Текст книги "Двадцать дворцов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я вышел из автобуса навстречу ноябрьскому ветру и моросящему дождю. Конечно, за последние три года я уже бывал на улице, нас выпускали во двор почти каждый день, но теперь, когда я обрел свободу, погода заставляла меня чувствовать себя незащищенным и одиноким.

И я был рад. Я снова стал свободным человеком.

В дальнем конце автовокзала у стены стоял дядя Карл. Я закинул рюкзак на плечо и двинулся сквозь толпу в его сторону, стараясь никого не задеть и не толкнуть. На улице столкновение с незнакомцем означало совсем не то, что в тюрьме, но от старых привычек трудно избавиться.

Я не видел дядю пятнадцать лет, и меня удивили морщины на его лице и пепельно-серые усы. Он был в синей полицейской форме, с пистолетом, значком, наручниками и фуражкой и стоял как можно ближе к выходу, но так, чтобы не оказаться по другую сторону двери.

Он не собирался облегчать мне задачу, но это было и к лучшему. Я был готов. Когда я подошел достаточно близко, он ткнул большим пальцем в сторону пассажирского сиденья седана "Крайслер Себринг" и сказал:

– Дверь не заперта. – Он не улыбнулся и не протянул мне руку, а фразу "Добро пожаловать в город" и вовсе пропустил.

Я кивнул, и мы вышли на улицу. Я попытался открыть пассажирскую дверь, но она была заперта.

– Другая, – сказал Карл.

Конечно. Я забрался на заднее сиденье, положив рядом рюкзак и папку с документами. Затем пристегнул ремень безопасности. Теперь я был человеком, который пристегивается ремнем безопасности. Человеком, который получает зарплату. Если мне везло.

Карл выехал со стоянки и поехал по городу. Из окна открывался тот же вид, что и в прошлый раз, когда я ехал в машине, затылок полицейского. По крайней мере, на этот раз на мне не было наручников.

– Спасибо, – сказал я. Люди, которые пристегиваются ремнем безопасности, вежливые люди. Карл лишь посмотрел в зеркало заднего вида и нахмурился. – Дядя Карл, можно вас кое о чем попросить? Помимо всего того, что вы для меня уже сделали.

– Что это? – Его голос был невыразительным, как кусок листового металла.

– Автобус опоздал, а мне нужно встретиться с одним парнем по поводу работы. Я знал его в младших классах, и он сказал, что мне нужно найти его до того, как он закончит смену.

– Твоя тётя уже приготовила ужин.

Это прозвучало как обвинение, и на мгновение я растерялся. Я хотел найти настоящую работу, как только смогу, но тётя и дядя приютили меня. Я не хотел их обижать, даже не успев приехать.

– Где это? – спросил дядя Карл. – Я уверен, твоя тётя поймёт.

Не прошло и пятнадцати минут, как он подъехал к обочине в небольшом деловом районе недалеко от дома, в котором я вырос. Дядя хмуро посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Это в этом ты идёшь на собеседование?

Я посмотрел на свои коричневые джоггеры и белую рубашку на пуговицах, которую купил в комиссионном магазине в Вэлли. Собеседование? Я никогда в жизни не ходил на настоящее собеседование при приёме на работу, и это слово меня удивило. Я думал, что просто встречусь с одним парнем. Может, мне стоило надеть галстук?

Это не имело значения, потому что галстука у меня не было. В моём потрёпанном рюкзаке была другая одежда, но она была не такой красивой, как та, что была на мне.

– Наверное, да.

– Ты собираешься попросить меня подождать?

– Нет, – быстро ответил я, оценив его тон и выражение лица. Дядя Карл не собирался меня ждать. – Я помню адрес. Я сразу поеду туда.

Он кивнул. Я выбралась из машины, оставив рюкзак на сиденье. Я не могла взять его с собой на собеседование.

Это была типография. На часах над кассой было без двух минут семь, но Уолли, к которому я пришла, нигде не было видно. Неужели он ушел раньше?

За стойкой сидели два сотрудника: один подросток с копной рыжих накладных волос и пирсингом в бровях, другой агрессивно-невозмутимая девушка студенческого возраста с туго застегнутым воротником.

