Текст книги "Двадцать дворцов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Я откатился назад, за пределы круга. «Духи» внутри спиралевидной линии растворились в брызгах жидкого света, устремившихся вверх.

Пол появился на внешнем краю узора, и пустота начала отступать к центральному кругу. Огни, все еще находившиеся в круге Пейтона, устремились в пустоту, словно спасаясь от лесного пожара. Через несколько секунд пустота исчезла, как и все огни.

Эхо вскочила на ноги и двинулась ко мне.

– Ты, жалкий одинокий ублюдок! Что ты натворил?

Я положил руку на карман, в котором лежал мой призрачный нож. Если я переживу ее первую атаку, а может, и вторую, у меня будет время его использовать.

– Ты пыталась засунуть в меня одну из этих тварей!

Внезапно Пейтон закричал. Он схватился за сломанный локоть и заметался по полу. Плоть внутри его руки сдвигалась и перестраивалась.

– Ты убил их! – крикнула Эхо. Ее глаза были широко раскрыты, а зубы оскалены. – Ты их убил!

Джон бросился к Пейтону и успокаивающе положил руку ему на плечо.

– Держись, здоровяк. Я знаю, что тебе больно, поверь, я знаю, но это ненадолго.

Эхо пригнулась. Вот она, ее атака.

– Стой. – Одного слова Джона было достаточно. Она застыла на месте, но продолжала смотреть на меня так, словно хотела разорвать на куски.

– Что случилось, Рэй?

– Она пыталась наложить на меня это заклинание, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – Она пыталась засунуть в меня одну из этих тварей.

– Я ничего не видела, – быстро сказала Мэйси. – Я ничего не видела.

Я остался, потому что думал, что это спасет мне жизнь, – ну и дурак же я был. Я встал, схватил рюкзак и выбежал на кухню.

Джон все равно опередил меня у задней двери.

– Рэй, я их задержу. Не уходи.

– Мы же друзья, – сказал я, передразнивая его как можно более злобно. – Я тебя не заставляю.

– Иногда друзья облажаются.

Дерьмо. Мне вдруг стало жарко от стыда.

– Кто сидел на пятом месте, когда ты в прошлый раз произносил заклинание?

– Рэй, я не могу тебе сказать. Я обещал. Мне вернули ноги, и все, что я должен был сделать, – это не разглашать имя.

– Забудь об этом.

– Обычно я бы не стал тебя обманывать, – сказал Джон. – Но я обещал.

Я расстегнул сумку и показал ему синие страницы.

– Я уже знаю, кто это был. Очевидно, что наши заклинания были созданы одним и тем же человеком.

– Наверное, так и есть. Послушай, из всей нашей компании я первым получил лекарство. Это делает меня главным. Я могу держать всех в узде.

– Даже Мэйси? А как же её молотки?

– Это были просто слова, – сказал Джон. – Мэйси – психотерапевт. Она заботится о людях. Она исцеляет тела и души. Это её работа. Она хороший человек, Рэй. Молотки – это просто стресс.

Он не видел выражения её лица, когда она стояла у него за спиной с ножом, но я не собирался спорить с ним о его девушке.

– Я могу уйти?

Джону стало неловко.

– Если хочешь, конечно, то да. Но я надеюсь, что ты не уйдёшь. Я так голоден, что иногда едва могу думать. Ты нужен мне здесь. Ты правда хочешь уйти?

– После всего этого? – спросил я, указывая на соседнюю комнату. – Больше, чем когда-либо. – Но Джону нужна была моя помощь. Я до сих пор не рассказал ему об Аннализ и Каллине. Знал ли Джон, что Каллин планировал убить его и был заодно с женщиной, напавшей на Эхо?

Что бы ни натворили Мэйси и Эхо, Джон не виноват. Он по-прежнему мой друг и всегда поступал со мной по-честному. Его семья практически спасла меня от моей собственной. Я не могла вот так взять и сбежать от него.

– Но я останусь, – сказал я. – По крайней мере, на какое-то время. Нам нужно многое обсудить.

Джон просиял.

– Отлично! – он сильно хлопнул меня по плечу.

В комнату вошла Мэйси с двумя кусками холодной пиццы в руках. Она протянула один Джону, и тот жадно впился в него зубами.

