовала себя целой, как будто Аннализ только что пришила мне руку. Слава богу, я не шел на дело без оружия. Жаль только, что у меня не было времени наложить защитные чары на стекло.

Аннализ и Ирен подошли к краю крыши. Ирен натягивала перчатки без пальцев с нарисованными на ладонях символами.

– Помни, – сказала Аннализ. – Татуировки покрывают только переднюю часть тела, но не спину. Если попытаешься сбежать, то…

– Я не собираюсь убегать, – сказал я. – У него есть то, что мне нужно.

– Уже рассвело, – сказала Ирен. Солнце выглянуло из-за гор, заливая город золотистым светом. Интересно, Ирен или Аннализ позаботились о том, чтобы в ноябре в Сиэтле не было ни облачка? Это была бы мощная магия.

Ирена повернулась спиной к краю крыши и достала из спортивной сумки веревку длиной четыре с половиной метра. Она свела концы вместе, нащупала середину и обвязала веревкой шею. Затем она протянула один конец мне, а другой Аннализ. Концы были завязаны в петли.

Аннализ подошла к краю крыши и просунула ногу в петлю.

– Пожалуйста, уходите с крыши одновременно, – сказала Ирен, перекидывая спортивную сумку через плечо.

Я стоял на краю крыши и ждала, что кто-нибудь из них рассмеётся и скажет, что они просто дурачились. Я до побелевших костяшек сжала верёвку и посмотрела вниз, на парковку. Мы были на высоте двадцати этажей. Я просунул ногу в петлю. Ты думаешь, что расплатился с долгами, но это не так.

Аннализ смотрела мне прямо в глаза. Она не хмурилась, как обычно. Она была просто уверена в себе.

Её уверенность придала уверенности и мне. Я сделал глубокий успокаивающий вдох и приготовился рискнуть жизнью.

– На счёт три, – сказала Ирен. – Раз. Два. Три.

Звучит нелепо, но я изо всех сил старался ни о чём не думать. Я сосредоточился на Аннализ и повторял её движения. Она перекинула ногу через край крыши, и я сделал то же самое. Она согнула колени, и я сделал то же самое. Она взялась за верёвку обеими руками, и я сделал то же самое. Она подняла вторую ногу, перенеся весь вес на верёвку, и я сделал то же самое.

Верёвка натянулась на шее Ирен, пока я сползал с края крыши. Это был бы ужасный способ задушить человека, но Ирен, похоже, не страдала. Мои колени были на уровне края крыши, и я боролся с желанием перенести на них вес и скатиться вниз. Я знал, что если сделаю это, то уже не смогу подняться обратно.

Ирена согнулась в поясе и положила руки в перчатках на край крыши. Верёвка заскользила по углу крыши, а я сползала всё ниже, пока не оказалась на животе у края крыши.

Ирена переступила через край крыши и начала спускаться по стене здания. Ее ноги свободно болтались, но руки в перчатках крепко сжимали стену. Я опускался все ниже и ниже, пока край не достиг уровня моих подмышек, потом носа, а потом оказался слишком высоко над головой, чтобы я мог дотянуться до него кончиками пальцев.

Я пытался сосредоточиться на Ирен, но меня тошнило от того, как веревка сдавливала ее шею. Я не мог понять, достаточно ли она сильна, чтобы удерживать дыхательные пути открытыми, напрягая мышцы, или ей вообще не нужно дышать. Кроме того, меня до чертиков пугало то, как медленно и осторожно она опускала нас троих, словно спускалась по приставной лестнице. Они с Аннализ были настолько могущественны, что я и представить себе не мог, и при этом они боялись Каллина. Я понимал, что мне с ними не тягаться.

Я раскачивался взад-вперед, стена терлась о мою куртку. Я посмотрел на Аннализ. Она, казалось, совсем не боялась, но, скорее всего, могла пережить такое падение и уйти невредимой. Я же рухнул бы на тротуар, как мешок с кровью.

Паника нарастала, и я знал, что это отражается на моем лице. Я хотел избавиться от этого чувства, подавить его и уничтожить. Из-за паники я мог замереть или потерять равновесие. Из-за нее Аннализ могла решить, что я ей больше не нужен, и перерезать веревку.

Прекрати это. Мое воображение подпитывало страх, и я вдруг понял, что он уже слишком силен для меня. Я не мог с ним совладать.

– Рэй, – сказала Аннализ. – Сделай глубокий вдох и не смотри вниз.

Я посмотрел вниз.

Меня охватило головокружение. Ноги ослабели, и на мгновение я перестал понимать, где верх, а где низ.

Аннализ схватила меня и уставилась на меня. Я сосредоточился на ней и постепенно пришел в себя.

Ирена миновала один балкон. Потом другой. Мы все еще спускались.

– Мы ведь знаем, где он, да? – спросил я.

– Да, – ответила Аннализ. Она говорила так спокойно и уверенно, что мне захотелось ее обнять.

Ирена вдруг остановилась. Рядом со мной был балкон. Чуть дальше – еще один, с черной тканью, накинутой на перила. Именно там я уронил книгу Каллина. Мы были на месте.

– Давай, – сказала Аннализ, берясь за мой конец веревки. – Быстрее.

Я потянулся к перилам балкона. Ирен не могла подобраться ближе к окну, чтобы ее не заметили, но я не мог дотянуться до перил. Я попробовал еще раз, наклонившись сильнее, и зацепился за перила носком ботинка.

Я подтянулся ближе. Одна нога была на веревке и удерживала большую часть моего веса, другая опиралась на край перил. Жалюзи у Каллина были открыты, так что я был у него на виду, но как мне перенести вес с веревки на перила?

Аннализ пнула меня.

Я бы закричал, но у меня не осталось сил. И хорошо, потому что я упал на перила и больно ударился руками и коленями.

Ирен поползла вдоль стены здания, двигаясь гораздо быстрее без моего веса. Аннализ тянула за оба конца веревки.

Я достал свой призрачный нож, распахнул балконную дверь и ворвался в гостиную Каллина. Я направился в сторону спальни, гадая, что буду делать, если он загородит мне проход.

И тут Каллин вышел из кухни с яблоком в руке.

– Ты! – сказал он. Он схватил с вешалки полотенце и швырнул его в меня.

В полете полотенце скрутилось в форме когтистой руки. Все началось.