Единственный клиент работал за автоматом самообслуживания. Я подошла к стойке, и меня встретила невозмутимая девушка.

– Здравствуйте, – я не забыла улыбнуться. – Я ищу Уолли Кинга.

Ее лицо помрачнело, а затем приняло профессионально-равнодушное выражение.

– Мне жаль. Его здесь нет. – Подросток нашел на стойке стопку бумаг, которые нужно было разобрать, и придвинулся поближе, чтобы подслушивать. Он не особо скрывал свои намерения. Я настаивал:

– Вы не знаете, когда он вернется? Он просил меня встретиться с ним здесь и передать вот это. – Я открыл папку из манильской бумаги. Из нее выпал лист, скользнул по стойке и задел руку женщины. – Ой, – сказал я, внезапно почувствовав себя нелепо.

– Я не хотела вас задеть. – Она взглянула на бумагу. Это была заполненная анкета для приема на работу, которую прислал Уолли. – Нет, я не знаю, когда он вернется. – Ей хотелось сказать что-то еще, и она, сама того не желая, не смогла сдержаться. – Он не появлялся на работе уже три дня. Нам не хватает сотрудников. – Она произнесла это так, что это прозвучало одновременно как просьба о сочувствии и как обвинение.

Подросток подал голос. Его голос оказался на удивление низким.

– Он опять выслеживает свою бывшую. – Женщина резко оборвала его. – Прости. Мы ничем не можем вам помочь.

Если Уолли не появлялся на работе три дня, я решил, что он больше не хочет там работать, по крайней мере, не так сильно, как я.

– У вас есть свободные вакансии? Я готов работать в любое время.

Над входной дверью зазвенел колокольчик.

– Рэй! Ты пришёл!

Уолли вошёл в дверь и широко раскинул руки. Он был таким же толстым, как и раньше, но ещё и неопрятным. Его лицо раскраснелось и покрылось пятнами. На нём была разномастная одежда в жёлтую клетку и зелёную полоску. Даже кроссовки были разномастные. Зато волосы были тщательно высушены феном и уложены гелем.

Мне пришлось заставить себя произнести:

– Уолли. Рад тебя видеть.

Я позволил ему обнять себя и похлопать по спине. Уолли сиял от радости.

– Привет, Андреа, Оскар, – сказал Уолли. – Ронни уже уволил меня?

Андреа, казалось, была раздосадована, как будто Уолли испортил её тщательно подготовленную речь.

– Ну, он ничего мне не сказал, но на этой неделе у нас не хватало сотрудников.

– Давайте оформим всё официально: я увольняюсь. Рэй может занять моё место. Я вроде как пообещал ему кое-что.

Я отошёл от Уолли и сразу же сосредоточился на Андреа.

– Я буду усердно работать, – сказал я. – Мне нужна эта работа. Я готов работать в любое время, я буду усердно трудиться и... я терплю побои, как вьючный мул.

Андреа поджала губы и впервые взглянула на моё заявление.

– Тут написано, что ты сидел в тюрьме. За нанесение побоев.

– Наверное, он за кого-то заступался, – сказал Уолли. – Рэй такой.

– Больше нет. – Я холодно посмотрел на Уолли, пытаясь заставить его отступить. – Я усвоил тяжелый урок. Больше я так не делаю.

Уолли прошел за прилавок.

– Если ты его порекомендуешь, Ронни даст ему пару смен. Дай мне забрать свои вещи из офиса.

Андреа не смотрела на меня, а Оскар слишком пристально следил за мной. Лучше бы я вообще не упоминал Уолли, и будь я проклят, если мне придется идти пешком до дома тети и дяди без работы.

– Пожалуйста. Как вьючный мул.

Над входной дверью снова звякнул колокольчик.

– Уолли!

Я обернулся, чтобы посмотреть, кто кричит, и увидел в дверях Джона Берроуза.

Внезапно у меня закружилась голова, как будто я вот-вот потеряю сознание. Я прислонился к стене. Андреа схватила Оскара за рубашку и сказала:

– Это он! – Другой рукой она вытащила из-под воротника крошечный золотой крестик и сжала его в кулаке.

– Джон! – позвал Уолли из дальнего конца комнаты. – Заходи!