– Эхо и Пейтон пошли за едой, – сказала она. – Я заказала ещё одну пиццу для любителей мяса. А что с ним?

Она откусила огромный кусок пиццы. Джон говорил с набитым ртом:

– Он останется, чтобы помочь нам. Когда остальные вернутся, мы всё обсудим.

– Почему не сейчас? Я расскажу тебе, а ты передашь им.

Мэйси покачала головой. Джон сглотнул и сказал:

– Я могу что-нибудь забыть. Или что-нибудь изменится в моих словах. Или у них могут возникнуть вопросы, на которые я не смогу ответить. Кроме того, они наша семья. Неправильно, что мы знаем что-то, чего не знают они.

Я посмотрел на них, надеясь, что они шутят. Но они не шутили. Они действительно не хотели знать того, чего не знали остальные. Это была странная форма преданности, в которой не было никакого смысла.

– Женщина, которая напала на меня… – начал я, но Джон перебил меня:

– Потом, потом. Мне нужно посмотреть на это. – Джон выхватил синие страницы из моего рюкзака и так быстро вышел в другую комнату, что я не успела среагировать.

Мэйси подошла ко мне. Мне захотелось отступить, но я сдержался. Её нож лежал на столе. Мэйси взяла его и положила в раковину.

– Прости, – сказала она. – Я не должна была тебе угрожать. Я знаю, что поступила неправильно, но у меня была веская причина. Я никогда... я не хотела... – Она поднесла пиццу ко рту, но, почувствовав запах, отложила ее в сторону и выбросила в мусорное ведро. Она медленно моргала, опустив голову, словно не могла собраться с мыслями. – Я всю жизнь ненавидела насилие, – сказала она. – Моего отца зарезали, когда он выходил из бара. Мой третий отчим однажды так избил мою мать, что у нее кровь пошла из ушей. Я всегда ненавидела насилие и делала все, что могла, чтобы помочь людям, которые от него пострадали. – Она глубоко вздохнула. – Но сегодня, когда напряжение было слишком сильным, я... – Она замолчала, не зная, что сказать дальше. Через некоторое время она продолжила: – Прости, что заставила тебя сделать то, чего хотела. Я всегда старалась быть лучше. Прости меня. В любом случае я бы не сделала ничего такого, что нельзя было бы сразу исправить.

Я не ответил. Мне казалось, что ее "лекарство" было хуже всего, что она могла бы со мной сделать, даже если бы убила меня, но спорить не имело смысла. Она была не так уж важна. Я пришел сюда ради Джона.

Судя по выражению ее лица, я не ответил ей так, как она ожидала. Она отошла в сторону. Я последовал за ней в столовую. Джона там не было.

Но на буфете лежал лист синей бумаги. Он отличался от моего тем, что был сложен вчетверо, чтобы поместиться в карман, а потом снова развернут. Я хотел взглянуть на него, чтобы проверить, совпадает ли почерк с тем, что был в книге, которую я украл у Каллина.

Мэйси стояла ко мне спиной, направляясь в гостиную. Я взял лист бумаги.

Мэйси застыла на месте и наклонила голову, как собака, услышавшая знакомый звук. Я не успел сунуть листок в карман, а по ее позе было понятно, что она вот-вот обернется. Я взмахнул рукой и бросил его за буфет.

Она обернулась и внимательно посмотрела на меня. Я старался выглядеть невозмутимо, но понимал, что у меня плохо получается. Она принюхалась, словно почувствовала мой страх.

– Что-то случилось?

– Ты не можешь винить меня за то, что я держусь на расстоянии, – ответил я. Она моргнула и пошла к крыльцу. Я последовал за ней.

Мы застали Джона сидящим на корточках на диване, прямо на подушках. Он сгорбился над куском пиццы с сыром и без удовольствия откусывал от него.

Стопка синих страниц лежала на полу, явно забытая. Я подняла их.

– Слезай оттуда! – сказала Мэйси. Она шлепнула Джона маленькой квадратной подушечкой. – Или хотя бы сними ботинки.