Джон с преувеличенной важностью направился к нему, отойдя от меня.

– Посмотри на меня, Уолли, гребаный гений!

Он высоко поднял колени и ударил себя по бедрам, слегка развернувшись, так что я увидел его лицо. У него были слишком длинные волосы и внушительный живот, но это был он. Даже спустя 15 лет я узнал его с первого взгляда. И он ходил.

Сам не осознавая, что делаю, я направился к выходу.

Уолли облокотился на прилавок.

– Стопроцентно вертикальное положение, друг мой.

– Друг? – переспросил Джон. Он перепрыгнул через прилавок, схватил Уолли и поцеловал его в висок.

– Простите, – вмешалась Андреа. – Не хочу вас перебивать, но… Не могли бы вы рассказать мне, как это произошло?

Джон взглянул на крест в ее руке.

– Это было чудо.

– Джон, – сказал Уолли. – Ты ни за что не угадаешь, кто здесь.

И я выскочил за дверь и был таков.

Не успел я пройти и двадцати футов, как снова услышал звон колокольчика на двери копировального центра. Я нырнул в полутемный магазинчик "Холлмарк". Это было не слишком надежное укрытие, но другого у меня не было.

Джон выскочил из копировального центра и оглядел квартал. Должно быть, там было темнее, чем я думал, потому что он меня не заметил.

– Рэй! – позвал он. Я смотрел на него, чувствуя дуновение ветра на своем лице. Он глубоко вдохнул через нос, словно вдыхая аромат цветка. – Рэй!! РЭЙ!!

Я откинулся назад и закрыл глаза, стараясь не шевелиться. Затем, как только Джон вернулся в копировальную мастерскую, я выскочил из укрытия и побежал.

К тому времени, как я добрался до дома Карла и Терезы, я был без сил. Я пробежал первые шесть кварталов, а потом перешел на шаг, стараясь держаться поближе к узким жилым улочкам.

Я не хотел, чтобы Джон или Уолли догнали меня на машине, и они этого не сделали. Не знаю, то ли они меня не искали, то ли не нашли. Я надеялся, что второе, но какое это имело значение? "Надежда", это слово из четырех букв, которое я не мог заставить себя произнести.

Поэтому, когда я добрался до дома тети и дяди, я был весь в поту, растрепанный и по-прежнему безработный. Дверь мне открыл Карл.

– Ну что?

– Завтра попробую в другом месте.

Он разочарованно вздохнул и не сдвинулся с места, чтобы впустить меня. Я уже начал думать, что мне придется ночевать на лужайке, но тут мимо него протиснулась тетя Тереза и взяла меня за руки.

Она была ниже ростом и полнее, чем я ее помнил, и выглядела еще более изможденной. Ее суставы скрючились, из-за чего пальцы на руках были согнуты под углом, но если артрит и причинял ей боль, она этого не показывала.

– Рэймонд, это... Ох, иди сюда! – Она обняла меня и впервые за много лет по-настоящему прижала к себе. – Как же я рада, что ты вернулся, – прошептала она мне на ухо.

– Спасибо.

– Проходи, проходи. Как всё прошло? Неважно, мне всё равно, найдёшь ты работу или нет. Ты её найдёшь, я уверена. Ужин уже готов, но мы с Карлом, конечно, уже поели, ведь уже так поздно. Ты голоден?

– Да, – я сама удивилась, с какой силой прозвучал мой ответ. На самом деле я умирала с голоду.

– Хорошо! Я приготовила рагу, потому что ты его так любил. Надеюсь, ты его по-прежнему любишь.

Я ответил, что люблю, и она повела меня по дому. Обстановка была простая, потертая и слегка пыльная. Карл, конечно, не стал бы протирать всё вокруг метелкой для пыли, и я была уверена, что тётя Тереза делает всё, что в её силах. Как только я найду метелку для пыли или что-то в этом роде, я приберусь во всём доме.

Она усадила меня за стол, а сама поспешила к плите. Когда она потянулась за жаровней, я хотел встать, чтобы помочь, но дядя Карл положил руку мне на плечо. Я снова сел. Если бы ей нужна была помощь, она бы сама попросила. Карл сел напротив меня.

Рагу было таким вкусным, что я ахнула, едва попробовав.

– Видишь? Я знала, что тебе нужна нормальная еда. Конечно, она лучше той, к которой ты привык, верно? – Я кивнул, и она села рядом со мной. – И ещё кое-что! Ты здесь не гость. Ты член семьи, так что не переживай о том, как принято себя вести. Если ты голоден, ешь. Если тебе одиноко, заходи в гости. Вот как я хочу, чтобы всё было.

– Я рад, – сказал я. – А после ужина я вынесу мусор и помою посуду, хорошо? Я же член семьи.

– Мне уже нравится!

Дядя Карл не улыбался.

– Легко начать с чего-то грандиозного, а потом всё испортить. Ты ведь не собираешься всё испортить, правда? – Он, похоже, не ждал ответа, и я ничего не сказала. – Я видел, как многие молодые парни пытались исправиться после того, как вышли на свободу. Знаешь, почему у них ничего не получалось?

– Они совершали преступления?

Я тут же пожалел о своих словах, но Карл сделал вид, что не услышал.

– Они думают, что полностью искупили свою вину, просто потому, что вышли из тюрьмы. Они думают, что с них сняты все обвинения. Но правда в том, что ты ещё не расплатился со своим долгом. Люди будут продолжать отнимать у тебя частичку за частичкой, относиться к тебе неуважительно, заставлять тебя ждать и бороться за то, что тебе нужно. Ты думаешь, что расплатился со своим долгом, но это не так.

– Я не вернусь.

– Хорошо, потому что вот мои правила. Никаких проблем и ничего, что может их вызвать. Никакой громкой музыки, никаких куч пивных бутылок в мусорном ведре, никаких приятелей, забегающих в час ночи. Мне всё равно, даже если это будет общество полуночных молитв и вышивания крестиком. Если это выглядит как проблема, я этого не хочу.

Тётя Тереза нахмурилась.

– Ох, Карл...

– Нет, всё в порядке, – сказала я. – Я хочу того же. Не беспокойтесь.

– Хорошо, – сказал он. – Расскажи нам о том интервью.

– Там был Джон Бёрроуз. – Я не хотел этого говорить, но слова сами вырвались. Тётя и дядя переглянулись, и я поняла, что они ничуть не удивлены. – Как давно он...

Ответил дядя Карл.

– Где-то в последние несколько дней. Он сказал, как это произошло?

То, как он задал этот вопрос, насторожило меня. Последние несколько лет я отказывалась отвечать на вопросы полицейских, но, чёрт возьми, я начинаю новую жизнь.

– Он сказал, что это было чудо, но я думаю, что он был полон... Думаю, он лгал.

– Почему ты так думаешь?

– По его выражению лица. По тону. Женщина, которая задавала вопрос, в это время теребила в руках крестик, думаю, он говорил то, что она хотела услышать.

Карл кивнул. Он взял со стола кухонное полотенце, под которым оказалась газета, и протянул её мне. Заголовок гласил: "Чудо или обман?", а под ним были две фотографии: на одной Джон в инвалидном кресле, его лицо с отвисшей челюстью частично скрыто длинными волосами, а на другой он стоит во дворе и смеётся. Газета была датирована вчерашним днём.

Я хотел сказать, что больше не голоден, но моя тарелка была пуста. Мне не нужен был повод, чтобы встать из-за стола. Я отнес тарелку в раковину и начала мыть посуду. Тётя Тереза немного поворчала, пытаясь заставить меня съесть ещё одну порцию, но в конце концов обняла меня и разрешила вернуться к работе. Дядя Карл остался и внимательно за мной наблюдал.

– Можешь взять эту газету с собой, если хочешь. Ключ от квартиры лежит рядом.

– Спасибо, я так и сделаю. Там есть что-нибудь интересное?

– Только то, что страховая компания Бёрроуза подала на него в суд за мошенничество. Послушай, если этот парень нарушил закон, даже если его только в этом подозревают, у него могут быть проблемы, и тебе лучше держаться от него подальше. Это часть твоего долга.

Я кивнул, не поднимая глаз. Я ожидал, что он скажет что-то подобное, как только увидел этот заголовок.