Джон спустился вниз, не переставая жадно жевать. Он не проронил ни слова и не оторвался от еды. Мэйси открыла верхнюю коробку с пиццей, обнаружила, что она пуста, и засунула ее в угол к остальным. Она открыла еще две коробки, прежде чем нашла холодный кусок с застывшим сверху жиром.

– Хочешь? – спросил Джон. – Это ужасно.

Я почти весь день не ел ничего, кроме маффинов от Хэнка, но при виде Джона и Мэйси, склонившихся над своей жирной едой, у меня свело желудок.

– Нет, спасибо.

– Я тебя не виню, – сказал Джон. – Это худшая пицца, которую я ел в своей жизни.

Он откусил еще огромный кусок. Его взгляд был рассеянным и отсутствующим. Они с Мэйси прошли в пустую столовую и встали рядом с рисунком, безучастно жуя.

На мгновение мне показалось, что они снова начнут колдовать, но нет. Они просто встали рядом с рисунком, как скучающие люди, которые стоят перед телевизором, но на самом деле не смотрят его. Казалось, это их успокаивало, пока они жевали и глотали.

Я взглянул на буфет, понимая, что не смогу достать страницу с заклинанием "исцеления", пока они там стоят. Может быть, пока мы ждем Эхо и Пэйтон, мне стоит еще раз взглянуть на страницы, которые я взяла у Каллина. Теперь, когда я увидел, как Мэйси и Эхо произносят заклинание, мне может прийти в голову что-то новое.

– Есть ли здесь тихое место, где я мог бы отдохнуть?

– Лучше всего подойдет комната для йоги, – сказала Мэйси.

Джон проглотил последний кусок и сказал:

– Я того же мнения.

Он повел меня наверх. В коридоре было четыре двери, за одной из которых, по словам Джона, находилась ванная. Он привел меня в комнату в конце коридора.

Она была просторной и почти пустой. Часть пола была застелена резиновыми ковриками. В углу громоздились друг на друга крошечные колокольчики, как пустые коробки из-под пиццы внизу. К стенам были приклеены вырезанные из журналов картинки с изображением женщин в невероятно сложных позах для йоги. Любая из них скрасила бы мои долгие тюремные ночи.

– Все будет в порядке? – спросил Джон.

– Отлично.

– Ну ладно. – Джон замешкался в дверях. – Я просто хочу сказать тебе спасибо, дружище. И не волнуйся. Все будет круто.

Я кивнул, и он ушел. Я сел у окна и стал смотреть, как лучи заходящего солнца отражаются от полированного деревянного пола. Я был рад, что мне не придется прикасаться к выключателю: мне не хотелось ничего здесь трогать.

Если бы Джон только выслушал мою историю, я бы хотя бы почувствовал, что мы на верном пути. Я мог бы сбежать от него и решить, что делать дальше. Но Джона не волновало, что мне нужно и куда я хочу пойти. У него были свои планы.

Я сел на одну из поролоновых подстилок и обнаружил, что она на удивление мягкая. Я разложил страницы на солнце. Скоро должны были вернуться Эхо и Пейтон с едой, и я мог бы объяснить им ситуацию, пока они будут набивать животы.

Я перевернул первую из синих страниц и увидел заклинание, которое видел ранее в тот же день. "Чтобы заглянуть в пустоту и увидеть великих хищников". Под названием были слова: "Твои враги близко. Ты будешь наблюдать за ними, как за призраками, ведь для тебя они и есть призраки".

Рисунок номер два представлял собой прямую линию с простым завитком на левом конце. Похожее на простое заклинание, а у меня точно были враги. Если я произнесу это заклинание, может быть, я узнаю, где искать Каллина и Аннализ.

Я живо представил, как они вдвоем следят за этим домом, словно пара полицейских. Мне стало не по себе, как и от мысли о том, что сделают Джон и остальные, если узнают, где найти Аннализ. Я не мог представить, как Мэйси пробирается в дом через боковую дверь и растворяется в ночи, как это сделал бы я. Она бы убила их обоих, а я стал бы соучастником.

На подоконнике лежали блокнот и карандаш. Кто-то нацарапал список упражнений: вес, количество подходов и повторений. Я перевернул блокнот на чистую страницу, снова сел и приступил к делу.

Я быстро нарисовал второй узор. Это было несложно. Затем я изучил первый узор, под которым было написано "для разума".

Почти концентрические круги, меньший из которых покрыт кривыми линиями. Пара странных завитков.

Завитки могли быть пустыми глазами. На сфере были кривые линии, пересекающие ее поверхность. Это были континенты? Или планета? Два круга могли обозначать мир за миром.

Образ в моем сознании засиял серебристым светом, слился воедино и взорвался силой. Я тут же начал рисовать простой второй узор, ожидая, что меня накроет волна огня. Но ничего не произошло. На этот раз концентрические круги превратились в глубокий туннель, и я провалился в длинный черный туннель, ведущий в темноту.

Я был невесомым. Подо мной не было пола, не было ни солнечного света, ни окна, ни коврика для йоги. Я парил во тьме.

Я попытался дотронуться до груди, но рука прошла сквозь нее, как будто я был сделан из тени. Вокруг меня была тьма, но не было звезд, только слабо освещенный туман, клубящийся вдалеке.

Я посмотрел вверх. Далеко надо мной медленно вращалась планета Земля. Она тоже была окутана тьмой и туманом.

О черт. Я умер. Я убил себя, превратил в призрака, потому что мне оставалось только опробовать еще одно заклинание. Я даже не понимал, как это произошло и имеет ли это вообще какое-то значение.

– Прощай, – сказал я Земле. Она казалась такой далекой, размером с мой кулак. – Пока это длилось, было не очень весело. Мой голос глухо прозвучал в темноте.

Внезапно на меня обрушилось гнетущее давление. Мне казалось, что что-то катится на меня, словно сам разум Бога обратил на меня внимание и эта невероятная воля выдавливает из каждого живого существа все мысли, которые у него есть, прямо в мой разум. Потом это ощущение прошло, и я снова стал самим собой, ошеломленный и дезориентированный.

У меня возникло странное ощущение, что за моей спиной что-то движется, и я обернулся.

Мимо меня проплывало огромное существо. Оно было совсем близко, всего в нескольких десятках ярдов, и длиной с десять авианосцев. Его шкура была темной, в пятнах, с клочками шерсти и странными, беспорядочными полосами черного и красного цветов.

О боже, это было какое-то животное, живое, плывущее в пустоте. Я вглядывался в него, пытаясь понять, что за узоры на его шкуре. И тут я их увидел: в шкуре были вживлены странные инопланетные лица, и казалось, что они кричат.

Существо проплыло мимо, и я смотрел, как его короткие лапы и тощий драконий хвост отдаляются. Я был рад, что не увидел его голову. Я не хотел знать, что у этой твари вместо головы.

Вдалеке я увидел огненные колеса, катящиеся сквозь тьму. Затем подо мной пролетела стая валунов, и как раз в тот момент, когда я понял, что жуткое пение доносится от них, они сменили направление, как стая птиц.

– Я в аду, – подумал я. – Я умер и теперь в аду. Меня окружают демоны, и я в аду.

К моим ногам приближалась стая светящихся существ, похожих на угрей. С каждой секундой они становились все больше и ярче. Ориентиров не было, и каждый раз, когда мне казалось, что они вот-вот доберутся до меня, я обнаруживал, что они крупнее и дальше, чем я думал. Их были сотни.

Наконец они окружили меня. Каждый из них был размером со школьный автобус, с голодными разинутыми клювами и широко раскрытыми ищущими глазами.

Они проплывали мимо, как будто меня не было.

Они меня не видели. Если бы они меня заметили, то один из них мог бы слегка повернуть голову и разорвать меня пополам.

– Наблюдай за ними как призрак, – сказал я вслух, снова проверяя свой безжизненный голос.

Может быть, я и не умер. Может быть, заклинание отправило меня в эту пустоту, в эти "пустые пространства". Я оказался по другую сторону так называемого исцеляющего заклинания, которое сотворили Мэйси, Пэйтон и Джон. Именно оттуда пришли кузены, хотя я не видел поблизости ни синих огоньков, ни толстых червеобразных существ с крыльями и колючими лапками.

Я снова посмотрел на Землю. Стая угрей проплывала мимо нее, как будто тоже не замечала.