– Кстати, – продолжил он. – Перед твоим приходом звонила какая-то женщина. Андреа, кажется. Она сказала, что завтра ты можешь выйти на вечернюю смену в копировальной мастерской. Твоя смена начинается в четыре, но она хочет, чтобы ты пришла на пятнадцать минут раньше, чтобы оформить документы. И вот ещё что. – Он протянул мне листок розовой бумаги. Сверху было напечатано "Пока тебя не было!", а рядом весёлый мультяшный персонаж. Под ним был короткий список, нацарапанный шариковой ручкой. Сначала я не мог на нём сосредоточиться. – Если ты хочешь эту работу.

Я выхватил листок у него из рук и положила на стол. Да, чёрт возьми, я хотел эту работу.

Дядя кивнул мне, сообщил, что мне нужно будет пройти серьёзное обучение, прежде чем я смогу вывозить мусор, сортировать отходы и компостировать пищевые отходы в Сиэтле, и оставил меня мыть посуду. Когда сушилка была заполнена, а раковина пуста, я взяла ключ, газету и листок бумаги и вышла на задний двор.

Моя квартира располагалась над отдельно стоящим гаражом в дальнем конце двора. Лестница скрипела и стонала, пока я поднимался по ней. Засов был крепким, но в хлипкой двери, в которую он был встроен, было слишком много стекла.

Какого черта. Внутри я увидел свой рюкзак, лежащий на диване и как-то странно сдувшийся. Моя одежда лежала в крошечном комоде рядом с раскладным диваном. У передней стены стояли маленькая раковина, холодильник и электрическая плита на две конфорки. За ними находилась ванная комната. У дальней стены стояла пустая книжная полка.

Я включил лампу, и все вокруг озарилось тусклым желтым светом. Тетя сдавала эту комнату студентам, которые искали работу, и мужчинам средних лет, решившим начать жизнь с чистого листа. Комната была небольшой, но это было хорошее место, чтобы начать все с чистого листа.

Первым делом я отложил в сторону документы, которые понадобятся мне для новой работы. После этого я пошел в ванную. Через окно я увидел кухню тети Терезы. Они с дядей Карлом сидели за столом, и он втирал какую-то мазь в ее скрюченные, артритные руки. Я отвернулся, чувствуя себя вуайеристом.

И вдруг оказалось, что мне нечего делать и некуда пойти. В комнате не было ни телевизора, ни игровой приставки, и я не мог представить, что вернусь в дом тети, сяду на их диван и буду смотреть то же, что и они.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Утром я снова обнаружил, что у меня есть время, которое я не знаю, чем занять. Первым делом я достал из гаража под квартирой старый велосипед, починил тормоза и поехал в ближайший хозяйственный магазин. На последние деньги я купил маленький колокольчик, веревку и еще кое-что по мелочи.

По дороге домой я заехал в открытую библиотеку. Я был удивлен, что мне тут же выдали читательский билет и разрешили выйти с небольшой стопкой книг. Жертвы, подумал я, но тут же отогнал эту мысль.

Вернувшись в квартиру, я расставил книги на полках, а затем повесил колокольчик на дверь. Я привязал к нему веревку, а другой конец привязал к шурупу с проушиной, вкрученному в пол.

– Что ты делаешь, Рэймонд? – тетя Тереза шла ко мне через двор. Она слегка пошатывалась, словно аккуратно подстриженная трава была для нее зыбкой почвой. В руке она держала квадратный конверт пастельно-зеленого цвета.

– Я не хотел, чтобы тебе приходилось подниматься по этой лестнице каждый раз, когда ты хотела со мной поговорить. Я знаю, что это ты положила мою одежду в ящик. В общем... – я потянул за веревку, и колокольчик над дверью зазвенел. Звук был чистый и веселый.

Тетя Тереза улыбнулась, вздохнула и похлопала меня по руке с такой нежностью, что мне стало неловко.

– Это так мило с твоей стороны, что мне даже не хочется отдавать тебе это. – Она протянула мне конверт. На нем было написано мое имя крупным неразборчивым почерком. Внутри было приглашение.

Я прочитал его.

– Джон устраивает сегодня вечеринку, – сказал я. – Праздник. И он приглашает меня? – я посмотрел на тетю.

– Он заходил и, кажется, был очень разочарован тем, что тебя нет дома.