За Землей и в нескольких других направлениях я видел другие миры, окутанные туманом. Все они были скрыты, и существа проплывали мимо них. Может быть, планеты были замаскированы так же, как и я, или что-то в тумане отвлекало внимание этих существ? А может быть, они видели миры, но им было все равно.

Слева сверкнула серебристая вспышка. Я оглянулся и увидел сияющий в темноте символ. Он был немного похож на заклинание, с помощью которого Джон призвал кузенов, и появился на поверхности маленькой фиолетовой планеты, окутанной туманом. Символ горел, как сигнальная ракета.

Угри пронеслись мимо меня и поплыли к сияющему символу. Кувыркающиеся валуны изменили курс и направились прямо к планете. Они устремились к ней, а затем начали кружить вокруг нее роем.

Я мысленно приказала себе приблизиться, и это сработало. Планета, казалось, становилась все темнее, и все больше угрей опускалось на ее поверхность. Казалось, что из мира внизу доносится звук, похожий на рябь на воде, хотя я знала, что на самом деле это не звук. Но каким-то образом я поняла, что люди внизу кричат. Они умирали от боли и отчаяния, и эти эмоции эхом разносились по пустоте. Маленькая планета стала еще темнее.

Из облака тумана, привлеченные странным звуком, выкатились три огненных колеса. Теперь, когда они были близко, я разглядела глаза в языках пламени. Они нанесли удар, прорезая мир насквозь, словно циркулярная пила. Планета начала гореть.

Рой кувыркающихся валунов врезался в планету. Их жуткая, радостная песнь стихла, когда они сами себя уничтожили, но огромные обломки разлетелись в разные стороны, и каждый из них запел свою песню.

Жуткие крики наконец стихли. Фиолетовый мир почернел, и по мере того, как жизнь покидала его, я видела, как он исчезает, словно выпадая из Пустоты, когда в нем не остается жизни.

Я только что увидела, как целый мир был поглощен и уничтожен. Эти существа не игнорировали миры вокруг себя, они искали их, выискивали очередную жертву. И найти ее они могли, только если кто-то позовет их.

Я оглянулась на Землю. На ее поверхности вспыхнул крошечный символ, сияющий ярким серебром. В него ударила красноватая молния, и символ погас. Я не увидела, как мир погрузился во тьму, и не услышала криков. На этот раз.

Мой карандаш сломался.

Я уставилась на сломанный карандаш в руке. Внезапно я почувствовала себя очень тяжелой и настоящей. Я снова стала плотью. Пол был твёрдым, а в комнате царил полумрак.

Я был в зале для йоги. Пока я был в Пустых Пространствах, солнце село, и единственным источником света был луч луны, падавший в угол.

Мы играли с чем-то, чего не понимали. Произносить эти заклинания было всё равно что прокладывать путь из джунглей к входной двери нашего дома через груду сырого мяса. Мы призывали чудовищ, и я, чёрт возьми, в этом участвовал.

– Что, чёрт возьми, мы творили? – спросил я вслух.

– Готовились, – ответил голос позади меня.

Я вскочил на ноги. В дверном проёме, освещённом тусклым светом из коридора, стояла высокая стройная фигура. Эхо. Ее бледная кожа и запавшие глаза снова выглядели здоровыми. Я никогда не был ценителем невзрачных женщин, но она была прекрасна.

Света было достаточно, чтобы разглядеть, что ее руки пусты. Может быть, она пришла не для того, чтобы меня убить. Она скользнула ко мне, пристально глядя мне в глаза.

– Ты один.

Ее движения были плавными, как у тигра. Она вышла из освещенного коридора и превратилась в силуэт. Я не шелохнулся.

Конечно, я был один. Я только что провел три года в тюрьме, и единственные женщины, которых я там видел, были на экране телевизора или на плакатах, приклеенных к стенам.

– Да, я... – Она наклонилась ко мне, словно собираясь поцеловать. – Пэйтон.

Она вдохнула, вбирая мой запах, и ее движения были такими плавными, что какая-то часть меня подсказывала, что, может быть, она вовсе не чудовище.

– Пэйтон не имеет значения, – сказала она. – Я не люблю делиться.

В ее словах не было смысла. Внезапно я понял, что веду себя невероятно глупо. Может, я и долго отсутствовал, но я не был дураком.

Она наклонилась ко мне еще ближе. Кончик ее носа коснулся моей щеки, и это было странно. Я отступил.

– Мне нужно поговорить с Джоном, – сказал я. Я понял, что до сих пор не знаю, где находятся Аннализ и Каллин. – Мы все в опасности.

Эхо вышла на свет. Ее глаза были дикими и голодными, а на лице играла безумная улыбка убийцы.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Я потянулся за своим призрачным ножом. Эхо схватила меня за руки, подняла в воздух и швырнула на деревянный пол.

Удар был такой силы, что я вскрикнул, отчасти от боли, отчасти от того, что сразу понял: она слишком сильна для меня. Схватка была уже окончена, а я даже не успел поднять руки.

Я попытался мысленно призвать свой призрачный нож из кармана, как сделал это с бетонной лестницей, но был слишком напуган, чтобы сосредоточиться.

Эхо улыбнулась.

– Если ты не хочешь стать одной из нас… – Она склонилась над моим горлом, оскалив зубы.

Внезапно она отлетела от меня, оставив меня лежать на полу. Она отлетела назад и врезалась в стену, пробив гипсокартонную обшивку.

Она упала на пол, издав животный рык ярости и отчаяния. Джон поднял её и во второй раз швырнул в стену. На них посыпалась гипсовая пыль.

– Я же тебе говорил! Он мой друг! – Джон прижал её к разбитой стене. Она сопротивлялась, но не могла вырваться.

– Очнись, кузен! – крикнула ему Эхо. – Очнись!

Джон встряхнул её.

– Я не сплю!

Пейтон заглянул в комнату и включил свет.

Все, кроме Эхо, были в крови. Их рубашки, брюки, руки и даже лица были перепачканы тёмной кровью.

Я схватил свои записи и прижал их к груди. По спине у меня побежали мурашки. Джон толкнул Эхо в объятия Пейтона. Тот обнял её и начал что-то тихо говорить ей на ухо. Она сверкнула глазами на Джона.

– Вон. – Джон захлопнул дверь.

Он направился к окну. Я не заметил на его теле видимых ран, но, учитывая, как спокойно он воспринял потерю пальца, я не был уверен, что он вообще их заметит. С кем он дрался? Появилась ли Аннализ, пока я плавал в Пустых пространствах?

– Ты ранен?

Джон распахнул окно.

– Убирайся отсюда. – Он выбрался на крышу.

– Это не твоя кровь, – сказал я. Я взяла свой рюкзак, чувствуя себя так, будто отстала от всех на шаг. – Чья это кровь? Это...

Он протянул руку в окно и схватил меня за руку. Его хватка была пугающе крепкой. Он вытащил меня из окна на крышу.

Начался моросящий дождь. То, что я приняла за луч лунного света, на самом деле оказалось единственным уличным фонарём. Я сунула страницы в рюкзак.

Джон ахнул и схватился за запястье, поднеся руку к свету. Обрубок мизинца начал заметно пульсировать.

Из обрубка старого пальца что-то вытолкнулось, как червь, выбирающийся из земли, и я не сразу поняла, что это новый палец. Джон снова ахнул. Ему было больно, но он не мог сдержать широкой улыбки.

Через несколько секунд всё прекратилось. Палец Джона снова вырос. Я схватила его руку и поднесла к себе.

Отросший палец был бледнее остальных, но в остальном выглядел нормально. Джон согнул и разогнул пальцы. Они двигались как надо.

– Боже мой, – сказала я. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – ответил Джон. – Но когда я его потерял, мне тоже не было больно. – Он поднял руку и сжал её в кулак. – Теперь я могу исцелить что угодно, если у меня будет правильная еда.

– Что это за еда, Джон?

Он перестал улыбаться.

– Тебе пора идти. – Он поднял меня и понёс, как жених невесту, через порог. Не успел я возразить, как Джон шагнул с края крыши.

Он переложил руку, чтобы поддержать меня за голову. Мы так сильно ударились о землю, что я думал, инерция вырвет меня из его рук и швырнет на тротуар, но Джон удержал меня.