– Он хочет, чтобы я пришел?

– Очень хочет, как мне показалось. С тобой все в порядке, Рэймонд?

– Да, – ответил я, еще раз перечитав приглашение, чтобы убедиться, что я не пропустил слово "не" или что-то в этом роде. – Да, наверное, все в порядке.

– Когда ты приехал сюда, ты знал, что тебе придется снова встретиться с Джоном, не так ли? Ты знал, что тебе придется помириться с ним.

Ее карие глаза, казалось, смотрели сквозь меня.

– Я собирался попытаться. Но дядя Карл…

– Я знаю, что сказал Карл. У него острый глаз, как и у моего мужа, но он более понимающий, чем кажется. Ты не сможешь вечно избегать Джона, тем более если он будет часто здесь бывать.

– Я не хочу его избегать, – сказал я, хотя накануне вечером именно так и поступил.

– Конечно, не хочешь. Может быть, ты навестишь его и поймешь, что у вас больше нет ничего общего. Может быть, вы пожелаете друг другу всего хорошего и пойдете каждый своей дорогой.

– Но я должен с ним увидеться.

– Я сказала ему, что сегодня ты устроишься на новую работу. Он спросил, не зайдешь ли ты к нам после смены. Он даже сказал: "Пожалуйста".

– Хорошо, – ответил я. Мы оба знали, что я пойду на вечеринку. – Как он…?

– Как он выглядел? – спросила тетя Тереза, направляясь к своему дому. – Он был таким счастливым, что напугал меня. Он был похож на голодного, который только что сел за рождественский стол.

Она вошла в дом, оставив меня в раздумьях.

Я постарался прийти в копировальную мастерскую на пятнадцать минут раньше, чем было назначено, хотя дядя Карл и так дал мне много времени. Клиентов не было, но оба сотрудника были заняты. Оскар загружал бумагу в копировальные аппараты, а Андреа пришлось прервать работу в дальней части офиса, чтобы встретить меня.

– О, хорошо, что ты так рано. Проходи. – Она провела меня в кабинет, где Уолли забрал свои вещи. Это была унылая маленькая комната с голыми стенами, обшитыми гипсокартоном, и штампованным металлическим столом, который кто-то хорошенько пнул. Стулья напоминали обломки из столовой, а у одной из стен стояли коробки с канцелярскими принадлежностями. – Сначала, конечно, бумажная работа. Все как обычно, ничего интересного.

Она протянула мне планшет для записей и пообещала вернуться. Бланки, которые мне нужно было заполнить, поначалу показались мне непонятными, но я успел с ними справиться до ее возвращения. Она просмотрела их, одобрила и дала мне зеленую рубашку поло, такую же, как у нее, и бейдж с надписью "Рэй", сделанной синей шариковой ручкой и заклеенной малярным скотчем. Когда я надел их, мне показалось, что я в костюме для Хэллоуина.

– Здесь все просто, – сказала Андреа. – Запомни пару вещей: чистая одежда, гладко выбритое лицо, никакого запаха. Оскар научит тебя всему, что нужно, а я пока займусь большим заказом. Только не забудь про синюю бумагу для юридических документов. Уолли заказал слишком много, так что мы делаем скидку по два пенни за лист. – Она сделала шаг ко мне. – Так что, – ее голос стал тише, – ты его знаешь?

– Уолли? Я знал его в школе, но с тех пор прошло 15 лет.

Она рассеянно потянула за маленький золотой крестик под воротником.

– Не этого придурка. Я говорю о...

– А, – я вдруг понял, о чем она. – Нет, то есть да. Уже давно нет. – Я понял, как быстро мне удалось получить эту работу, и мне тут же захотелось уволиться. Я не собиралась рассказывать свою историю этой незнакомке только потому, что мне нужна была зарплата. – Должен ли я рассказывать об этом, если хочу получить эту работу? Это обязательное условие? Или я могу просто подложить под пресс голубую юридическую бумагу и…

Она, казалось, была ошарашена.

– Прости! Я не хотела лезть не в свое дело.

– Я понимаю, но это долгая история.

– Ничего страшного. Тебе не нужно… Э-э, слушай, у нас осталось пять минут. Выходи в четыре, и мы приступим.