Он отпустил мои ноги, и я смог встать. Крыша находилась примерно в трех метрах над землей. Насколько сильны эти ребята?

Через кухонное окно я видел всю столовую. Мэйси сидела на полу, сгорбившись и отвернувшись от меня. Ее плечи дрожали, как будто она плакала.

– Уходи, – сказал Джон. – Сейчас же.

Я не мог понять, что у него на уме.

– Я здесь, чтобы помочь тебе, Джон. Тебе нужно кое-что знать. Ты все еще в опасности.

Я оглянулся на дом. Мэйси повернулась к нам. Ее губы и подбородок были в крови. Она встретилась со мной взглядом, и ее глаза расширились от стыда и ужаса. Она выскользнула из дверного проема, чтобы спрятаться.

Там, на полу, где она сидела на корточках, лежала окровавленная человеческая ступня.

– О нет. – Меня замутило, но я не удивился. Я должен был удивиться, но не удивился.

Джон схватил меня за плечи и развернул к себе.

– Рэй. Ты мой самый старый друг, и я люблю тебя как брата. Я даже просил родителей усыновить тебя, чтобы ты стал моим братом. Возвращайся в Лос-Анджелес. Езжай в Чикаго или Нью-Йорк. Просто уезжай и не возвращайся сюда. Никогда.

Я попятился в переулок. Все мое тело содрогалось от первобытного животного ужаса. Джон прогонял меня. Джон был весь в чужой крови. Джон ел человеческое мясо.

Нет. Нет, нет, нет. Я не мог допустить, чтобы это продолжалось. Каллин должен был снять заклятие. Я позабочусь об этом.

Джон стоял и смотрел на меня. Я не могла остаться, но и бросить его тоже не могла.

– Я все исправлю, Джон, – крикнула я. – Я все исправлю ради тебя.

Он не ответил. Он просто смотрел, как я бегу по переулку и скрываюсь из виду на улице.

На тротуаре я перешла на шаг. Чтобы дойти отсюда до дома тети Терезы, мне понадобится не меньше часа, а у меня еще остались деньги, и я не хотел тратить их на автобус. Кроме того, мне нужно было время, чтобы подумать. Я засунула синие страницы в рюкзак и закинул его на плечо.

Но об одном мне не нужно было думать: я сказал Каллину, что не заберу у Джона так называемое лекарство, если из-за этого он снова лишится ног, но после того, что я только что увидел, я был готов это сделать. Черт, я бы сделал это с радостью. Джона нужно было не просто защитить от Аннализ и ее приспешников, его нужно было спасти. Я был готов вмешаться и сделать это, если бы не нашлось других добровольцев, а их не нашлось.

Неужели это теперь моя жизнь? Неужели я в одночасье превратился из бывшего заключенного в... это? Я прислонился к шершавой коре ближайшего дерева, но оно не принесло мне утешения. Оно не помогло мне почувствовать себя в безопасности и в здравом уме. Моя жизнь пошла под откос, и я не знал, как вернуться в нормальный мир.

И хотел ли я этого. Несмотря на все, что я увидел, мне хотелось увидеть еще больше. Мне хотелось узнать больше о мире за пределами этого мира. Мне было противно признаваться в этом самой себе, но синие страницы в моем рюкзаке были для меня дороже бриллиантов. Если бы я учился, не торопился и был осторожен, то, возможно, обрел бы силу "пэра", что бы это ни значило. Несмотря на все, что я видел, какая-то часть меня этого хотела.

Мне пришло в голову, что Эхо могла выскользнуть из дома и пойти за мной. Я достал свой призрачный нож и оглядел улицу. Ничего подозрительного не было, и я понял, что мне тоже нужно следить за Аннализ и Каллином.

Я ускорила шаг, держа призрачный нож так, чтобы он не намок, но при этом был под рукой. Последнее заклинание из закаленного стекла лежало у меня в кармане.

Я снова проголодался, а деньги у меня заканчивались. Я направился домой. Карл не был настроен дружелюбно, когда заходил ко мне в библиотеку, но теперь я знал, что он преследует меня не из-за Эхо. Если повезет, его не будет дома, и я смогу поговорить с тетей наедине. Может быть, она угостит меня чем-нибудь.

Может быть, в тишине своей квартиры я смогу сплести еще несколько карт из закаленного стекла. Я был уверен, что они мне понадобятся, и мне нужно было найти время, чтобы еще раз изучить книгу Каллина.

И как, черт возьми, мне убедить Каллина снять заклятие с Джона и остальных? Под дулом пистолета? Я не был уверен, что пистолет даст мне рычаги давления, необходимые для того, чтобы контролировать Каллина. Может быть, лучше попробовать с бомбой.

Всю долгую дорогу до дома я обдумывал эту проблему, но ничего стоящего в голову не приходило. Единственное, что пришло мне в голову, —это то, что Каллин и Аннализ были готовы на все, чтобы вернуть эту книгу. Может быть, я смогу получить нужные рычаги давления, если пригрожу, что расклею заклинания на телефонных столбах по всему городу или выложу их в интернет.

Конечно, это был блеф. Заклинания были слишком опасны, чтобы делиться ими с кем бы то ни было, но Каллин не знал, что я так считаю. Преимущество шантажа в том, что мне не придется делать чертову бомбу. Вопрос был в том, сработает это или нет и есть ли вообще хоть какой-то шанс, что я выйду из этой передряги живым.

Вернувшись в район, где жила тетя, я прошел еще квартал, чтобы зайти с другой стороны и пройти через переулок. Если повезет, машины дяди Карла еще не будет. Я смогу пронести еду в квартиру. Мне нужны были еда и сон не меньше, чем способ шантажировать Каллина. А еще мне нужны были часы, потому что я понятия не имел, который час.

Туманный дождь прекратился 15 или 20 минут назад, но подъездная дорога была вся в глубокой грязи. Вряд ли это из-за дождя. Может, кто-то помыл здесь грузовик?

Я обошёл высокую живую изгородь, отделявшую соседский двор, и увидел, что дома Карла и Терезы больше нет. На мгновение мне показалось, что я не в том квартале. Я видел только дома на другой стороне улицы. Но нет, я был на месте.

Дом сгорел дотла, остался только каменный фундамент. Гаража тоже не было. От него и от моего крошечного нового дома над ним остался только пепел. Пожарные давно уехали, и даже соседи не глазели на происходящее. Всё это произошло несколько часов назад.

Я наступил ногой на что-то металлическое. Это был крошечный колокольчик, который я повесил рядом с дверью. Он был обуглен, помят, и язычок у него отвалился.

– Стоять! – крикнул мужчина. – Полиция!

Я замер. Я услышал, как ко мне приближаются несколько пар ног, и когда они подошли ближе, в поле моего зрения появился Карл. Выражение его лица было мрачным. Вот почему мой дядя охотился за мной.

– Дядя Карл, а где тётя Т...

Карл ударил меня дубинкой в живот. Я согнулся и упал на колени. Полицейские уже не в первый раз так со мной поступали, но Карл был чертовски хорош в этом деле. Люди, стоявшие за моей спиной, повалили меня на грязный гравий и надели наручники.

Меня заковали в наручники и начали допрашивать, и, учитывая обстоятельства, они проделали всё очень профессионально. У меня конфисковали визитки, выкидной нож и карты из закалённого стекла, а потом бросили в камеру предварительного заключения.

Я сидел среди других задержанных, и мои надежды таяли с каждой минутой. Никто не сказал мне, жива моя тетя или мертва, я ничем не помог Джону, и меня снова взяли под стражу, скорее всего, чтобы предъявить обвинение в поджоге или в чем-то похуже.

А почему бы и нет? Я привел Каллина и Аннализ в дом Карла и Терезы. Может, я и не поджигал дом, но это была моя вина.

Меня продержали в камере несколько часов, а потом надели наручники и отвели в комнату для допросов. Там был длинный деревянный стол с потертостями, стулья, стены, выкрашенные желтой краской, и даже "зеркало", как в кино. Двое следователей сидели напротив меня за столом, небрежно перебирая бумаги и изображая скуку. Их рукам позавидовала бы любая горилла, но их животы выпирали из-под рубашек. Они представились, но я не обратил на это внимания. Для меня они были просто Большой и Еще-Больше-Чем-Большой.