Она оставила меня стоять в комнате, чувствуя себя неловко и глупо, как одна из жертв этого мира. Ты думаешь, что расплатилась по долгам, но это не так.

Я вышел из кабинета пораньше и пожал руку Оскару. Оказалось, что Андреа была права: эта работа была самой простой из всех, что я когда-либо делал. Я научился устранять замятия в принтере, извиняться, когда была неправ, и подметать пол. Единственной проблемой было то, что четырехчасовая смена казалась бесконечной. Неужели люди действительно работают по два раза в день? Я не мог себе этого представить.

После смены я пошел отпереть свой велосипед. Оскар вышел вслед за мной и сказал:

– Увидимся завтра, чувак, – и по его тону было понятно, что он меня одобряет.

Сразу за ним вышла Андреа, звеня ключами от машины.

– Домой? – спросила она.

– Угу, – соврал я. Она сказала, что я неплохо справляюсь и могу рассчитывать на дополнительные смены, если продолжу в том же духе. Я поблагодарил ее и поехал дальше.

Было еще не так поздно, но на улицах почти никого не было, так что дорога до дома Джона показалась мне почти пустынной. Я ехал медленно, одежда у меня была хорошая, хоть и не слишком модная, но мне не хотелось, чтобы к приходу Джона я вспотел и выглядел помятым. Кроме того, по пути я проехал в двух кварталах от дома, в котором вырос, но не стал останавливаться, чтобы посмотреть на него. Моя семья уехала много лет назад, и мне не хотелось смотреть на старое здание, с которым связано много плохих воспоминаний.

Когда я подъехал к дому родителей Джона, первое, что я увидел, были огни. Кто-то установил мощные прожекторы на высоких опорах, и они освещали заполненный людьми тротуар. На углу стояла полицейская машина с двумя скучающими копами внутри, и я притормозил. Не похоже было, что вечеринка переместилась на улицу...

Подойдя ближе, я увидел, что прожекторы были подключены к розеткам на бортах новостных фургонов. И что удивительно, многие люди на улице были в инвалидных колясках или везли за собой кислородные баллоны. Я перепрыгнул через бордюр и поехал по тротуару на другой стороне улицы, за новостными фургонами, подальше от дома. Как я мог подумать, что эти люди, толпящиеся в свете прожекторов, пришли на вечеринку? Многим было явно больно, и они с обидой и отчаянием смотрели на дом Джона.

Я приковал велосипед цепью к дереву и стал слушать, как репортер берет интервью у женщины в инвалидном кресле. Оба голоса звучали устало и даже немного раздраженно.

Защелкнув замок, я почувствовал что-то странное, чего никогда раньше не ощущал. С этим деревом было что-то не так, но я не мог понять, что именно. Я прикоснулся к коре и почувствовал, что под грубой корой кто-то что-то вырезал. Какую-то фигуру или узор, который я не мог разглядеть, потому что он находился в тени от прожекторов.

Я не знал, что и думать, поэтому отошел в сторону. Чуть дальше по тротуару, в тени другого, более крупного дерева, стояла маленькая фигурка. Сначала я подумал, что это бездомный, хотя и не мог понять почему. Из-за мешковатой одежды было сложно понять, мужчина это, женщина или ребенок, но мне не понравилось, что они просто стояли и смотрели.

Репортер заканчивал интервью, хотя женщина, похоже, хотела еще раз повторить все свои жалобы. Я направился к дому, обратив внимание на табличку на лужайке перед домом, на которой было написано: "ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ! ВХОД ВОСПРЕЩЕН! В СЛУЧАЕ ВТОРЖЕНИЯ БУДУТ ПРЕДЪЯВЛЕНЫ СУДЕБНЫЕ ПРЕТЕНЗИИ!" В конце квартала лысый мужчина, похожий на шар для боулинга, начал кричать о Боге, своей жене и о том, что один из них собирается к другой раньше положенного срока. Я услышал характерный звук, это полицейские захлопывали двери своих машин.

Два оператора вскочили со своих складных стульев и бросились через дорогу. Впереди молодая женщина вела пожилого мужчину к крыльцу дома Джона. Я замедлил шаг, наблюдая за ними, как за собакой, которая бредет на минное поле. Операторы остановились на краю лужайки, и я тоже остановился, хотя бы для того, чтобы не попасть в кадр.

Когда старик и его помощник подошли к пандусу для инвалидных колясок на крыльце, входная дверь открылась и вышла темноволосая женщина. Какого черта. Я достал из кармана приглашение, глубоко вздохнул и пошел по дорожке.

Когда я подошел ближе, то услышал, как темноволосая женщина сказала:

Седьмая книга мрачной серии городского фэнтези рассказывает о некроманте Эрике Картере, который оказывается в мире мстительных богов и богинь, загадочных убийств и не упокоенных душ.

Семья, это убийство.

Когда Эрик Картер помогает другу провести смертельный ритуал, который может решить судьбу самой могущественной семьи магов в Лос-Анджелесе, он оказывается в эпицентре многовековой вражды с людьми, по сравнению с которыми Борджиа, просто семейка Брейди.

Эрик спокойно относится к убийствам, пожирателям душ и магии смерти. Ему просто трудно привыкнуть к тому, что его вернули с того света.

Если он не будет осторожен, кто-нибудь отправит его обратно в могилу.

– Извините, но это частная территория, и вы нарушаете границы. Вам придется уйти. – Судя по ее тону, она повторяла это столько раз, что ей уже надоело. – Идите домой.

– Возможно, это мой последний шанс, – сказал старик. Его голос был слабым и дрожащим. – Если я уйду, то могу не вернуться.

– Мы ничем не можем вам помочь.

– Если бы я только мог поговорить с этим молодым человеком...

– Пожалуйста...

– У меня есть деньги.

– Пожалуйста... Иди домой. Пожалуйста.

Старик пошатнулся, и молодая женщина, поддерживая его под локоть, помогла ему вернуться на тротуар.

– Не надо было мне приходить, – сказал он ей, проходя мимо меня. – Я был готов к концу. Я смирился со своим прогнозом. А потом услышал об этом молодом человеке и... Господи, без этой надежды мне было гораздо лучше.

Темноволосая женщина повернулась ко мне, явно собираясь произнести ту же речь, но вдруг застыла.

– О боже. Рэй Лилли.

Я вдруг узнал её.

– Бинго?

– Не смей меня так называть.

– Прости, эм... – на мгновение я забыл её настоящее имя. – Барбара. Я не...

– Ты должен извиниться. Конечно, ты появился именно сейчас. Конечно, так и есть.

Я показал ей приглашение.

– Джон попросил меня прийти.

Но она не слушала. Она продолжала говорить.

– И ты извиняешься, хотя должен бы. После всего, через что прошел Джон за эти годы, пока ты была черт знает где, ты появляешься здесь и извиняешься. Вот что я тебе скажу: стой на месте, ладно? Стой на месте. Я сейчас зайду в дом, возьму отцовский револьвер 30-го калибра и покажу тебе, что такое настоящее извинение.

Вот тебе и приглашение. Она поднялась по ступенькам на крыльцо, а я развернулся и побежал. Камеры следовали за мной, и мне хотелось выругаться, разбить их, чтобы они не снимали, как я спасаю свою жизнь. Я не стал. Я просто рванул к своему велосипеду, на ходу доставая ключ из кармана. Больные расступились передо мной

Я вставил ключ в висячий замок, а репортёры тем временем выкрикивали вопросы, освещая меня софитами. Я посмотрел на дерево: журналисты любезно подсветили странную, пугающую фигуру, вырезанную на коре, но для меня это была просто какая-то непонятная форма. Я открыл замок, сорвал цепь с велосипеда и повесил её себе на шею. Пусть себе кричат, мне всё равно. Пока они стояли между мной и Бинго, они были моими лучшими друзьями на свете.

Кто-то крикнул: "ОРУЖИЕ!", и мы все повернулись в сторону дома Бёрроузов. Джон стоял на крыльце, только что вышедший из парадной двери, а за ним толпились другие. Бинго отошла в сторону с охотничьим ружьём в руках.

Мистер Боулинг-шар помчался по лужайке со всей скоростью, на какую был способен, направляясь прямо к крыльцу. Он поднял руку, и Джон вздрогнул, прикрываясь левой рукой, как щитом, и пригнулся.